Обречённые на успех 11

***
11. Угроза для Светлой.

   Константин, прикрыв глаза, покачивался в кресле-качалке на веранде дома Аниных родителей и смаковал приятные минуты после чаепития с щавелевым пирогом и домашним печеньем на кефире. Сейчас они были в гостях – для них самих Анна уже успела снять дом через пару улиц от дома родителей. Не ахти, какие хоромы, зато им оставили домашнего андроида, с которым Константин немедленно подружился и перекрестил в Бэрримора. Остальное - ерунда. Это жильё лишь на время, за которое они успеют понять, чего именно хотят. Потом надо будет выбрать место и отстроиться. Где-то здесь же, в Суздали. Тут им нравилось. А, если ещё и Танька с Никитосом где-то тут поселятся – вообще хорошо будет. Никите на Светлой найдется работа и поинтереснее, чем бульдозеристом. Не может быть, чтобы «Департамент Охраны» не пошёл навстречу своему сотруднику.
   Да и умения Константина вряд ли останутся невостребованными. Он, вообще, может зарегистрироваться здесь и продолжить заниматься тем же, чем и на Ричмонде. Правда, по галактике болтаться надо будет осторожно, чтоб не прижали где-нибудь к стеночке и не начали вопросы задавать.
   Родители на радостях от обретения детьми хоть временного, но своего жилища, уже свалили им всё барахло из Аниной комнаты в доме, где затевался ремонт. Любезный тесть ещё и переместил к ним втихую из своей мастерской незадекларированные у супруги запасы спиртного, представляющие все обитаемые миры. Мама Галя в рамках ремонта обязала произвести уборку в мастерской – тоже, с последующей инспекцией, и «еще никогда Штирлиц не был так близок к провалу».
   Проклятье! Приятное послевкусие закончилось, и настроение Константина снова устремилось от хорошего к плохому. Даже выпить захотелось. Немедленно. Дома где-то была уже заначена своя поллитровка. На всякий пожарный случай. Только, что-то быстро он настал. Сгонять и накатить? Нет. Аня будет недовольна. Ей, кстати, тоже полегчало всего на несколько часов после того, как они расстались с Камнем. Потом и её начало щемить непонятное чувство – будто они сделали что-то не то. Совершили ошибку. Так, что настроение у жены тоже было не очень.
   Павлов связался с Константином на следующий день после того, как ему передали Камень. Он принял подготовленный отчёт, неожиданно снова перенёс встречу, сославшись на неотложные дела, и попросил оставаться пока здесь.
   Аня подошла к мужу с загадочным видом, устроилась на коленях. Вчера Анечка внезапно разбогатела, а долги перед «Генералом Ли» - согласно сообщению от Анатолия Семёновича закрыты.
   - Ваше настроение улучшилось? – Константин обнял её, перестав качаться.
   - У меня есть мысль, и я её думаю. Для путешествий по Светлой нам не помешал бы глайдер. А, так - щемит что-то временам. Непонятно… вроде всё и кончилось, а впечатление какого-то фальшивого финала.
   - И у меня примерно так…
   К ним подбежала Танька и радостно сообщила, что Никита будет вечером. И пригласила сестру сгонять за реку, во Владимир. Аня согласилась. Стоило Тане упорхнуть – Константину пришло сообщение от Никиты. Текстом. Оказывается, он уже был здесь, на своей съёмной квартире и ждал его.
   - Что там у тебя? – поинтересовалась жена.
   - Никита уже здесь. Просит подойти к нему. Не говори пока Таньке.
   Аня не стала спрашивать, что за такая конспирация. Просто кивнула головой, поцеловала мужа и пошла следом за сестрой в дом, собираться. Над улицей промчался милицейский флаер. Что-то носились они сегодня вперегонки.
   Встретивший Константина Никита был мрачен и сосредоточен. Таким Константин его ещё не видел. Они поздоровались и обнялись. Живые, и здоровые. Никита пригласил в комнату, где был развернут едва ли не пункт управления спецоперацией приличного масштаба. У Константина едва в глазах не замельтешило от количества развернутых голографических и простых стационарных экранов, и потока информации, идущего по ним.
   - Присядь, пожалуйста.
   - Что тут у тебя?
   - Работа. Много работы. И нужна будет твоя помощь.
   - Закрываешь дела по Камню?
   - По Камню… по Камню напиши ещё один рапорт. - Никита посматривал на экраны. - Уже со всеми подробностями, ничего не утаивая.
   - Написал Павлову. Достаточно подробно. Они с вами инфой не поделились? – попытался пошутить Константин
   - Информация скупая - генерал Анатолий Павлов в данный момент отсутствует на рабочем месте.
   - Подробности? Не хотят делиться? Какие у тебя вообще отношения с местными «федералами»?
   - Достаточно сложные. На Петергофе, Урале и Уренгое я у себя дома, для Москвы и Светлой я гость, которому ФСБ может оказать содействие. В большинстве случаев оказывает. Я им должен оказывать содействие всегда. Если это конечно не направлено против «Императорского Дома». В этом случае я имею право хранить молчание.
   - Слушай, а почему вас называют КГБ?
   - Наверное потому, что штаб-квартира «Департамента» внешне является копией известного здания на Лубянке. На площади перед ним присутствует памятник Феликсу Эдмундовичу. Не то, чтобы это памятник конкретно ему. С личностью Дзержинского как такового это уже имеет мало связи. Но, так сложилось, что Железный Феликс – это, своего рода символ справедливости. Москва от него, кстати, отказалась, хотя Лубянка и там есть
   - А, как твоё начальство на Петергофе воспримет наш профсоюз Делителей Галактики?
   - Не убьют, если сильно не накосячим.
   - Похоже, что уже накосячили. Странно повёл себя генерал Павлов.
   - Вы лишь исполнили мой приказ. Отдать Камень Павлову. Я, кстати, тоже исполнил приказ. Кстати, прямого подтверждения того, что Павлов оказался крысой и сукой у нас пока нет. – Никита вопросительно посмотрел на собеседника.
   - Да ладно. - усмехнулся в ответ Константин, понимая, что лейтенант службы безопасности Императорского дома на данном отрезке времени всего лишь - «спящий» агент, сидящий в засаде и активируемый при необходимости, и не всегда понимающий конечный результат отданных ему распоряжений. Те, кто их отдаёт, располагает большей информацией о происходящем. И, вот их спокойствие Богов-Олимпийцев начинало напрягать. - Ты в добрые чудеса веришь?
   - Нет. Но, по Павлову официальной инфы от его коллег – «ноль». Я не буду скрывать от вас то, что известно мне. Тем более, что вы и так уже влезли в игры, о которых знает небольшой круг людей. Но, и от вас с Анной, жду того же самого. Сейчас из нового могу тебе сказать, что женщина, которая назвалась Белкой и отдала тебе Камень - возможно, это Саманта Кёртис. Агент ЦРУ. Только есть момент - она погибла. Нет, погибла не после того, как отдала тебе Камень. А, ранее.
   - Я так и не понимаю, зачем она мне его отдала?
   - Я тоже. Возможно, действительно из самых лучших побуждений. Поняла всю опасность происходящего, и решила отдать его тем, кто смог вовремя остановиться.
   - Но, почему тогда именно Павлов? Павлов подталкивал Аню к поискам Камня, а получив его – растворился в неизвестности. Хочешь сказать, что он уже в Москве? На тамошней Лубянке, с Камнем?
   - Нет. У меня есть предположение, что всё идет по чьему-то плану… Этим и объясняется спокойствие Департамента касательно этого вопроса. Ещё может оказаться, что вся эта затея вообще родственна Искусственному Интеллекту двадцать первого века, оказавшемуся по итогу масштабным наедаловом. Как и «Зелёная повестка», на которой рубили бабло мегатоннами, пока оно всё само не выдохлось и не издохло. А, потом Йеллоустоун показал, что почём. Всего-то чуть пошевелился, но спровоцировал такой выброс СО2 по всему миру, что загнанный в своё время под шконку за эти самые выбросы мировой автопром расхохотался предсмертным смехом. Вот и сейчас кто-то смотрит на телодвижения вокруг Камня и смакует особенно удавшиеся фортеля.
    - И напрасно. В том то и дело, что сейчас речь идет не об искусственном интеллекте, а самом что ни на есть естественном. – Константин азартно подался вперёд: - Они хотят прокачать изощрённый и одушевленный человеческий мозг на сверхспособности. Камень, который у нас был, представлял собой колоссальную базу данных, которую при необходимости можно создать с нуля. Не может быть столько беготни за такую ерунду. Ещё раз повторю – Камней скорее всего несколько, и у кого-то сейчас есть более продвинутая версия, способная не только хранить информацию, но и управлять процессами её загрузки и потоками энергии, необходимой для начала перевоплощения смертного человека в «чистый сверхразум» - всезнающий, вездесущий, и главное – всемогущий, способный на основе всезнания управлять окружающим бытием. Камень, являющийся «стартовым ключом» к процессу, и содержащий уникальные программы, не поддающиеся копированию в связи с их сложностью, или созданию заново в связи со смертью людей, их создававших. А, мы пока бегаем с обманкой, которую нам всучила Кёртис.
   - Костя… а, ты точно в морской пехоте служил? Мне кажется, это не твоё… мелковата лужа для тебя… Забудь пока про Камень. Камень уже ерунда, в сравнении с тем, что тут затевается. Но, выдам тебе немного неофициальной информации: вчера, ближе к вечеру в «Князе Владимире» случился небольшой скандал. Сверху пришло распоряжение аккуратно притормозить человека, собравшегося на Нью-Вашингтон. Карло Чинголани. Консильери* Дона Кавалли. Чинголани вёз на Вашингтон важную информацию. Непонятно, его по этому поводу задержали, или просто совпадение, а всё затевалось для того, чтобы «Дианой» улетел другой человек.
   - Попробую угадать… вместо Чинголани улетел Павлов.
   - Браво, Ватсон. Похоже, так и есть. Сам всё устроил, сам улетел. Люди Кавалли немедленно сбросили информацию шифровкой, и на встречу, очевидно, пошёл другой человек. А, знаешь, о чём Чинголани должен был говорить там? С парнями ЦРУ-шника Тома Рингольда?
   - Ну… дела с Камнем ты отложил в сторону, значит – что-то другое…
   - Ты слышал что-нибудь про «Эволюцию»?
   - Погоди. Давненько уже был скандал в Конгрессе Содружества. Запрещённые конвенцией разработки в области биологического оружия. Эта штука способна выкосить весь род людской на этой планете, прежде чем кто-то поймет, что происходит.
   - Примерно так и есть. Эта дрянь распространяется с чудовищной скоростью. Зараженный человек на какое-то время становится инкубатором и разносчиком заразы. Инфицированные люди могут испытывать лёгкое недомогание, или вообще не обращать на это внимания – понервничал, простуда, похмелье, солнечная активность… Они будут по-прежнему жить, общаться с другими людьми, заражая их. Зараза будет стремительно охватывать ещё ничего не подозревающее население. А, потом будет взрыв - люди начнут одномоментно падать сотнями тысяч, разлагаясь заживо, и остановить это будет уже невозможно. Потому, что ещё миллионы уже заражены и обречены, просто пока не подают виду. Достигнув активной стадии, эта дрянь будет выкашивать ничего не понимающее и паникующее население. Возможно, кто-то уцелеет в анклавах, не имевших контакта с зараженными территориями. Но, поскольку эта штука сидит в засаде незаметно, а перемещается очень быстро – вероятность такого чуда достаточно низка. На Светлой почти три четверти населения пока сосредоточено на одном материке. Это смерть. Без вариантов. Затем наступает следующая стадия - произойдет стремительное и полное разрушение мягких тканей погибших, и саморазрушение выполнившей свою миссию заразы. После чего на планете можно будет высадиться, собрать кости и заселять планету заново. И эту дрянь уже затащили сюда, на Светлую. Об этой неприятности Кавалли и хотел поставить Нью-Вашингтон в известность. Чтоб не делали потом изумлённое лицо, когда кому-то будут в морду колотить. А, лучше сами раньше открестились.
   - Через Таранто затащили?
   - В том-то и дело, что через нашу таможню.
   - Павлов… Павлов и Камень, Павлов и «Эволюция», Павлов и бегство на Нью-Вашингтон.
   - Да. Только не получается у меня мозаика из этого всего. По отдельности Камень и «Эволюция» складываются с бегством. Всё вместе… неужели так фартануло Анатолию Семёновичу?
   На их руках одновременно пискнули браслеты, и замигал экран домашнего универсального модуля связи на стене в прихожей. Разворачивая экран браслета, Константин услышал, как приятный женский голос объявил об учебной тревоге и обязательной для оповещённых лиц тренировке по эвакуации гражданского населения города Суздаль. В связи с чем проживавшему по данному адресу Никите Мальцеву требовалось немедленно прибыть… Никита коснулся одного из своих экранов, и стало снова тихо. Константин глянул на экран своего браслета – та же песня. Только для гражданина Конфедерации Константина Фаворски.
   - Что это? Что ещё за учения?
   - То, о чём мы говорим. Эвакуация. Под видом учений. Начинают выводить людей…
   - Эвакуировать полторы сотни миллионов…
   - Планы эвакуации планеты есть. Но, полагаю, до этого не дойдёт. Praemonitus, praemunitus. Предупрежден – вооружен. Ситуация под контролем армейских медиков. На орбите «Академик Бурденко» витки накручивает. Специальная станция, примерно для таких случаев. Выброс этой дряни наверняка зафиксировали бы. Пока же выводят Суздаль и Владимир. Партиями. Во избежание толкотни и давки. Есть наработки, что «Эволюция» где-то здесь. Ещё сколько-то итальянцев выводят во избежание паники. У них мутная история с подозрением на Пекинский вирус в Ломбардии. Милан и Палермо. С этим разбираются, но часть населения тоже выводят. Пока на Южный материк. Несколько тысяч поднимут на орбиту, там пара круизных лайнеров бездельничает. Кстати, именно под предлогом Пекинского вируса Конкорд выдвинул требование объявить карантин по Светлой. С шестого сентября по календарю Светлой. Послезавтра. Вашингтон пока мнётся. Исфахан, Ричмонд и Поднебесная недоумевают. А, те, кто требует карантина Светлой с запретом всех полётов сюда и приёме кораблей от нас – если не в теме происходящего, то под управлением тех, кто в теме. Как только перекроют возможность выбраться с планеты в миры, эту дрянь могут активировать.
   У Константина снова пискнул браслет – Анна. Встревоженная и ничего не понимающая. Ей было предписано отправляться в космопорт Турина. И Таньке. И родителям с младшим сыном – Антошкой. В один голос Константин с Никитой потребовали исполнять. Ничего не объясняя. Исполнять и всё. Не теряя времени. Хватай всех в охапку, и – в Турин. Да, у них тут всё в порядке. Есть дело, и его надо сделать. Анна сказала, что поняла, и отключилась.
   - Всё будет хорошо. – добавил Никита для Константина. – Сейчас на Торговой Площади их примут на глайдер, а в Турине будет ждать «Савойя».
   - Почему Турин, а не один из наших космопортов?
   - Не ко мне вопрос. Потоки кто-то просчитывал. И вышло, что кого-то проще подхватить здесь глайдером и вывести на орбиту, именно на «Савойе». Мы с тобой остаёмся. И попробуем просчитать Павлова. Раз уж так уверены, что это его дела. Возможно, он делал всё один… но скорее всего кто-то помогал. Мы просмотрели списки покинувших планету. Вроде и нет никого, связанного с Павловым. И в то же время может оказаться любой из них.
   - Знаешь, с кем я случайно видел Павлова? С тем самым дядькой, про которого я тебе говорил, что нравится ему Танька, на морде у него написано, и будь он помоложе…
   - Кораблев… Дмитрий Саныч. Где и когда это было?
   - Ещё до вашей корпоративной гулянки со слонами и дегустацией французской кухни. У Хлебниковского Затона. Заливчик там есть хороший, и меня туда понесло рыбки с мостков половить. Прогуливались они в перелеске вдоль дороги. Типа – грибники. Павлова я запомнил – он как-то ранее на Набережной нас с Аней и Олей встретил. Обрадовался очень, нас увидев. Потому и запомнился. Смотрю на этих грибников – одно лицо вроде знакомое. Так, что, когда во Владимирском Управлении Камень отдавали, я его уже третий раз видел.
   - Зачастил генерал к нам в Суздаль, хоть дел-то реку перелететь. Интересная связка… Павлов – это возможность протащить дерьмо сюда. Кораблёв – это местная логистика и склады. Склады компании «Авангард-Строй» и её смежников. А, ещё Кораблев – мутный чёрт. Непонятно, что у него на душе творится. И он одинок. Семья его после развода осталась на Петергофе.
   - Может мы накручиваем? Видел то я их совершенно случайно.
   - Такие случайности обычно из разряда тех, что Всевышний годами готовит.
   Никита попробовал найти Дмитрия Александровича и связаться с ним. Безуспешно. Разослал несколько запросов. С тем-же результатом. Кораблёв не отвечал. Мальцев вспомнил, что у Кораблева есть что-то вроде охотничьей землянки. Парни рассказывали, как они ему год назад списанную бочку в склон холма закапывали - не хотел Кораблёв, чтобы его «место уединения» другим людям глаза мозолило. Потом он бочку эту в жилой модуль оборудовал. С душем и сортиром. И хорошо получилось говорят. Он туда даже приглашал кого-то.
   - Охота запрещена… нет?
   - Фотоохота не запрещена. Ещё есть грибы и ягоды. И рыбалка - пешком до озёр прогуляться. Ещё там можно с комфортом можно забухать на пару дней, а то и сговорчивую бабёнку повалять.
   - Пересидеть в той бочке эпидемию можно?
   - Что же нет? Если она герметичная, есть система регенерации воздуха и запасы воды. В похожих бочках космонавты двадцатого века месяцами на орбите жили… смотри, это примерно вот здесь. – Никита развернул карту и показал Константину предполагаемое местонахождение убежища Кораблёва. – А, если Кораблёв помогал Павлову, то закладки «Эволюции» могут быть вот в этих точках… их сейчас надо проверить.
   В дверь позвонили. Никита поднялся и открыл дверь. На пороге стояла Татьяна.
   - Привет! Почему ты скрываешься?
   - Почему ты не летишь в Турин, как тебе предписано картой учений!
   - Не отвечай вопросом на вопрос. Это ведь не учения… - Таня прошла в комнату и посмотрела на развёрнутые экраны: - Вы не просто так тут сидите. Химию химичите. Никитушка… я с тобой остаюсь.
   - Таня, я сказал домой! В смысле - в космопорт и на орбиту! Мы здесь не в загул собрались.
   - Чёрта с два! И наш глайдер уже улетел. Я остаюсь с вами. Не надо, Никит, не убедишь и не переспоришь. Что мы будем делать?
   Никита вздохнул, и, глядя на Константина, покачал головой. Тот в ответ развёл руками – что поделать, такие вот они.
   - Сейчас полетим осматривать склады, где возможно лежит дерьмо, способное убить всех людей на Светлой. И Костю завезем на площадку с техникой нашей конторы. Ему надо будет кое-что раскопать.
   Они сели во флаер Никиты и через четверть часа были на месте. Мальцев завис возле своего «мамонта», вручил на всякий случай Константину помповое ружьё со складным прикладом. Тот спрыгнул на землю и обернулся – Никита махнул ему рукой: - Мы управимся! Не беспокойся. Гони бульдозер на Синий Луг. Холм в самом начале леса. Восточный склон. Просканируешь, как я тебя учил. Скорее всего там и сидит эта псина. Возьми его. Живым. И расспроси, это ускорит нашу работу.
   Вспоминая уроки Никиты, Фаворски повернул рукоятку, оживляя большую и тяжёлую машину. Захлопнул тяжёлую дверь кабины. Стало почти тихо. Чуть слышный гул. Константин включил навигатор, задал точку и движение к ней по кратчайшему маршруту. Бульдозер развернулся, щадя покрытие площадки, и рванул вперёд по пересечёнке, объезжая овраги и вброд перебираясь через ручьи. Каким-то кустам уже перед лугом крепко не поздоровилось. На краю луга Константин взял машину на ручное управление и осторожно пропетляв между больших деревьев, и похрустев подлеском, выехал на поляну у склона холма, где была землянка Кораблёва.
   Константин подъехал ближе, остановил машину и запустил георадар, и действительно обнаружилось «нечто», укрытое в склон холма. По размерам – вполне похоже на маленький бункер. Прихватив на всякий случай дробовик, он спустился на траву. Осмотрелся и усмехнулся, увидев маскировочную накидку, надо полагать, прикрывавшую вход. Он приподнял её – так и есть. Небольшая крепкая и герметичная дверь, скорее всего с какого-то корабля.
   - Ловко, ловко… Вот ты где, сука, спрятался…
   Засевший в бункере человек не иначе, как действительно приготовил необходимые запасы и систему регенерации воздуха. Только его всё равно убили бы потом. Оставлять в живых таких свидетелей – это, извините, невозможно. А, эта псина верила, что с ним расплатятся, как обещано, наградят и отпустят. И готовился переждать скоротечную эпидемию. Хорошо готовился. Нет, не совсем хорошо…
  Константин осторожно чуть поднялся по склону и приметил участок дёрна, который второпях переложили, что-то им прикрыв. Фаворски рассмеялся – уроки Куантико подсказывали, что там скрывается заряд, должный разворотить стенку бункера, и если не убить сразу сидевшего там Кораблёва, то позволить ему разделить участь подписанных им на смерть. Пришло сообщение от Никиты – первая точка оказалась пустышкой. Константин попросил его подождать минуту-другую.
   Он вернулся в кабину бульдозера, и прикинул, как выворотить бочку бункера, не угодив самому под удар установленного заряда. Термоядерная бомба тут близко не стояла. Скорее всего диверсионная мина направленного действия и небольшой мощности. Но, жахнуть может хорошо. И, возможно с ловушкой для того, кто полезет любопытствовать.
   Времени на размышления не было – за спиной Константин физически ощущал Аню с дочкой, Никиту с Танькой и ещё полторы сотни миллионов людей. Сейчас взламывать дверь было неудобно, и Константин, аккуратно работая, срезал пласты земли у входа и одной стороны схрона. Показалась добротная стальная бочка. Константин подпёр её ножом отвала, чтобы не выкатилась на волю раньше времени, и возблагодарил Всевышнего за то, что надоумил взять у Никиты уроки управления этим монстром. И вообще – познакомиться с этой замечательной машиной. С универсальными переносными сварочными аппаратами и ручными резаками, подобными тем, что притаились в инструментальных ящиках на палубе бульдозера - он и ранее был хорошо знаком. Так, что быстро вскрыть входную дверь труда не составит. Он достал резак и спустился вниз, подхватил с фальшборта ломик, которым Танька угнетала Никитиных недругов, и подбежал к двери.
   - Слышишь меня? – постучал он монтажкой в дверь. - Живой там, скотина? У тебя заряд стоит на бочке. Подарок от Павлова.
   Фаворски снова постучал ломиком по железу. Тишина. Затаился. Время, время. Лишь бы не жахнуло прямо сейчас то, что второпях прикопано. Константин достал резак, закинул энергоблок на плечо, прикинул толщину двери, расположение затворов, и решив не размениваться на ловлю блох принялся прожигать саму стенку. И угадал – резак был мощный, сквозное отверстие получилось почти моментально. Внутрь бункера брызнули капли расплавленного металла, изнутри донеслись крики, и дверь, клацнув замками, отворилась.
   - Ты что делаешь? Убери резак! – Кораблев вывалился на свежий грунт у двери.
   - Где вы свою дрянь с Павловым спрятали? – Константин, помня про заряд, схватил свободной рукой Кораблева за шиворот и оттащил его за бульдозер. – Отвечай, быстро!
   Константин сбросил в траву резак и вызвал Никиту. Дождался ответа, и они вдвоём под камеру, принялись расспрашивать Кораблёва. Точнее, спрашивал Никита, а Константин лишь пригрозил снова резак взять в руки, да потом взбодрил паскудника парой зуботычин. Потом Кораблёв сидел, прислонившись спиной к опорному катку «мамонта», а Константин, покусывая губы, стоял рядом и смотрел картинку с камеры Никиты. Тот сменил маршрут и направил флаер к одному из ангаров с учебной техникой на полигоне местного училища, готовившего операторов управления строительными комплексами. Эта точка предполагалась третьей. Стала второй. Никита подошёл к стоящему у дальней стены контейнеру.
   - Похоже, я нашел это… Открываю… да, так и есть – внутри ещё контейнеры и взрывное устройство. Оно разрушит их, и дерьмо улетучивается в атмосферу.
   - Спокойно, штурмовик…  - ответил ему ещё кто-то: - минут через тридцать мы будем.
   - Долго. Я не вижу, на какое время оно установлено. Здесь можно снять детонатор и выбросить его подальше?
   - Покажи мне это дело… так… можно… примитивная штука, без инструментов можно обойтись. Нож есть?
   - Есть.
   - Рядом ещё кто есть? Вдвоём снять легче будет.
   - Жена.
   -  …! Ладно, ребята… грудь в крестах, или голова в кустах…
   Через пять минут дело было сделано. Константин радостно заорал, а потом расхохотался. Потом в ангаре появились люди, и слушать, как Никиту начали распекать за лишний риск, Константин не стал. Обошлось, и обошлось. Хотя, кто-то из специалистов-взрывников ругался, что у них было ещё почти двенадцать часов на то, чтобы обезвредить установленное Павловым взрывное устройство. Можно было и подождать.
   Константин толкнул ногой Кораблёва и спросил, где Павлов. Тот ответил, что Павлов отбыл в неизвестном направлении, с отчётом о проделанной работе. А, Дмитрий Александрович на всякий случай сразу же забился в свой бункер. С сюрпризом от Павлова. Который тоже, кстати, тикал.
   - Зачем ты влез в это дело? - Константин закрепил на место Танин ломик, поднял с травы резак и полез наверх, к инструментальным ящикам. - Что такого великого взамен обещали?
   - Ты - Фаворский, муж Аньки, Таниной сестры, да? – поднял голову тот. – Ты не поймёшь. Сейчас – не поймёшь. Молод, и местами глуп.
   - Пойму. Что? Вечная жизнь? Безграничная власть над вновь заселённой планетой?
   - Дурачок. – Кораблёв вдруг улыбнулся и уселся поудобнее: - Сказки, это всё. Зола. Нет ни вечной жизни, ни безграничной власти. Мне хватило бы и чего попроще.
   - Попроще? – искренне изумился Константин. - У тебя сейчас дом во сколько этажей?
   - Два. Плюс подвал и мансарда. Флаер? Не надо. Глайдер? Понты… Хотелось личных угодий, замка с холопами… и правом первой ночи. - рассмеялся Дмитрий Александрович, терять ему уже было нечего, и из него попёрло откровение. – Мне бы этого вполне хватило. Главное - мне нужен статус. Положение в обществе. И не видеть ежедневно ваших бесстыжих морд. Я хотел, чтобы такие, как ты, с твоим будущим свояком Никитой, спрашивали меня «чего изволите». Почтительно согнувшись. Глазами в пол. Устроит тебя такой ответ?
   - Разве это, не зола? Краткий миг иллюзии величия и вседозволенности в обмен на убийство полутора сотен миллионов?
   - Брось. Это когда одного убиваешь, страшно и совесть мучает. А, когда миллионами…
   Константин невольно помотал своей головой профессионального головореза, в которой такое не укладывалось. Да, он не без оснований полагал себя воином. Да, он умел убивать и за ним уже было небольшое кладбище, а никаких угрызений совести не было. Не стояли в глазах «мальчики кровавые», как Аня тогда на «Саванне» вслед за Александром Сергеевичем Пушкиным повторила. Это были взрослые люди с оружием в руках, готовые убивать сами. Но, желание человека, своими руками барана не убившего, подписаться под убийство сотни с лишним миллионов в обмен на возможность унижать и гнобить сотню-другую…
   - А, как-же Танька Талгоева? - Фаворски посмотрел на него с палубы. - Она же тебе нравилась. Я приметил, как ты поглядывал на неё. Тогда, на празднике. И лицо твоё перекосило, когда Никита её приобнял. Она бы вскоре мёртвой лежала.
   - Ты славный парень, Фаворский. Только тебе надо повзрослеть. Пойми, ещё лет девяносто, и эта хорошенькая вертихвостка, да и твоя заматеревшая красавица Анна, превратятся в старух. Раньше этот процесс занимал куда меньше времени, да и сейчас много-где столько не живут. И таких, как они – раком до центра галактики не переставить. Они были, пока ещё есть, и их не будет. И нас с тобой – тоже не будет. Запомни! Нет ничего, что было ранее. И ничего после – тоже не будет. Пойми, Фаворский, есть только «здесь», и «сейчас».
   - Лезь сюда, философ херов. Надо подальше отъехать, а то добрый Анатолий Семёнович к твоей бочке бомбу прикрутил. Он тебе болт на рыло приготовил, а не поместье с холопами. Рванёт ещё и развалит твой бункер к ядрёной матери.
   - Жаль.  – Кораблев поднялся по трапу. - У меня там коллекция французского шампанского. Всё, что хотел взять в новую жизнь. А, Толя – падла… зачем он это сделал?
   - Затем, что ты – расходник. – Константин осторожно откатил бульдозер от бочки-бункера и погнал его задним ходом. - Судьба такая у расходников. И Павлов своё получит, не сомневайся.
    Константин посматривал на Дмитрия Александровича из кабины, чтоб не отколол какой фортель, и с трудом себя сдерживал. Ему хотелось устроить этой твари хоть немного весёлой жизни. Сунуть его назад в бочку, заварить дверь, чтоб не сбежал раньше времени, и немного потренироваться. Покатать её, на попа поставить, уронить, закатить в овраг и немного приплющить. Отточить своё мастерство. Константину нравилось управлять бульдозером, он всегда быстро учился и сейчас уже начинал ощущать себя единым целым с многотонной махиной. Жаль, что бочка заминирована. Да и кавалерия уже налетела.
   На огромный луг за деревьями с небес опустились аж два транспортно-десантных «тапира». Константин остановил бульдозер на краю поляны, столкнул по трапу Кораблёва и спустился сам. Махнул рукой, обращая на себя внимание и предупредил подбежавшего человека в скафандре биологической защиты, что на бункер установлено взрывное устройство. Ломая подлесок, подкатили две вездеходные платформы, по поляне забегали ещё люди в скафандрах. Будто по щелчку пальцев появились палатки, и в одну из них затащили Кораблёва, заломив руки и согнув пополам. В другую вежливо затолкали Константина, где и принялись его сканировать, облучать и растаскивать на экспресс-анализы, одновременно задавая вопросы – кто он, что тут делал, от кого всё узнал. Ничего криминального не обнаружив, по-братски попросили снова подняться в кабину «мамонта» и закатить «бочку» бункера на площадку возводимого ангара, в котором, по-видимому, собирались исследовать «консерву», опасаясь других нехороших сюрпризов. По исполнению Константину выразили благодарность присутствовавшие здесь майор и капитан, мечтательно добавив, что хорошо было бы раздавить эту железяку вместе с тем, кто там сидит.
   Затем его снова потащили в палатку, где задавали вопросы товарищи офицеры в скафандрах хоть и со снятыми шлёмами, но без знаков различия. Подтвердили, что угроза миновала, и спрашивали уже не спеша, осмысленно, и не только за события последних часов, но и вообще за жизнь. И, у Константина сложилось впечатление, что это была не последняя их беседа.
   К тому моменту, когда с Константином закончили и выпустили на волю, и он вышел на зелёную травку и под голубое небо, из ангара показались люди уже в лёгких защитных комбинезонах, которые вели Кораблёва, переодетого в мешковатые, оранжевые с чёрными вставками штаны и куртку, и со скованными за спиной руками.
   - Как самочувствие Дмитрий Александрович? – окликнул Константин.
   - Пока неплохо. –  рассмеялся Кораблёв и повернулся к нему: - Запомни, Фаворски, есть только «здесь», и «сейчас». Жми до последней капли то, что в руки перепало, пока тебя черви не сожрали. Подумай!
   Кораблёва толкнули вперёд, а Константин остановился, пытаясь воспринять сказанное. Не получалось, просто не заходило ни в мозг, ни в душу, существование которой Кораблёв явно отрицал. Но, внезапно его прострелила мысль, что если бы он не успел ранее пережить всё то, что уже довелось, мог бы и всерьёз задуматься над словами несостоявшегося ленд-лорда.
  К нему снова подошёл майор, в руках которого, точно старинные гранаты, были две бутылки. «Вдова Клико» и «Дом Периньон».
   - Обезврежено и обеззаражено. – он вручил их Константину.
   - Всего-то… - Константин глянул бутылки, превосходное шампанское, но не самое дорогое. - Он говорил, у него целая коллекция…
   - Разбилась… - вздохнул майор.
   Фаворски уже понимал, что они выиграли, но волновался за близких ему людей. Анна должна была быть уже на орбите. Ей он сбросил сообщение, что у него всё в порядке. И снова попробовал связаться с Никитой. Но, тот отделался лишь кратким ответным сообщением, что всё хорошо, но их с Таней везут на карантин. На всякий случай. Ответила Анечка – у них тоже всё в порядке и уже скоро она его порадует.
   Константин, убедившись, что интерес армии к нему у временно пропал, улучшил момент и стибрил стоявшие не при деле у ангара маленький «одноразовый» раскладной столик и пару таких-же стульев, более похожих на полукресла. Забросил их наверх, на палубу бульдозера. В инструментальном ящике со сварочным аппаратом он ранее обнаружил бутылку вина, упаковку сухофруктов и прочный футляр, в каких обычно таскают на пикники фужеры не из дешёвых. Комфортабельный бульдозер у Никиты. С понтами – сухофрукты иранские. Вино – тоже не из дешёвых. Вот гусар, а? Интересно, походная кровать и канделябры у него тут есть? За такого парня любая девчонка с визгом ухватилась бы, а Танечка ему, видать, хорошо нервы помотала, засранка такая. Хлестче Аньки заноза будет.
   Константин поднялся в кабину, включил навигатор и погнал громадину к озеру, про которое ему успел обмолвиться Никита. Купались они там с Таней. Фаворски не мог объяснить, почему он сделал именно так. Аня обещала его порадовать… а, вдруг…
   Он остановил громадную машину у крохотного заливчика с песчаным берегом, поставил на траву стулья, столик, фужеры и ждал, не спеша открывать шампанское и красивую упаковку с Исфахана. Просто сидел и ждал. И он не ошибся в своих ожиданиях. И гул двигателя приближающегося глайдера его не удивил нисколько. Небольшую оторопь вызвал его вид: с явным намерением приземлиться рядом с бульдозером снижалась чёрная с вишнёвым «Бреда»-«Пантера». Мощная и скоростная, но лёгкая в управлении машина с роскошной отделкой салона.
   Массивная дверь со стороны пилота неторопливо сдвинулась назад.
   - Где родичи и Тошка? – Константин, поднявшись, заглянул в салон.
   - На орбите. «Савойя» сел прямо в порт, загрузился под завязку и ушёл наверх. Толкучка, конечно, но с комфортом. Лайнер шикарный. Там есть детская комната с отключаемой гравитацией. Счастья у детей - полная попа. Для них это всего лишь весёлое приключение. Для домашней живности – стресс. И вообще, эвакуация шла без лишней суеты. Сейчас пока приостановили. Угроза, похоже, миновала.
   Константин улыбнулся. Судя по виду Анны, действительно всё было хорошо. Всё обошлось.
   - Откуда дровишки? – кивнул он на глайдер.
   - Угнала в Турине. Там салон с этой красотой прямо у космопорта. Приезжих обувать, не отходя от кассы. А, я не могла оставить здесь тебя. И Таньку с Никитосом. Решила, что если всё пойдет плохо, то успею вас подхватить и уйти в стратосферу. Поболтались бы там немного, пока нас не подобрали. Для исследований и опытов.
   Константин восхищенно смотрел на жену. Разумно. На этой штуке можно и космос ненадолго выйти. Надо будет посмотреть, что тут с навигацией – как эта машина на орбите вести себя будет. Анечка, хулиганка эдакая…
   - Там ведь наверняка служебных глайдеров набросано уже. Вокруг космопорта.
   - Набросано, слов нет… - Анна погладила отделку приборной панели.
   - Не стыдно?
   - Полагаю, что после сделанного нами, благодарная планета не откажется немного побаловать семьи Мальцевых и Фаворских? Мы нашли эту чуму, мы вернули Камень. - Анна расстегнула ремни, посмотрела на мужа и неторопливо выбралась из роскошного салона глайдера. - Кон… я хочу эту тачку.
   - Она твоя. Я решу это дело. - Константин не торопился говорить жене, что с Камнем они, похоже, катастрофически лопухнулись, передав его Павлову.
   - Деньги у нас есть. Анатолий Семёнович щедро пополнил нам счёт. За оказанные услуги. Я проверила. На эту «пантеру» хватит. И тебе на «барракуду» - тоже наскребём.
   - Спасибо. Только у меня уже такое чувство, что это плохие деньги. И лучше решить задачу без их помощи. «Барракуда» подождёт, есть у нас с Никитой задумка. Он тоже любитель старинной техники, и мы хотим на этой теме немного порезвиться. С хорошим размахом и наплевав на визг правообладателей, если такие нарисуются.
   Он снова вспомнил нехорошую суетливость Павлова и подумал вдруг, что ничего на самом деле не кончилось. И переданный Камень, и сегодняшняя «орлянка» с запредельными ставками, в которую они сыграли, не успев даже испугаться – это звенья одной цепи, которую предстоит размотать до конца. И этот глайдер… в лучшем случае лишь задаток за то, что им ещё нужно будет сделать. Щемило Константина нехорошее чувство, что всё ещё впереди. Но, об этом они «подумают завтра».
   - Как вам местность и вид на закатное солнце? – Константин снова сел в кресло.
   - Впечатляет. Если не ошибаюсь, именно тут отжигали Танька с Никитосом?
   - Здесь. Здесь, душа моя. Память этого «мамонта» указала точные координаты. Как они, там?
   - Их действительно уволокли на карантин. Скорее всего - в «семёрку», специальный блок на станции «Академик Бурденко». Сказали, что над ними смилостивились, и разрешили встречаться в одной палате.
   - Пусть оттянутся ребята…
   - Фигушки там оттянешься. Это не «Саванна», где ты хозяйничал. Всё под наблюдением, под камерами. Камеры устроены так, что трусы на них не накинешь.
   - У вас есть опыт пребывания в подобных застенках? Со снятием трусов для нейтрализации систем наблюдения?
   - Любимый ты мой человек… - Анна запустила руки в шевелюру Константина и устроилась у него на коленях. – Забыл, кто девчонку, не целованную, к плохому приучал? Развратник. Мерзавец. Я всё-таки куплю дерьмовую, дешёвую ракетку… ещё лучше – биту… клюшку для гольфа, и отхожу тебя…
   - Анька, кресло!..
   Кресло присело на уходящие в землю задние ножки, потом ножки хрупнули и супруги с криками и хохотом рухнули в траву.

* Консильери — советник семьи, человек, которому дон может доверять и к советам которого прислушивается. Он служит посредником при разрешении спорных вопросов, выступает посредником между доном и подкупленными политическими, профсоюзными или судебными деятелями либо выполняет роль представителя семьи на встречах с другими семьями.