Обречённые на успех 14

***
14. Последний отсчет.

   Они были на Пандоре уже пять дней. В иных условиях это и в самом деле был бы хороший отдых, но сейчас Анне и Константину приходилось бездельничать с беззаботным видом в постоянном ожидании подвоха, и в полной неизвестности своего ближайшего будущего. А, главное – в осознании так и не сделанного дела, за которое взялись. У них пока даже не было представления, что именно нужно сделать, чтобы остановить Кёртис, намеренную довести до финала затею Бошена.
   Украсть настоящий Камень? Гениально. Только где он сейчас? В том, что он есть – сомнений больше не было. Но, Кёртис его вроде между сисек не таскала.
   Убить Саманту и проверить? За ней как правило ненавязчиво ходил телохранитель, а то и пара. К ним могло подтянуться подкрепление, и тогда битва виделась проигрышной в виду их численного превосходства. А, после смерти Кёртис эстафету мог возглавить кто-то другой. Неизвестный и недоступный. Кстати, у Анны было предположение, что охраняют не Кёртис от кого-то, а её саму, как таковую. Чтобы не отколола какой номер, или сама не вздумала соскочить. Они с Анной сразу отметили, что Саманта вела себя здесь намного скромнее, чем на корабле. Не была она полновластной хозяйкой. «Член совета директоров», в лучшем случае. И все директора присматривают друг за другом. Точнее – созданная ими система присматривает, хотя кто-то из директоров, наверное, уже отправился в мир иной.
   Устроить диверсию в одном из корпусов исследовательского центра? В каком именно? У Константина пока не было представления о том, в каком из зданий находится та самая установка имени гнома Дидье Бошена.
   Сами они сейчас находились на верхних этажах пирамиды из двадцати этажей бетона, стекла, стали и пластика. Верхушка пирамиды была срезана под посадочную площадку, способную принять пару десантных ботов. Анне и Константину выделили апартаменты, как в хорошей гостинице. Подобающие гостям, а не пленникам. Саманта Кёртис уже дважды приглашала их на ужины в компании людей, чьи имена ничего не говорили ни Константину, ни Анне. Общались за жизнь и, как людей новых, их расспрашивали и охотно слушали. Милые посиделки. Разве, что профессор Дэвид Уэбстер раздражал своим молчаливым высокомерием. И не только Анну с Константином – такое впечатление, что своим присутствием он делал одолжение всему собранию. Анна, кстати, смогла немного его разговорить, и выяснилось, что профессор был поборником идей Джеймса Ханта*, получивших позже развитие в больной голове одного австрийского художника. 
   В передвижении по этажам пирамиды их ограничили, оставив доступными верхние семь. Лабиринт коридоров, аудиторий, жилых блоков, залов для занятий спортом с тренажерами, небольшими бассейнами и скалодромами для альпинистов, залами для отдыха, и несколькими лабораториями, в которые тоже не пускали. Разве, что в первый из залов хозяйства Уэбстера на семнадцатом этаже доступ был открыт, но там было что-то среднее между курилкой и шахматным клубом. А, что творилось далее, за дверями-тамбуром – оставалось тайной. Допуска не было, хотя Анна попробовала было, изобразив заплутавшую бестолочь. Что было этажами ниже четырнадцатого тоже было «терра инкогнито» - землёй неведомой. Хотя они с Анной могли воспользоваться лифтами и спуститься на первый, и выйти из здания на улицу. Двери лифтов автоматически блокировались и открывались только внизу. В другие здания на территории комплекса ходу им тоже не было, а гулять по гигантскому аккуратно подстриженному газону Константину и Анне не очень нравилось. Потому они предпочитали подняться наверх, на площадку. Сверху открывался вид на территорию изрядных размеров, очищенную от бескрайних лесов, в центре которой находились две пирамиды и несколько кубических корпусов, где, как понял Константин и проводились основные эксперименты. В каком из них должен был завершиться проект «Люцифер» - было пока неизвестно.
   Утром дня шестого Константина неожиданно вызвала Саманта. Одного. В свой просторный кабинет этажом ниже. Предложила кофе и завела неторопливый разговор о Сиднее Баррете. Тот торчал отшельником на берегу узкого пролива между материками, где «раскрытая клешня» почти соединялась. Сидней строил там мост, соединяющий материки. А, здесь он был позавчера. Константин его видел. Баррет проходил курс лечения, прилетал на пару часов и снова удалялся. На «хуторе» у него тоже установили мобильный медицинский модуль-автомат. И прогресс был, что называется – на лице. Шрамы быстро заживали. Но, моральное его состояние, по словам Саманты, было не самым лучшим. И она предложила Константину сгонять на мост и немного Сиднея развеять. Вина выпить, мяска пожарить.
   Как уже понял Константин, Сидней Баррет и ранее неоднократно бывал на Пандоре, и даже зависал здесь временами. Иногда с ним прилетали какие-то люди, некоторые из которых производили впечатление сумасшедших. Все они были в превосходных отношениях с профессором Дэвидом Уэбстером, который после гибели Дидье Бошена толкал «Люцифера» к завершению с фанатичным упорством. Уэбстер сейчас был ключевой фигурой проекта. Потому и отнеслись положительно к его ходатайству о разрешении Баррету строительства моста через узкий пролив, разделяющий оконечности двух материков. Джентльмены не иначе как дурачатся. Пари заключили, или ещё что-то в этом роде. Тем более, что Уэбстер и Баррет сами изыскали и завезли на планету необходимые ресурсы, роботизированное оборудование для подобного строительства, заводы-автоматы для изготовления элементов моста, и специалистов, выполнивших конструктивные расчеты и геодезические работы. Людей Сиднею выделили из местных, коих уже немало завезли на Пандору. А, Сиднею для контроля роботов и нужно то было немного.
    Сейчас Сидней, пребывая в глубокой депрессии, торчал на своей почти завершённой стройке - величественном мосту из ниоткуда в никуда. С одной стороны были глухие леса, с другой начинались непролазные горы. Но Сидней грустил вовсе не от этого. Он был подавлен новостями с Конкорда. Русские якобы располагали неопровержимыми доказательствами причастности спецслужб государств Конкорда к организации масштабной диверсии на Светлой, грозившей гибелью населению планеты. Потому Конкорд тупо перепахали с орбиты, перед этим внезапным ударом уничтожив конкордский флот и подавив наземные батареи. Судя по тому, что пара американских эсминцев загодя оттуда убралась – президента Содружества русские поставили в известность о своих намерениях, и затевать войну с ними никто не собирался, хотя вопли на Новом Вашингтоне стояли истошные. После бомбёжки на Конкорд начали высаживаться подразделения штурмовиков, а главное – покинувшие ранее планету люди, бывшие в разногласиях с действующими властями. И они уже начали формировать что-то вроде Правительств Национального Спасения. Похоже, что сейчас там всё растащат на лоскутья «независимых» национальных образований и в ближайшем будущем устроят массовый отток квалифицированных специалистов на планеты Федерации. Всё то, что останется – поделят с Содружеством Американской Конституции и загонят под сапог каждый своё. Кусок территории оставят Ватикану. И всё. История «Европы» после её неожиданного, но недолгого ренессанса на этом закончится. Про Англию лучше не говорить – корабли Содружества уже начали эвакуацию на Нью-Орлеан англоязычных граждан Конкорда. Явно не за тем, чтобы устроить им там королевство.
   Кёртис рассказала Константину о моральных муках Баррета едва-ли не со словами сочувствия. А, Константин почему-то ей не верил. И оказался прав – завершая рассказ Саманта ненавязчиво намекнула на явную антипатию между Сиднеем и Константином. Похоже, разногласия у вас, ребятишечки. Недоговорённости какие-то. Может, устранить их во время пикничка?
    Между сказанных Самантой слов звучало – устрани его самого. Вместе с разногласиями. Или он устранит тебя. Разве, что мясо не предложила на шампурах пожарить. Лучше – на саблях. Очевидно, Кёртис, предполагая скорое и успешное завершение работы, решила, что двое приближенных в будущем ей не нужны. И Фаворский более предпочтителен, хотя бы, как приставка к Анне, которая Саманте откровенно импонировала. А, шансы на успех Константина, как бывалого головореза, в той схватке, что должна разыграться, были куда выше.
   Фаворски прихватил в магазинчике на втором этаже их «пирамиды» несколько видов колбас, окорок, упаковку маринованного мяса для жарки, свежий хлеб и бутылку «гленфиддика». Настроение Сиднею поднять. Перед смертью. Убивать, кстати, есть за что – Павлов не стал бы врать перед смертью, упоминая Баррета как причастного к затее с «Эволюцией». И у Баррета повод прикончить Константина тоже был: Саманта пару дней назад проговорилась, что во время налёта на Ричмонд погиб его приятель, принимавший участие в захвате «башни» хьюстонского космопорта. Неспроста она это дело упомянула. Константин усмехнулся. Сидней Блейк. Он же Баррет, он же Бойл. По всей видимости, кадровый агент МИ-6. Государства «Англия» как бы и нет, а английская разведка – есть. Интересно, где он свой меч хранит? А, подсунутое ожерелье – не нашёл, случаем?
   Константин спустился на площадку у подножия пирамидального комплекса. У дальнего края стояли глайдеры. Два «мустанга». Кёртис нравились «мустанги». Когда проходил мимо стоянки лёгких флаеров, увидел стоящую поодаль одинокую женщину. Софья Кирилловна, командовавшая армией дронов, обеспечивающих чистоту в помещениях с пятнадцатого по двадцатый этажи пирамиды. Русских эмигрантов на планете видимо действительно уже было немало, но в здании научно-исследовательского комплекса, где обосновались занятые в проекте «Люцифер», она оказалась одна. Константин и Анна с ней случайно познакомились на второй день пребывания здесь, и она было обрадовалась – будет хоть с кем поговорить. И спохватилась - она на днях уже перебирается к своим детям в какие-то леса и горы. Они туда завербовались сразу, немного обжились, и вот нашли работу и ей.
   Константин подошёл попрощаться. В шутку спросил, не будет ли она жалеть, покидая эти стены. Софья Кирилловна посмотрела на него и вдруг тихо сказала – зря вы сюда прилетели. Дурное место. Было раньше - хорошее, да только испоганили. И вдруг разговорилась. Тихо, украдкой и оглядываясь по сторонам. Плохо здесь. Души умерших шляются. Рядом с живыми. Многие об этом втихую говорят. Ей самой мать мерещиться начала. Сначала по ночам. Особенно, когда профессор Тивари, долбаный индус, в свой лабораторный корпус уходит. С бесами своими. Хоть спать не ложись. С недавнего времени уже и днём беда пошла. Будто за спиной кто-то ходит. Кажется, обернись – и матушку увидишь, которая рядом стоит и смотрит. И плачет. Молча. Только слёзы по щекам. А, как-то раз… Софья Кирилловна оглянулась, точно украсть что-то собиралась… как-то раз она вдруг в сон будто провалилась средь бела дня, и сама себя увидела. Только одетую причудливо. Испугалась. И та, другая Софья Кирилловна – тоже испугалась. Страшно здесь становится. И не ей одной. Многих уже плющит. Ночами спать не могут. Некоторые пить начали – поначалу помогает забыться, когда, наклюкавшись в черноту проваливаешься.
   Место здесь такое. Форточка к Всевышнему. А, в неё Тивари всякие с Уэбстерами ногами грязными лезут и жопу всовывают. Испоганили место. Плохо кончится. Бери жену, и улетайте отсюда. Вы ребята хорошие, вам здесь не нужно быть.
   Женщина как-то виновато улыбнулась, попрощалась и пошла к флаерам, в один из которых садились пассажиры. Константин посмотрел ей вслед. Действительно, витает в воздухе что-то эдакое. Тревожное. Аня спит очень плохо. О снах рассказывать не хочет. Сам Константин пока держался, но его тоже начинало щемить. И не только от осознания того, в какой капкан они сами же сунулись. Странное предчувствие большой беды, готовой разразиться со дня на день, независимо от их с Анной присутствия и участия.
   Возле глайдеров Константин с задумчивым видом огляделся, и решительно открыл дверь не указанного Кёртис ярко-жёлтого «мустанга», а соседнего с ним, угольно-чёрного. Фаворски видел, как позавчера Саманта сама на нём куда-то летала. Прости, родная, перепутал. Мало ли что ты мне в жёлтом красавце приготовила. Давай-ка против шерсти тебя погладить попробуем. Блокировки на управлении не оказалось. Растяпа ты Белка… или невероятно хитрая бестия? Или, полномочий не хватает блокировками управлять?
   - Привет. – обратился Константин к бортовому компьютеру: - Как тебя зовут?
   - Боливар.
   - В точку. «Боливару не снести двоих».
   - Да, сэр. «Дело не в дорогах, по которым мы идем, а в том, ЧТО внутри нас заставляет становиться такими, какие мы есть».
   - Ага. Не дороги делают нас, а мы делаем себя, выбирая дороги. Ты готов отправиться со мной по одной из дорог? У тебя нет каких-либо ограничений в использовании сотрудниками?
   - Нет, сэр. Протокол допускает использование данной машины в пределах планеты любым сотрудником, задействованным в проектах «Люцифер», «Отражения» и «Бесконечность», под его личную ответственность и в рамках программ, обеспечивающих безопасность эксплуатации. Вы внесены в списки сотрудников по проекту «Люцифер», мистер Константин Фаворски.
   - На территории данного объекта могут находиться посторонние, не задействованные в одном из проектов? – Константин был немного удивлён своим статусом и решил уточнить, могут ли здесь находиться люди, не участвующие в здешних игрищах.
   - Исключено, сэр.
   - Принято, Боливар. Стало быть, здесь только свои. Что тебе известно о проектах «Бесконечность» и «Отражения»?
   - Мне известны лица, допущенные к управлению этой машиной, как задействованные в этих проектах.
   - Хорошо… - Константин подавил желание запросить список таковых лиц по всем трём проектам, это могло быть превышением полномочий с плохо предсказуемым результатом. – Сейчас укажу тебе координаты, и мы отправимся в путешествие…
   Когда Боливар лёг на курс Константин устроился поудобнее в пилотском кресле и попытался отключиться от окружающей действительности, которая нон-стоп давила прессом грядущей неизвестности. Он представлял, насколько тяжело приходится Ане, но пока ничего не мог поделать. Назвались груздями – полезайте в кузов. И вряд ли они чувствовали себя спокойнее, если бы попытались отсидеться в стороне. Был у них какой-то счет к этому Камню. И этот счёт должен быть оплачен. Константин прикрыл глаза. Проект «Люцифер», мать вашу в душу… охренели совсем, твари. Бошен допрыгался, теперь Уэбстеру неймётся, ещё Тивари какой-то нарисовался. «Отражения». Интересно, всё это как-то связано между собой? 
   - Связано… - раздалось вдруг с задних сидений. - Тивари – пустышка. Уэбстер.
   - Дед? – Константин попробовал обернуться, не получалось. - «Отражения». Отражения чего?
   - Наших душ. В других мирах. Ты живёшь здесь и везде. В настоящем, прошлом и будущем. Сейчас и всегда. Время бесконечно и нелинейно. Только не надо лезть в эту тему с гаечным ключом и кривыми руками.
   - А, Камень? Здесь почти всё готово…
   - Уэбстер не прав - расчеты верны. И прав – ничего не получится. Права не дано.
   - Почему?
   - Всему своё время. Детей к реактору не допускают… Планету жаль, но зверьё переживет, а люди сами напросились…
   Константин снова попробовал обернуться, его вдруг прижало к спинке кресла, и он очнулся. Глайдер шёл вверх. Константин осмотрелся.
   - Боливар?
   - Грозовой фронт, сэр. Набираем высоту.
   Константин достал из приготовленной для пикника сумки бутылку с водой, открыл и плеснул себе в лицо, точно смывая остатки наваждения. Уэбстер… он туда не с гаечным ключом… а с ведром дерьма залезть готов… Константин посмотрел на развёрнутую над консолью между сидениями голограмму, отображавшую положение глайдера и обстановку на установленном маршруте.
   - Что это за место, Боливар? – Константин указал на карту, в точку слияния двух рек, которая вдруг его необъяснимо заинтересовала.
   - Слияние рек, не имеющих названия.
   - Направление – точка слияния. Обойдём грозу здесь. В пятистах милях предупреди меня. Я возьму управление.
   Получив сигнал от Боливара, Константин сбросил скорость, сориентировался и едва ли не на бреющем заложил несколько виражей над лесом и заливными лугами. Красивое место. Нечто похожее он видел на Светлой и Ричмонде. Но, сейчас было странное чувство, будто что-то связывает его именно с этой точкой на планете, где и был то ранее всего раз. Проездом. С «Кинкейда» на «Каретник».
   На подлёте к мосту Константин снова взял управление и не спеша облетел отстроенное волей Баррета исполинское сооружение. Впечатляющее и столь-же бесполезное. Джентльмен может позволить себе быть экстравагантным.
   Константин посадил «мустанга» на лужайке у маленького дома, стоящего на расчищенном от леса участке поодаль от стен ещё стоящих корпусов и фундаментов тех, что уже демонтировали. Основные работы на мосту уже были выполнены, а сейчас здесь было затишье. Не иначе, как действительно не в настроении был Сидней. Тем не менее, встретить гостей он вышел на улицу, и даже подошёл к глайдеру. Очевидно, предполагал увидеть Саманту, или ещё кого знакомого. Но, и ступившему на траву Константину не удивился.
   - Привет. Намного лучше выглядишь. - улыбнулся ему Константин, глядя ему в лицо. - Скоро можно будет и Тамилу навестить.
   - Тамила должна начать новую жизнь. Что было – прошло.
   Фаворски кивнул головой – вот тут он был искренне согласен с Сиднеем. Независимо от исхода их встречи. Достал из салона Боливара сумку с припасами.
   - Предлагаю выпить за новую жизнь! – Константин увидел удивление в глазах Сиднея и добавил: - Саманта считает, что у нас с тобой нет личных поводов к вражде, потому предложила установить нормальные отношения, раз уж оказались в одной лодке.
   - Идём. – Сидней указал на дом.
   Они вошли в небольшой холл, добротно отделанный в стиле викторианской эпохи «старой-доброй» Британии, правившей тогда Земными морями. Камин. Пара кресел и столик из той-же эпохи. Домик оказался «охотничьим». Стены были щедро украшены охотничьим оружием и снаряжением разных времён, и трофеями. Оружие скорее всего было уже современными копиями. Трофеи – самыми, что ни на есть оригиналами. Константин посмотрел на голову оленя с роскошными рогами.
   - Зачем тебе охотиться? У нас и так еды полно. То, чем ты здесь занимаешься - убийство ради убийства.
   - Тебе не понять. Охота – благородное занятие для благородных людей. – Баррет взял в руки двустволку и переломил её с намерением зарядить.
   - Не надо. – остановил его Фаворски: - Не люблю, когда размахивают оружием.
   Баррет отложил ружьё, очевидно понимая, что попытка застрелить Константина прямо сейчас к успеху скорее всего не приведет.
   - Как понимать твоё затворничество? – Константин сел в кресло у столика, на котором стоял поднос со стаканами, и открыл бутылку. - МИ6 отстранилась от проекта «Люцифер»?
   - Мы никогда в нем и не участвовали. Вдобавок, это пустая затея. Профессор Уэбстер говорит, что присутствовавшие ранее аномалии, отмеченные Бошеном, почти исчезли. – Сидней взял стакан с виски. - А, весь замысел Бошена крутился именно вокруг них. Мы решили постоять в стороне, посмотреть, как и во имя чего сцепились желающие. Жаль, что от вас, русских, тоже никого не было. Ты ведь не в игре?
   - Не мой уровень сложности.
   - Правильно. Москва и Петергоф тоже хотят постоять в стороне, хотя, без сомнения, в курсе происходящего. Они не верят в успех предприятия.
   - Всё равно, это опасный эксперимент.
   - Всего лишь интересный эксперимент, достойный внимания джентльмена. Вот увидишь, у нашей Кёртис ничего не получится.
   - А, если получится?
   - Тебе-то что переживать? Ты же у неё в фаворе, Фаворский! – расхохотался Сидней. – Тебе не хочется быть приближенным к новенькой богине? Признайся честно – тебе страшно?
   - Страшно. Я не знаю её намерений.
   - В том то и есть разница между мной и тобой. Ты иная ступень развития, ты боишься неведомого, а такие как я и Уэбстер намерены извлекать из него выгоду, чем бы оно не оказалось. Предлагаю прогуляться, ты должен оценить красоту и мощь моего творения. В знак признания моих заслуг мне дали немного поиграться – я получил возможность построить этот мост в память об одном великом учёном. И я его почти построил. Жаль, но пришлось срочно перебросить людей и технику на другой объект. Но, его достроят. Хочешь по нему пройти? Там ветрено, зато открывается роскошный вид. И примерно на его середине стоит мастерская. Хоть и временная, но отлично оборудованная для работы и отдыха. Там можно посидеть. Гарантирую незабываемые впечатления.
   Они снова вышли на улицу и вскоре неторопливо одолевали пологий подъём на мост. В руках Баррета была сумка с провизией, у Константина – бутылка и стаканы. Джентльмены собрались на пикник. Выпить виски, отведать вкусностей, насладиться видами природы и попробовать убить сотрапезника. По краям дорожного полотна вскоре открылась бездна. А, ограждение на мосту установлено ещё не было. Впереди маячил деревянный домик мастерской. Сидней шёл по самому краю - с одной стороны. Фаворски – с другой, чуть отступив. Он не любил играть с высотой ради бравады.
   Рассуждали о природе Пандоры и перспективах планеты на ближайшее будущее. В частности, как быстро здесь можно построить хотя бы десяток связанных между собой полноценных городов с развитой инфраструктурой, промышленностью и сельским хозяйством вместо двух исследовательских центров на разных материках и рассыпанных по планете городков-опорников для геологоразведочных и прочих исследовательских экспедиций. Упиралось всё в людской ресурс.
   - Зря вы так нагадили индусам во время Исхода. – поддел Сиднея Константин. - Они имели все шансы организовать строительство собственных кораблей и вывезти на Конкорд, или Орлеан куда большее количество людей. Если бы не ваш саботаж. А, сейчас, когда людей катастрофически не хватает, они были бы очень кстати. 
   - Ну, и забирали бы их к себе на Петергоф, или Ричмонд. У вас те же проблемы с освоением новых территорий. - Сидней сплюнул вниз. - Слишком много унижений мы пережили от них в двадцать первом веке.
   - До этого вы их унижали лет триста.
   - Мы принесли им цивилизацию. Возились с ними, как детьми, сделали людей из обезьян, потом даровали свободу. В благодарность они приперлись в наш дом и принялись устанавливать свои порядки. К русским, кстати, тоже остался неоплаченный счет.
   - Да брось. Любой беспристрастный человек, окунувшийся в сухие исторические факты, скажет, что вы тогда сами нарывались. – Константин сдержался, не добавив раньше времени, что и сейчас вас тоже заслуженно мудохают. - Причем, чем слабее становились сами, тем сильнее гадили. Нет, если ты хочешь услышать слова раскаяния и сочувствия – поговори со здешней русской диаспорой. Эти люди…
   - Сброд, а не люди. Они скажут что угодно, лишь бы их приняли за своих.
   Константин только усмехнулся и вошёл в мастерскую вплотную за спиной Сиднея, присматривая, чтобы тот не сорвался в какой-нибудь угол за очередным ружьём или чем потяжелее. Однако стрелкового оружия, или чего-то подобного ему, в мастерской здесь не оказалось. Но, на стене, на полке под футляром был меч. Такой же в точности, как Константин купил у Миллера. Баррет тут же оказался у этой полки, и сноровисто меч извлёк. «Вот зачем ты меня сюда привёл» - мелькнуло в голове Константина, присматривая, чем тут можно парировать удар, хотя Баррет не спешил атаковать его.
   - Расслабься, Фаворски. – усмехнулся Сидней. – Я передумал. Мне пока не нужна твоя смерть. Надеюсь, что и у тебя ума хватит не пробовать приблизить смерть мою. Не пробуй. Оцени лучше красоту клинка. Он уникален. Сплав, из которого сделан этот клинок, изобрел мой дядя. Робин Мортимер. Предчувствуя свою скорую смерть, он скрыл все свои наработки, и вывез с Конкорда лабораторные образцы на Ричмонд, и вместе со своим старым другом, они изготовили два меча. Один из них я успел приобрести. Второй пока потерялся. А, разгадав оставленный им для меня несложный ребус, я стал обладателем всех его разработок.
   - Чем же уникален этот сплав?
   - Он «живой». Он обладает «памятью» и способен к восстановлению поврежденных элементов за счет внутренней перестройки конструкции и использования заложенных резервов. При повреждении лезвия образовавшаяся щербина затянется, использовав металл из рукояти, ещё и не нарушив при этом баланс клинка. И он, по сути, вечен.
   - Мост ты строишь из этого же сплава?
   - Нет. Здесь обычные хорошие современные конструкционные материалы, над которыми мой дядя тоже успел хорошо поработать. Их вполне хватит на пару тысяч лет. Похоже, но немного не то. Да, это в его честь, но не из последнего его творения. Рано. Вот когда Британия снова будет править если не какой-нибудь планетой, то хотя бы частью её, наступит время принести его в дар Короне. Кто знает, может быть, именно здесь и будет развеваться британский флаг. Взметнутся к облакам шпили соборов Солсбери и Престона, и часы Вестминстера снова будут отсчитывать время. К этому мосту, соединяющему два материка, проведут трансконтинентальные трассы, и у всех на слуху будет имя Роберта Мортимера.
   Сидней взмахнул мечом, отсалютовав, надо полагать, незримому духу своего дяди. Константин осознавал себя посредственным фехтовальщиком, но глядя, как Сидней обращается с мечом, пришёл к выводу, что тот фехтовальщиком был вообще никаким. Тем временем Сидней, взявшись за рукоять двумя руками, воздел меч над головой.
   - Хочешь проверить его остроту?
   «Скотина ты, эдакая. Это ведь тебе до усрачки хочется его остроту проверить на моей тушке. Только страшновато – вдруг, что-то не так пойдет? Да и не рубил ты никогда живых людей. Я, впрочем, тоже такими мечами никого не рубил. В этой жизни, во всяком случае. Только ножами, да мачете.» - подумал про себя Константин, а вслух выдал:
   - Я уже проверил остроту такого клинка. Того, который ускользнул к другому покупателю перед твоим визитом к Миллеру на Ричмонде. Впечатляет. Узнав его историю, я впечатлен ещё больше.
   - Что? – искренне удивился Баррет. – Так это тоже был ты? Ты купил тот меч?
   - Я не был первым покупателем, но по итогу меч приобрёл именно я. Сейчас он на Светлой, и, если для тебя это так важно, я готов его уступить тебе.
   - Важно… представь себе, важно… - Баррет опустил меч.
   - Хорошо. Мы решим этот вопрос. А, сейчас покажи, чему ты успел научиться. – Константин, понимая, что Сидней заглотил наживку и отложил на время своё желание с ним расправиться, взял в руки подходящий длинный деревянный брус, сантиметров пять на пять в сечении: - Попробуй разрубить. Нужно приложить усилие. Ну?
   - Легко!
   Сидней безусловно уже попробовал меч в деле, но сейчас явно не рассчитал сил и азартно рубанул со всей дури. Клинок смахнул половину бруса и косо воткнулся в деревянный настил на полу домика. Константин треснул Баррета обрубком бруса по голове, и тот повалился на пол, едва не проехавшись по острому, как бритва, лезвию клинка, торчащего из пола.
   Фаворски быстро обыскал Баррета на предмет оружия и всяких нехороших устройств, способных донести их разговоры до чужих ушей. Тот оказался чист, аки дитя. Подходящего шнура, чтобы связать его под рукой не нашлось, и Константин просто оттащил Сида в сторону, так, чтоб был в поле зрения. Снял с его запястья универсальный браслет. Потом выдернул клинок и осмотрел его – превосходная всё-таки штука получилась. Да и мост совсем е плох. Только его с собой унести нельзя. А, меч – можно. И наработки этого «британского ученого» лишними не будут, если где-то здесь найдутся. В дом, всё – в дом… не зря же любимая жена нас за мародёрство укоряет. Ай, да мистер Мортимер, не перевелись ещё умные головы среди английских хитрых задниц.
   С этими мыслями он положил меч на верстак, подальше от Баррета, который начал приходить в себя. Фаворски огляделся. И понял, что если Баррет где-то и работал, пребывая на стройке, то именно здесь, а не в охотничьем домике. Отличное место себе Баррет устроил. Мастерская с обрабатывающим центром и принтером, рабочий стол, верстак, полки с чем-то вроде архива и рабочий кабинет. Искомая дорожная сумка нашлась почти сразу, в одном из шкафчиков. Спрятанное в ней ожерелье с камнем-пробником лежало именно там, куда он его и заныкал. Похоже, сидней просто бросил её сюда, не разбирая. Ободренный успехом Кон переместил его к себе на шею, делая вид, что не замечает, как Сидней поднялся и схватил за горлышко стоявшую на столике бутылку. Фаворски притормозил его ударом ноги, успев при этом спасти ««Гленфиддика». Бросил бутылку в кресло и продолжил, уже особо не торопясь, возмещать Баррету всё наболевшее.
   - Это тебе за Ричмонд. Пират херов… Это за Тамилу. Исковеркал жизнь девчонке.
   - Пошёл ты… ей было хорошо со мной.
   Сидней взбрыкнул было, но, Константин броском, которым могли бы гордиться его наставники по рукопашному бою, отправил противника в угол мастерской. Тот вдребезги разнёс один из стульев, снова треснулся головой уже о стену и на этот раз угомонился всерьёз. Кон осмотрел его – живой. Ни шея, ни нога не сломаны. Глотнул из бутылки, и принялся вскрывать ящики рабочего стола и шкафчики. В рабочем столе нашёлся блок персонального компьютера. В связке с браслетом Сиднея он запустился и согласился работать. Браслет оказался ценным трофеем – на нём, похоже много было завязано, и возможности его были о-го-го. А, вот по части защиты своего добра от посторонних любопытных глаз Сидней оказался простоват, мягко говоря. И Константин принялся бесстыдно потрошить электронные архивы этого искателя приключений. Оглядываясь при этом на лежавшего Сиднея и на меч. Стараясь, чтоб один был на виду, второй под рукой. Наконец Сидней снова зашевелился.
   - Очухался? – посматривая на него, Кон продолжил наведение хаоса, безжалостно разбрасывая всё, показавшееся неинтересным, складывая в стопку интересное и скачивая всё подряд на одолженный у Баррета-же ёмкий кристалл-накопитель с длинным тонким ремешком для возможного ношения на шее. Баррет повернулся, попробовав сесть, но застонал, потянувшись к побитой ноге.
   - Не стони, перелома нет. Обычный ушиб.
   - Собака ты, злобная. - Сид всё-таки приподнялся и сел, прислонившись спиной к стене.
   - Ещё какая. Так… - Фаворски отложил свои дела, взял меч и приставил острие клинка к груди сидящего на полу Сида. – а, теперь мы с тобой уже серьёзно поговорим. О Камне. И о планете Светлой. Твоя роль?
   - Камень мне отдала Кёртис. На хранение. Мы часто с ней работали по другим делам. Я вывез его на Тортугу, через Ричмонд. О Тортуге мало кто знал, и я его там хранил. Потом на меня вышел Том Рингольд. Не знаю, кто его втянул в игру, но Рингольд по итогу сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться. Сказать по правде, я уже и сам хотел отвязаться от Саманты. Всё нужное я от неё получил…
   - «Эволюцию»?
   - Да… Не смотри так, это не я придумал!
   - Заканчивай про Рингольда.
   - Рингольд заодно решил получить «Медаль Конгресса» за раскрытие местонахождения пресловутой Тортуги. С которой и без него собирались заканчивать, а планету потихоньку легализовать, как место добычи полезных ископаемых частными компаниями Конкорда и Нью-Вашингтона. Она к этому времени стала секретом Полишинеля. Там уже по найму люди работали. Рингольд и прихватил на Нью-Вашингтоне кого-то из таких специалистов. И прижал его. Даже догадываюсь, кого именно. Эта сука много про меня знала. Рингольд, наглая скотина, взял меня в оборот прямо на Конкорде, когда я прибыл туда по делам. По условиям сделки я должен был быть на Тортуге и хранить Камень в сейфе своего кабинета. Потом я держал как мог за шкирку наших лихих парней, порывавшихся выжечь Технический Корпус вместе со всеми вами. В благодарность меня чуть не грохнули в подземном пункте управления. Тогда я решил вернуться к Кёртис, перед которой у меня теперь было алиби. Сама видишь - меня там покалечило. А, Кёртис уже успела перехватить Камень. Есть у неё старые друзья среди ЦРУ-шников. И пользуясь случаем подкинула тебе пустышку, пустив всех по ложному следу. Ну, а Рингольда в решето превратили. Из «томми-гана». В «Золотой Лошади». Не знаешь, кто бы мог так сделать?
   - Вообще не представляю. Теперь поговорим о Светлой. - Кон чуть двинул меч вперед, показалась кровь. - Павлов тебя слил. Блейк, Бойл, Баррет.
   - Павлову и скажи спасибо, как встретишь на Том Свете! – Баррет хотел было схватиться за клинок, но понял, что останется без пальцев. – И себе – тоже! Это ты вывел события из-под контроля, когда отдал Павлову долбаное ожерелье!!!
   - Прекрати истерику. Кёртис была в курсе происходящего? Не лги, я всё равно доищусь правды! Ну, отвечай, в куски ведь разделывать сейчас начну.
   - На кой чёрт тебе эта правда? Кёртис не знала, что именно затевается, но помогла нам раздобыть «Эволюцию-3», которую сделали здесь, на этой планете. Ты же не думаешь, будто она полагала, что этим дерьмом будут выводить грёбаную флору и фауну на Помойке в системе Глизе? Она знала, что этой штукой можно убивать людей! Много людей. Больше ни для чего эта дрянь не годится.
   - Я не оправдываю её. Что там Павлов?
   - Старый мудак ваш Павлов. И сволочь. Наши его давно держали за жабры. Задумывался торг. Торг!!! Готовая к применению «Эволюция» в обмен на территории Светлой, признание нашей государственности и коллективные гарантии последующей неприкосновенности границ с непременным участием Содружества Американской Конституции. Павлов притащил эту дрянь на планету, и должен был рассредоточить её, чтобы мы могли предъявить правительству Федерации какую-то часть в качестве серьёзности наших намерений…
   - Это шантаж, гнида! Шантаж, а не торг!
   - Какая разница!  Это вы с Самантой всё пустили наперекосяк, всучив Павлову Камень-фальшивку. Он решил, что ухватил Бога за бороду, и сейчас обстряпает два дела разом: соскочит с нашего крючка и заработает себе на всю оставшуюся жизнь. Это он решил устроить массовое убийство, рассчитывая, что и его посчитают погибшим во время эпидемии. С этого момента всё пошло вразнос, и без нашего участия. Павлов, надо полагать, пристроил к делу каких-то глупых и продажных тварей, организовал всё это дерьмо, а сам рванул с планеты. Одна сволочь, и столько хаоса…
   - Мда... – Кон выдернул лезвие из неглубокой раны и кинул Баррету полотенце, висевшее на крючке возле умывальника. – Как думаешь, Кёртис не могла спрогнозировать такой расклад?
   - А, эта сука нравится тебе. Ты её прям отмазать хочешь. – рассмеялся Сидней. - Нет… ерунда, совпало так. Она сыграла в «Эволюцию» и в Павлова отдельно, не предполагая, что они пересекутся. Павлову отдали фальшивку, чтобы сбить всех со своего следа. На Павлова что-то и у ЦРУ было. Кёртис знала, с кем имеет дело, и предполагала, что он не понесёт его в закрома ФСБ, или «Императорского Дома», а начнёт носиться с ним по Галактике, как курица с яйцом. И все будут носиться за ним. Ей нужно было ещё немного времени. Она его получила.
   - Умная баба, Саманта, не откажешь. А, вот вы – дураки. Вы вообще понимали, что делали, разевая пасть на кусок, заведомо шире её? Вы края стакана потеряли?
   - Если бы дело выгорело, мы получали собственное государство на отличной планете, а не какой-то анклав на Конкорде. С полученной территорией мы бы разобрались. Не как чёртовы макаронники… что на Светлой, что на Конкорде. Выродки…
   - Как вы разбираться хотели, каким силами? Миллионов семь вы туда могли забросить. Максимум. Ничего из инфраструктуры вам бы не отдали. Военного флота нет. Торгового – кот наплакал. Вас бы всё равно Петергоф удушил. А, может, вскорости укатал бы в плодородный чернозём, ещё жестче, чем сейчас Конкорд укатали. И Вашингтон за вас бы не встрял.
   - Мы не ужасаемся перед вызовами и проблемами, мы привыкли принимать и решать их. Я тебе уже говорил об этом. – рассмеялся Сидней. – Вы что-то думаете, терзаетесь сомнениями, мучаетесь достоевщиной, а мы идём и берем то, что нужно. Завезли бы туда для начала сброд с Нью-Орлеана и заставили его работать. Кнут и палку никто не отменял. Пахали бы, как негры на хлопковых полях. Вашингтон всё равно бы нас прикрыл. Покойный сенатор Роббинс там по сию пору в почёте и влиятельных последователей у него достаточно. Союзники на Светлой – это для них тема. Не дали бы они Петергофу и Москве нас «укатать».
   - А, что же сейчас они смотрят, как вас неторопливо забивают? Визг стоит, но дела нет и не будет, скорее всего.
   - Победителей всегда и все готовы поддержать. Проигравшие не нужны никому. На Вашингтоне сейчас в нас будут плевать те, кому мозоли оттоптали корсары с Тортуги, с которыми мы были связаны. Визг стоит лишь потому, что там в пыль разносят чьи-то деньги. Но, за деньги, вложенные в другие территории, прямо сейчас вписываться тоже никто не будет. Сколько-то неприятностей в ответ вы ещё получите, но этот раунд останется за вами.
   - Раунд? Я так думаю, что ваша поганая история на этот раз закончится, и вас таки удушат до смерти. – Константин с трудом сдерживался, чтобы не убить Сиднея прямо сейчас, но эта мразь могла пригодиться, хотя бы в качестве свидетеля по тем делам, что натворили его боссы и Саманта Кёртис. Правда, для этого его ещё надо было выбраться отсюда самому. Кстати, в этом деле Сидней тоже мог пригодиться. Здесь ему, похоже, стало неуютно.
   - Нет… - подал голос Баррет. – Мы пережили крушение Империи в двадцатом веке, и унижения в первой половине двадцать первого, когда нас на нашей же земле топтали индусы с пакистанцами и прочей швалью, а ирландцы и шотландцы отказывали нам в хлебе. Мы сохранили Англию тогда, сохраним и сейчас. И только когда все умрут закончится Большая игра.
   - «Англию» сохранят другие. В памяти, и памятниках. Удалить такой пласт в истории цивилизации невозможно ни для Москвы, ни для Петергофа. Они её и сохранят. Там историю любят. И помнят. Но, «Большую игру», которая порядком надоела, закончат. А, лично твоя игра должна была закончиться прямо сейчас. Кёртис прислала меня сюда, чтобы я тебя убил. Я ошибся, думая, что ты для неё просто стал лишним. Ты, оказывается, ещё и много о ней знаешь. Ты нежелательный свидетель. – Константин, не выпуская меч, плеснул в стакан виски и протянул его Сиднею. – Как думаешь, мы можем друг другу пригодиться?
   - Ты хочешь вывернуться из-под этой суки? Вам с женой вроде неплохо под ней? Это меня она решила в мусорку выбросить. Как посредник между ней и МИ6, я ей больше не нужен. Да, я знаю, кто провернул дело с кражей готового материала по «Эволюции», и кто его получил.
   - Расскажи мне о проекте «Отражения». Не виляй, Уэбстер не мог держать тебя не в курсе.
   - Мне неинтересно, чем Уэбстер занимается. Слышал только, что это побочный результат «Люцифера». В затею Бошена Уэбстер не верит. Невозможно управлять таким потоком энергии, как это предполагал Бошен. Это невозможно описать никакими программами. А, якобы «Отражения» Уэбстер нашёл куда более интересной темой, поставил на неё Тивари, но сам держит под контролем. И хочет побыстрее закончить с «Люцифером», чтобы полностью заняться именно этим проектом. Большего не знаю…
   Константин отошёл в сторону, задумчиво поигрывая мечом. Никита как-то обмолвился, будто ранее считали, что Англии невыносимо тесно с Россией на одном глобусе, а потом оказалось - им просто невыносимо само существование России. Потому гадить они будут, пока есть такая возможность. Сидней соврать не даст. Если сейчас оставить его в живых, и дотащить паскудника до коллег Никиты, он им многое рассказать сможет. Это будет хорошее приложение к его архивам, что Константин успел натырить. Только вероятность такого расклада была мала. Услышав возню за спиной, Константин обернулся, и понял, что вероятность эта мала исчезающе. Сидней всё решил сам.
   Фаворски хоть и не думал, что Баррет обозлился до немедленной глупости, но ожидал от него какого-нибудь подвоха. Даже подспудно желал, чтобы англичанин раскрылся прямо здесь и сейчас. Чтобы не маяться мыслями, что с ним делать. Потому не удивился, увидев Сиднея, стоящего с вытащенным из-под верстака ручным лазерным резаком в руках. А, Баррет, может и понимая, что погорячился, решил идти до конца, а не сдавать назад и делать вид, что взялся за эту штуку с намерением лететь к Саманте Кёртисс и устроить там кровавую резню на пару с Константином. Он освободил режущую головку из монтажного обвеса, применяемого для установки резака на месте работы, закинул на плечо энергоблок и двинул вперёд пусковую гашетку. В полумраке склада луч резака в метр длиной засветился, будто световой меч из древней саги о «Звездных Войнах».
   - Ну, иди сюда… - Баррет шагнул вперёд. – Я тебе сейчас покажу твоё место, мусор генетический.
   Подкрепляя свои слова действием, он врубил луч резака в станину какого-то массивного обрабатывающего станка у стены мастерской. Зашипело и затрещало, брызнули искры и капли расплавленного металла. Надрезанная станина треснула, весь агрегат со скрежетом покосился. Но, Константин всё-таки, хорошо отбуцкал Сиднея, тот двигался медленно, прихрамывая и превозмогая боль. Однако, был полон решимости попробовать здесь и сейчас разобраться с унизившим его недочеловеком. Фаворски с мечом в руке отступил из мастерской на улицу, на полотно недостроенного моста, прикидывая, как сподручнее будет устранить возникшую проблему. За свою жизнь он пока не опасался – просто взять и убежать он смог бы и от непобитого Баррета без резака в руках и коробки на плече. Ногу себе только не подвернуть бы. По закону подлости. И не пустить этого охотника к его арсеналу охотничьего оружия.
   - Стоять! Я ещё и бегать за тобой буду?!
   Баррет ускорил шаг на сколько мог. Ненависть затмила ему разум, иначе должен был бы понимать, что догнать сейчас здорового парня в хорошей физической форме у него вряд ли получится. Но, он попробовал, и припустил следом за Константином, с резаком наотмашь, да ещё по краю моста без ограждения. Фаворски на мгновение остановился, примерился и неожиданно для самого себя метнул меч в противника. И побежал было дальше, но понял, что попал в цель и снова обернулся. Баррет, скорчившись, вцепился в длинную рукоять меча, торчавшую из живота. Резак выпал из его рук и, погаснув, упал на мост. Увесистая коробка энергоблока на плече Баррета, потянула его вдруг в сторону самого края, за которым внизу были заросли высоченных деревьев, подступавшие чуть ли не прямо к волнам разделявшего материки пролива. Сделав шаг-другой на подкашивающихся ногах, Сидней нырнул с моста вниз. Следом полетел и резак.
   «Ох, и дурак же я…» - подумал про себя Константин: - «Взял и такой меч выбросил…» Он подошёл к краю моста и осторожно заглянул. Там, внизу, зелёное покрывало крон деревьев колыхнулось было в одной точке, и сомкнулось на свалившимся телом Блейка-Баррета. Искать его там сейчас времени не было.
   Грустно выругавшись, Фаворски вернулся в охотничий домик и начал разбираться с оружием из коллекции Сиднея. Ещё по дороге сюда он уже разработал примерный план действий и теперь хотел закинуть оружие, снаряжение и найденные припасы с инструментами в облюбованное им место в тайге, чтобы укрыться там с Анной, сначала хорошенько напакостив Кёртис и её компании. Как именно он будет пакостить, Константин пока не знал, но полагал, что вдохновение его и в этот раз не подведёт.
   Раскидав всё приготовленное по прочным углепластовым контейнерам, найденным у запасливого Баррета, и забросив груз в багажник и салон глайдера, Константин поднял Боливара в воздух и посадил его рядом с мастерской на мосту. Вернулся в мастерскую и выгреб всё, что заслуживало внимание и поместилось в ту же дорожную сумку, в которой сюда прибыл Камень. Забросил в салон «мустанга» и снова вернулся, прихватив выбранное им простенькое, но безотказное двуствольное ружьё, снёс ему стволы и отпилил приклад, превратив в подобие пистолетной рукояти. Он уже знал, как пронесёт разобранным этот примитивный огнестрел и несколько патронов в охраняемые помещения облюбованной Кёртис пирамиды. Для того, чтобы начать злодействовать этого ему должно было хватить.
   Снова устроившись в пилотском кресле стоящего на мосту глайдера Константин ещё раз прокрутил в мыслях задуманное.
   - Боливар, мне нужна карта. Крупнее. Снова то место, где сливаются две реки. Где мы виражи крутили…
   Он не мог объяснить, почему для него было так притягательно именно это место на слиянии двух больших рек. Но, решил остановиться именно там. Посадил глайдер на высоком берегу той реки, что была поменьше, и немного походив первозданным лесом с трофейным ружьём в руках, выбрал место под деревьями, так, чтобы видно было только с прогалины, и сложил там контейнеры с припасами, инструментами и оружием, переносной медблок, батареи автономного питания, и все документы из домика и мастерской, сложенные в отдельный кофр. Накопитель остался на его шее, в компании нательного креста. Укрыл всё сначала армейской накидкой, потом – огромным «Юнион Джеком», снятым со стены охотничьего домика Баррета. Ничего другого, столь же приметного, не нашлось.
   Когда глайдер уже взлетал, чтобы вернуться в эпицентр дьявольщины с «Люциферами» и «Отражениями», у Константина защемило вдруг в груди и привиделся стоящий здесь странный город. Немного похожий на то, что было в иллюстрациях книг о земном средневековье.
   По возвращении Фаворски проявил наглость и припарковал глайдер не у основания пирамиды, а прямо наверху, на посадочной площадке. Не знаешь, что делать - делай шаг вперед, и он всё больше склонялся к тому, что нужно его сделать первым. Вдобавок, он уже «на все сто» был уверен, что сейчас происходит тот самый случай, когда, вокруг можно, не особо разбираясь всех подряд бить, и всё подряд ломать. Глядишь, и Камень из кого-нибудь вывалится. Почему бы не начать прямо сейчас? Терпение уже кончилось. И пока обрез не нашли. Да и Саманта, или кто другой в любой момент мог «начать заканчивать» затею Дидье Бошена. Отчего бы не начать гулянье по буфету. Сделать ход. Конём… нет, бегемотом. А, там посмотрим. Глайдер наверху. Проложить к нему дорогу он сумеет. Что потом? Есть у него план. И «А» и «Б» и ещё запасные варианты, способные стать основой для никем не предсказуемой импровизации.
   Ну, вот хотя бы… шахматисты наши. В свете всех последних новостей о профессоре Дэвиде Уэбстере Фаворски не мог пройти, не заглянув на удачу в местный «Клуб Четырёх Коней». И Удача ему соблаговолила. Навстречу Константину вышел сам Уэбстер.
   - Добрый день, профессор. – Константин перехватил его в проходе между столами, преградив путь. – Разрешите вопрос…
   Константин уже знал, что камер наблюдения в этом помещении нет. Да, и во всех владениях Уэбстера, со слов одного из гостей Саманты, никакие системы контроля не приветствовались. Не любил профессор, чтобы за ним следили. И каким-то образом сумел убедить руководство проектов, чтобы оно не висело у него над душой. Ему пошли навстречу, хотя Константин, даже до разговора с Сиднеем, нисколько не сомневался в том, что «британский учёный» действительно может мутить какую-нибудь халтурку.
    - Я спешу. У меня важный эксперимент. С дороги!
    - И всё же, профессор…
    - Пошло вон, вонючее убожество!
   Профессор Уэбстер высокомерно задрал подбородок и отвернулся с намерением оттолкнуть Константина с дороги, хотя тот был выше на голову и вдвое шире в плечах. Константин быстро оглянулся – нет ли рядом ещё кого, кто может поднять кипеш раньше времени. И отработанным за годы тренировок ударом двинул профессора в висок. Поймал падающее тело, и на всякий случай свернул профессору шею. Убедился, что Уэбстер мёртв и затащил бездыханное тело за диван под шкаф с яркими корешками настоящих бумажных книг. Диккенс, Теккерей, Шекспир, Киплинг. Перед лицом классиков английской литературы Константин собрал обрез ружья, зарядил оба ствола картечными патронами и сунул его в пристроенную под мышкой петлю. Всё. Ставки в игре были сделаны и приняты. Константин вернулся к лифтам, сцапав по ходу дела оставленный кем-то на одном из столов рядом с шахматной доской массивный золотой браслет. Красивый и широченный. Зачем? Пригодится. «Город грабим, пленных не берём.» - пронеслось в голове. Только, куда все подевались? Пусто как-то…
   Спустившись обычной лестницей на свой этаж и завернув от лифтовой площадки в коридор, Константин неожиданно вылетел на идущую ему навстречу Саманту Кёртис. Совершенно одну. От неожиданной встречи растерялись оба. Саманта – сильнее. И, такое впечатление, не от того, что встретила Константина, а оттого, что встретила его именно здесь и сейчас. Не ожидала она, что Константин вернётся так рано. Или – вообще вернётся.
   - Впечатление, что меня не ждали. – улыбнулся Фаворски, почувствовав, что «масть попёрла». - Привет тебе от Сиднея.
   - Где он?
   - Где-то под своим мостом. Не задался разговор, попёр он некрасиво. Зря я к нему летал.
   Константин не собирался прямо сейчас прессовать Кёртис на предмет её участия в делах с «Эволюцией». Не хотел спугнуть, метаться ещё начнёт. Всему своё время. Но, в глазах Кёртис мелькнул страх. Почувствовала что-то. Неуютно стало бабоньке. Она скорее всего владела навыками рукопашного боя, но не настолько хорошо, чтобы оставаться сейчас один на один с профессиональным убийцей, у которого братская могила за плечами.
   - Куда мы так спешим? – Константин вежливо взял Саманту под руку и провёл в небольшой конференц-зал между коридорами, где по вечерам здешние умные головы собирались на что-то вроде планёрки.
    - Ты успел вовремя, Фаворски. Я вижу в этом знак. – Саманта неожиданно повернулась к нему, накрыв ладонью ладонь Константина: - Мы начинаем эксперимент. Команда уже на месте, в четвёртом корпусе. Мы сделаем дело. Твой дед был бы нами доволен.
   - Сомневаюсь. Скорее он сейчас смотрит на нас с осуждением. И к чему такая спешка?
   Константин внимательно посмотрел на Кёртис. Умная и красивая женщина. Не прокрути она дело с «Эволюцией», ему было бы даже её жаль, но сейчас он видел только два варианта развития событий: или прямо сейчас поступить с ней как с Уэбстером, или брать Кёртис в заложники, чтобы убить потом. По-другому не получалось.
   - Всё готово. И все готовы. – улыбнулась ему Саманта, отступив назад и Константин осмотрелся – не приготовила ли Кёртис подвох на случай, если он сейчас поведётся на возможную провокацию и попытается прикончить её. Подвох, однако, был уже приготовлен для них обоих. И ни одним из своих вариантов Константин воспользоваться не успел. Да и Саманта такого не ожидала.
    Из другого коридора в зал вошёл моложаво выглядящий мужчина в чёрном плаще до пола. Высокий, с хорошей осанкой и горделиво посаженной головой. С манерами человека, привыкшего повелевать. И лицом человека, не привыкшего к тому, чтобы ему в чём-то отказывали. Его окружали четверо охранников с плазмобоями в руках. У Константина они вызвали интерес даже больший, чем их хозяин. Рассматривая их, Фаворски уже поспорить был готов, что над парнями хорошо потрудись в подпольных медицинских клиниках где-нибудь на Провансе или Орлеане, не скупясь на имплантаты, сенсоры и прочие примочки, превращающие человека в киборга. Как правило – в безвольного и бессловесного, зато повинующегося воле своего повелителя и безгранично ему преданного.
   - Я - готов! Это сейчас главное. – голос у мужчины оказался неожиданно хриплым. Константин снова посмотрел на него, и подумал, что и над человеком этим тоже хорошо поработали. Только вполне официально. Омолаживая его косметически, и щедро фаршируя органами искусственными и донорскими.
   - Рунге… - выдохнула Саманта.
   - Именно так. Алоис Рунге. Весь к вашим услугам. – человек кивнул одному из охранников на Саманту: - Возьми у неё камень. Не дёргайся, дура, он тебе башку свернёт, как курице.
   Кёртис сняла с шеи Камень и отдала телохранителю. Рунге тем временем отправил двух киборгов назад, в коридор. Не иначе, как обеспечить безопасность на пути в один из корпусов, где подготовили установку для последнего шага в проекте «Люцифер».
   - Сколько-же дел вокруг него было наворочено вашими усилиями… - Рунге созерцал вожделенный трофей, держа его в руках. - Саманта Кёртис… Дидье Бошен… Том Рингольд… Фаворски-младший и многие другие… как вы друг друга кидали с этим Камнем. Начало положил Бошен, швырнув старика Фаворски. Единственного, кто в этой истории вызывает сочувствие. Чёртов идеалист. Потом наш карлик осмелел настолько, что кинул Фридмана всучив ему опытный образец Камня вместо рабочего. Наша Саманта думала, что сняла с шеи сенатора Камень настоящий, но его уволок на «Саратогу» Фаворски-внук. Официальные власти, не потрудившись разобраться, что это, зачем, и что тут происходит - затолкали Камень в пыльное хранилище. Дьявольскими ухищрениями мисс Кёртисс извлекла его оттуда руками Сиднея Баррета. Переспала с ним, Саманта? Переспала. Влип парень в сладенькое. Баррет, как и договорились, свалил с Камнем на Тортугу. Пришлось подключать к делу Томаса Рингольда. Ему хорошо заплатили, но Рингольд тоже возжелал всех кинуть. Только Камень там первым взял Франц Шнайдер. И тоже поскользнулся на сладеньком – и его уделала Кёртис. Получила Камень истинный и пустила всех собак по ложному следу, бросив в толпу желающих Камень-пробник. Браво, девочка. За ним хорошо побегали, прежде чем Фаворски-внук расстрелял его. А, тебя на время оставили в покое. С Камнем настоящим. Ты довела дело к финалу. Даже систему наблюдения не забыла отключить. Молодец. Но, по итогу всем воспользуюсь я. Так будет справедливо…
   Довольный Рунге трескуче рассмеялся, надел ожерелье с Камнем небе на шею и прикрыл его отворотами плаща.
    - Я, Алоис Рунге, вёл это дело год за годом, вкладывая в него деньги, и наблюдая, как свора крыс хочет меня обобрать. Я и стану главным выгодоприобретателем, воспользовавшись возможностью родиться заново, и уже в ином качестве. Получив новые возможности. Честно говоря, за последние девяносто лет я уже немного устал и со счета сбился, меняя сердца, почки, кожу, прочее и прочее. А, вы ещё молодые, вам хватит и того, что я оставлю вас живыми. И дам возможность слегка набраться мудрости.
   - Спасибо, и сейчас не обижены. – проронил Константин.
   - Она приходит с годами, балбес. Не расстраивай меня, ты всегда казался мне умнее, чем играл на публику. Я прожил двести сорок семь лет. Вы двое со мной хотите в мудрости потягаться?
   - Старость не всегда означает мудрость… - усомнилась Саманта.
   - Наглые твари. – снова рассмеялся Рунге.
   Он повернулся к одному из своих охранников, чтобы что-то сказать ему, и Константин понял, что или сейчас, или никогда. Выстрелом из обреза старой-доброй охотничьей двустволки он разнес голову ближнего к нему охранника, схватил молодого старика за шиворот и прикрываясь им, со второго ствола уложил другого охранника, который промедлил, опасаясь зацепить выстрелом своего хозяина. Лёгкие и красиво смотрящиеся на бодигардах шлемы от картечи в упор плохо помогают. Даже киборгам.  Рунге, растерявшись было от грохота выстрелов, зрелища падающих тел и кровищи, опомнился, когда Фаворски попытался его скрутить, и внезапно оказал яростное сопротивление. Вдобавок, клятый дед оказался в неплохой физической форме. Впечатление было, что схватился действительно с крепким мужиком. Константин, начиная сатанеть, не стал заморачиваться своими морпеховскими умениями, а просто двинул Рунге разряженным обрезом в морду. Тот свалился в угол и скорчился там, схватившись за разбитое лицо. Удар получился приличным, вдобавок, за прожитые двести сорок семь лет Алоис Рунге, видимо, ни разу не был бит и не отхватывал в табло, и сейчас был шокирован болью, льющейся кровью и пережитым унижением. Фаворски добавил ему ногой под рёбра, чтобы окончательно отбить желание сопротивляться, наклонился над стариком, закрыв его от Саманты, и осторожно вынул у себя из-за пазухи на редкость своевременно привезённый с Моста пробный Камень с ожерельем.
   - Отдай Камень. – раздалось у него за спиной. – Это моё.
   Константин осторожно и неторопливо обернулся, стараясь не рассмеяться – Саманта его не подвела. Сама лезет в петлю. Стоит с побелевшими губами и целится в него из плазмобоя охранника Рунге.
   - Не надо с ним экспериментировать, это слишком опасно. И плазмобой – опасно.
   - Я сказала – отдай! – в голосе Саманты звенел металл. - Ты ведь для меня этот обрезок ружья приготовил? У Сиднея позаимствовал? Мерзавец… Отдай Камень, или я выстрелю.
   - Забирай. – Константин выпрямился и аккуратно положил ожерелье с опытным Камнем на ближайший стол. – Оно твоё. И ответственность за решение – тоже твоя.
   - Как-нибудь управлюсь. Отойди. Без глупостей. Не хочу стрелять, уйди!
   Фаворски послушно отошёл, Саманта схватила желанную добычу и выскользнула в коридор, дверь за ней закрылась, тихо клацнули замки.
   - Счастья тебе, родная. – рассмеялся Константин, подбирая с пола «вестингауз» второго охранника. Киборг вдруг зашевелился, и Фаворски добил его выстрелом из трофейного оружия. Рунге, пришедший было в себя, от увиденного зрелища поплыл пуще прежнего.
   - Что, дед? Не нравится? - Константин подошёл к нему, ткнул Рунге горячим стволом в ладонь, которой тот пытался закрыться. – Ожерелье снимай… не трясись ты, дурень старый. Обрыгаться не вздумай, обкакаться – разрешаю. Уже? Снимай дед, снимай…
   - Не надо.  – Рунге потащил ожерелье с шеи трясущимися руками. – Я ошибался, ты самый ловкий из них, помоги мне довести дело до конца. Я не оставлю тебя обделённым. С этим Камнем – с ним всё правда. Там уже всё готово, установки запущены, но без него не получится. Ты всё равно не сможешь распорядиться данной тебе силой.
   - А, ты, стало быть, сможешь, да? - Константин заблокировал вторую дверь, в которую ранее протопали отосланные телохранители, подошёл к трясущемуся Рунге и сам снял с его шеи ожерелье с зелёным камнем, настоящим Камнем, и перевесил его себе на шею. – Зачем тебе всё это? Тебе сейчас мало власти и возможностей? Пожил мало? Сколько тебе, говоришь, сердец тебе поменяли? Зачем, скотина старая? Тебе так хочется жить? Или страшно умирать? Я тебе сейчас отстрелю ногу и брошу здесь, одного. Подыхать. Чтоб ты подумал. С полчаса у тебя будет…
   Разговаривая с Алоисом Рунге, Фаворски снимал с разгрузок убитых охранников запасные батареи-магазины к плазмобою. С сожалением отложил пару, рассовав остальные по карманам, взамен достав оттуда припасенные в мастерской Баррета куски проводов, проволоку, клеммные соединители и прочую ерунду, нужную умелому человеку для устроения диверсий с помощью того, что под руку подвернулось. Сорвал крышку с панели управления двери, которую Саманта закрыла за собой, открыл её и на всякий случай обесточил. Сделано это было весьма кстати, так как в заблокированную Константином дверь заскрежетало железом со стороны коридора. Не иначе, как два киборга вернулись. Константин посмотрел на скорчившегося в углу Рунге.
   - Не дам я тебе полчаса, дед…
   Константин зарядил обрез и взялся за отложенные магазины, соединяя их между собой, как учили в Куантико. Крепкую заслонку двери снова попытались сдвинуть. Дерьмо, а не телохранители. Как их Рунге подбирал? По изначальной степени преданности? Может быть. Навыков бодигардов – никаких. А, деньги ведь, наверное, хорошие содрали с Алоиса нашего за их прокачку. Мышцы – да. Живучесть – тоже неплохо, только зачем? Получить заряд картечи в голову, в упор, и встать-уйти потом? Хотя с умом у них и так всё плохо, без свинца в голове. Колотить ещё в дверь начните, вместо того чтобы с блоком управления разобраться. Словно услышав его мысли, в дверь пальнули из плазмобоя. Заслонка деформировалась, но выдержала. Однако сейчас тупая сила возьмет верх.
   Фаворски, считая секунды, аккуратно толкнул замкнутые магазины в угол, чтобы их сразу не заметили, выстрелил из обреза в скорчившегося Рунге и выскользнул в открытую дверь, сдвинув её за собой назад. Он ещё успел увидеть, как охранники Рунге всё же одолели препятствие и устремились к своему хозяину. Отбежав на несколько шагов, Константин бросился на пол – прикрытая им дверь с грохотом вылетела в коридор, следом за ней вырвался и промчался над головой поток горячего воздуха. С потолка посыпались декоративные панели и крышки коробов проводки. Он оглянулся назад – ни один киборг такого не переживёт, это вам не Голливудская постановка. Если они оба успели войти… а, если – нет? И второй был в коридоре? Надо проверить. Нет желания, чтобы в спину стрелять кто-то начал. На этаже заулюлюкала пожарная сигнализация. Константин поднялся и снова зарядил обрез, оружия много не бывает. Зайдём с другой стороны.
В тот момент, когда он осторожно, с плазмобоем наизготовку, вышел в пустой, засыпанный обломками коридор, из которого ломились телохранители Рунге, в лицо и грудь ему вдруг ударил плотный и жаркий воздух, швырнувший его назад, к лифтовому холлу...

* Джеймс Хант – один из основоположников идей расового превосходства, первым выступивший с докладом на эту тему в 1863 году в Королевском научном обществе в Ньюкасле.