Обречённые на успех 9

***
9. Охота за Камнем.
   
   В космопорте «Космонавт Герман Титов» на Новой Москве Константина уже ждали. Его встретил человек, представившийся помощником Никиты Мальцева, и попросил пройти в кабинет для оформления документов. Константин, усмехнувшись, приготовился к разговору по душам с товарищами из Федеральной Службы Безопасности, или ещё какого силового ведомства, среди которых возможно будет присутствовать и Никита Мальцев. Однако, ему всего лишь действительно оформили документы на выполненный ремонт тягового двигателя грузового корабля «Сюэфэншань» из Поднебесной. После чего Константина провели по коридорам в большой и прохладный зал ресторана или кафе при космопорте.
   Никита Мальцев сидел в дальнем углу, среди пустовавших столиков. Посетителей сейчас в зале сейчас было немного, и они предпочитали места у панорамных окон. При виде Константина Мальцев приветственно взмахнул рукой и принялся с аппетитом поглощать какую-то рыбу, обильно выжав на неё половинку лимона. Константин сел напротив него.
   - Закажи себе что-нибудь.  – Константин кивнул на лежавшую на краю стола роскошную папку с электронным меню. - Предлагаю немного укрепить свои силы после перелёта. К тому же, у нас есть время, пока нужный нам человек болтается по городу. Жаркое по-русски, в горшочке, рекомендую. Очень хорошее.
   - Не думаю, что лучше того, которое жена готовит.
   - Сравни тогда хотя бы. Или рыбки возьми. Олдридж тебя до дома проводил?
   - Да, мы хотели немного расслабиться, но у меня не всё хорошо в семье.
   - Ты, что? С ума сошёл? Ты поссорился с Анной?
   - Я всё исправил.   
   - Тебе нужна помощь?
   - Замолвишь словечко при встрече. - Константин посмотрел на Никиту, приподнял лежавшую между ними салфетку – так и есть, под ней была «глушилка»: - Москва, или Петергоф?
   Фаворски имел в виду ФСБ со штаб-квартирой на Новой Москве и службу безопасности «Императорского Дома» на Петергофе. Впрочем, трудно было понять, «где начинается полиция, и где кончается Беня». Но, у Константина уже было подозрение, что полиция-ФСБ кончается там, где начинается Беня. Департамент Охраны «Императорского Дома».
   - Петергоф. Старший лейтенант Департамента Охраны. – спокойно ответил Никита. – Почему ты не вспомнил про Главное Разведуправление?
   - Как-то в голову не пришло. «Вампира» где раздобыл? И куда дел?
   - Раздобыл у добрых людей. На Тортуге спрятал, в том здании. Схему нарисовать? Вдруг снова туда занесёт?
   - Не хочу туда. Сообщение, стало быть, из атмосферы ты скинул…
   - Я. Выполняя поставленную задачу. Запустив ранее вирус в корабельную сеть. Он сработал.
   - А, если бы мы грохнулись, или нас бы в клочья разнесли?
   - Риск был. Риск есть. Риск будет. Всегда.
   - Камень тоже ты наладил?
   - Нет, не я. Откуда знаешь про Камень? Рассказывай, Костя. Всё, что про Камень известно. И про Олдриджа. И про то, как угодил в его команду.
   - Лефлер. Пришло предложение рубануть хороших деньжат.
   - Рубанул? У тебя действительно настолько плохо с деньгами, что ты полез в это поганое дело? Давно балуешь наёмничеством?
   - Я хотел закрыть контракт Анны с космопортом Хьюстона. И я не знал, что дело настолько поганое. До этого у меня было несколько выходов на освобождение заложников, за которых хотели выкуп, и на разборки с кретинами, которые хотели снова поиметь денег с корпораций на Провансе. Аня, кстати, не знала. Для неё я уезжал для ремонта кораблей и на курсы повышения квалификации инженеров по обслуживанию корабельных силовых установок. Как и ранее для родителей. В этот раз вообще всё пошло наперекосяк. Она просекла, чем я занимаюсь. Отоварился на глазах у Олдриджа. Шарахнула меня по голове теннисной ракеткой. Ладно хоть шлём мне надела.
   - Костя-Костя… Сестрёнки реально друг друга стоят. В головы колотят – только в путь. - Никита прыснул было со смеху, едва не поперхнувшись минералкой, но покачал головой и вдруг стал серьёзным: - Что ты делаешь, шальной ты бес. Ты же любишь её, она – тебя, вы оба без ума от вашей дочери, зачем ты лезешь за приключениями в это дерьмо.
   - Не знаю. – чистосердечно ответил Константин. - Будто тянет что-то в эти дела. Точно пытаюсь что-то найти.
   - Найти? Что? Смысл жизни? Ту самую соль из анекдота? История такая, когда по прибытию на Тот Свет человек выяснил, что смысл его жизни оказался в том, чтобы в задрипанном ресторанчике передать солонку красивой, пышущей здоровьем блондинке за соседним столиком.
   - Да-да… только у меня впечатление, что я свой смысл почти нашёл. И это не солонка. Мой смысл – моя женщина и наши с ней дети. Но, этому смыслу мешает «нечто», которое я пытаюсь найти. Чтобы немедленно удалить эту занозу. Или закрыть какой-то долг.
  Константин покрутил фужер с водой, мысленно прикидывая, в насколько запутанный клубок он угодил. Разрубить его одним ударом вряд ли получится – тут стальные тросы переплелись с карбоновыми нитями. Да и самого узла пока не видно в этой вязкой паутине, сквозь которую он пытается продраться. Больше всего беспокоило, что любимая его женщина скорее всего тоже как-то замешана в это поганое дело. В том, что оно поганое – сомнений не было. Кроме того, в дело затесались Питер и Никита – люди, к которым он был тоже, мягко говоря, не равнодушен. Они были в разных упряжках, и Константину мог впрячься лишь в одну из них. Он свой выбор сделал ещё на базе, на Нью-Орлеане, не сдав Никиту Олдриджу. Потом на «Фортуне», когда прикрыл Мальцева, подключившего «вампира» в корабельную сеть. Но, Питер оставался ему дорог, как человек, а не как агент ЦРУ.
    Никаких душевных терзаний по поводу совершенного им поступка Константин не испытывал. Кто ему ЦРУ и Нью-Вашингтон. Никто. Он гражданин Ричмонда. И вскорости – Светлой. Вашингтон выпихнул его со службы и скорее всего был причастен к мутной интриге с налётом на Хьюстон. А, за Никитой уже стояла Татьяна – Анина сестра. И вся история Камня началась на Петергофе. С петергофскими её и заканчивать надо. Тем более, что они, наверное, неспроста деда за штаны держали. И дед, как понял Константин, сам это незадолго до смерти осознал.
   Фаворски был готов играть на стороне Никиты, но раскрывать перед ним все карты сразу тоже не торопился. Потому пока умолчал о возможном участии в деле своей жены и Анатолии Павлове, который в это дело её подтянул. Ещё Константин не стал упоминать про свой визит на русский фрегат по пути на «Саратогу» - пусть Никита обозначит, насколько он в курсе этих дел. Всё остальное, известное ему о Камне, Константин рассказал. Про то, что Питер Олдридж агент ЦРУ - тоже.
   Ну, и Никита пока рассказал ровно столько, сколько понадобилось, чтобы заинтересовать Константина в игре на своей стороне. Чтобы Константин поверил в то, что знают о нём немало, сам с улыбкой упомянул про то, что Камень Фаворски вытащил, побывав на «Атамане Каретнике» в компании двух эскортниц и мёртвого сенатора.
   Тем временем настоящая, живая и красивая официантка принесла заказ Константина – рассольник и венский шницель с картофельным салатом.
   - У кого же сейчас Камень? - Константин взялся за ложку и щедро заправил суп сметаной. - Петерс погиб. Олдридж, думаю, отпадает. У нас с тобой Камня тоже нет. Лейтенант Нортон, судя по тому, как он бесновался – остался ни с чем…
   - Да, я видел, как эта крыса осматривала тела парней ещё там, на Торгуге. И потом, на «Банкер Хилл». Все погибшие тоже не в счет.
   - Много ещё народу остается. Если с ходу и на мой взгляд - Хантер, Шнайдер, Шерман… те ещё покер-фейсы. Макович и Торрези просты, как черенок от лопаты, что тоже напрягает.
   - Облегчу тебе задачу. По моим данным кроме нас с тобой и этого мутного Нортона, в деле остались Макович и Шнайдер. Макович – пустой. Ему тоже не фартануло. Остаётся Шнайдер. – Никита отпил принесённый ему чай. - Франц Шнайдер в молодости, до того, как пойти в армию и потом – в наёмники, был карточный шулер и вор-карманник. Что ты смеёшься?
   - Так… мне в юности один человек говорил, что у меня есть хорошие задатки картёжника, карманника и компьютерного взломщика. Он давал мне уроки, я кое-чему научился… потом был серьёзный разговор с родителями, и мы все вместе решили, что это – не моё. Да и слишком приметный я был, с его же слов.
   - Вспоминай навыки, пригодятся ещё, вот увидишь. Ты ловко обул наших парней на «Каретнике». – усмехнулся Никита. – Так вот, Шнайдера в отличии от тебя, уже в молодости неоднократно арестовывали за эти шалости. Он ловчее, чем ты. Потом он погорел по-крупному, но смог вывернуться, подписав контракт с армейским вербовщиком. А, отслужив, начал баловать наёмничеством. Если отбросить нас с тобой, то в тех условиях, куда мы угодили, вынести Камень мог только он. В его заднице Камень с ожерельем скорее всего бы нашли. Так, что он совсем как ты на «Каретнике» ловко его где-то прятал. Потом забирал и перепрятывал.
   - То ж каким талантом надо быть… - покачал головой Константин. - Думаешь, Шнайдер на Нью- Вашингтоне?
   - Шнайдер там. А, пока мы навестим Анджея Маковича.
   - Макович здесь?
   - Здесь. Прилетел как Анджей Камински, американец с Нью-Орлеана. Смотри, - Никита развернул со своего браслета голограмму с изображением, видимо, с камеры космопорта: – он?
   Константин глянул. Это был без сомнения Анджей.
   - Он. Смотри-ка… дороги то ныне ведут не в Рим, а в Москву. Вы можете его прижать по поводу плутней с чужой личиной?
   - Можем. Несильно, ненадолго, но нервы ему помотают. Кстати, о Риме. Хочешь удивиться? Отложи вилку и держись за стул – Макович работает на Ватикан. Если бы он взял Камень, то рванул бы первым рейсом на Конкорд и уже отчитался бы в Риме о проделанной работе.
    - Стало быть, Камня у него нет. А, вот опасение, что его, облажавшегося, замочат – наверное, есть.
   - Не думаю, что ксендзы и кардиналы его будут мочить. Обложат епитимьей и покаянием. Но, возможно, от него могут и откреститься, и вытолкать на улицу, оставив один на один со всеми желающими получить Камень. Потому он решил притормозить на Москве, и осмотреться. При здешнем режиме умеренной тоталитарности тут для него сравнительно безопасно.
   Когда они уже покидали здание космопорта на информационных экранах появились сообщения о совершившем посадку корабле «Святой Иоанн» - принадлежавшего Ватикану небольшого курьерского корабля.
   - Ты говорил, что кардиналы не собираются Маковича мочить. – расхохотался Константин.
   - Думаю, что это по другому поводу. Прилетевшие скорее всего не знают о Маковиче, Макович не знает про визит «Святого Иоанна». Сейчас проверим…
    Они взяли аэротакси и уже через полчаса были почти на месте. Ещё минут через десять пешей прогулки они оказались на тихой улице у подъезда трёхэтажного дома, в котором Макович снял квартиру. Никита буднично набрал на домофоне нужный номер, и Макович, будто ждал их визита, предложил им подняться. Дверь подъезда клацнула и чуть отворилась. Никита и Константин поднялись к Анджею на второй этаж по лестнице и вошли в квартиру.
   - Опа! Вот это гости.  – Макович стоял посередине просторной прихожей. – Стойте там, у входа. Не нервируйте меня и говорите, что вас ко мне привело? Опять, по старой привычке, против поляков непотребство умышляете?
   - Мы пришли переговорить по поводу ожерелья с Камнем. Ты облажался, Анджей. Впрочем, как и мы. Но, кое-кто полагает, что кто-то из нас взял первый приз. Потому всех нас сейчас отслеживают, потерявшихся - ищут. Чтобы порасспросить, а потом хвосты зачистить. Как думаешь, в Ватикане тебя прикроют? Если добежать успеешь. Или, может, суровые пацаны с Кракова, что на Урале, мазу за тебя поддержат?
   - Пропетляю как-нибудь. Матерь Божья… - Анджей помотал головой и хлопнул ладонью по дверному косяку. – Скажи мне лучше, зачем вам это? Краков, Познань, Люблин, Вильно... 
   - Затем, что на Урале и Петергофе уже порядка восьми миллионов поляков. Ещё немного на Светлой.
   - Не думаю, что моя персона будет им интересна.
   - Тогда мы тебе поможем выкрутиться живым.
   Макович, задумавшись, молчал.
   - Готов поспорить, что у Анджея уже есть план. - вмешался Константин: - Сейчас ещё часок подумает и устроит дебош в ближайшем кабаке. Чтобы его под белые рученьки приняли и переправили в кутузку, где круглосуточное наблюдение, охрана и кормёжка по расписанию.
   - Да и пусть. – Никита повернулся и неторопливо вышел.
   - Тебе лучше нам поверить, Макович. – задержался Константин: - Дело плохо.
   - Верить? Тебе? То ли русский, то ли американец… только тебе и верить. Поляков кидали и те, и эти.
   - Не… чаще всего кидали вас англичане с французами. Ещё и пнуть успевали, пока вы летели. Так, что ты подумай.
   Константин тоже вышел из комнаты и спустился вниз. На улице его ждал Никита, который стоял и задумчиво смотрел на занимавший примерно пятую часть небосвода голубой диск Посейдона, ледяного гиганта, соседствующего с Москвой орбитами. На фоне диска был хорошо заметен тёмный кружок Тритона, его спутника.
   - Молчит Анджей? Ну, пусть подумает. – Никита улыбнулся Константину, и тут же снова стал серьёзен. - Вас с Анной нужно вытаскивать с Ричмонда. Да, и твоих близких на время лучше в путешествие отправить. Хотя бы сюда.
   - Всё настолько серьёзно?
   - Да. Камень действительно ищут многие, и за каждым из нас, что в живых остались, очередь выстроилась. Не считая тех, кто должен по официальной линии хвосты зачистить. В таких делах ключевых свидетелей оставлять непринято. Особенно, если всё наперекосяк пошло, и непонятно – кто этому причина. И то, что ты случайно в это дело угодил, оправданием не служит.
   Наверху открылось окно, выглянул Макович.
   - Поднимайтесь, говорить будем.
   Никита и Константин снова поднялись к Анджею, который теперь ждал их в зале. Он сидел в кресле, перед столиком с графинчиком и тремя стопками.
   - Берите стулья. – предложил он гостям. - Давайте начистоту, вы скажете мне на кого вы работаете, я расскажу вам, почему этот Камень должен быть если не передан Святому Престолу, то просто уничтожен. Скорее всего, так бы с ним немедленно и поступили, едва бы он покинул мои руки в соборе Святого Петра.
   - Департамент Охраны «Императорского Дома». – присел на стул Никита.
   - Я так и подумал, что ты безопасник с Петергофа. – усмехнулся Макович, и добавил, обращаясь к нему и кивнув в сторону Константина: - А, этого лохматого беса зачем с собой таскаешь?
   - У него личные счеты к этим затейникам.
   - Личные? - Анджей чуть замялся: - Как это?
   - Его фамилия – Фаворски. В дело он попал случайно, но именно его дед начинал делать Камень. Не зная того, чем это всё закончится. Мы, все трое, сейчас в одной лодке. Точнее сказать – в помятом тазике. Прямо сейчас рассчитывать на кого-то, кроме нас самих, пока не приходится. Предлагаю выложить всё, нам известное в общий котёл.
   - Ну, тебе-то есть на что рассчитывать… Где тут у нас ближайшая штаб-квартира вашего КГБ?
   - Торопиться не будем.
   Никита неожиданно для Константина рассказал поляку всё, что ранее рассказал ему самому. Константин, уловив кивок Никиты, рассказал всё, что выложил ему. Анджей… Анджей их внимательно выслушал, а потом назвал имена тех, кто поручил ему это дело. Константин и Никита переглянулись – конечно, не сам Папа, но интерес столь высоких персон к этому делу их немного озадачил. А, Макович вдруг продолжил крыть козырями. Не размениваясь на мелочи и подробности, он принялся лупить валетами, дамами и тузами с королями.
   Камень и ожерелье являются важной частью проекта «Люцифер», якобы призванного наделить простого смертного человека возможностями, сравнимыми с возможностями Всевышнего Творца. Ни больше, ни меньше. Фаворский-дед, случайно узнавший про удивительные вещи, творившиеся на Пандоре, так знающие люди между собой называли планету, о местонахождении которой изначально знали только на Петергофе, сделал эту тайну достоянием команды безбашенных ребят на Новом Вашингтоне. Петергофские открывшие и собиравшиеся было осваивать планету, отступились, не решившись затевать игры с действовавшими там волшебством и магией, позволявшими при навыке и тренировке перемещать холмы - словом, а усилием воли – валить деревья. Другая планета стала Светлой, а эта на время так и осталась тайной без имени.
   Камень, сделанный из диковинного минерала, какие есть только на Пандоре, являет собой нечто пускового ключа в установке Бошена, и компьютера, управляющего потоками энергии и информации во время освобождения тела астрального от тела физического, и обретения им сверхвозможностей. Суть затеи в том, чтобы дать первоначальный толчок к преобразованию. Далее «новенький бог» будет черпать энергию и информацию сам, обрабатывая их, и увеличивая свои могущество и знания. А главное – применяя их на своё усмотрение. Планета уникальна, вся затея Бошена может сработать только там. Более того – тех, кто сейчас двигает этот проект поджимает время. Есть мнение, что Пандора утрачивает свои магические особенности, превращаясь в обычную планету. Последние годы там шла ударная стройка нескольких корпусов научно-исследовательского комплекса и термоядерной электростанции при нём, сейчас проект вывели на финишную прямую. Участвующих в забеге достаточно, вопрос – кто именно поставит «ключ на Старт» и попробует стать богом. Желающие есть. Коэн, Ахуджа, Рунге. Быть людьми этим воротилам больше неинтересно. Они уже сейчас себя считают полубогами, как минимум.
   Наивный романтик Фаворский считал, что на Пандоре можно будет прикоснуться к Благодати и стать ближе к Всевышнему. Дидье Бошен решил Всевышнему бросить вызов. После смерти Фаворского он перезапустил проект, уже с новым названием и окончательно отбросив все помыслы профессора осчастливить человечество, а планету назвал Пандорой, желая открыть её ларец и нисколько не пугаясь возможных последствий. Этот карлик был не так прост, и очевидно намеревался кинуть всех, кто его финансировал, за что ему, возможно, позже голову и снесли. Там же, на Пандоре.
   Профессор Фаворский, увидев, чем по итогу оборачивается дело, которому отдал столько лет жизни, и какие люди хотят воспользоваться его результатами, решил если не остановить всё это, то хотя бы соскочить с этого поезда. Так, что это не сенатора Роббинса хотели взорвать над Атлантой. Целью был дед Константина. Профессор мог некстати многое поведать, а Роббинс стал на редкость удачным прикрытием.
   - Камень лучше уничтожить. – подвёл итог Анджей.
   - Лучше уничтожить желающих его применить, - Константин был более категоричен: - Камень они новый сделают.
   - Не сделают. Нет больше твоего деда и Дидье Бошена. Они ушли, не раскрыв до конца некоторые нюансы, которые знали только сами. На Пандоре не могут больше найти подходящие заготовки с нужными свойствами – впечатление, что магия планеты выдыхается. Потому ещё и время поджимает, нужно заканчивать этот проект…
   Какое-то время все трое сидели молча. Перед глазами Константина были старик с мачете, и сенатор Крус Гарсиа с порхающим перед ним в воздухе чемоданом медицинского блока, набитым золотом, кредитными картами, и с местом для ожерелья и Камня. Пустым. Потом Никита будто очнулся.
   - В порту мы видели «Святого Иоанна». Это не тебе поддержку оказывать?
   - Здесь? «Святой Иоанн»? – искренне удивился поляк: - Я сам должен прибыть на Конкорд. Камень следовало передать Святому Престолу, и в случае удачи я должен был лететь туда немедленно, в случае фиаско – некоторое время походить, осмотреться. Вдруг, кто придёт. Для начала, вы пришли.
   - Свяжись с теми, кто прибыл на «Иоанне». Если они тебя не примут под защиту, поговори вот с этим человеком. – Никита передал Анджею сложенный листок бумаги.
   - Я тебя услышал… - кивнул ему Макович.
   - Анджей, а про то, что Святой Престол собирается переезжать на Светлую, в тамошнюю Италию ты не слышал? – неожиданно спросил его Никита.
   - Чепуха. Рим есть только на Конкорде. На Светлой уже много чего есть, Рима - нет. И не будет. Рим должен быть только один, так решил Ватикан. Хотя одно время ходили самые разные слухи. Вплоть до того, что с Земли вывозят камни ещё того, первого Собора Святого Петра. И не на Конкорд, а в Италию на Светлой. А, Светлую, вместе с Республикой Таранто, подминаете вы. Кстати, вот по этой теме на Конкорде стоит нездоровый чёс. Дескать, по меньшей мере несправедливо. Русские потихоньку отжали себе ещё одну роскошную планету. Будто Светлая с самого начала не была вотчиной Петергофа. После того, как европейцев опустили с Провансом, они затихли было ненадолго, но сейчас снова будто дрожжей в сортир подбросили. Впечатление, что кто-то что-то знает, и прогревает стадо перед неким событием. Если бы Конкорд обладал могучим флотом и могучей экономикой, я бы сказал, что наши власть имущие собираются предъявить претензию если не на всю планету, то на её часть. Возможно, участившиеся визиты представителей Святого Престола на Москву и Петергоф как-то связаны именно с этим бурлением. Ватикан понимает, каким погромом могут эти потуги закончиться, и не хочет, чтобы заодно побили стёкла и в их окошках. - Анджей рассмеялся и налил в стопки ещё понемногу. – Москва у вас, кстати, тоже только одна. А, вот Санкт-Петербург на Новой Москве есть…
   - Есть. – согласился Никита. - Слабенькое подобие того, что был на Земле и есть на Петергофе, но есть. А, Москва – одна. И Патриарх с Высшим церковным советом находятся там. Всё логично. Первый Рим – собственно Рим, второй – Константинополь, третий – Москва. «Два Рима пали, третий стоит, а четвёртому не бывать».
   На том и расстались. Никита и Константин снова вышли на улицу и неторопливо пошли к стоянке таки-флаеров мимо двух-трёхэтажных домов в стиле века девятнадцатого. Только дорога для колёсного транспорта домам не соответствовала – широковата для тех времён. С одной стороны - над крышами нависал Посейдон. С другой – виднелись уходящие в небо башни, шпили и перевёрнутые пирамиды кварталов Ростов-Сити, соединённые между собой совсем уж замысловатыми конструкциями. Константин спросил, известно ли Мальцеву что-то ещё про Пандору. Никита ответил, что добавить по большому счету нечего – эту планету действительно не стали осваивать. Её планету начали разведывать почти одновременно с Петергофом. И виды на неё были самые серьёзные. Потом с неё ушли. И словно в награду за это получили к рассмотрению несколько планет земного типа, пригодных к освоению. Про чудеса и магию ему ничего неизвестно, но если верить тем скудным познаниям, которые он получил перед выходом на Тортугу, кто-то уже тогда был в уверенности, что Пандору в обозримом будущем непременно постигнет катастрофа. Все усилия по освоению пойдут прахом, а про планету надолго забудут. Доводы, надо полагать, приведены были убедительные. С планеты ушли, по возможности зачистив следы пребывания. Разве, что убивать уже выпущенное зверьё и рубить высаженные деревья, понятное дело, никто не стал. А, вот всё, что успели понастроить – сломали на всякий случай. Только катастрофа, как сейчас видно, не наступает.
   - Если это всё так серьёзно, почему вы не заблокировали доступ к этой планете?  - спросил Константин. - Вы ведь помнили про неё и ваши корабли шустро вылетели на орбиту, когда там объявился «Кинкейд». Почему ранее спокойно смотрели, чем там занимается Бошен? Закрепили бы её за собой, водрузили там флаг и держали бы на орбите станцию для контроля обстановки.
   - У меня нет ответа на твой вопрос. Впечатление, где-то наверху Департамента знают больше нас, и потому уверены, из всей этой затеи всё равно ничего не получится. Потому, кстати, и деда твоего так спокойно отпустили. А, Дидье Бошену, как понимаю, башку ты снёс…
   Константин качнул головой и остановился у ступеней, ведущих к массивным дверям.
   - Зайдём? – Никита кивнул в сторону дверей.
   - Зайдём… чему ты удивился? На Ричмонде со времён Исхода с непониманием смотрят на тех, что Церковью пренебрегают. Я хочу поставить свечку Николаю Чудотворцу. Да и деда моего Николай звали. Их заступничество нам не помешает.
   - Согласен. Андрея Первозванного – тоже… 
   Потом Мальцев вызвал флаер, и вскоре они выходили на лужайку перед двухэтажным особняком на окраине города. Константина провели в комнату для отдыха, Никита рекомендовал ему немного подремать, а сам удалился. Фаворски устроился на диване и действительно вырубился минут на сорок. Проснувшись, успел переместиться в кресло у окна, открыть бутылку «нарзана» и налить себе прежде, чем вошёл Никита. Как понял Фаворски – уже с планом действий на ближайшее будущее.
   - Рейс на Вашингтон через восемь часов. Прямо, как по заказу для нас с тобой. Ты ведь в деле?
   - В деле.
   - Я рад это слышать, Куга. – улыбнулся Никита. - Сейчас ты подготовишь сообщения на Ричмонд. Жене и родителям. Их вручит наш человек. Безопасность Анны мы обеспечим. Она пока должна ждать тебя в Хьюстоне, и за ней уже смотрят дружественные нам люди. А, твои родители, сёстры и дочь должны отправиться сюда, на Новую Москву, разгонять тоску. Маршрут им уже проложили.
   - Почему Москва? Не Петергоф?
   - Вопросов будет у всех меньше. У твоих сестёр в первую очередь. Петергоф в понимании многих - обитель зла. Урал - задворки, где на лошадях пашут и в дилижансах ездят. Так, что пока Москва. Тоже будет безопасно. Лучше им всем посидеть там, пока всё не успокоится. Может вообще, им понравится. Сестры-то на выданье, а? - Никита шутливо толкнул Константина плечом.
   - Не до смеха. За Аню переживаю.
   - Я тебя понимаю. До твоего туда возвращения её никто не тронет, и не обидит. А, потом мы сами начнём обижать всех желающих.
   Константин подготовил сообщения отцу и жене, предварив каждое тремя «тройками». Никита посмотрел, кивнул и снова ненадолго удалился. Время ещё оставалось, они успели обсудить детали предстоящего им на Нью-Вашингтоне. Оба понимали степень риска, у обоих не было ни страха, ни охотничьего азарта. Было спокойствие и осознание необходимости сделать работу. В космопорт они отбыли порознь, хоть и лететь предстояло на одном корабле, правда под другими именами и фамилиями. Константин раньше, Никита задержался.
   Летели порознь, космопорт «Кеннеди» покидали тоже порознь, хоть и понимали, что желающие могли их выследить ещё в карантинной зоне. Сейчас они совали свои головы под топор, надеясь, что успеют сыграть на опережение – встретиться со Шнайдером, и унести ноги прежде, чем с ними самими встретятся. В противостоящих им «механизмах» шестерёнок было больше и проворачивались они медленнее.
   Встретились в парке Хай-Лайн. Как и планировали. Никто пока к их персонам видимого интереса не проявлял. Никита уже успел с кем-то встретиться и раздобыть кое-что из оборудования – глушилки, отмычки и ещё кое-что по мелочи. Главное – он уже знал, где скрывается Франц Шнайдер. Не было только уверенности, что Франц ещё жив. Он остановился в какой-то полукриминальной дыре, благодаря чему его и удалось найти. У кого-то из знакомых, или начальников Никиты были тут неплохие связи, и Никита как-то сразу вспомнил про итальянцев и бессмертную мафию на Светлой.
   По пути Никита рассказал то, что ему уже было известно. Прибыв сюда, Шнайдер успел расслабиться в компании какой-то женщины, потом сменил квартиру и больше никаких встреч у него вроде и не было не было. Квартал, в котором они оказались, вызывал ощущение скрытой опасности. Нет, внешне всё было достаточно пристойно. Куда там до трущоб Орлеана и фавел Прованса. Но, чужакам тут было неуютно.
   Навстречу им выкатился шкет. Спросил что-то по-итальянски. Никита к удивлению Константина, ответил ему несколькими фразами, задав напоследок вопрос. Парень ответил, показав ещё и своим видом, что он совсем не против их здесь присутствия. Повернулся было, но уткнулся в Константина и шарахнулся назад, будто от неосторожно остановленного демона. Снова повернулся к Никите и что-то добавив к сказанному. Никита кивнул, а Константин, пользуясь случаем, ловко стырил у пацана торчавший из заднего кармана штанов шокер. На том и расстались. Когда отошли, Константин украдкой показал трофей Никите.
   - Зачем ты его обобрал?
   - Ты рекомендовал восстанавливать навыки. И я не хочу устраивать с Францем благородный поединок с погромом мебели и упаси Господь – стрельбой. Играя со мной в карты на базе подготовки, он пытался мухлевать, а за это принято бить…
   - Фаворски, вот не зря ты мне с самого начала глянулся.
   Они поднялись на нужный этаж и аккуратно открыли дверь квартиры Шнайдера. В комнате Франц как-то растерянно поднялся из кресла им навстречу, и его тут же шарахнули парализатором. Огляделись. В снятой им квартирке стоял густой перегар. На полу комнаты валялись бутылки, по кухне - пустые контейнеры из-под еды. Константин переглянулся Никитой. Оба они как-то сразу поняли, что Шнайдер тоже «пустой». Точнее – «уже пустой». Искомое было именно у него, но теперь Камня при нём нет. Он его протанцевал.
   Мощность на шокере Константин установил маленькую, потому Шнайдер быстро пришёл в себя и попытался броситься на Никиту. Тот перенаправил его в угол. Помог подняться, спросил, где Камень. Франц попросил поцеловать его в задницу. Никита, покачал головой и отошёл в сторону, а Константин отвесил Шнайдеру великолепную оплеуху. Поймал его, не дав упасть, опять поставил вертикально и, со словами «рыцарь должен быть щедр», дал вторую. Потом двинул прислонившегося к стене Франца в левый бок, от чего тот сполз на пол. Фаворски, не делая перерыва, приподнял лопухнувшегося наёмника и приложил его о стену. В этом доме они были сделаны на совесть, получилось хорошо. Шнайдер скис, а Фаворски перехватил его за шиворот и, сложив пополам, ткнул носом в розетку с полновесными двумястами сорока вольтами, расположенную почти у самого пола.
   - Подключить тебя к местной электросети? Ландскнехт несчастный. Карты он передёрнуть хотел…
   - Достаточно, сэр Константин. – Никита снова приблизился: - Я полагаю, наш коллега по поискам сокровищ уже изменил свою позицию на более продуктивную.
   - Как бы вам сказать… любезные сэры… - Шнайдер, при попустительстве Константина, который тоже ценил и хороший понт, и чувство юмора, отодвинул свой нос от розетки: - Я полагаю, что у вас несколько предвзятое отношение к моей персоне…
   - Нормальное отношение. - Никита призовым пинком дал Францу понять, что доброго полицейского здесь нет, есть два очень злых. - Предвзятое будет, если тобой через пару часов займется мой хороший знакомый Гюнтер Хаузер. Он из восточных немцев. У вас между осси и весси какие-то тёрки недоговорёнными с Земли остались. И его дед постоянно втолковывал в мальчишескую голову Гюнтера, что настоящие немцы - только восточные, а западные и южные – говно говнимое, благодаря которым единое германское государство всякий раз терпело крах с большим позором и потерями.
   - Только пугать меня не надо, я и так уже одной ногой на Том Свете. Да и вы – тоже.
   - Зачем тебя пугать? Ты сам всё понимать должен. – Константин снова наклонился к Шнайдеру: - У тебя же на лице написано, что тебя обобрали, как божью бабушку. Кто у тебя Камень дёрнул?
    - Шнайдер! Ты – олень.  – расхохотался вдруг Никита, осенённый догадкой: - Тебя обобрала шлюха!
   - Франц… - укоризненно покачал головой Константин: - У тебя же двое детей. Ой, как некрасиво…
   - На кого ты подрядился? - отодвинул его Мальцев. - Колись, неверный муж.
   - «Грин Рок».
   - Врёшь ведь. Вот на счет того, что тебя убьют вскорости, ты правду говоришь. На кого бы ты не работал. Дело-то ты не сделал. Мы ещё помучаемся, всем на зло. А, тебя скоро достанут и убьют. -  Никита кивнул головой в сторону двери из комнаты, приглашая Константина переговорить и вышел. Константин повернулся следом за Никитой, нравоучительно погрозив Шнайдеру пальцем:
   - Будет тебе кара за супружескую неверность.
  На кухне Никита уже пил воду из только что открытой им самим бутылки. Хотя на столе стояли бутылка открытая и прозрачный кувшин с водой.
   - Сушняк нагрянул, от Франца, не иначе. Всё-же, откуда у нас уверенность, что его обобрали?
   - Не знаю. Но, как-то сразу я понял, что Камня у него нет. Мы можем перевернуть хату вверх дном, запытать его до смерти, но ничего здесь не найдём.
   - До смерти? Пытать, иль не пытать, вот в чём вопрос? Шутки шутками, но что с Францем делать будем? Если, мы его здесь грохнем – нас самих могут повязать. – начал было Константин. - Если не грохнем…
   - Не грохнем… сам же понимаешь… не настолько он дел навертел… не можем мы людей так вот запросто грохать. Как воровку будем искать?
   Шнайдер, к сожалению, их не слышал, и был в уверенности, что его непременно «грохнут». Потому, раз уж терять всё равно нечего, распахнул окно и сиганул вниз со второго этажа. Ему повезло, он удачно приземлился, перекатившись по газону. Ничего не сломав и не вывихнув. Поднялся и скорым шагом двинулся по улице.
   - Твою-ж мать! – запоздало бросился в комнату Константин: - Бес везучий, уйдёт ведь!
   - Стой, поздно… - схватил его за руку Никита, видя, как тот примеривается прыгнуть следом за Шнайдером: - Ноги ещё переломаешь. Мы не на Провансе. Уходим.
   Они спустились по лестнице вниз и вышли на улицу.
   - Он действительно работал на «Грин Рок»? Как думаешь? – Никита выбросил шокер в щель сточной решётки.
   - Никак. Пока мы это проверить не можем. Но, если «Грин Рок», то почему он, провалив задание, сидел здесь, и судя по всему, искал место, чтоб залечь основательно, а не прятался где-то ещё? Крест поставил на себе? «Грин Рок» тут чувствует себя более чем уверенно. Не как на Новом Орлеане, но всё равно… Ричмонд или Конкорд для Шнайдера были бы безопаснее. Кстати… «Грин Рок», Зелёная Скала, Зелёный Камень. Символично, а?
   - Весьма. Кто такой Гюнтер Хаузер?
   - Гюнтер? Хороший парень. Но, этому шулеру он бы настучал в табло, а не оттрепал за загривок, как это ты сделал. Гюнтер встретит тебя на Ричмонде и будет заниматься вашей с Анной эвакуацией. Костя, я так думаю, что свистопляска только начинается, и я могу рассчитывать на тебя с Анной, как на толковых и надёжных людей, которым можно довериться. Могу?
   - Можешь.
   - Тогда пошли делить галактику?
   - А, что там делить? Половина вам с Таней, половина нам…
   - Устраивает. По рукам. За сим учреждается Профсоюз Делителей.
   - И Отнимателей. Удачных нам войн…
   - И грабежей.
   Первое заседание учреждённой организации оказалось непродолжительным. Продолжать поиск Камня прямо сейчас было затруднительно и небезопасно. Они могли взять его «на хапок», у них не получилось. Теперь предстояла кропотливая работа, которую лучше вести другим людям. Никита уходил перекладными, рейсом на Исфахан и далее – на Москву, или Урал. Время его уже поджимало. Константин решил дождаться прямого рейса на Ричмонд через десять часов. Никита, поразмыслив, дал добро, рекомендовал на выбор две гостиницы, чтобы не ошиваться ночью по улицам, и не светиться раньше времени в космопорте. Вручил крохотный баллончик с аэрозолем и кристалл-флешку с вирусом, который нужно было запустить в сеть гостиницы - чтобы стереть следы своего пребывания.
   Выбранная Константином гостиница оказалась на окраине города, неподалеку он местной достопримечательности – Каньона Антилопы. До космопорта «Кеннеди» тоже было недалеко, и можно было добраться пешим переходом. Была даже мысль перекусить и отправиться туда лесными тропами, но засветло он никак не успевал, а ночной переход сулил неопределённость не меньшую, чем нахождение в гостинице, рекомендованной Мальцевым.
   Константин зарегистрировался ещё по дороге, из такси-флаера. Вошёл в фойе небольшого здания, предъявил карточку сканеру-администратору, и едва не угодил в цепкие лапы пожилой квадратной женщины, то-ли хозяйки, то ли консьержки. Она была занята допросом другого, не приглянувшегося чем-то постояльца, но успела крикнуть вслед Константина требование безоговорочно соблюдать правила местного распорядка, не выбрасывать из окон мебель, людей и не выбрасываться самому. Здание невысокое, убиться не получиться, а им потом хлопот не оберёшься. Константин клятвенно пообещал подобного не делать. Поднявшись в номер, он подключил к сети кристалл Никиты, спокойно принял душ и свалился в кровать. Можно было отдохнуть, и потом воспользоваться одним из флаеров, дремлющих на стоянке у здания. Космопорт, оформление на рейс, медкомиссия, каморка на борту «Вайоминга», прыжок и возвращение к любимой женщине. Как она там сейчас?..
   В коридоре послышались шаги и в дверь номера постучали.
   - Мистер Фаворски! Вам письмо.
   - Оставь под дверью. – Константин не хотел лишний раз подставлять лицо под чьи-то глаза и камеры. Ответом было молчание. Удаляющихся шагов за тонкой дверью тоже слышно не было.
   - Оставь письмо и убирайся. Я не подаю по четвергам.
   - Вы не вежливы, сэр.
   За хлипкой дверью снова раздались шаги. Робот-посыльный, судя по походке. Хорошо, что на чаевые запрограммировали, а не на убийство. Действия, направленные на причинения вреда человеку, у роботов блокировались ещё заводскими настройками. Но, умелые руки никто не отменял. Чаевые же вымогать их научили. Да и в рамках заводских настроек они вполне могли дерьмо какое принести. Бомбу, или что подобное. Константин надел на всякий случай перчатки и открыл дверь, перед которой на полу коридора лежал пакет из плотной бумаги. Или чего-то очень похожего на бумагу.      
   Твою мать! До Константина только сейчас дошло, что его назвали – Фаворски! Он же прилетел сюда, везде регистрировался и перемещался, как Яков Ковлер! Константин закрыл дверь и осторожно вскрыл пакет. Там была маленькая флешка-кристалл, подобная той, что ему дал Никита, и листок бумаги. Константин развернул его.
   «Запусти программу в сеть отеля. Приезжай в Уотерфорд. Будь на шоссе у кафе «Мелроуз» в 18.30 плюс-минус пять минут. Подхвачу.»
   Подписано – Питер Олдридж. Да, похоже на подпись Питера. И Питер действительно не стал бы заморачиваться с чужими фамилиями. Уотерфорд. Это городишко в полусотне миль на восток. За окном темнело, нужно было спешить. Питер собрался с намерением сюда более не возвращаться, и спустился к флаерам.
   Заходить в кафе, где играла музыка, и похоже, шла гулянка, Константин не стал. Отпустил флаер и устроился на скамье возле площадки, где стояли глайдер и пара автомобилей-реплик. Кто-то надо полагать, гонял по местному шоссе на колёсах. Сейчас по уходящей вдаль дороге, мигая огнями, двигался дорожный комбайн, который расчищал обочину, перемалывая мусор, смахивая и превращая в мелкие опилки подросшие кусты, и ветви деревьев. Ну, и заодно, контролировал состояние дорожного полотна, хотя, какого чёрта этому полотну сделается, если за него, конечно, не взялись специально озадачившиеся люди. Гудящий и свистящий агрегат неторопливо уползал вдаль под весёлое мигание спецсигналов оранжевого цвета. Работал он в автоматическом режиме, но во время работы на нём полагалось находиться оператору, мающемуся бездельем в рубке управления, в ожидании непредвиденных обстоятельств. Питер присмотрелся: кажется, в стеклянной будке с круговым обзором никого не было. Оператор, скорее всего, сидел в этой самой придорожной забегаловке и квасил в компании приятелей, чтобы потом догнать свой аппарат на чем-то более скоростном. Вероятность того, что он будет застукан каким-либо обрушившимся с орбиты инспектором (местное начальство оператора сейчас могло сидеть с ним за одним столиком) составляла «ноль целых и хрен знает сколько сотых». Вероятность благополучного возвращения инспектора «на базу» небитым после нанесения административных обид местным реднекам - была и того меньше.
   Из сгустившейся темноты над шоссе неожиданно вывалился глайдер – стремительный красавец «мустанг». Никита встал и подошёл к нему – Питер был пунктуален. Дверь со стороны пассажира скользнула назад… и Фаворски откровенно оторопел. На месте пилота был совсем не Питер.
   - Садись, красавчик, полетаем немного.
   За штурвалом была женщина. Та самая. С той планеты. С Пандоры. Только немного старше. И роскошного хвоста не было, сейчас она была коротко подстрижена.
   - Узнал? Тогда садись быстрее, не стой столбом! - поторопила она, и Константин скользнул в кресло справа от пилота. Пассажирская дверь глухо стукнула, закрывшись. Клацнули замки под обшивкой.
   - Пристегнись.
   Женщина повела тяжелый глайдер над дорогой, набирая скорость, но не поднимаясь. Свет в салоне погас, только приглушенные синие огни экранов и индикаторов на приборной панели подсвечивали её лицо. Константин с интересом смотрел на неё, особо этого не скрывая.
   - У вас новая прическа?
   - Да. Так удобнее, хлопот меньше.
   «Мустанг» вдруг резко пошёл вверх, заложил левый вираж и рухнул вниз. «Нырнули в каньон» - мелькнуло в голове Кона.
   - Покрутимся немного… пусть помучаются, если следить попробуют.
   - Кто вы?
   - Неважно. Меньше знаешь дольше живешь.
   - Как к вам обращаться?
   - Зови меня Белка, скачу с дерева на дерево. Хвоста вот только больше нет. – рассмеялась женщина. - Вирус в систему запустил?
   - Запустил. Там ещё и консьержка. Дважды мимо неё проскочил, хотя… может и опознать.
   - Может. Но, валить всех свидетелей подряд мы не можем. Иначе уподобимся тем, кому пытаемся противостоять.
   - И кому же мы противостоим?
   - Силам зла… - усмехнулась Белка.
   - Стало быть, вы есть «добро». Спасибо вам, «добро», за подставу с гипертоном.
   - Не благодари. Жалеешь о погубленной карьере офицера флота? Её бы не было. И, тебя самого тоже не было. Не выбрался бы ты тогда. Помучили бы эти обезьяны тебя немного, и убили. Не успели бы тебя спасти.
   - Что это была за штука. Она зашла без подготовки.
   - Производное от этой дряни, гипертона. Новая разработка. Её таскали на планету для Дидье Бошена, того старого хрыча, которому ты голову снёс. Ему нужен был допинг в нагрянувший внезапно момент вдохновения. Для употребления без предварительной подготовки. И без тяжёлых последствий.
   Константин хмыкнул про себя: то, до какого скотского состояния этот дед дошёл, не могло быть одним из последствий? И спросил Белку про сенаторов. Да. И сенаторы были накачены всякой дрянью по самые брови. Они там хорошо оттягивались. И другие гости – тоже. Девок иногда закапывать приходилось. Там маленькое кладбище у деревни осталось. Ну, а после того, как Константин вывез на «Саратогу» тот зелёный Камень, кладбище причастных к возне с ним размазалось по нескольким планетам. И в значительно больших размерах. За этот Камень полегло немало народу. И ничего ещё не кончено.
   Будто в подтверждения своих слов Белка расстегнула верхние застёжки плаща, буднично сняла с шеи ожерелье с Камнем и положила его в углубление на консоли между сидений. Присутствие Камня у этой женщины почему-то было для Константина ожидаемым, но он решил изобразить удивление.
   - Откуда оно у вас?
   - Забрала у Шнайдера. Не говори, что ты не в курсе. Я выпасла его ещё в космопорте. Из тех, кто искал Камень на Тортуге, он был единственным, до кого я могла дотянуться. И мне неслыханно повезло. Камень оказался у него. Осторожнее с тем парнем из «Императорского Дома». У него свои цели и задачи. У вас в команде Олдриджа вообще хороший клубок змей собрался. И целью вашей высадки на Тортугу была не сколько разведка боем, сколько этот Камень. С вами в команде был ещё один парень из ЦРУ, который должен был его найти и забрать. Он работает на «Гофмана и Рунге». Концерн с Конкорда. Шнайдер его опередил, он работает на «Грин Рок». Ещё Камнем интересуется спецслужбы французов, англичан. Другие парни из ЦРУ. «Императорский Дом». Многие хотят его заполучить. И вся эта свора сейчас висит у меня на хвосте.
   Константин взял в руки ожерелье и прикоснулся к Камню. И вдруг вспомнил, как пульсировал Камень у него в руках тогда, в той хижине, где он снёс голову любопытному старику, решившему покопаться в глубинах души лейтенанта Фаворски. Сейчас Камень был будто мёртв.
    - Он… какой-то другой…
   - Этот Камень «живет» только на той планете. На других – это просто кристалл, пригодный к хранению информации. Библиотека. Колоссальная база данных. Не более того.
   - Не более? Всего лишь библиотека? - Константин понял, что Белка лжёт, или недоговаривает: - И кто его сделал?
   - Работа Дидье Бошена. Он всё затеял. Теперь его нет, и значительную часть своих тайн он унес с собой.
   - Для чего он предназначен? Как называется та планета? И где она?
   - Проект «Люцифер», который тоже затеял Бошен. Не лезь в это дело. Не надо. Те, кто в игре – об этом всём знают достаточно. Остальные… меньше знаешь – дольше живёшь. И не ищи больше Шкипера. Все офицеры «Кинкейда» и «Саратоги», кто знали, где находится эта планета, обязались молчать. Их немного, и подписались все. Включая адмирала Рида. И за всеми установлен негласный надзор. Все данные в памяти навигационных систем кораблей были подчищены. Это даже немного смешно, так как «знающих» много, и большинство из них никакими обязательствами ни с кем не связаны. Но, эти люди своим знанием делиться не намерены. Наоборот, они готовы сократить количество знающих. Эта планета… там творится что-то непостижимое
   - Там твориться какая-то чертовщина, сказать по правде. – Кон снова вспомнил прыгнувшее в руку старику мачете, и сенатора, игравшего чемоданом.
   - Некоторые люди, считают, что как раз наоборот. Планета была пронизана Благодатью Господней. Об этом можно спорить до бесконечности. Расскажи лучше, как ты вытащил Камень на «Саратогу»?
   - Не в заднице, не переживайте. Шнайдер – тоже как-то без этого исхитрился.
   - Спасибо, утешил. – расхохоталась женщина. – Тогда как?
   - Как Шнайдер – не знаю. Его расспрашивайте. Я себе на шею себе нацепил. Вам интересно, почему его не забрали на «Каретнике»? Они его не видели. Но, это будет мой секрет. Вы же мне всего не выкладываете?
   - Фаворски-Фаворски… Закусился, как мальчишка. – беззлобно усмехнулась спутница. - Ладно. Не хочешь – не надо. Только всё это время, после рейда «Кинкейда», ты был под нашим прикрытием. Тебя должны были ликвидировать спустя какое-то время после того, как ты покинул базу в Норфолке. Выбрать момент и устроить тебе несчастный случай. Но, вместо ожидаемого загула, в котором неосторожно свернул бы себе крепкую шею, ты смиренно, на трезвую голову отправился на Ричмонд. Пока тебя терпеливо пасли, разыгралась всеобщая зачистка, под это дело мы оперативно смогли прибрать все хвосты, и ты стал более никому неинтересен. Вскоре отставной первый лейтенант Фаворски вообще исчез из поля зрения всех заинтересованных в этом деле. Для близких остался, а для всех структур… всех, кто в курсе твоей службы во флоте, маринс и рейде «Кинкейда» - ты исчез. То есть, ты есть во всех архивах, и тебя одновременно – нет.
   - Кот Шредингера…
   - Он самый! – снова усмехнулась женщина. - Но, сейчас ты снова обозначился, когда сам же сунулся на Торгугу. Мы попробуем сделать всё заново, но… сейчас есть конкретные люди, привязанные к этому делу, которые знают тебя. И то, что ты уже дважды прикоснулся к этой тайне. Вряд ли получится. Ты в опасности, и отвести её я уже не смогу. Более того, я сама прошу тебя об одном одолжении.
   Константин пока молчал, обдумывая услышанное. Белка явно не договаривала. Профессора Фаворского она не упомянула ни разу. Получается, Дидье Бошен один создавал эту штуку, а профессор Фаворский ему пиво таскал и девок водил? Бошен, Бошен и Бошен. Он ещё раз прокрутил в памяти рассказ Маковича и кадры из семейного альбома – там, кстати, вообще никакого Дидье Бошена не было. Вот это самое ожерелье с Камнем – было. Этим однозначно начинал заниматься дед. Она чего-то не знает, или чего-то недоговаривает. Маленькие недомолвки рождают большое недоверие.
   - Меня специально вытянули в рейд на Тортугу?
   - Будешь смеяться – нет. Случайность. Люди, которым поручили этим заниматься, на тот момент понятия не имели об отставном лейтенанте Фаворски. Не делай из спецслужб всезнающих монстров. Там полно дуболомов. Нью-Вашингтон не исключение. Ваш Ричмонд – тем более. Ваши парни по сию пору полагают, что ЦРУ-шники не знают про то, как вы таскаете контрабандой с Конкорда и Москвы оружие, компьютеры, системы наведения и оборудование для строительства кораблей. Ульфу Свенсону – привет передавай при случае. Старый бродяга никак не хочет угомониться.
   - Он всегда был старым. Передам. – усмехнулся Константин, подумав «с темы соскочить решила». Сказанное женщиной про делишки Свенсона новостью для него не было, им с Анной стало многое понятно после того, как они вдумчиво разобрались с тем, что скачали из архивов «Саваны». – А, если на Ричмонде знают, что на Вашингтоне знают? Только мешать никто не станет, так как среди силовиков на Нью-Вашингтоне много людей, которые «конфедератам» откровенно симпатизируют.
   - Есть такое дело. – усмехнулась Белка в свою очередь.
   - Зачем вы это мне всё рассказали?
   - Чтобы был ещё кто-то, кто может попробовать их всех остановить. Возьми его с собой. Да, это очень опасно. Якобы, с его помощью можно обрести всемогущество и сравняться с самим Творцом. Дидье Бошен в это искренне верил, когда создавал эту штуку, и хотел воспользоваться сам, кинув тех, кто давал ему деньги на исследования. Работает она, конечно, не сама по себе, к ней нужен мощнейший источник энергии и целая система управления. Это – нечто пускового ключа и системы для балансировки энергией и преобразования её в нечто, дающее человеку сверхвозможности. Быть везде, знать всё, управлять всем. Сам по себе этот кристалл не более, чем просто хранилище огромной базы информации и непонятных программ, разработанных Бошеном. Тот ещё был сумасшедший, но многие принимают это всё за чистую монету, и горят желанием продолжить этот эксперимент.
   - Может быть, его тогда просто уничтожить?
   - Не самый лучший вариант. Он уникален. Второй такой создать уже вряд ли получится. Бошен нашёл месторождение этих камней, но… Магия, или что там было на той планете, как бы тебе сказать… выдыхалось это дело, что ли. Будто шампанское на воздухе. На глазах у Бошена, который всё фиксировал. Уничтожить Камень можно хоть сейчас. Но, как знать, может когда-нибудь он будет очень нужен. Такие вещи не могут создаваться просто так. Возможно, ему действительно суждена какая-то великая миссия.
   - Что я должен сделать с этим?
   - Отдай его своей жене.
   - ?! – Константин сделал по возможности удивлённое лицо.
   - Именно так. Попроси её быть с тобой откровенной до конца. – Белка повернулась к нему. – И не расстраивайся, когда услышишь правду. Она знает, кому его отдать. Эти люди тоже не сахар, но им достаточно лишь того, чтобы Камень пропал в каких-нибудь пыльных хранилищах чудес непонятного назначения. Потому отдай его Анне. Она славная девчонка. С впечатляющими способностями. Ей действительно предложили пройти обучение на Нью-Вашингтоне, получить немного практики, и вернуться домой, расторгнув контракт и выплатив неустойку по нему. Впоследствии её ожидала блестящая карьера на Петергофе или Урале. Впрочем, для неё и сейчас ничего не потеряно. Но, попутно её решили разыграть втёмную в делах, связанных с наработками Бошена. Отправили на Ричмонд. И подвели к тебе в надежде, что, прикоснувшись к Камню один раз, ты снова будешь им привлечён. Бошен постоянно такое говорил – есть люди, которых Камень притягивает к себе. А, мне кажется, что вашу с Анной встречу устроило само Провидение. Вы действительно достойны друг друга. С вами ум, сила, красота, удача. Я бы с удовольствием с вами поработала, только не хочу подставлять под ворох неприятностей со всех сторон.
   Глайдер завис, Белка открыла пассажирскую дверь – они висели над поляной, залитой светом местной луны. Кроме них там уже стоял флаер.
   - Твой. – кивнула в его сторону Белка: - лети в космопорт, и будьте оба осторожны. Прощай...
   «Мустанг» растворился в ночном небе, а Константин подошёл к маленькому флаеру – ловушка, или нет? Хотя, зачем отдавать Камень и устраивать ловушку. Кто-то другой устроил? Параноиком ведь станешь…
   Зачем же Белка отдала им с Анной Камень? Многое она не договаривает. Зато уж лести в уши налила. Не… оно, конечно правда, и мы это понимаем (Константин усмехнулся), но в её искренность что-то не верится. Фаворски вдруг почувствовал усталость. Решительноткрыл дверь глайдера и минут через сорок проходил медкомиссию в космопорте. Никто не хватал его под руки, не вырубал шокером и не предлагал куда-либо пройти. На «Вайоминге» от него тоже потребовали всего лишь соблюдать правила поведения на борту корабля. И в утреннем космопорте Ричмонда его никто не встретил. Он попробовал вызвать из «башни» Анну, но ему ответили, что Анна Фаворски только что сменилась с суточного дежурства.
   Гнать такси над домами соседей, или над дорожками между ними, чтобы выйти на лужайке у своего дома здесь считалось дурным тоном. Фаворски, хоть и снимали один из дальних домов, ближе к озеру и лесу, как и другие всегда выходили на площадке у трёх неведомо когда и кем посаженных, ныне огромный канадских тополей.
   Сейчас на скамейке у тополей развалился незнакомый человек. Русоволосый крепыш, годами постарше Константина, в джинсах и бежевой рубахе. Вокруг лавки стоял неподвластный ветру плотный запах перегара. Не хуже, чем у Шнайдера на хате. Парень что-то мурлыкал себе под нос. Константин притормозил – парень напевал на немецком. Немцев в Хьюстоне хватало, у них традиционно хорошо получалось в «в пиво и колбаски», но и в космопорте работали, и на «Цессне».
   - Ein Heller und ein Batzen, die waren beide mein… - парень уселся поудобнее, и продолжил, глядя на Константина: - Der Heller ward zu Wasser, der Batzen ward zu Wein… Слышь, друг, на пивко не подкинешь? Своё промотал… семейное жена заблокировала.
   - Бог подаст. – Фаворски был готов помочь, когда просили, но не любил, когда у него выпрашивали. И роботы, и люди.
   - Злой ты человек. Жаль, я встать не могу…
   - А, я к тебе подойду сейчас. – Константин уже догадывался, кто именно тут перед ним выделывается, но, подойдя на всякий случай крепко ухватил его на отвороты прочной рубахи. Вдруг, кто за ними смотрит. Гюнтер тоже схватил его за руки, принялся пьяно елозить по скамейке, тихо при этом говоря уже по-русски.
   - Тихо, ты, смертный… Родичи твои с сёстрами и внучкой уже свалили, жена дома, ночь дежурила, за ней смотрим. Быстро туда и ствол держи под рукой. Никому не говорите об отъезде. И дома не говорите, пока не включишь. – Хаузер сунул ему «глушилку»: - Собираете в большую коробку самое нужное и сердцу дорогое, к трём часам вызываете «Перевозку Брэнигана» и отправляете на дом родителям. Сами в 18.45 выходите сюда, к этим тополям, в 18.55 на шоссе притормозит платформа «Махони» с тёмно-синим контейнером компании «Сигма». Залезете в него. Понятно?
   - Понятно. Спасибо, что не мусоровоз. – также тихо ответил ему Константин.
   - В следующий раз обязательно тебя прокачу, чтоб за грудки не хватал… Иди.
   Стоило ему немного удалиться, как позади послышалось гудение приземляющегося флаера, и женский голос принялся крыть Гюнтера на чём свет стоит. Константин усмехнулся.
   Анна вышла из кухни, прижалась к нему, и принялась тихо рассказывать, что здесь было. Точнее – ничего почти и не было. Пока Константин отсутствовал, Аня была у родителей, у Кушнеров, и на работе подменила парня из тех, что выходили на сутки. Домой только заходила несколько раз. И кто-то здесь был. Они с Константином оставили несколько ловушек, и две сработали: кто-то приподнимал шкатулку на прикроватном столике, и лазил в ящики винтажного комода в «старинной» комнате. Анна попросила Константина проверить оружие, что было в доме. Может там уже бойки спилены, или пустышки вместо патронов. «Кит-ган» она с собой таскала. А. остальное… отстреляй пожалуйста, мало-ли что… А, ещё она устала, устала его ждать. Его не было всего три ночи и два дня, а ей казалось, что прошла вечность. И она его больше не увидит. А, когда она прикорнула – ей снова приснилось проклятое подземелье, где мало света и много боли…
   Аня разревелась. Константин взял жену ну руки, поднялся с ней наверх, уложил в постель и прилёг рядом, Анна успокоилась и уснула, держа его за руку. Он смотрел на неё, и мог бы долго так лежать рядом и смотреть, но внизу были дела. Он осторожно поднялся, укрыл Аню пледом и спустился вниз, проверить оружие и начать собирать вещи. Камень… он даже не показал ей свою добычу. Снял с шеи, когда вошёл, и буднично швырнул на полку в прихожей. Драгоценность херова…
   Многое уже было отправлено к родителям Анны на Светлую – они всерьёз готовили переезд туда. Оставались книги и немногие вещи, что были особенно дороги. Любимые Олины игрушки и одежда. Мечи, кинжал, ножи и доспех. Процессор Сержанта Йорка и дорогие, «штучные» инструменты, тестировочные модули. Оружие… не помещаются ни дробовик, ни винтовка. Жаль, особенно «Ли-Энфильд». Возможно, всё оставленное будет утеряно безвозвратно. Их внезапно опустевшее жилище успеют перевернуть вверх дном, а то и сжечь другие охотники за Камнем, прежде чем до него дойдут агенты компании-владельца. А, то, что он сейчас отправит «Брэниганом, перехватят по пути ребята Хаузера, и скорее всего закинут в тот же контейнер. Примерно через час к нему спустилась Анна. Константин обнял её, поцеловал.
   - Нам не надо больше расставаться.
   - Да. Давай попробуем. Ты…
   Константин жестом прервал её и активировал подарок Гюнтера, который вполне мог не только глушить, но и транслировать, только Константин уже устал подозревать всех и всё, и шарахаться от каждой тени.
   - Ты добыл его?
   - Совершенно случайно.
   - Покажи.
   - В прихожей. Сейчас принесу. – Константин принёс нежданный трофей.
   - Да, это оно. Его я и видела на рисунках.
    Константин рассказывал ей продолжая сборы, Анна тоже взялась за дело, с ожерельем в руках. Потом они вызвали пикап-перевозки, загрузили и отправили в пустой дом родителей. Анна села в кресло и внимательно осмотрела «ювелирное изделие». Когда Константин закончил рассказ, она положила ожерелье на столик. Покачала Камень в оправе и, пожелав дёрнувшемуся было к ней Константину спокойствия, уверенно дослала Камень вниз, дальше в гнездо. До упора. Над Камнем развернулся привычный голографический экран, как на обычных компьютерах, предусматривающих такую опцию. Самая обычная заставка - белый песчаный пляж и уходящий за горизонт синий океан. Паролей на входе не оказалось, и Анна с интересом начала просмотр содержимого этого оригинально исполненного портативного компа.
   - Ты уверена, что нам надо это смотреть? – осторожно вмешался Константин.
   - Почему бы и нет? Нам сунули в руки непонятно что…
   - Из-за этого «непонятно что» уже полегло немало народу.
   - Тем более. Где твоя скьявона, верный рыцарь? Проверь её заточку и встань на шухер.
   - Скьявона уехала, но у нас и посерьёзнее железо осталось… - проворчал Константин в ответ.
   Константин с момента возвращения не расставался с «питоном», Анна так и держала под рукой «кит-ган», в прихожей лежал дробовик, а копия винтовки ««Ли-Энфильд»» стояла у выхода с лестницы на второй этаж.
   С Камнем Анна управилась примерно за час, и обернулась к мужу, сидевшему рядом в кресле с дробовиком на коленях.
   - Я посмотрела записи… это всего лишь библиотека. Она огромна, но я не нашла здесь никаких программ, которые бы делали этот кристалл «ключом» для запуска чего-нибудь. Вообще, никаких управляющих программ.
   - Может, они хорошо спрятаны?
   - Возможно. Потому и нет ограничений в доступе, даже простенького пароля или входа по отпечатку ладони. Ещё, здесь есть кое-что подчищенное. Может, что-то и было, да теперь снесено.
   - Не потому-ли его нам и отдали, что это пустышка? Шкатулок-то для Камня было две…
   - У меня пока нет ответа на этот вопрос. – покачала головой Анна.
   - Время. Надо собираться, скоро выходить к нашим тополям.
   - Мне грустно… я только сейчас поняла, насколько мне здесь было хорошо. Впрочем, с тобой мне везде хорошо.
   - Хорошо там, где мы вместе. И мы сюда обязательно вернёмся.
   Они подошли к Трём Тополям, и увидели приближающийся к повороту шоссе белый лобовой обтекатель платформы-автомата с красной косой надписью - «Дуэйн Махони». За обтекателем был самый обычный грузовой контейнер компании «Сигма». Платформа затормозила и остановилась, лязгнули затворы на дверях сзади.
   - Я боюсь, Кон! – Анна вдруг отшатнулась назад, и он обнял её, прикрывая собой и одновременно доставая револьвер. Дверь приоткрылась – в проёме стоял Гюнтер. 
   - Сюда, быстро! Не бойтесь, здесь не крематорий. Убери пушку.
   Хаузер распахнул дверь, вниз упали ступеньки, Константин забросил Анну наверх и запрыгнул сам. Гюнтер закрыл створку двери. Щёлкнули замки. Пол качнулся – платформа двинулась по шоссе. В контейнере было светло, и Константин осмотрелся. Гюнтер закрывал вторую, внутреннюю дверь. То, что снаружи выглядело как потрепанный контейнер для грузоперевозок, внутри представлял собой капсулу для людей и небольшого количества груза. Весьма комфортабельную капсулу.
   - Рассаживайтесь, пристегнитесь и успокойтесь. – Хаузер подал пример, устроившись в одном из кресел. Ради эвакуации вас и ваших близких в безопасное место затеяли целую операцию. Поставили на уши многих людей, потратили гору денег и даже засветили кое-кого из нашей агентуры. Вы теперь дорого стоите, и обращение «дорогие мои» для вас самое подходящее.
   Контейнер покачивался на ходу, Константин помог Анне и уселся в удобном кресле напротив неё. Комфортабельный контейнер. Санузел, маленький грузовой отсек, в котором действительно лежали все отправленные ими пожитки, и кресла-ложементы для пассажиров, большая часть которых в этот раз пустовала. Анне и Константину составил компанию только Гюнтер, который сообщил им, что здесь они проведут примерно сутки. Не больше. Скорее – меньше. Всё зависит от старика Свенсона. Знал бы он, кого повезёт.
    Анна от скуки принялась комментировать перемещения контейнера, а Гюнтер её проверял, глядя информацию с наружных систем наблюдения. Космопорт, контроль, первая площадка, весовая, ещё контроль, обработка, погрузка. Так прошло почти десять часов, за которые они успели перекусить, наиграться в шашки и подкидного дурака, рассказать массу историй и даже немного подремать. Потом был старт «Саванны», и короткая невесомость. Под потолком на шнурке висел маленький плюшевый медвежонок, но Гюнтер успел подбросить коробку с колодой карт, и та тоже повисла было в воздухе и тут-же упала. Снова гравитация. Они приготовились к прыжку. Потом по прикидкам Гюнтера неторопливый Свенсон часов за пять должен был доковылять до орбиты Уренгоя.
   В космопорте Уренгоя во время посадки была ночь, и будто для гостей разразилась гроза. Роскошная уренгойская гроза. Контейнер переправили в один из складских терминалов, и его обитателей провели в карантинную зону. Затем, подземной галереей – в здание космопорта. Они поднялись в один из залов, где было приглушено освещение, и смогли насладиться зрелищем стихии, разбушевавшейся за толстыми стеклами здания космопорта, более напоминающего крепость. Удар молнии в один из громоотводов на краю поля на Анну впечатление произвёл. А, Константин, улыбаясь, смотрел на стоявшую неподалёку от здания старую-добрую «Саванну» в потоках ливня и лучах мощнейших прожекторов.
   Хаузер, сказав, что за окном по местным меркам обычный дождик, вскоре устроил Фаворским обмен сообщениями с Новой Москвой. Там было всё в порядке. Девчонки, особенно маленькая Оля, пребывали в восторге от Москвы и зрелища Посейдона на небосводе. Родители были сдержаны. Мама Шерон, будучи экономистом в «Лайонделл бэзел», давненько уже подметила, что высокотехнологичная цивилизация, построенная на Новой Москве, ещё более нищей ресурсами, чем Конкорд – роскошный мираж, который рассыплется без рудников и заводов Уренгоя, и технологической поддержки Петергофа с Уралом. Роскошный сад для детей всех возрастов, который в любой момент может быть закрыт волей злого сторожа вместе со всеми, кто там оказался. И вся цивилизация скатится в то, что горячие головы сейчас приписывают Уралу – пахоту на лошадях и междугороднее сообщение дилижансами. Дровяные паровозы ещё построить надо будет суметь. И никто другой в эту планету так вкладываться не будет. Так пока и бесхозная Помойка в системе Глизе 667 выглядит перспективнее, надо только верхушку от живности расчистить, и можно бурить-копать. И жить на свои. Обзавестись флотом и качать ресурсы из космоса. И только после этого превращать свою планету в «цветущий сад», законсервировав те ресурсы, что остались. На всякий случай.
   Гюнтер снова оставил Анну и Константина одних, пообещав вернуться. В пустом, прохладном и полутёмном зале, они устроились на одном их диванов. Лежали, прижавшись и укрывшись курткой Константина, вспоминали весёлые истории из прошлого и строили планы на будущее. Впервые за последние дни у них было чувство безопасности. Потом снова подошёл Гюнтер.
   - Вам крепко повезло, через пять часов посадка на транспорт, идущий именно к Светлой. – Гюнтер кивком попросил Константина отойти с ним, и развернул экран над своим браслетом: - Знаешь кого-то из этих людей?
   Константин посмотрел разворачиваемые голограммы и покачал головой. Нет, не знал. Ни одного из трёх. Гюнтер убрал изображение и пояснил, что они следили в Хьюстоне за Анной. Скорее всего ждали возвращения Константина. Но, сами были кем-то убиты. И у Хаузера такое впечатление, что безопасность Фаворских обеспечивал кто-то ещё, кроме агентуры Департамента на Ричмонде. И вся его затея с контейнером была излишней. Кто-то и без него был готов довести Константина и Анну до космопорта, и отправить с Ричмонда обычным кораблём. Хотя, у парней Департамента Охраны получилось быстрее и безопаснее. Возможно, потому им и не мешали.
   Константин ничего комментировать не стал, хотя у него сразу мелькнула мысль, что дорогу с Ричмонда им готовила ещё и Белка. Есть у неё такие возможности. Прибеднялась она, когда рассказывала о жизни своей нелёгкой. Не поверил он ей. И есть у неё интерес, чтобы отданный Константину Камень обязательно попал в руки Анатолия Павлова.
   После ричмондской нервотрёпки и буйной уренгойской ночи Светлая показалась им не просто «светлой», а Раем Небесным. Их здесь не ждали, но были рады. Не успели уехать, и уже снова здесь. А ещё, Константин сразу обратил внимание на Татьяну – та нервничала и не находила себе места. Он спросил её, где Никитос. Танька в ответ закусила губу и едва не разревелась. Мальцев уехал на три недели, срок ещё не вышел, но её что-то щемило. Нехорошее чувство. Фаворски её успокоил, как мог, хотя теперь и сам начинал беспокоиться, гладко ли всё получилось у Никиты при отходе с Нью-Вашингтона, и где он теперь.
   Утром Анна, не вставая с постели, потянула к себе с прикроватного столика лежавший там Камень, снова его запустила и принялась изучать содержимое. Константин спросил, когда она собирается передать Камень Павлову. Анька вдруг тоже закусила губу, совсем как сестра – всё-таки они были очень похожи, несмотря на разницу в возрасте. И внешне, и манерами. Теперь ещё и Оля их поведение копировать начинала.
    - Немедленно. Только… не хотела тебе говорить, а наверное – зря. Разговор с Павловым о том, что мне нужно поработать на Ричмонде, состоялся уже в Управлении ФСБ… Меня туда привезли, такое впечатление, стараясь никому не показывать. Встреча была в его в кабинете. Он был при погонах… генеральских погонах…
   Анатолий Семёнович Павлов встретил их в своём кабинете, куда Анну и Константина провёл сопровождающий. Человек в строгом штатском костюме, не какой-нибудь дроид-посыльный. Дежурный внизу их визиту немного удивился. Ещё больше удивился, получив ответ от Павлова на запрос. Сам Павлов был рад их видеть, и, не спрашивая, зачем они пришли, предложил чаю. В тот момент, когда он вынимал чашки из потайного шкафчика, Анна выложила на стол ожерелье с Камнем. И Константин поспорить был готов, что при его виде Павлов едва не уронил чашку и потерял дар речи. Но, быстро себя собрал. Поставил на стол чашку и сам присел к столу.
   - Ну, ребята… не знаю, как на счет Звёзд Героев, но хорошие ордена вам обеспечены…
   - Мы можем идти? – поднялся Константин с улыбкой. – У нас планы на день.
   - Мне хотелось бы знать то, как вы его получили… но, давайте сделаем так, вы сейчас отдохнёте с дороги, подготовите что-то вроде отчёта, а завтра мы с вами встретимся.
   Анна хотела просто избавиться от Камня. Как можно быстрее. Она бы и Хаузеру его с удовольствием на шею повесила. С глаз долой, из сердца вон. Закопайте это где-нибудь на Уренгое. Лучше на Помойке, или ещё где. Зная меньше остальных, она чувствовала исходящую от Камня опасность.
   Константин хотел ещё и видеть реакцию Павлова на вид трофея. Увидел, и она его удивила. Впечатление, что Анатолий Семёнович замутил дело, будучи уверенным в его исходе на ноль целых и хрен его знает сколько десятых процента. Загнав при этом девчонку на другую планету. На одну, потом на вторую. Как расходник. И не веря, что выгорит. А, оно вдруг выгорело. Внезапно.
   И Константина начало томить чувство, что из одной интриги они сейчас угодили в другую. Ещё с Уренгоя, через Хаузера, он отправил свой рапорт Мальцеву, рассказав всё известное. Жаль, Анна сказала уже в последний момент, что Павлов – генерал ФСБ. Зато, хоть Службе Безопасности отдаём, а чиновнику Департамента Образования. Сегодня утром пришёл ответ Мальцева с приказом передать Камень Анатолию Семёновичу. Отдать и ждать. Отдали, но осталось предчувствие какого-то подвоха. И Константин, там же, в кабинете решил взять паузу. По возможности дождаться Никиту и понаставить точек над «i». И над «ё» - тоже. И Павлов вдруг легко с ним согласился. На том и расстались, назначив время встречи.
   Когда за молодыми людьми закрылась дверь, Павлов дрожащими руками нашарил в одном из ящиков рабочего стола бутылку коньяка и «походную» серебряную чарку. Наполнил её почти до краев и выпил залпом. «Отдохнуть» в первую очередь надо было ему самому.

*Пандора – излишне любопытная богиня, открывшая полученный от Зевса сосуд (также – кувшин, ларец, ящик Пандоры) из которого разлетелись несчастья и бедствия, зачастую - с необратимыми последствиями. На дне сосуда осталась одна лишь надежда.