Обречённые на успех 6

***
6. Светлая
Планета Светлая, 2474г.
   
   Никита Мальцев с наслаждением пил холодную воду. Ему нравилась настоящая родниковая вода, пусть и доставленная за несколько километров. Нравились ветер, солнце и саванна, из которой он вернулся, нравился сегодняшний день, нравилось, как он сделал порученную работу и оружие, которым он работу сделал, нравилась планета Светлая, а от Таньки Талгоевой он был просто без ума. И Таня попутным транспортным глайдером прилетела на перевалочную базу Армавир-2, чтобы встретить его. Будто воина, возвращающегося с битвы. Заруба, кстати, получилась хорошая. И в самом конце его командировки, когда уже все думали, что грязную работу сделали сами зоологи при помощи дронов, коих развернули целую сеть, чтобы обложить стаи одичавших собак, превратившихся в реальную угрозу экологии саванны и прилегающих лесов в этой части материка.
   Сейчас команда, в которой работал Никита, и встретившие их Таня с увязавшейся Галкой Большаковой, ждали глайдер, который должен был добросить – кого до Суздали, кого – до Владимира на другом берегу Клязьмы, которая там была километр с лишним шириной, и ниже по течению становилась ещё больше. Парни, как один отличавшиеся крепким здоровьем и аппетитом, удалились в столовку при базе, вкусить здешней кухни. Галина рванула в Краснодар, желая посетить галерею Сатьи Кумара, и ненадолго окунуться в субботний город.
   Таня, устроившись на каких-то коробках и ящиках, возилась с Мячиком, котёнком леопарда, которого они подобрали в саванне, приютили, как «сына полка» и привезли сюда, чтобы передать местным зоологам, что должны были прибыть с минуты на минуту. Никита заметил, что и Танька с Мячиком обращается скорее, как с ребёнком, чем с котенком. Не сюсюкает над ним, а пробует добиться понимания. Не иначе, как в курсе необъяснимого пока роста взаимопонимания между людьми и здешними большими кошками.
   Судя по остатку молочной смеси в прозрачной бутылке, Мячик уже хорошо принял на грудь, и как это часто с пацанами в таких случаях бывает, принялся хулиганить и заигрывать с девчонками.
   - Мячик… я сейчас прикрою лавочку. – Таня отодвинула бутылку.
   Котёнок махнул лапой и отвернулся, будто говоря: «Да и фиг с ней, твоей лавочкой». Таня кивнула головой, убрала бутылку за ящик и тоже отвернулась, принявшись рассматривать заходящий на посадку небольшой транспортный глайдер. Мячик, выдержав недолгую паузу, повернулся назад и, обнаружив отсутствие молока и интереса к его персоне, сморщил нос и заорал благим матом. Таня спокойно пережила долгий хриплый мяв страшного хищника, и с улыбкой повернулась к котёнку.
   - Что, хороший мой? Мириться будем?
   Мячик уркнул, выразив согласие. Снова появились бутылка и добрый взгляд серых глаз.
   - Хорошо. А, если будешь плохо себя вести, тётя Таня сделает из тебя прикроватный коврик.
   С такой перспективы Мячик замер, вежливо отодвинул бутылку и на всякий случай слез с Таниных колен. Сел и неожиданно бросил «хобу», закинув заднюю ногу за ухо, уставился вперёд и глубоко задумался то ли над смыслом им сделанного, то ли над смыслом сказанного Таней. Не удержал равновесие и повалился на спину. Танька рассмеялась, отставила молоко и подхватила Мячика на руки.
   - Чудо ты моё когтистое. Разве можно из такого коврик делать? Давай лучше тебе животик погладим.
   Долго гладиться не получилось – Мячик снова аккуратно вывернулся и уставился в сторону штабеля контейнеров, из-за которых вышли крепкий дядечка, женщина и пантера с белыми «заплатками» медицинского пластыря на роскошной чёрной шкуре. Котёнок засеменил им навстречу.
  - Лакшми знает, куда идти. – прокомментировал своё появление дядечка, поздоровался, представился сам и представил спутницу. Дмитрий Михайлович Вишня и Зоя Александровна Кирилова с биологической станции «Краснодар». Подобранную командой Геворкяна пантеру там успели поставить на лапы, окрестить Лакшми, и теперь прилетели, чтобы забрать Мячика.

   - Мамочка… вот это мамочка… - Таня осторожно прикоснулась к загривку подошедшей к ней огромной чёрной кошки. Пантера потёрлась головой о её колени. Потом биологи и кошки удалились, а Таня и Никита остались сидеть, обнявшись, на ящиках...
   Примерно три месяца назад Никита Мальцев, только что произведённый в старшие лейтенанты Департамента Охраны, как называлась служба безопасности «Императорского дома», был вызван своим куратором. Немного неожиданно, так как Мальцев рассчитывал бездельничать ещё хотя бы пару недель, вполне заслуженных после двух лет работы на Нью-Орлеане под легендой «невозвращенца». Рисковой работы, сказать, по правде. И, скорее всего, ещё неоконченной – для государственной машины Содружества Американской Конституции он и сейчас пребывал на Орлеанщине с Вашингтонщиной, а не играл в волейбол с девчонками на Куршской Косе и Ялтинских пляжах. И Никита уже морально готовился к серии хитрых финтов, которые вернут его в ставшую привычной шкуру, однако Леонид Юрьевич Корнеев предложил всего лишь продолжить отдых. Ну, как… новоорлеанская эпопея тоже началась с предложения съездить туда по туристическому туру. Вот и в этот раз Корнеев разговор издали затеял.
   - Есть у меня к тебе одно дело… заодно и отдохнёшь. Как следует. Бывал на Светлой? Нет! Самое время. У тебя ведь есть гражданская специальность машиниста тяжелой универсальной землеройной машины?
   - Есть. Там бульдозеристов не хватает?
   - Представь себе – да. Там много кого не хватает. Главное, мне там не хватает толкового и хваткого человека, в котором я полностью уверен. Есть сведения, что планетой сильно интересуется английская разведка. И кое-кого они там уже держат за жопу. Подозрения в отношении этого кое-кого есть, их предстоит подтвердить. Но, это не твоя работа. Ты будешь нужен на случай форс-мажора. Понимаешь, Никит, щемит нехорошо у меня на душе по Светлой… Так, что посиди там спокойно в тенёчке. Восстанавливай нервишки, приводи в порядок мысли…
   Сначала, правда, для новой «легенды» пришлось восстановить кое-какие навыки и знания, потому Никиту отправили на курсы повышения квалификации по специальности машиниста бульдозера, но… когда он поднялся в кабину «мамонта» на Светлой и сел за штурвал – выяснилось, что умеет он мало. Отработав на устроенных ему «смотринах» послойное срезание, разравнивание и перемещение сыпучих материалов, выкопав траншею и срезав напоследок часть подходящего откоса, Никита получил от устроившегося за его спиной опытного мастера хлопок ладонью по плечу - достаточно. Мастер, не касаясь ступеней трапа, скользнул вниз. Никита спустился следом, его окружили, утешили - нормально всё, не переживай. В ручном режиме поначалу тебе всё равно редко работать придётся. А, загрузить задание и присмотреть за работой машиной на автомате – сможешь. Много не напортишь, мы за тобой присмотрим. Лети в
 в контору. Оформляйся.
   В «конторе», в указанном кабинете за столом, точнее, отодвинувшись от него и закинув ногу на ногу, сидела девушка. Ничего такая цаца. В бриджах и рубашке навыпуск. Вот бы кого на пляже-то прогулять. В купальнике. Вместо того, чтобы работать с развёрнутым экранами, цаца играла с полосатым котёнком-голограммой, пытаясь схватить его - то за хвост, то за усы. Котёнок уворачивался, одновременно танцуя то ли самбу, то ли ламбаду и напевая на испанском что-то о «побресито корасон». Девушка беззаботно хихикала. И взгляд, которым удостоила Никиту – тоже смешливый.
   - К вам! – попробовал озадачить её Никита.
   - Так прямо и ко мне? – девушка сделала наигранно удивлённые глаза.
   - О-о… - котёнок оценивающе покачал головой и сел на попу.
   Никита начал подозревать подвох, но тут дверь за его спиной распахнулась, вошла ещё одна девчонка. В строгой чёрной юбке и белой блузке.
   - К вам пришли, Татьяна Яковлевна, - со всей серьёзностью известили её «бриджи», глядя на Никиту.
   - Вижу! Кыш отсюда, Галина Викторовна, догуливай свой отпуск, - бросила девушка нахалке. Та, уже вставая, снова попробовала схватить полосатика:
   - Классный у тебя помогайка.
   - Слушаю вас. - вошедшая девушка повернулась к Никите.
   Никита, с того момента как девушка к нему обернулась, стоял обомлевший. Как-то получилось, что Галина Викторовна удалась и ростом, и статью, и глазами карими… только вот потерялась она на фоне сероглазой и светловолосой Татьяны Яковлевны. И глаза Никиты невольно скользнули на безымянный палец правой Таниной руки – нет, не замужем. Да и рановато ей, наверное. На вид - девчонка сопливая.
   Работа у Никиты неожиданно пошла на лад. Прям, хоть всё бросай и оставайся здесь на всю оставшуюся жизнь. А, вот с Таней – как-то не очень. Играл с ней в теннис, ездили компанией молодых парней и девчонок в Милан и Порт-Артур на другом материке. Хорошо рядом с ней было, а осознания, что это именно его девушка – не было. Хотя вроде никто более за ней и не вертелся. Вот про её тяжёлый нрав – рассказывали.
   И, наконец неопределенность разрешилась. В дальнем углу стоянки техники к Никите прямо у трапа «мамонта» подвалил Витька Голиков в компании пацанов и завёл разговор, что от Таньки Талгоевой отлипнуть надо. На неё Игорёк Мокроусов глаз положил. Никита вздохнул. У Витьки был талант организовывать людей на поиски приключений, по итогам которых собранное им общество оставалось в убытке. У Никиты был талант к мордобою, которым он бесстыдно воспользовался. Вдобавок Витькины парни по этой части оказались полными неумехами и уже вскоре держались только на кураже, увеличивая при этом собственные потери и размеры грядущей стыдобы. Никита неторопливо и без излишней жестокости колотил искателей приключений, не давая им разбегаться раньше времени, и выясняя, кто есть Гоша Мокроусов. Его тут по итогу не оказалось вообще, а вот Таня Талгоева, которой сообщили, что хахаля её прям сейчас толпою бить собрались, в дело вмешалась. Если бы Никите сказали, что его единогласно почитают за Таниного хахаля, он бы удивился. Если бы при этом добавили, что девушка, которая уже изрядно намотала ему нервы в ходе его безуспешных к ней подкатов, бросится к нему на помощь - он бы удивился ещё больше. Да, и бить Никиту изначально вроде не собирались, но как-то слово за слово, оно само всё и пошло-поехало.
   И резко закончилось, когда тихо подошедшая Танечка, не сказав никому ни слова, выдернула из зажимов внизу, на фальшборте бульдозера, пристроенный там Никитой ломик-монтажку и шарахнула Витьку, отошедшего в сторону утереть юшку с побитой морды, по неугомонной голове.
От чего оторопели все присутствующие. Больше всех оторопел Никита, в изумлении выпустив из руки ворот куртки одного их Витькиных друзей, которого примеривался швырнуть в колючие кусты местной акации, растущие по периметру стоянки.
   - Ты, что? Совсем с ума сошла? – растерянно выдал он, глядя на уткнувшегося носом в ярко-жёлтый песок Голикова. – Зачем?
   - Может хоть так в башке пустой какие-то мысли образуются? Достал уже понтами своими. Сколько можно терпеть урода этого?
   - Теперь похоже, что ещё долго. Витька послезавтра собирался на Москву лететь. Я ему только нос чуток расквасил. А, ты его в больничку вырубила. Теперь он снова у нас забуксует неизвестно на сколько.
   - Неудача, однако… - Таня подошла к Витьке и буднично ткнула его ломиком под рёбра: - Эй, алё, ты жив?
   - Только добивать его не надо, тогда точно греха не оберемся.
   - Вот ещё. Сейчас мы его в дорогу соберём. Аптечку и воду давай сюда.
   Никита повернулся было к трапу, ведущему наверх, в кабину, однако Голиков ко всеобщему облегчению сам поднял голову.
   - Ты сама «алё», Талгоева. Я ещё разберусь с вами обоими. Попозже.
   - Раз такое дело, я тебе, пожалуй, прямо сейчас добавлю. – Никита облегченно рассмеялся.
   - Спокойно. – Таня на всякий случай взмахнула монтажкой, преградив Никите возможный путь к жертве. Никита с восхищением отметил, как ломик вспорхнул в её руке. Девчонка рубилась в большой теннис, а по слухам, ещё и успела отметиться в лыжном фристайле, пока вернувшийся с Уренгоя отец не накостылял ей за достигнутые успехи, грозившие многочисленными переломами по всему красивому телу. Таня тем временем продолжила: - У нас мало времени, Витя. Вставай быстрее, на корабль опоздаешь. Тебе нужно лететь и покорять столицу Федерации. Нет тебе простора во Владимирской губернии.
   Витька убрался восвояси, ругаясь и продолжая грозить поквитаться. Остальные успокоились, пытаясь вспомнить, с чего же всё началось-то. Всё, вроде и утихло, однако Мальцева следующим вечером попросил подойти участковый, пожилой майор милиции Фёдор Иванович Крутиков.   
   Принятые Крутиковым ранее «оптом» другие участники потасовки отказались подавать какие-либо заявления – всё обошлось, некоторые получил урок, и кто-то, возможно, его усвоил. Таньке было сделано внушение, что к применению тяжёлых металлических предметов следует относиться более взвешенно. К прибытию Мальцева Фёдор Иванович был настроен благодушно.
   - Народ уже обхохотался с вашей разборки молодецкой. Против тебя ничего не имеют, но пропади-ка ты на недельку. Тебе тут работёнка подвернулась. Серьёзная. К укреплению твоего авторитета. И в аккурат по твоим талантам. – Крутиков протянул Никите распечатанный лист бумаги. – Согласен?
   Никита прочитал и кивнул – действительно, для него это более подходяще, чем за «мамонтом» присматривать.
   - Хорошо. – Крутиков взял бумагу назад. - А, с Танькой, смотрю серьёзно всё? Тогда на будущее тебе, кавалер. У Татьяны есть сестра, Анна. Похожи внешне, будто близнецы, хоть и с разницей в четыре года. В раннем возрасте именно Анька пользовалась репутацией показной оторвы, а у Татьяны была слава тихого омута, в котором черти водятся. Старшая могла прямолинейно всечь… в прямом смысле - отвесить плюху. Младшая – до вчерашнего дня тренировалась в манипуляциях людьми и психологическом разбое. Одно время мы тут уже и не знали, кого при случае сильнее опасаться. Потом Аня уехала учиться и вышла замуж за парня на Ричмонде, сейчас они здесь, кстати. Зато младшая подросла и, видать, решила за двоих хулиганить. И вот на тебе, начала глушить людей тяжёлыми предметами. Девчонки с характером. Ещё и внешне, будто близнецы похожи, смотри не перепутай…
   Проблема, к решению которой Крутиков подвязал Никиту, была следствием чьей-то безответственности пятнадцатилетней давности, когда порядка двух десятков домашних собак разных пород, размеров и возрастов, оказались на воле в здешнем подобии саванны. Они быстро расплодились, окончательно одичали и неожиданно очень изменились во внешности и поведении, прибавив в весе и габаритах. Получились даже не волки, а «нечто», внешне больше смахивающее на гиен. Способное и сбиваться в стаи, и жить в одиночку, не боящееся людей, жрущее всё живое, да и мёртвое – тоже. Совершенно не желающее приручаться обратно, а главное – очень сообразительное. Объяснений такому развитию интеллекта пока не было, что тоже крепко напрягало. Ещё больше напрягало то, как быстро они начали расширять свой ареал обитания, выдавливая конкурентов, натуральным образом приватизируя в свою пользу стада травоядных, и беспощадно истребляя местную фауну, состоящую в основном из мелких примитивных млекопитающих, ранее нормально уживавшихся с другими заезжими гостями. Привезённые с Земли настоящие хищники этих тварей уже откровенно пугались и с ними старались не связываться.
   А, леопарды, которые на Земле давили обезьян и при случае могли закусить схожим поведением человеком, начали к этим самым человекам жаться, будто обозначая желание ещё немного разнообразить спектр домашних кошек. Некоторые биологи уже поговаривали, что дрессировке они поддаваться не желают, но понимают, чего от них хотят и если их вдумчиво попросить, то могут сделать очень многое. Не иначе, как решили уподобиться уральским гепардам, которые вдруг резко сообразили, что вполне можно не носиться по местной саванне с высунутым языком, а валяться на веранде, изображая роскошного, слегка печального домашнего котопса. Халявное искусственное мясо по вкусу и калорийности ничем не отличается от говяжьего или антилопьего, а поддерживать хорошую форму можно, сопровождая отправившихся на конные прогулки хозяев, соседей, или егерей на вездеходе. Можно даже припустить за кем-нибудь под настроение, поймать и полакомиться свежатинкой.
   На Светлой - гепардов пока не было, а было бы интересно посмотреть, как они себя здесь повели. Наверное, вообще отказались и сами из домов выходить, и кормильцев-хозяев выпускать без плазмобоя, или хорошего ружья.
   Никита попал в одну из команд охотников, которые обеспечивали контроль работы дронов, сжимавших периметр, внутри которого зоологи гуманно отлавливали собакенов, не имея пока полного представления о том, что делать дальше с этой сворой, и полагая первостепенной задачей хотя бы изъять расплодившиеся банды из дикой природы. Периметр, то здесь, то там собаки прорывали, и с ними приходилось разбираться охотникам, у которых времени и оборудования для гуманизма не было.
   Вышедшая к ним израненная в схватке с прорвавшимися на волю собаками пантера сама просила о помощи ей и принесённому в зубах котёнку. Кошку на носилках вытащили в лагерь, где ею занялся врач команды Сергей Михайлович, по прозвищу Доктор Ливси. Здоровенная кошильда временами дёргалась и взрыкивала, но держалась очень смирно. Никита испытал странное чувство – с ней занимались будто с домашней собакой. Кошка будто всё понимала и не сопротивлялась тому, что с ней делали, хотя иногда это было болезненно, и наказать за причинённую боль можно было одним взмахом лапищи. На Петергофе и Урале такое было немыслимо. Прилетел глайдер с зоологами и медицинским модулем, пантеру, которая порывалась было снова уйти на волю, и котёнка-девочку отправили в Краснодар.
   Четырёх из примерно дюжины вырвавшихся утром из зоны оцепления и сцепившихся с пантерой собак тем же днём выследили, снова обложили и перестреляли, не дав разбежаться. И поставив зоологов перед фактом случившегося. Незадолго до этого нашли Мячика. Вот за кем мамка рвалась, да сил уже не было. Котят было двое, а унести первым заходом смогла только одного. Второй на время спрятался. Почему «Мячик»? Да как-то само получилось. Может потому, что накушанное пузико у котёнка становилось как мячик. Котёнок не пугался людей, исследовал окружающий мир, играл, чем придется и тосковал по матери совсем как человеческий ребёнок. Успокаивался, когда его брали на руки Ливси, Никита, или сам начальник команды Степан Геворкян. О нём сообщили в Краснодар, но забрать его пока не могли.
   Работа близилась к завершению, зоологи отчитывались, что почти закончили, и стыдливо ёрзали, когда Геворкян на онлайн совещаниях вопрошал, что делать с тварями в квадрате, который он с трудом контролирует имеющимися людьми и техникой. Потеряв терпение, он начал действовать сам. Ранее потрёпанную и затаившуюся стаю выследили, пересчитали, обложили и повязали всю, кроме матёрого вожака, который снова профинтил и залёг в корнях каких-то здешних деревьев у озерца. Круг сжимали и дружно чувствовали, что зверь «выстрелит» им навстречу. Предполагая его намерением очередной прорыв сквозь кольцо облавы. А, зверь «выстрелил» с намерением ценой своей жизни размочить сухой счет. И вылетел по закону подлости на «слабое звено». Яшка Тихонов был первоклассным завхозом и поваром, баловавшим парней Геворкяна роскошными супами и кашами, приготовленными на живом огне, вместо быстро надоевших армейских пайков, но в качестве бойца… хотя, как-то отслужил ведь в десантниках срочную службу.
  Яшка промазал, шарахнулся назад, оступился и упал на спину. И стал бы охотник жертвой, не поставь рассудительный и опытный Степан Суренович рядом с Тихоней Никиту с его тяжелым дробовиком. А, Никита показал мастер-класс, оформив по общему признанию, лучший за «войну», а главное – самый своевременный дуплет картечью. Яшка испугаться-то не успел, как следует. А, прилетевший принимать их работу Максим Александрович Ойтанко цокал языком, просматривая записи с нагрудных камер. В общем, цветами путь к прилетевшему за ними в Армавир глайдеру Никите не устелили, но небольшую аллею славы они с Таней получили: в кабину прошли первыми и под одобрительный гул остальных охотников.
   Никита заскочил на съёмную свою квартиру, привести себя в порядок. А, подходя к Талгоевым, увидел, как его девушка, переодевшись в голубые джинсовые шорты и белую рубашку, мило кокетничает у дерева перед домом с каким-то незнакомым рослым парнем. Крепкий малый с гривой густых чёрных волос. Не понимая, что тут происходит, подошёл к ним и вовремя вспомнил про Анну, сестру Татьяны, прилетевшую с Ричмонда. Поздоровался, и, очевидно, не смог скрыть удивления их внешней схожестью потому, что Аня и Константин переглянулись, едва сдерживая смех.
   - И кто тут у нас к моей сестре подкатывает? – с веранды вышла Таня, на руке которой висела хорошенькая хохочущая растрёпка лет трёх. – Забирайте бесёнка.
   Таня перевесила племянницу на Константина. Олечка на несколько секунд затаилась, усыпляя бдительность отца, потом выкрутилась из его рук и побежала к детям на поляну.
   - Неугомонная… - рассмеялся Константин ей вслед.
   - Интересно, в кого? – задумчиво спросила Анна, поглядывая на мужа. Таня расхохоталась, а Никита посмотрел на предполагаемую причину неугомонности. Константин был в майке с витиеватой надписью на груди «Deo Vindice» *, принятой как девиз Конфедерации вообще, и её армии и флота особенно. Они разговорились - Константин, которого жена успела назвала Кон, говорил на русском, как на родном, и уже вскоре выяснилось, что Фаворски имел куда больше оснований для майки, или татуировки «Semper Fi», принятой в Корпусе Морской Пехоты Содружества. Вот это кадра Танюшкина сестра отхватила. Не зря Никитина чуйка сразу подсказала, что с ним сцепиться – это не Голикова с дружками по кустам перекидать.
   Примерно того же мнения была и Таня, которую Константин при встрече восхищал и настораживал одновременно: уж очень был похож на хищника, опаснее той чёрной пантеры, чьё дите она кормила из бутылки.
   - Анька… не побоялась ты такую зверюгу приручить. – с улыбкой сказала она сестре на итальянском, который они неплохо отточили в школе.
   - Да ладно… он так-то смирный. И мама у него просто прелесть.
   - Я её помню.
   - Ага… Я смотрю, и у тебя зверюга та ещё. Масти другой, но что-то прям похожее. Смотри, как быстро они снюхались.
   Девчонки продолжили весело чирикать по-итальянски, обсуждая своих мужей и кавалеров. Константин поглядывал на них и хлопал глазами, пытаясь предположить о чём они хихикают. Никита ловил их разговор краем уха и наоборот старательно делал вид, что не понимает.
   Дети на поляне, за которыми присматривали соседи, тем временем придумали новую забаву: одному завязывали глаза он искал остальных, застывших на поляне, и отгадывал, кого поймал. Оля с широко расставленными руками начала осторожно двигаться по поляне, Константин вдруг одним рывком оказался стоящим на коленях у дочери на пути, и в готовности принять её в объятия.
   - Папа! - закричала та, ткнувшись ему в грудь и сдёргивая повязку с глаз: - От него мамиными духами пахнет!..
   Мальцев быстро сблизился с Константином, приобщив его к небольшому спорткомплексу, где занимался сам, и футбольной площадке при нём. В чем Никита пока сдерживался, так это в желании вытащить Константина на стрельбище, фехтовальную дорожку, или татами. Мальцев не хотел ни демонстрировать раньше времени свои умения, ни прикидываться тюфяком. Зато Константин, будучи человеком действия и охочим до новых познаний, начал учиться у Никиты управлению «мамонтом». Инженер-ремонтник корабельных силовых установок быстро подружился с махиной, и с искренним интересом облазил её сверху донизу, комментируя возможные отличия от сходного по назначению «катерпиллера». И за рычагами-джойстиками со штурвалом у него неплохо получалось. Никите откровенно нравился этот разносторонне развитый и сообразительный малый, и он уже начал подумывать – не подвести ли его к Корнееву? Офицер КМП, первоклассный инженер, уроженец Ричмонда из эмигрантской семьи, ещё и жена – уроженка Светлой и навигатор с опытом работы в космопорте Хьюстона. На шпионов не похожи, так, что «Императорский Дом» сможет сделать предложение, от которого невозможно отказаться. Впрочем, Департамент Охраны и шпионам предложения делал.
   Ещё с Константином было интересно говорить. На самые разные темы. Во время перекуров-перекусов, когда спускались на траву, песок, или свежесрезанный грунт из кабины «мамонта».
В столовке, где Константина вскоре принимали за своего, интересуясь, где именно он работает.
Или вечером по дороге домой от площадки, куда их добрасывал служебный флаер. Константину на Светлой нравилось. Похоже на Ричмонд. Не было ни вызывающей роскоши, ни резко контрастирующего с ней нищебродства, как на Вашингтоне и Орлеане.
   - Осторожно. – Никита остановил Константина, собравшегося ступить на «зебру». – Не нервируй человека, пусть спокойно притормозит.
   Они подождали пока перед ними остановился диковинный старинный тягач с маленьким полуприцепом. В кабине тягача за рулём действительно сидел самый настоящий человек, и Никита приветственно махнул ему рукой. Перейдя улицу, Константин с интересом обернулся – на полуприцепе был белый с красным гоночный болид примерно середины двадцатого века. Точнее – его копия.
   - Нравится? - спросил его Никита. – ЗИЛ-130 и «хонда» РА272.
   - Интересно. Не слышал про такое, хоть и не равнодушен к этой теме. На Ричмонде тоже отключал автопилот и водил машину сам. У меня был «плимут»-«куда». Правда, только кузов. Трансмиссия – электрика.
   - Электрика и автопилот на «куде»? Не говори об этом никому. Не поймут. На Урале и побить могут. Там живут максималисты. Но, везде тебе скажут, что «плимут» двадцатого века может быть только с двигателем внутреннего сгорания максимально близким к оригиналу. И никаких автопилотов. Хотя новые тормоза и рулевое – допускаются. По слухам, древние маслкары тормозили и управлялись с грацией дивана на катке. Почему – был?
   - Сожгли во время налёта на Хьюстон. Там тогда много чего сожгли, и много кого убили.
   - Прости.
   - Нормально всё. Куда эти чудеса направляются?
   - Здесь неподалёку гоночная трасса. Клубная. На таких авто можно гонять только там. А, на своём «плимуте» ты здесь ездил бы где угодно, не нарушая правил дорожного движения и пройдя техосмотр. Но, если бы ты решил на нем оттянуться без ограничений, то только там. Хотя бы потому, что на трассе постоянно дежурит мобильный госпиталь. Твоя безопасность оплачивается клубным взносом. И, так везде с экстримом. Если ты, например, решишь покорить здешний Эльбрус… или что-нибудь высокое на Петергофе и Урале, то обеспечивать твою безопасность будут тоже только при условии соответствующего взноса. Плюс – соответствующий минимум знаний и умений, официально подтвержденный. Нет, конечно, ты можешь туда полезть сам по себе, и никого не уведомив. Но, если с тобой что-то там случится, то ты попадаешь на большие неприятности. Для начала, вытаскивать тебя оттуда сломя голову и рискуя жизнями спасателей, никто не полезет. Вытащить, конечно, вытащат. И, потом выкатят счет за оказанные услуги.
   - Штурмовой глайдер добивать не вышлют?
   - Знаешь… могут. Если твои вопли будут мешать какому-то важному делу, например, спасению других людей – могут и заткнуть. Жестоко?
   - Справедливо. На Ричмонде отработали бы точно так же. Мда… в каких тоталитарных мирах мы всё-таки живём… У вас самогонщиков гоняют?
   - Тех, у кого лицензии нет, но пытаются торговать - гоняют. Штраф, расторжение контракта с «Императорским Домом», если таковой был заключён. Особо отличившимся – срок. А, с приготовлением бухла для употребления лично и в компании – лишь бы другим проблем не создавал. Говорят, первый внеземной самогонный аппарат был собран, когда постоянная колония на Петергофе достигла трёхсот человек.
   - Тогда первого пьянчугу с поличным заловили. И зафиксировали факт самогоноварения. А, пользовались им наверняка намного ранее. – вздохнул Константин.
   Никита молча кивнул головой в знак согласия. Самогонный аппарат – это ещё что. Всего-то по прошествии двадцати лет по завершению Исхода на Петергофе накрыли сеть игорных домов, где азартные придурки просаживали деньги, продуктовые талоны, дорогую одежду и другие вывезенные с Земли вещи. На Петергофе. Диктатуре из диктатур, и тирании из тираний. Русь времён Иоанна Грозного, Российская Империя Николая Первого и Сталинский Советский Союз – одним флаконом. «Взболтать, но не смешивать». А всех, пытающихся бежать от произвола в бескрайние леса и степи уже на окраинах городов разрывают тигры и медведи. Хищники помельче растаскивают кости, а мамонты затаптывают следы. Был человек, и нет человека. Все, уехавшие оттуда в свободные миры - рассказывают именно такое.
   Организаторов и крышевавших их представителей власти наградили расстрельными статьями. Строго в рамках действующих на территориях российской Федерации законов и подписанного с «Императорским Домом» контракта. Всем работавшим на выстроенную «систему» исполнителям и особо отличившимся участникам игрищ повесили хорошие сроки работ забесплатно. Самому факту случившегося никто по большому счету не удивился. Случилось то, что рано или поздно должно было случиться. Нечто подобное ждали. Не ждали, что так быстро. Выявленных, кстати, ранее катал-одиночек, потрошивших азартных любителей халявы, особо никто не трогал – ограничивались внушениями и штрафами. Садившихся с ними за карточные столы (хотя рубились и в домино, в бильярд, и даже в шахматы) в игру за уши никто не тянул, и происходило это в свободное от работы время. С одной стороны – на то и щука в море, чтоб карась не дремал. С другой – вдруг придется играть с какими галактическими шулерами, а у нас своих не окажется.
   - Налоги должны платить все… и даже за распространение самогона. Человек, находящийся в системе, должен отстёгивать этой системе. Тоталитаризм системы, на мой взгляд, и измеряется тем, насколько система готова тебя даже не покарать за пренебрежение к ней, а отпустить. На Нью-Орлеане люди из городских трущоб пытаются бежать за пределы городов. Там болота, влажно и жарко, крокодилы и всякое такое, но – бегут. Пробуют жить вне системы. Их ловят и отправляют работать на Неваду, откуда уже не убежишь. Камни, песок, перепады с плюс сорока до минус двадцати, недостаток кислорода и пыль в районах разработок. Знаешь, какие инженерные системы на Неваде самые сложные? Шлюзовые камеры и вентиляция с многоступенчатыми системами пылеулавливания. И всё равно, силикоз для работавших там - обыденность. Ваш Уренгой – просто рай в сравнении с этой дырой.
   - Да, жуткий «мезозой» там почти повывели, мелкие млекопитающие бегают. И в гольф играть можно на расчищенных площадках, если погода позволит. Но, всё равно поверх грунта кладут сетку и в воздухе держат бригаду дронов на случай, если из-под земли полезет недобитое членистоногое, способное своими жвалами оттяпать человеку полноги. А, в земле этой вся таблица Менделеева и ещё такое, что туда предстоит занести…
   - Уренгой… это ведь тоже, по сути, вотчина «Императорского Дома»? Расскажи, как становятся гражданами Петергофа?
   - Какого-то ещё гражданства по территориальному признаку, отличного от гражданства Российской Федерации там нет. Но, изъявив желание надолго и всерьёз поселиться на Петергофе или Урале, ты должен заключить контракт с компанией под ироничным названием «Императорский Дом». Кстати, так было с самого начала, выехать на Петергоф – только по заключении этого контракта. Или ты задействован в «системе», или нет. Если «нет» - тебе там нечего делать. Петергоф является собственностью «Императорского Дома». Всё-что там происходит, это дело компании и более - ничьё. Потом они начали осваивать Урал. То есть условия там те-же самые. Можно сказать, что это - завуалированное получение гражданства на очень жестких условиях. При несоблюдении их – начинает действовать система карательных мер. Если пациент продолжает косячить, или упорствовать в своих действиях, то контракт расторгается, и дают пинка под зад. Грузопассажирские корабли в другие миры оттуда ходят часто. На Новую Москву - регулярно. Но, если ты отличился в своих нехороших начинаниях – сначала впаяют срок. И, как это принято в цивилизованных мирах, придётся потрудиться на тяжёлых и неблагодарных работах. Бесплатно, в отличии от тех, кто работает там добровольно. По истечении срока, кстати, контракт могут возобновить. Могут даже дать вид на жительство. Но, прав, по сути, не будет никаких, кроме личной безопасности, согласно действующих там законов.
   - Как же те, кто там родился?
   - Они граждане Федерации. Но, по достижении тридцати лет человек должен подписать контракт и стать человеком действующей там системы. Или отбыть на другую планету, не принадлежащую «Императорскому Дому». Впрочем, этот выбор можно сделать в любом возрасте.
   - Государство в государстве. Что им мешает обособиться и объявить независимость?
   - Зачем? Прогнуть «Императорский Дом» в своих интересах Москва не может. Прогнуть Москву – могут. Ещё они могут сбрасывать людей ненужных и набирать нужных с полагающейся ответственностью и жестким спросом за несоблюдение контракта.
   - Тоталитаризм, однако…
   - Чистейшей воды. Жёсткий. Местами – жестокий. Но, совершенно добровольный. И очень эффективный. Контролируемые Петергофом планеты уже имеют некоторое технологическое превосходство, более эффективный экономический уклад и высокие темпы развития. В немалой степени именно за счет того, что наработанная система позволяет отфильтровывать «несогласных с режимом», и не тратить время и ресурсы на борьбу с ними, или устранение последствий их деятельности.
   - Если человек просто хочет поменять работу, под которую подписался? Или несогласен со своим непосредственным начальством?
   - Сколько угодно. Выбери другую работу и другое начальство из имеющихся. Можешь с чем-то не соглашаться и разумно критиковать. При определённых заслугах перед «Домом» ты можешь даже огорчиться на всех, сказать «тьфу» и удалиться в «странники». При этом ты должен будешь, как и на любой другой планете Федерации, лишь платить налоги, указывая источник дохода, и не скрывать свои перемещения по планете…
   У стоянки флаеров неподалёку от дома, их перехватила Таня – они с Никитой собирались за реку, во Владимир. Константин вошёл в дом, оставил в прихожей лёгкую куртку и поднялся на второй этаж дома. Анна устроилась в маленьком холле, развернув вокруг кресла несколько экранов. Оля спала на диванчике прямо в одежде. Константин подошёл сначала к ней, стараясь не разбудить. По лицу дочери скользнула блаженная улыбка.
   - Утомилась принцесса наша. – Константин поцеловал жену.
   - На руках с улицы унесла, уже никакую. Две смены детей перегуляла, пока ноги подкашиваться не начали. Надо ванну приготовить. Как проснётся – отстирывать будем. Принцесса наша ещё и с соседской овчаркой всласть наобнималась. Оттянулась доченька сегодня.
   - Чем ты тут у меня занимаешься?
   Анна шутливо вздохнула и махнула рукой – она снова взялась за свой пасьянс, который никак не складывался. Ане были интересны времена Исхода, и сразу после него, когда с Земли было вывезено всё, что можно, люди, кто мог – ушёл и обживался на новых планетах, кто не мог – в большинстве своём уже погиб.
   Разбираясь с теми годами, она обратила внимание на то, сколь удивительно быстро опустошались территории Российской Федерации, Японии и Кореи. С логистикой творились какие-то чудеса, явно превышавшие возможности грузового флота Федерации того времени. Подобное и сейчас временами проскальзывает, когда цифры товарооборота между планетами Федерации вдруг оказываются выше того, что перевезено кораблями, но эти мелочи быстро приводится в соответствие. То, что творилось тогда, не лезет ни в какие ворота, и не имеет объяснений. У Анны всякий раз возникало ощущение, что огромные объёмы просто исчезали в одном месте, и возникали в другом. За счёт этих ударных темпов Федерация уходила в отрыв от остальных. Хотя уже стартовые позиции были куда лучше.
   К тому моменту, когда стало ясно, что Исхода не избежать, на Петергофе было уже четыре города, связанных между собой рельсами и автострадами, с общим населением порядка миллиона шестисот тысяч человек. Это не афишировалось, и для многих стало шоком. Планетой занимались более четверти века, прикрываясь «освоением Марса». Когда Россия передала всем остальным координаты планет, пригодных к освоению, и схемы работоспособных прыжковых установок, на Петергофе уже учились в школах дети, своими силами закрывали потребности в стройматериалах, стальное литьё и прокат потихоньку забрасывали на Землю, меняя на технику и оборудование. Хотя, расплачивались в основном золотом. Его у «Императорского Дома» оказалось неожиданно много.
   Первый Хлеб на Петергофе был собран уже давным-давно. И этот обычай готовились повторить на Москве и Урале, позже - на Светлой. Планетах, избранных русскими для поселений. Первое поле распахивали вручную, запрягая в плуг лошадей. Вручную сеяли, потом скашивали. Урожай собирали до последнего зёрнышка. Первый Хлеб, которым причащали в Церквях детей, родившихся уже в новом мире - считался священным. Обычай повторился пока четыре раза. Уренгой так и ждал своей очереди – на полноценное его освоение не хватало ресурсов. Но, вцепились в него крепко. Было во что.
   Уренгой был куда более перспективен для развития техногенной цивилизации, чем Новая Москва с её пейзажами необыкновенной красоты и гармонией с природой. Кто-то даже высказывал мысль, что когда-то на этой планете возможно высокоразвитая цивилизация была, но сожрав ресурсы, и не сумев дотянуться до других планет, тихо истлела в своей колыбели, ставшей могилой. А, человечество успело выскользнуть с Земли, когда двери уже закрывались.
   Какой-то пафосный придурок с Новой Москвы потом брякнул, что Исход был великим очищением, когда первыми к иным звездам уходили лучшие из лучших. Дурак. Лучших из лучших призвать может только Всевышний, знающий истинную цену каждому. С Земли первыми уходили нужные из нужных, которые могли делать дело, оставляя за собой построенные дома и дороги, сады и пашни. Лучшие в своём деле. С ними довеском уходили близкие им люди. Потом вывозили остальных, тоже, по степени нужности. Сколько успевали. И механик, или агроном имели куда больше шансов, чем биржевой игрок с музыкальным критиком.
   Но, Константина больше волновал вопрос – зачем русские позволили выскользнуть из смертельной ловушки своим извечным врагам вместо того, чтобы раз и навсегда рубануть концы и жить, ни на кого более не оглядываясь. Поход Наполеона, поход Гитлера, десятилетия Холодной Войны, грабёж и европейские войны. Предки могли бы не давать ничего, припомнив былые и недавние дрязги, и оставив экзистенциальных врагов подыхать на сходящей с ума планете. Враги бы, кстати, именно так и поступили. Русские же дали и технологии, и список известных им планет с кислородной атмосферой, пригодных для жизни. Уже земного типа, или пригодных к терраформированию.
   Нужные для бегства с Земли наработки к Исходу были у многих. Только времени на их доводку и отработку уже не было. Это время русские им компенсировали, дав готовое. А, могли бы плюнуть, и продолжать вывозить на приглянувшиеся планеты китов и львов, со слонами и жирафами, и «старые камни» Московского Кремля. Следом - Псковского, Смоленского, и много ещё чего с тысячелетней историей. Забив на все вопли о человеколюбии. Больше всего, кстати, вопили те, что тысячами лет вытирали ноги об это человеколюбие. А, главное – с удовольствием продолжили этим заниматься, едва костлявая рука Смерти отпустила горло. Столетия не прошло, как французы предложили персам поделиться благостью Исфахана.
   Могла ли быть причиной экономика? Вряд ли. По сию пору ничего существенного и в значительных объёмах с планеты на планету не продают. На всех планетах сейчас примерно одинаковый уровень развития. И нет ничего такого, чтобы продавать с планеты на планету мегатоннами. Даже передаваемые оружие и технологии не имеют статуса жизненно важных. Имеет место момент, когда нет папуасов, которым можно втюхивать кораблями бусы и кастрюли. И вывозить от них ресурсы. Папуасы умерли, ресурсы доступны. И никто пока не может придумать нечто, что можно было бы продать с космической выгодой. И получить взамен другое - нечто, которого у тебя нет.
   Даже если развязать что-то подобное «опиумной войне» Британии против Китая за право бесконтрольно торговать на какой-то другой планете, выиграть её, унасекомить тамошнее производство и продавать всё своё - что брать взамен? Что у них есть такого, чтобы затевать такую бодягу? Ничего. Если только снова рабов вывозить…
   Федерация гоняет крупные перевозки между своими планетами. Только недавно появились корабли класса «Альтаир», сравнимые с контейнеровозами второй половины двадцатого века, для рейсов на Иран, Поднебесную и Конкорд. Оживилась торговля с Ричмондом. И всё равно – товарообмен между планетами разных стран… так, баловство. А, уж первые годы после Исхода… феодальное средневековье при вялом общении между отдаленными феодами с натуральным хозяйством.
   Константин присел у кресла и примостил голову к жене на колени. А, может, Ричмонд и Нью-Вашингтон были нужны затем, чтобы они встретились? Не… они бы всё равно встретились, родившись пусть и на разных, но в связанных между собой планетах Федерации. Дед жил на Петергофе, уехал бы на Москву, где вольностей больше, и остался бы там. Отец служил бы в русском флоте на каком-нибудь «Адмирале Нахимове», или «Полтаве». Аня так и родилась на Светлой, которая называлась бы Владимир, или Новгород. Встретились бы они по итогу в каком-нибудь Урюпинске. Где ещё встречаться? Урюпинск - есть на каждой планете Российской Федерации. Непременный атрибут. Равно, как хорошее шоссе между городами.
   Кроме шоссейных дорог на планетах Федерации есть сеть дорог железных, рассчитанных на высокоскоростные поезда. И контактная сеть на основных магистралях присутствует - если будут проблемы с аккумуляторами для локомотивов, то достаточно поднять пантограф. Сети запитаны от термоядерных электростанций. Более того, там грузовые поезда по рельсам высокоскоростных магистралей и сейчас иногда таскают паровозы, как в середине двадцатого века. Для разминки. Сейчас, конечно, на синтаноле, но могут и на угле, и на дровах. И сколько-то паровых чудовищ, и дизельных локомотивов стоит на хранении. Проверено веками. На рельсы, в случае чего, не то, что паровоз - ручную дрезину поставить можно. На Петергофе и Урале есть залежи ископаемого топлива. Уголь, нефть, природный газ. Это страховка. У Новой Москвы страховки нет...
   Дочь вдруг отбросила покрывало и села на диванчике, глядя на родителей сонными глазами.
   - Домовёнок Кузя. – прокомментировала Аня: - Пойдёмте отмываться…
   Отмытая и выспавшаяся Оля на следующий день отправилась кататься на катере по Клязьме с бабушкой и дедом. Аня и Константин потихоньку собирали вещи и готовились возвращаться на Ричмонд, но были приглашены Таней на праздник, который «СуздальСтрой-2» устроил для своих сотрудников в парке на окраине города. Сёстры Талгоевы, одинаково одетые, чуть было не стали звёздами мероприятия, но им быстро надоело всеобщее внимание, и Татьяна с Никитой удалились в компанию поодаль, а Константин с Аней вообще ушли гулять на Набережную.
   - Весёлые коллеги у Тани с Никитой. – прокомментировал Константин увиденное.
   - Ага. Как дети. Танька сказала, что даже слона привезли, он забавный.
   - А, что не мамонта?
   - Они тоже не любят больших скоплений людей. Но, если хочешь с ними пообщаться – можно слетать. Завтра ещё успеем…
   Леонида Юрьевича Корнеева Никита приметил, когда тот перешучивался с прорабами на предмет техники безопасности. Те, очевидно, принимали его за кого-то из управления, или смежной структуры, и разговор получался совершенно в масть. Ну, да… Юрьевич и не такое умел, Мальцева и ранее восхищало его умение входить в контакт и располагать к себе людей. Поймав взгляд Никиты, Корнеев кивнул ему, приглашая отойти.
   - Здравствуй, старший лейтенант. – Корнеев старался не привлекать к ним внимания, но во взгляде его читалась искренняя радость от вида Никиты: - Светлая пошла тебе на пользу. И девчонку хорошенькую какую закрутил.
   - Расстаёмся надолго?
   - Нет, не долго. Обставим, как срочные сборы по армейской линии, три недели. Но, тебе надо собираться на Новый Орлеан. Ты снова «солдат удачи». Здесь всё, что тебе пока нужно. – Леонид Юрьевич незаметно передал Никите бумажную книгу карманного формата. - Сожжешь, эта бумага хорошо горит.
   - Перед прочтением, или после?
   - Как тебе удобно. Главное, чтобы содержимое переместилось тебе в голову. Ещё вот это. Просто посмотри и запомни. - Корнеев показал Никите рисунок этого ожерелья. Рисунок простым карандашом, но хорошо исполненный, с тенями и бликами на камне. - Вы будете искать эту штуку. Тебя обязательно дёрнут в это дело. Если не сможешь взять сам – отследи, кто с ней уйдёт. На рожон не лезь, ты мне живым нужен. А, дело намечается тяжелое.
   - Не думаю, что тяжелее, чем было идти к родным Серёги Махова. С известием о его гибели.
   - Никит… мы вообще подписались под тяжёлую работу. Которая часто остаётся ещё незаметной для большинства, и потому неблагодарной. Но, кто-то должен её делать. У нас она хоть относительно «чистая» в отличии от пацанов из Второго Отделения Департамента, которые откровенное говно зачастую разгребают, поддерживая работу всей нашей системы. Главную её составляющую - способность к самовоспроизводству и самоочищению. Это благодаря им она столь долго живет. А, когда она рухнет… а, рано или поздно она рухнет, ничего вечного нет. Или скатится в прокисшее болото. Тогда ответственные люди должны будут окунуться в дерьмо по уши, собрать все проклятия от всех, но запустить один из сценариев её пересборки. В каком-то ином виде. Только суть должна сохраниться - содействие развитию душ человеческих. Господь велел учиться. А, старик Крупский невольно повторил за ним - «учиться, учиться и ещё раз учиться». Пусть в несколько ином контексте. Как-то так, Никитушка… Как тебе Фаворские?
   - Пока впечатление благостное. Даже вроде подружились немного…
   - Это хорошо. – усмехнулся Корнеев. – Как-то складывается у вас… не иначе, как рукой Судьбы. А, раньше ты Фаворского, как понимаю, не встречал. Он работал у Хоффмана. Тайком от всех. Мы его совершенно случайно в этом деле зацепили.
   - Константин балует наёмничеством? Зачем?
   - Непонятно. С ним вообще много непонятного. В его истории есть огромное белое пятно. Будто кто-то вычистил. Притом, что именно его дед, профессор Фаворский всё это и начал. – кивнул на карман, в который Никита спрятал книгу и изобразил висящее на шее украшение. – А, лейтенант Корпуса Морской Пехоты Фаворски, есть такое подозрение, во время одной заварухи вытащил этот самый Камень из небытия, побывал на «Атамане Каретнике» и облапошив наших парней. Об этом там тоже написано. Поговорить бы по душам с этим тихушником. С его женой тоже интересно. Я не смог доискаться, кто же именно затащил её учиться на Нью-Вашингтон, а главное – заехать потом на Ричмонд. Кто-то очень ловко её туда ввернул. У меня нет разумного объяснения - зачем. Такое впечатление, Анечку кто-то играет втёмную в какой-то игре. Но, девочка сама по себе тоже не так проста, как на первый взгляд кажется, и кто знает, что у них там на душе, у обоих. Тёмные лошадки. Но, очень интересные. И перспективные. Будь аккуратнее с этой парочкой. Больше слушай, меньше говори.
   - Они играют за нас, или против?
   - Они, возможно, вообще не подозревают, что их играют, как биток на бильярде.
   - Меня здесь подменят? Продолжить то, ради чего я сюда направлен?
   - А, если я тебя сюда направил ради этой девушки, Тани Талгоевой? Прости, Никит. Скоро ты сюда вернёшься. По первому нашему делу – всё идет своим чередом. И ты мне снова будешь нужен здесь. В засаде. У тебя это хорошо получается – появляться из ниоткуда в нужный момент. Кстати, привет тебе от Огавы. Переживает, самурай, за своего ученика. Ты смотри - к твоей девчонке пёс какой-то подкатил…
   Никита глянул в указанном Корнеевым направлении - занимавшийся в компании вопросами логистики и снабжения Дмитрий Александрович Кораблёв попытался флиртовать с Таней. Таня довольно резко общение прервала и направилась к стоявшим поодаль девчонкам. Леонид Юрьевич попрощался с Никитой, и тот подошёл к Кораблёву, посмотрел на него и вопросительно кивнул, как бы спрашивая – что нужно?
   - Не гони, Никитушка. Простите, если шутка не в тему оказалась. – рассмеялся Дмитрий Александрович. –  Я тебе не конкурент, староват уже. Потягаться с тобой здесь может разве что заезжий с Ричмонда пацан. Та ещё дикая тварь из дикого леса. Как его только Аня приручила. Бесстрашная. А, Таня - девочка циничная и расчетливая. И потому сама выберет именно тебя.
  Кораблев отсалютовал Никите фужером и направился в сторону одного из столиков, накрытых на лужайке. Никита усмехнулся ему вслед.
   «Дикая тварь» в это время сидела в кафе на набережной в обществе своей укротительницы.
  - Послезавтра мы возвращаемся на Ричмонд. – Аня задумчиво листала развёрнутый экран.
  - Ага… и мне уже накидали заявок… - Константин не менее задумчиво смотрел на реку. - Одна на Исфахане, и ещё одна на Новом Орлеане.
  - Успеешь, наработаешься. Меня тоже, наверное, ждут уже. Проведём последние дни отдыха достойно. Что у нас сегодня во Владимире? Так… Футбольный матч – опоздали. Выставка «Барокко и Вечность» - скучно. Танцы на набережной! Мы с тобой вроде чему-то даже научились у сеньоры Гонсалес?
   - Я недостаточно готов и не хочу опозориться. А, просто смотреть – завидно.
   - Согласна. Рыцарский турнир… слушай, это интересная тема. Может быть тебе самому попробовать принять участие?
   - Дорогая, мне нельзя на рыцарский турнир. Я не умею понарошку.   
   - Да, действительно… полетят клочки по закоулочкам. О! Спектакль «Дорогая Памелла». У него есть другое название – «Как бы нам пришить старушку». Тебе должно понравиться. Собирайся. Быстро! Нам надо найти тебе костюм и пригласить Таньку с Никитосом…

*Deo Vindice - «Под Богом», один из вариантов перевода девиза Конфедеративных Штатов Америки.
**Semper Fi – сокращение от Semper Fidelis («Всегда верен»). Девиз Корпуса морской пехоты США.