Обречённые на успех 3

3 Ричмонд.
 
 Планета Ричмонд 2469г. 

  В баре Клиффа Дрейтона, расположенного в правом крыле огромного здания космопорта имени генерала Роберта Эдварда Ли днем было пусто. Да и вообще, в здании было пустовато. Первые космопорты, такое впечатление, строились из расчета, что межзвёздные корабли между мирами будут сновать, как в своё время корабли, или самолёты между городами. Грузы в портах будут переваливать миллионами тонн в год, и люди ежедневно будут стоять в очередях, чтобы купить билет и слетать на выходные с Конкорда на Нью-Вашингтон, или с Исфахана на Светлую. Реальность посмеялась от души.
   Когда закончился исход с материнской планеты, количество межзвездных перелётов на какое-то время упало катастрофически. Жителям новых миров было не до этого. Нужно было устраиваться на новых местах, и корабли совершали рискованные прыжки от звезды к звезде, лишь затем, чтобы доставить нечто жизненно необходимое. Вывезти остатки людей с Земли. Перебросить с одной планеты на другую врачей и спасателей для оказания помощи, или армейские подразделения и дознавателей, чтобы выявить желающих проверить терпение и крепость метрополии, и при необходимости подавить мятеж.
   Те, кому сил, или желания хватило на одну планету, по итогу вообще обособились на достаточно длительное время. Обмен сырьём, товарами, туристами, специалистами-контрактниками и даже студентами потом всё же начался, но и сейчас разведки Конкорда и Содружества Американской Конституции имели весьма ограниченное представление, например, о том, что действительно творилось в Китайской республике, или на Исфахане. Да хоть на Петергофе с Уралом, формально состоящих в Российской Федерации.
   Совершив поневоле первую свою межзвёздную экспансию, человечество копило силы для следующего её витка. Провидение, возможно, готовило очередной живительный пендель, чтобы человечество к этому сподвигнуть.
   С этими раздумьями Константин Фаворски сидел в компании стакана, на дне которого плескался местный бурбон. Попутно наслаждался тишиной и осознанием прекрасно исполненной работы. Очередной маленький триумф.
   Вместо полной разборки всего обвеса корабельного конвертера с положенными установкой подъемного оборудования, последовательным демонтажом расположенных наверху трёх блоков для доступа к возможно поврежденному узлу, его поиском и ремонтом, обратной сборки с тестированием сначала каждого установленного блока, а потом и всего конвертера – Константин провёл решительный блицкриг. Он был процентов на девяносто уверен в причине неполадки, потому силами четырёх, увильнувших от работ портовых работяг в экзоскелетах просто приподнял и зафиксировал весь пусковой блок в сборе на штангах-направляющих собственного изготовления, и запустил в узкое пространство вместо себя любимого – андроида, взятого в аренду в космопорте. На время работ в подобных случаях штатный процессор арендованного робота аккуратно заменялся на свой, специально прокачанный. И безликий расходник «Джо» превращался в проверенного, специально обученного и безотказного «сержанта Йорка». Сержант не подкачал и в этот раз, сняв и доставив своему командиру капризничавший узел, который Фаворски быстро перебрал, заменив дефектную деталь, и протестировал. Затем, силами Сержанта узел установили назад, поднятый обвес аккуратно опустили, и Фаворский сразу запустил полную тестирующую программу в уверенности положительного результата.
   Техника безопасности? Да-да, что-то такое слышали. Но, не в этот раз. Впрочем, Константин рисковал лишь андроидом, которого могло придавить собранными на раме блоками общим весом чуть менее тонны, которые и были приподняты. При этом штатный процессор арендованного андроида лежал в одном из кейсов Фаворского, а процессор Сержанта был установлен в крепкую капсулу и уцелел бы однозначно. Так, что реинкарнация обоих этих болванов была гарантирована. Но, в этот раз всё прошло по задуманному. Как и обычно. Нет, осечки тоже иногда случались, но они к фатальным последствиям пока не приводили. Робот был возвращен в целости и сохранности. Отсутствие на рабочих местах парней, помогавших Константину, тоже никто не заметил. Фаворски умел зачищать свои хвосты.
   С парнями и за аренду робота Константин расплатился сразу, и теперь ждал, когда полностью расплатятся с ним. Снова, смакуя и прокручивал в памяти этапы выполненной работы, он прикладывался к стакану и посматривал в панорамное окно бара.
   Внизу из здания на улицу вышли однообразно одетые девчонки, работавшие в системе управления работой космопорта, и направились в другое крыло, где был вход в башню, где они и сидели. Прогуляться в перерыв решили. Принцессы из «башни», охраняемые драконом, лениво меряющим шаги на втором этаже у входа на лифтовую площадку и ведущую наверх лестницу. Сегодня там драконил Боб Маккласки, родственная душенька, тоже послуживший в морской пехоте Содружества. Наверх Константина в случае чего, и он не пустит, вдобавок там и без Макксласки камер понатыкано, и доступ к лифтам и турникетам только по спецпропускам, но Боб, находясь при исполнении, оставался живым человеком, а остальные дежурившие там ребята из службы безопасности относились к своим обязанностям столь ревностно, что, заступив на пост мгновенно тупели в бездушные дрова.
   Среди девчонок Константин высматривал Энни. Девушку с непривычной для местных фамилией Талгоефф, которую за глаза называли Тальги. Но, Константин-то понимал, что в действительности она - Анна Талгоева. На Ричмонд Анну занесло каким-то диким финтом со Светлой, с той части планеты, что принадлежала Российской Федерации. Там, сказать по правде, вся планета русским принадлежала – итальянская Республика Таранто была признана немногими, и занимала совсем немного места на глобусе. Обучение Талгоевой на Новом Вашингтоне мастерству навигатора-расчетчика было вполне объяснимо. Русские практиковали обучение своих специалистов на других планетах. Надо полагать, чтобы быть в курсе происходящего у своих заклятых друзей и любимых врагов. Но, её работа на Ричмонде не укладывалась в рамки логики Константина. Не было у него объяснений происходящему. Даром, что и сам он происходил из семьи эмигрантов. Зачем ей нужно было работать именно здесь? Зачем?
   Светлая относилась скорее не к Москве с тамошними достаточно вольными нравами, а к Петергофу, окутанному мрачными легендами о тоталитарном режиме, установленном там компанией «Императорский Дом» и превращающем жителей подконтрольных «Дому» планет в фанатичных киборгов. Ерунда. Фаворски неоднократно лично имел дело с этими ребятами, и, даже помня своего деда, Петергофом отторгнутого, всякий раз находил их свободными в словах и действиях, раскованными личностями, которых вряд ли можно было против воли загнать в рамки какой-нибудь идеологии, и к чему-то принудить. Эмигранты и даже беглецы с этих планет тоже находились. Но, они были редкостью. Обычно же после обучения на других планетах, молодые парни и девчонки возвращались домой. Некоторые если и задерживались, то как правило в целях сбора информации и технической разведки, а спустя недолгое время, приблизившись к грани допустимого, или даже заскочив за неё - улепётывали, не дожидаясь последствий. Скандалы на эту тему происходили регулярно.
   Однако, какие секреты можно было выведать на Ричмонде? Трафик космопорта «Генерал Роберт Ли»? Особенности контрабанды брендовых шмоток и дорогого бухла с Конкорда, и Москвы с Петергофом? Не смешите. Нет, серьёзные дела тут тоже были - Константин подозревал, что последнее время на Ричмонд, с ведома властей, но без афиширования, начали таскать оружие и оборудование «двойного назначения» с того-же Петергофа и Урала. Но, Фаворски примерно представлял себе, как это происходило, и вряд ли сюда был подвязан навигатор космопорта. Происхождением со Светлой. Да ещё в виде молодой девчонки.
   Очень молодой и очень красивой. Сероглазой и светловолосой. С фигуркой – глаз не отвести. Анна появилась здесь пару месяцев назад, и как-то сразу взгляд Константина за неё зацепился, когда встретил её в коридорах здания космопорта. Анна в компании других сотрудников шла в местный ресторанчик «для своих», славившимся хорошей кухней при умеренных ценах. Работавшие здесь, обычно туда и заходили перекусить. Константин пошёл следом, сел неподалёку и глядел на неё, будто зачарованный. Тальги уловив, что её рассматривают, повернулась к нему, смерила его взглядом и картинно снова отвернулась. А, Фаворски так и смотрел на светлые, чуть волнистые локоны, падавшие на воротник белой блузки. Потом несколько раз пробовал познакомиться, завязать отношения – безуспешно.
    Он старался узнать про неё всё, что мелькало на слуху. Красивая девушка оказалась с нравом дикой кошки. Не только ему она в знакомстве отказывала. Его она просто не замечала, а кое кто нарвался на грубость. Только Константин поспорить был готов, что демонстрируемый дурной нрав – лишь защитная реакция, и следствие одиночества и непонимания, что томили девушку в режиме 24/7. Неуютно ей, похоже, здесь было. Неуютно и одиноко.
   Анна отрабатывала десятилетний контракт с космопортом «Генерал Роберт Эдвард Ли», оплатившим её обучение на Нью-Вашингтоне. Почему её отказалась выкупать направившая на учёбу Федерация – интересный вопрос. Ребята с обучением «под заказ» и последующей его оплатой попадали на жёсткие условия - теоретически от них могли отказаться, признав негодными. И крутись, как хочешь. Но, Тальги явно не относилась к таковым, в Хьюстоне она уже была на хорошем счету, в отличии от некоторых других подобных приобретений, хоть и времени-то прошло всего ничего. Космопорт не ошибся и выкупил действительно востребованного специалиста. Да, пока такие спецы были востребованы: не всякий корабль мог держать на борту персонал для проведения прыжкового расчета и, главное – оборудование, размером с хорошую обсерваторию и вычислительный центр. Хороших спецов ценили. К ним также проявляли интерес мафиозные кланы, промышлявшие межпланетной контрабандой. А, с недавних пор – ещё и пираты. По свидетельствам выживших и избежавших пленения во время налётов, всякий раз новомодных корсаров отдельной темой интересовали расчетчики-навигаторы. Желательно – толковые и успевшие себя зарекомендовать.
   А, в десятилетнем сроке была дьявольская хитрость - больше него всё равно мало кто выдерживал. Начинала томить ответственность: каждый расчет отправлял людей в куда-то в бездну и от его верности зависело – вернутся ли эти люди, или пропадут неизвестно где. Человек, осознающий свою ответственность начинал выгорать. И в должности прыжкового расчетчика он становился бесполезен. Многие «вольные» не выдерживали раньше срока. Хотя, платили за ответственность хорошо, и «невольные» тоже могли расплеваться лет через семь. Ещё можно было выплатить неустойку, внезапно разбогатев. Сбежать, конечно, «невольнику» тоже можно было, но между Ричмондом, Конкордом и планетами Содружества были соглашения, позволявшие выколотить долги с такого беглеца. Или вернуть назад и обязать там работать, только уже не навигатором, а каким-нибудь грузчиком. И не десять лет, а все двадцать. Иранцы и китайцы – тоже не вариант, могли выдать, а можно было загреметь в ещё более жестокую кабалу. И никто вытаскивать оттуда не будет. Только, Анна-то могла сдёрнуть с Ричмонда домой на Светлую, или на другие планеты Российской Федерации. И её вопросы были бы урегулированы – обычно так всё заканчивалось. Но, она торчала здесь. Неужели всё-таки невозвращенка? Загадка, однако…
   Пиликнул браслет на запястье. Константин хищно улыбнулся – он ждал этого звонка. Джей Вебер, капитан маленькой, затасканной, грузопассажирской лоханки со звучным названием «Рио-Гранде». Той самой, которую Константин сейчас и отремонтировал. Вебер полагал себя великим хитрецом и постоянно стремился выкружить какую-то выгоду на каждой мелочи. Сейчас он возжелал торговаться за уже исполненную Константином работу. Подобно Веберу начать крутить-вертеть мог разве что капитан «Саванны» Ульф Свенсон. Но, Свенсон был старый, битый волчара, в отличии от этой мелкой птахи. Со Свенсоном тоже приходилось дело иметь, и Фаворски сделал вывод, что с этих двух жадных пройдох надо брать предоплатой если не всё, то большую часть оговоренной суммы. Оставляя хвост, который и потерять по окончательному расчету не так обидно. Но, сейчас Константин поторопился и допустил непростительное великодушие – сделал работу, взяв заранее лишь треть от оговоренной суммы. Он развернул голоэкран над браслетом – так и есть, Вебер.
   - Слушай, Фаворски, такие деньги… Ты работал всего три часа!
   - Да, три часа. Потому, что я знал «как», «что» и «где». И я был здесь, на Ричмонде. Сингх и Хендерсон тебе отказали. Оскару Кроули ты сам не доверяешь. Ты мог вызвать дежурного рукожопа с Нью-Вашингтона. Угореть на пару недель, получить непонятно что в итоге и заплатить ещё больше. А, я тебе сделал дело всего за три часа. Оцени это.
   - Фаворски, ты живодёр.
   - Угадал. Ещё я безжалостный и злопамятный. И если ты меня сейчас прокинешь, я непременно найду момент и как-нибудь приземлю здесь твою лохань на пару месяцев.
   Экран погас, а Константин усмехнулся. И приземлю ведь… Браслет издал приятное для уха бренчание падающих монет - пришли деньги на счет. Константин проверил поступление. Оговоренная сумма. Вот это правильно. Не надо ссориться со мной, дороже выйдет. Вебера и самого можно приземлить. Лет на семь. В тюрьму. За контрабанду. Они тут все этим делом балуют, но капитан «Рио-Гранде» что-то берега терять начал. На пару с местным прохиндеем Стивом Митчеллом, у компании которого какой уж год треть консервированной кукурузы якобы на свалку уходит. Ага… в убыток он себе работает. Только не разорится никак, и залежи бракованных консервов что-то по окрестностям никто ещё не находил. Куда девается, интересно спросить? А, у самого Митчелла и его дружка Гуттенберга никогда нет проблем с наличными юанями и долларами Содружества. Закон – он такой, местами видит, а местами – нет.
   Впрочем, и по части самого Константина закон, такое впечатление, наглухо забил на всё его прошлое и связанные с ним возможные ограничения. Будто и не было ничего. Не шарахался он по мутным планетам пять с лишним лет назад, не воротил под кайфом дел с неудачными спасениями сенаторов, а спокойно, своей волей вышел в отставку и занялся гражданской деятельностью.
  Ещё одним удивительным открытием стало то, что на него не было наложено никаких ограничений на полёты в космосе. Ни в качестве пассажира, ни как члена экипажа. Это вообще никак не лезло в одни ворота с предъявленным ему Хоппером обвинением в систематическом употреблении наркотиков.
  Впечатление было, что его не просто вычеркнули из списков Флота Содружества, а вымарали вообще всю его историю за время службы. Не было никакого офицера КМП Константина Фаворски. Разве, что какое-то недолгое время его помнили парни с «Кинкейда», с которыми сблизились за время службы - Эрнандес, Беннет, Моррисон. Обменялись несколькими сообщениями. Моррисона спустя три месяца после той заварухи занесло случаем на Ричмонд, он нашёл Константина, и они целый ловили форель на Овечьем ручье. К концу года – как отрезало. Всех. Кроме Олдриджа. Питера спустя два года произвели в майоры и перевели в Разведывательное управление Корпуса Морской Пехоты Содружества. В космосе он теперь бывал реже, зато шарахался уже не по орбитам планет, а по самим планетам, и аж трижды в составе каких-то делегаций бывал на Ричмонде. Может, и ещё заглянет.
   Фаворски поднялся и направился к выходу, отсалютовав по пути почтенному старине Клиффу Дрейтону.
   - Плеснуть ещё, а? – взмахнул тот в ответ своей огромной чёрной пятернёй.
   - Достаточно на сегодня, а то завтра придется снова идти к тебе, но уже с похмельем бороться.
   - Да, брось, Фаворски, чёртов ты пират. – рассмеялся Дрейтон. – Я вижу, что ты хорошо рубанул денег, сегодня пятница, и завтра ты по любому будешь бездельничать. Сам разберешься со своим похмельем. Да и о чем речь – с твоим здоровьем можно в будни пить виски галлонами и валять зараз по три девчонки.
   - Спасибо, Клифф. Попробую как-нибудь.
   Персоналу космопорта временами действительно хотелось бухнуть будничным вечером, а утром пройти медкомиссию и получить допуск к работам на территории космопорта. Помимо питейного заведения у Дрейтона здесь же был ещё и прилично оборудованный медицинский кабинет, в котором можно было устранить последствия вчерашнего возлияния. Бывали месяцы, когда Клифф выручал с него больше, чем со своего бухла. А, бухло у него, кстати, было хорошее.
   Константин улыбнулся, подумав, что раньше, провернув такое дело, он действительно мог бы хорошо забуксовать у Дрейтона, или ещё где. Но, за эти годы он изменился. Работа могла подвалить в любой момент и требовала трезвой головы, собранности и ответственности. По мере роста его славы, как хорошего специалиста готового прибыть в дальний угол и решить проблему, его перелёты на «попутках» к другим звёздам, где завис требующий ремонта или обслуживания корабль, тоже стали скорее нормой, чем неожиданностью. Он стал другим.
   Хотя и от старых времен немало осталось. Наверное, главным образом во внешности и манере поведения. Он мог зайти в бар с дерьмовой репутацией, чтобы пропустить под настроение вискаря или джина, и вокруг него образовывалась почтительная пустота. И дело тут было не только в его габаритах. С
   С другой стороны, он мог устроиться по хорошей погоде на улице, развернув экран компа, и если рядом была детская площадка, то вскоре он оказывался облепленным незнакомыми детьми, готовыми втянуть его в свои игры, и потом с весёлым визгом попробовать растрепать и растащить его на части. Няньки и родители на это спокойно смотрели, обсуждая какие-то свои важные дела. Может, и они его в это время не видели, подобно некоторым государственным структурам?
   Всё это время он занимался именно тем, чему учился в Аннаполисе, прежде чем слиться в Куантико, где перековался в морского пехотинца. Ему не составило труда подтвердить квалификацию и получить лицензию инженера по обслуживанию и ремонту корабельных силовых установок. Не каждый корабль мог позволить себе постоянно держать на борту высококлассного инженера. Обычно ограничивались корабельными механиками, которые могли обеспечить эксплуатацию и мелкий ремонт оборудования. Спецы были дороги, услуги их ежедневно не требовались, но стоимость этих услуг обходилась всё же дешевле, чем ремонт корабля на верфи.
Фаворски охотно учился и вскоре мог выполнять массу работ на борту кораблей.
   Обслужить весь обвес двигателей и конвертеров, устранить возможные там неполадки, отбалансировать работу конвертеров между собой и системой гравитации, обслужить компактный судовой термоядерный реактор, используемый для пуска конвертеров и в качестве вспомогательного источника энергии, с помощью которого можно доковылять в пределах звёздной системы до нужной планеты за месяц-другой. Работы для толкового инженера было немеряно. А, вот найти толкового инженера было достаточно тяжело. Особенно в какой-нибудь жопе мира. Он многому научился, но его коньком так оставалось мастерство в синхронизация и балансировке работавших в паре корабельных конвертеров. Именно работая парой, они выдавали максимальную мощность. И Константин что называется, «чувствовал» их.
   Что творилось внутри спаренных с ходовыми двигателями конвертеров – толком, похоже никто объяснить так и не мог. Ходила легенда, что, когда одного из изобретателей этого, состоящего из запутанной системы каналов перепускных сопел и клапанов «вечного двигателя» спросили на каком-то банкете, откуда, собственно, берётся энергия, он пьяно рассмеялся и выдал: «Из Святого Духа, мать твою!» Необъяснимого и малопонятного в межзвёздных перелётах с избытком хватало даже для тех, кто этими перелётами занимался, и полного доверия к происходящим процессам, очевидно, не было ни у кого.
   И, не иначе, как попыткой зацепиться хоть за что-то, уже выдержавшее испытания сотнями лет, можно было объяснить требование к наличию на борту корабля «бумажного» комплекта документации, по которому можно работать, если на корабле выйдет из строя вся энергосистема, включая аварийные аккумуляторы. По той же причине на кораблях наличествовали механические хронометры. А, в распоряжении штурмана помимо трехмерного голографического стола с автономной системой питания обязательны были карты звездного неба обитаемых миров.
   Конвертеры-же, будучи запущенными, гнали энергию в прыжковый накопитель, в маршевые и маневровые двигатели, на которых корабль уходил с планеты в точку прыжка и потом добирался до планеты из точки выхода. Ну, и все полеты внутри звездных систем осуществлялись на них. А, там, где действовала гравитация эти двигатели превращали поднимающийся на гравиторе корабль из воздушного шара в скоростной утюг с приемлемой маневренностью. Вся система гравитации на корабле тоже черпала энергию из конвертеров. Реакторы полагались как аварийный вариант.
   Большинство межзвёздных джамперов были примерно в одних габаритно-весовых характеристиках и оснащались двумя конвертерами. На крейсерах их было четыре. На универсальных кораблях, помимо истребителей и штурмовиков, нёсших десантные боты и батальон пехоты, но называемых по старинке авианосцами – по шесть. Таких кораблей пока было восемь на всё человечество. Крейсеров немного больше, но количество вымпелов по нынешним флотам было вообще куда меньше, чем во времена Земли-матери. Колыбели человечества, едва не ставшей его-же могилой. Однако, вроде выбрались. И даже всё устаканилось, и многое старое началось по новой.
   Константин в этой человеческой манере браться за старое, едва перестав икать от пережитого, исключением не стал. Он не мог объяснить «за каким чертом занесло его на эту галеру», но года примерно через три он начал хулиганить. Ещё во время службы он сталкивался с парнями-наёмниками, заключавшими контракты с Борисом Лефлером. Сейчас он вышел на него сам. Сумел заинтересовать, при этом даже не раскрывая своего имени. Для Лефлера он тоже смог остаться в «тени», хотя там не особо и ворошили прошлое кандидатов. Умение своё он продемонстрировал Ларсу Хоффману, к которому его отпасовал Лефлер. Хоффман тоже лишнего не спрашивал, но Константина в первом его выходе на задание оценил. Как профессионала. И предложил поработать. А, работы такой хватало.
   Время от времени корпорации начинали толкаться между собой, устраивая передел рынков. На Провансе и Нью-Орлеане стоило недодать кроссовок и жратвы, как вспыхивали бунты, которые нужно было усмирять. Не говоря уж про тамошние банды, промышлявшие налётами и захватом заложников. Даже на Конкорде организованная преступность временами путала берега и требовала к себе пристального внимания. Для подковерных разборок с этим всем и нужна была наёмная «боевая скотина»
   К нынешнему времени Константин отметился четырежды по разовым контрактам «на выход». Совесть о содеянном не мучила. На Нью-Орлеане они придавили банду потерявших края стакана наркоторговцев, которых крышевали местные власти. На Провансе дважды был захват заложников. Уже из туристов. Потом тамошняя братва обложила данью местный персонал представительства «Невада Минералз». Наёмники Хоффмана, взбешённые наглостью прованских бездельников и попытками быковать, не торопясь пошли по кварталу трущоб так, что ещё недобитых рэкетиров им выдали на расправу свои же.
  В общем, помимо вылетов на другие планеты для работ на кораблях. Константин теперь время от времени отлучался на «повышение квалификации инженера-ремонтника». С плазмобоем в руках. Но, близкие люди вроде ему как верили, и чем он занимается не подозревали. Временами он даже тайком оставлял дома у родителей на хранение в своей комнате лёгкий армейский скафандр и полный комплект брони.
  Ещё он вспомнил навыки, полученные в юношестве от Чака Тейлора, с которым одно время водил знакомство, и начал аккуратно подламывать информационные базы разнообразных учреждений. В первую очередь – космопортов Хьюстона и Атланты, получая там данные о межзвёздных перелётах, а главное – портовые отчеты о текущем состоянии кораблей и поломках на их борту, требующих устранения. Оперируя информацией, Константин неоднократно пользовался «перекладными» с билетами по босяцким ценам и оказывался в нужном месте быстрее конкурентов, и в полной готовности оказать услугу.
   А, проявив немного ловкости и обаяния, обзавёлся разнообразными пропусками и допусками, позволявшими ему невозбранно выписывать вензеля по территории космопорта «Генерал Ли». Кроме «святая святых» - башни управления, конечно же.
   Дойдя до лестницы, Константин остановился как вкопанный: не он один старался лишний раз размять ноги, и по ступеням сейчас поднималась Анна. Да ещё в компании молодого парня, Фреда Кэмпбелла. Тоже недавно работающего здесь каким- то инженером. Фред шагал чуть сзади, и бесцеремонно поглядывал на прелести Тальги повыше колен и пониже спины. Было там, на что посмотреть. Константину, не иначе как шарахнула в голову кровь, подогретая Дрейтоновским бурбоном. Поднимались они в служебное помещение этажом выше, и Константин, рванув через две ступени, оказался там первым, прикрыв доступ к дверям.   
   - Всем стоять! Это - налет! Хватаем девчонку и летим в другую галактику! Буду краток. Предлагаю выйти за меня замуж. И мы поработим этот мир.
   - Есть более простое предложение, без «замуж» и трудов с порабощением. – выдал Кэмпбелл, и его рука обняла Анну за талию. Это было и неожиданно, и неприятно. Треснуть ему по сутулой спине промеж лопаток для начала уже другого разговора Фаворски не успел. Анна сама ловко вывернулась. Просто вывернулась, хотя Константин уже слышал, что кому-то за распущенные руки крепко прилетало. Может, конечно, продолжение и сейчас последовало бы, только дверь вдруг отворилась.
   - Что я вижу! Бездельничаем в рабочее время? - на площадку вышла Одри Липман: - Молодость взыграла? Фаворски! Какого чёрта ты тут ошиваешься? Вон отсюда!
   Константин невольно сдал назад. С этой тёткой, точнее с её административным ресурсом лучше было не связываться. Себе дороже выйдет. Принцессам в Башне полагался не только стерегущий внизу дракон, но и строгая Дуэнья-надсмотрщица, и Одри Липман с этой ролью хорошо справлялась.
   - Добрый день, мисс Липман. – улыбнулся было Константин, глядя, как Анна и Фред скрылись за дверью.
   - Вон, я сказала! Аннулирую все твои пропуска к чёртовой матери!
   Крыть было нечем, да и играть с ним больше никто не собрался. Дверь захлопнулась, и Константин спустился в низ, решив пройти территорией порта к служебным воротам, на площадке перед которыми стояла его гордость - оранжевая «барракуда», повторявшая обводами кузова одноименный «плимут» далёкого 1970-го года. Начинка, понятное дело, была совершенно иной, но внешне…
   - Куга! – окликнули его вдруг. Константин повернулся и увидел спешащего к нему Питера Олдриджа.
   - Вот это сюрприз! Питер! И, ты даже меня не предупредил.
   - Прости, так получилось. Я здесь транзитом, снова гоняю по делам служебным. У нас с тобой есть три часа. Корабль выгрузится, и мы уйдем дальше. Хотел тебя найти, но ты нашёлся сам. – Олдридж обнял Константина, оценивающе посмотрел на него: - Ты в отличной форме. Пробежки по утрам?
   - Каждое утро, кроме воскресения, командировок и форс-мажорных случаев!
   - Тяжелое похмелье относится к форс мажору? Шучу. Но, тебе ещё есть куда расти. – Питер шутливо стукнул его кулаком в грудь.
    - Не, Питер, в любом деле надо вовремя остановиться. Ты же не хочешь, чтобы я стал похож на местного бизона и застрял в обвесе двигателя?
   Они рассмеялись. О, том сколько времени он проходит на полигонах по программе подготовки резерва Армии Конфедерации говорить Питеру Константин не стал. Тем более, что тренировался он с бойцами спецподразделений. И, как правило, не резервистов, а бойцов, состоящих на действительной службе. Его знания и опыт были востребованы. Ему уже делали предложение поступить на службу, но он отказался. Ему больше не хотелось быть скованным Уставом и привязанным к казарме, или палубе корабля. Говорить Олдриджу том, что он регулярно заключает разовые контракты и подрабатывает «солдатом удачи» – тем более не стоило. Были и другие темы, на которые они неторопливо беседовали, так и стоя на улице у служебного входа в здание космопорта.
   - Погоди, друг… - Константин увидел, как открылась дверь и вышла Анна с коробкой распечатанных документов в руках, и подошёл к ней: - Анна, прости меня пожалуйста… накатила дурь какая-то, совсем не хотел тебя обидеть…
   Он так и говорил с ней по-английски, не решаясь перейти на русский. Анна улыбнулась.
   - Да, конечно… Подержи, пожалуйста…
   Константин принял ношу подобно тому, как, наверное, принял бы Святой Грааль рыцарь двухтысячелетней давности. А, Питер успел заметить, что открытая и обаятельная улыбка Анны в одно мгновение переродилась в коварную усмешку, но сделать что-либо уже не успевал ни он, ни Константин. Да и Питеру-то уж точно не стоило лезть между таких шестерёнок: то, что они друг друга стоят, ему стало понятно с первого взгляда. Хвась!!! Константину показалось, что эхо звонкой пощёчины отразилось от стен корпусов и ангаров, вспугнуло стаю птиц и устремилось куда-то к горизонту, где виднелись вершины гор. Голова его от полученной оплеухи не сказать, что мотнулась, но взгляд реально изменил направление градусов на пятнадцать вправо.
   - И Кэмпбеллу такое передай. Аннигилируйте друг друга, мальчики. Удачи вам обоим. - Анна спокойно взяла назад из его рук документы и, гордо вскинув голову, направилась в сторону ближайшего, «первого» терминала. Фаворски, дурак-дураком, восторженно посмотрел ей вслед.
   - Неделю умываться не будешь, или дольше? – подошёл к нему Олдридж.
   - Как она тебе?
   - Стройненькая, фигуристая… Хорошенькая девушка. Много крови успела выпить?
   - Ещё и не успела. – вздохнул Константин.
   - А, что тогда вздыхаешь? – рассмеялся Питер.
   - Не могу понять, в чём дело. Не ладится у меня с девчонками по серьёзному.
   - Пригласил бы я тебя выпить… нет, не просто «выпить», а «выпить, как следует», да только не выветрится до медкомиссии перед посадкой. – рассмеялся Питер, и положив руку на плечо Константина, повёл его в здание космопорта: - Хочешь начистоту? Ты помнишь Дженни Робинсон? Потом, после вашего разрыва, она поделилась со мной под настроение. С её слов иметь с тобой дело, всё равно, что держать при себе леопарда с Петергофа, или Светлой. Который буйвола на раз валит, и с антилопами в зубах – по деревьям скачет. Престижно, красиво, не прицепится никто. Только провести всю жизнь в компании здоровенного и своенравного кота-переростка не каждая сможет. Она, например – не сможет. Не торопи события. Ты ещё встретишь ту, что сможет.
   Они пошли в ресторанчик, где и просидели отпущенное им на встречу время. Выпивать не стали. Питеру предстояло в качестве пассажира подниматься на борт корабля, а Константин не желал сидеть в его компании и выпивать один. Да и автопилотом своей машины он не пользовался, предпочитая управлять «барракудой» сам. Хватит и того, что у Дрейтона тяпнул.
   Весёлого и непринуждённого, льющегося рекой разговора в этот раз не получилось. Питер то ли совершил ошибку, то ли наоборот хотел быть откровенным и в самом начале разговора сообщил, что работает теперь в ЦРУ. И Фаворски со своими хакерскими и наёмническими плутнями на всякий случай прикусил язык и начал дважды думать, прежде чем говорить. Олдридж всё понял, рассмеялся и успокоил Константина, сказав, что тот в поле зрения вездесущего ведомства пока не попадал. И рассказал, какой бюрократической тягомотиной ему теперь приходится заниматься. Константин, выслушав, усмехнулся. И вдруг вспомнил про Шкипера и спросил о нём. Олдридж отставил тарелку и взял стакан с водой. Алан Мёрфи вышел в отставку. Живёт на Нью-Вашингтоне. В пригороде Сиэтла. Замечательные места. Дивная природа. И поблизости от космопорта «Сиэтл-Такома». Константин кивнул головой - не иначе, как все флотские отставники селятся поблизости от космопортов.
   Время прошло быстро. Олдриджа ждал корабль, идущий на Исфахан. Ага, тягомотина у него бюрократическая. Фаворски проводил его до турникетов, за которыми начиналась зона посадочного контроля, где и попрощался. Не хотелось козырять перед ЦРУ-шником своей возможностью пройти с ним под ручку до посадочных опор корабля.
   Настроение скатывалось в минор, который не скрашивали наступающий вечер пятницы и утренняя резня бабла. Ещё и Фред Кэмпбелл навстречу выкатился. Кстати, передать ведь кое-что ему просили…
   - Кэмпбелл! – Константин окликнул его и махнул рукой, приглашая в облюбованный уголок.
   - Что тебе? – подошел Фред.
   - Разговор есть. За ту девчонку. Что ты лапать начал.
   - И что? Хочешь – тоже лапай. Я тебе не запрещаю. Только не донимай меня больше такими разговорами. Я своего привык добиваться и трусики ей приспущу. А, потом и ты с ней делай, что заблагорассудится. Понял?
  Константин кивнул, давая понять, что понял. В обнулении его прошлого были и отрицательные моменты – вряд ли этот пёс разговаривал бы так зная, что имеет дело с бывшим офицером Корпуса Морской Пехоты. Придержал бы язык, даже, будучи сыном какого-нибудь шерифа или мэра города. Только Кэмпбелл не был ни тем, ни другим. И по скверным барам этот фраер не ходил, оставаясь по жизни непуганым оленем с небитой мордой. Пора пугаться начинать. Константин спокойно двинул Фреда заученным движением под дых. Тот согнулся, получил добавку и свалился на тротуар. Константин присел рядом:
   - Я тебе объясню сейчас кое-что…
   - Ребята прекратите…
   Константин обернулся - позади стояла Тами. Тамила Освальд. Высокая, кареглазая красавица в стиле 90-60-90. Константин частенько видел её вместе с Анной, они ещё и жили под одной крышей, снимая один коттедж. Только Тамила не фырчала кошкой, а совсем наоборот, была не против завести с ним отношения. А, Фаворски… Фаворски не хотел. Всерьёз – не хотел. А, устраивать весёлый блуд – опасался за последствия.
   - Извините, моего приятеля тошнит. –  Константин улыбнулся ей.
   - Я всё видела. – Тамила подошла к ним. - Место ты хорошее выбрал, Фаворски, камера этот угол не берёт.
   Константин поднялся, глядя на Тамилу. Хороша девка. Может, ну его всё… Следом за ним и Фред встал, отдышался. Рот пока не раскрывал, молча отходил от полученного шока. А, Тамила, будто прочтя мысли Константина, сказала, что приглашает его на вечеринку. Сегодня. Уже через несколько часов. Кэмпбелл туда уже приглашён, там и помирятся за стаканчиком-другим. Она уж постарается их помирить. Константин согласился, не понимая - зачем именно туда пойдёт.
   Время ещё было, и Константин заехал на свою съёмную квартиру в старенькой высотке, почти на окраине города со стороны космопорта. Принял душ и переоделся. Посмотрел почту. Выпил кофе и упал в кресло, держа в руке зачем-то вынутое из сейфа в стене любимое своё страшилище - «питон» с «шестидюймовым» стволом. Новодел из сплава «космик», разработанного для ответственных деталей космических кораблей. С узнаваемым синеватым оттенком поверхности. И с щёчками рукояти из материала, «внешне и фактурно неотличимого от настоящего орехового дерева, но способного пережить удары стихий и течение веков». Револьвер предлагался компанией «Кольт», как «вечная реплика» знаменитого револьвера 20-го века. Константин совсем не собирался жить во плоти вечно, но почему-то выбрал именно этот вариант.
   Фреда, что ли застрелить? Мириться с ним совершенно не хотелось. Или заехать к родителям за отцовской катаной, и отрубить ему голову. Или – ноги, по самую голову. Интересно, на Анну произведёт впечатление? Константин прокрутил в голове всё, что успел узнать про Анну. Учеба на Нью-Вашингтоне, несколько месяцев работы здесь. Сколько по итогу получается? Ну, домой она вроде летала. Ненадолго. Константин вдруг понял, что девчонка просто устала. Она ещё держится, но уже готова сломаться. Накопленная усталость должна рвануть наружу. Вопрос времени – она отколет номер, как в таких случаях бывает.
   Когда Фаворски, не торопясь, подъехал к дому Тамилы и Анны и поднялся на крыльцо – веселуха уже шла вовсю. Он поздоровался и поговорил со стоявшими на крыльце знакомыми парнями. Показал салон «барракуды» Вайно Ханнинену, отказавшись от предложенного им пива. Судя по громким и весёлым голосам из дома, пиво здесь шло в качестве аперитива. В разгон. Константин вошёл в дом, здороваясь со знакомыми. Девчонок почти не было. Кэмпбелла он не увидел, но вроде слышал его голос откуда-то с кухни. А, вот Анну он узрел сразу. Та вообще была в центре внимания. Красивая, начёсанная, в клетчатой рубашке поверх белой майки и голубых джинсовых шортах. Красивая, зараза. Фигурка ладная какая. В Тами нет такого обаяния.
   Зараза, кстати, была уже хорошо задатая. Константин с удивлением смотрел на Анну. А, та с бутылкой в руке под восторженные возгласы гостей напевала что-то про своего парня – бунтаря,
который никогда не будет лучше, чем есть. И делать то, что делают все. Только для неё он и так хорош, для неё он совсем не бунтарь и она всегда будет на его стороне.
   Судя по бутылке с написанной от руки этикеткой, там был не вискарь или ром, а ядрёный… скорее даже – ядерный муншайн**, который гнал известный на всю округу Голландец Дилан. Все всё про него знали, но засадить Дилана в кутузку как-то не срасталось. Хватало и среди законников любителей его пойла, часто называемого «Выстрел в голову».
   И Константин понял: то, о чём он только что думал – произошло. Девчонка пошла вразнос. Так и получилось - накопившийся груз проблем и страхов сломал, таки волю и самообладание. С ужасом Константин увидел, как Анна скрутила пробку с новой бутылки, и прежде, чем он опомнился, сделала ещё глотка три прямо из горлышка, явно собираясь «застрелиться» наповал.
   - Ты что делаешь, дура? – заорал он на неё по-русски, и кинулся к ней, отнимая бутылку.
   - Отстань, ты сам дурак! Я в хлам хочу нажраться. – Аня, повиснув у него на руке, отбивалась и огрызалась тоже по-русски, никто вокруг их не понимал, но вмешиваться не решались: мирным людям было как-то не с руки лезть в пьяные русские разборки.
   Сунув кому-то отобранную бутылку, он оттащил Анну на крыльцо, в надежде, что она там начнёт трезветь. Куда там. Её, наоборот развозило на глазах. Затащить наверх и уложить спать? Ага. Тут уже не только Кэмпбелл наживу почуял. А, Тамиле, похоже, на соседку наплевать. Так, что оставлять её одну в этом шалмане было небезопасно. Повыкидывать гостей труда бы не составило, только это были не его гости и не его дом. Но, и стеречь Анну, сидя тут, Константин тоже не собирался, а всё его достаточно короткое, но весьма бурное морпеховское прошлое подсказывало одно, единственно верное решение: немедленная эвакуация на подконтрольную территорию с последующим оказанием медицинской помощи. Потому он повёл уже плохо соображавшую девушку на заплетающихся ногах к выходу к своей машине, открыл дверь и втолкнул её на сидение. Сейчас он отвезёт это чудо к матери… там выгружать проще… и устроит ей вытрезвитель. И «пусть стыдится подумавший плохо об этом***». А, что там будет завтра – посмотрим. До него ещё дожить надо. Но, мы до него обязательно доживём. Облажаться, как с сенаторами он больше не боялся - после нескольких успешных операций в «солдатах удачи» к нему вернулась былая уверенность в своих силах. Он сел за руль и захлопнул дверь.
   - К-куда? – спросила Аня.
   - Домой. – Константин глянул на неё, в хлам девчонка. В дрова. Когда успела так накидаться?
   - Мой дом – там… - Анна махнула рукой в пространство и попыталась найти ручку на двери, чтобы выйти.
   - Сидеть! – рявкнул Константин. - Там очередь уже стоит, с тебя трусы спускать.
   - Никто меня не тронет!
   - Кто тебя спрашивать будет? Пьяная гайка – резьбе не хозяйка… на, держи сумку.
   - Зачем?..
   - Чтоб машину мне не уделать. Наготове держи! Дура.
   - Я не дура! Меня достало всё. Нервы вымотали уже!
   Константин и ранее никогда не ездил на автопилоте, и сейчас, рискуя посшибать ограды, столбики и прочие мешающие скоростным заездам препятствия, вывел «куду» на шоссе и погнал к дому родителей. Поездка заняла от силы четверть часа, в течении которых Анна сидела закрыв глаза и примостив голову на обивку двери машины, и скупо отвечая «да» на вопрос жива ли она, который Константин задавал ежеминутно. Однако, за это время выпитое девушкой количество окончательно переросло в качество, и когда Константин притормозил прямо на лужайке у веранды дома, выскочил из машины и открыл пассажирскую дверь, Анна просто выпала ему на руки.
   - Аня… чучело. - Константин выволок её из машины и дотащил под мышкой до дверей.
   - Ой… - только и смогла вымолвить мисс Шерон Фаворски, вышедшая навстречу, чтобы посмотреть, с чего это любимый сын взялся ездить по газонам, и готов ли он понести расплату за содеянное.
   - Мама, - Константин на руках занёс девушку в дом и пристроил на диванчик в холле: - мама, нам плохо…
  - Что ещё такое? – мать подошла следом.
   - Мама, это Анна.
   - Мама... - Анна вдруг схватила её за подол пушистого халата и неторопливо повалилась с дивана на пол: - Мамочка... я - всё...
   - Стоять! Какое ещё «всё»! - Шерон Фаворски выругалась, перейдя на родной техасский диалект, заграбаздала Аню в охапку и, подобно матерой львице нашкодившее дитя, уволокла её в ближайшую комнату, крикнув сыну: - Привези доктора Гривза! Быстро! Бегом!!! Он через две улицы к центру живёт, табличка у дома, если позабыл! Сюда его!
   Пятничный вечер действовал расслабляюще на многих, и доктор Сэмюэль Гривз пребывал в превосходном настроении и тоже заметно благоухал виски. Однако, будучи действительно первоклассным доктором, моментально собрался, дал Константину два ручных контейнера с медоборудованием, перекинулся с женой парой слов и вышел из дома следом за гостем, сам закинувшись по ходу дела каким-то «вытрезвителем». Прибыв к месту действия доктор оценил обстановку, отодвинул мисс Фаворски в сторону и решительно взялся за дело.
   Минут пятнадцать спустя матушка вышла к Константину, который сидел на диване с загадочным видом: с одной стороны он ожидал трёпку от матери, с другой – был уверен, что Анна, сколь сильно она бы не нарезалась, не поехала бы в неизвестность с человеком, которому она бы не доверяла, и который был ей безразличен. С первым своим предположением он не ошибся – мама присела на диван чуть поодаль, чтоб осталось пространство для замаха.
   - Я тебя убью сейчас. Откуда ты притащил этого чуть живого котенка? Ты не видишь, что у девчонки нервный срыв? Ты довёл? Ещё и виски накачал! Твоя работа? У тебя глаз нет? Она ж совсем ребёнок…
   - Она взрослый человек.
   - Как дам сейчас! - Шер Фаворски была крайне возмущена происходящим, потому гневно взмахнула гривой чёрных волос и в третий раз за прожитую жизнь отвесила любимому сыну звонкую затрещину. Первый случился вскоре после того, как переведённый в новую школу после переезда двенадцатилетний Константин не признал авторитета сбившейся вокруг одного мажора компании старшеклассников, третировавших тех, что младше и просто слабее. Недолго думая, «сумасшедший русский» вооружился подходящей палкой и прямо на школьном дворе от души излупил заводилу и его ближайшего сподвижника, отогнав остальных. Зря он, что ли, занимался фехтованием на бамбуковых мечах у сэнсэя Ямасаки? Поступком своим он немедленно спровоцировал гигантскую драку, переросшую в побоище - вдохновлённые Константином пацаны накостыляли своим притеснителям так, что к привыкшему бездельничать школьному врачу выстроилась очередь. После визита в школу отца правоту Константина признали, но ранее успели помотать нервы мисс Фаворски. Подзатыльник был вручен со словами – «в углу по-тихому ты не мог эту срань отмудохать». Второй – спустя всего несколько лет, когда Том Паттерсон из Офиса Шерифа в дружеской беседе поведал маме Шерон, что её шустрый сын водит дружбу с Чарльзом Тейлором, одаренным прощелыгой, баловавшим как взломом информационных хранилищ и банковских счетов, так и мелкими кражами в местах скопления людей. И Тейлор щедро делится своим опытом, присматривая себе то-ли помощника, то-ли оленя, который по итогу отправится на отсидку за двоих. Затрещина была увесистее, чем первая. Потом наступило долго затишье.
   - Мам! Да, что ж вы меня лупите все сегодня...
   - Мисс Фаворски, - к ним вышел доктор Гривз: - забирайте дочь. Она в порядке. Девочка просто перебрала.
   - Гениально, мистер Гривз, мы на это даже не подумали. – брякнул Константин и тут-же отхватил призовую плюху.
   - Браво, мисс Фаворски. Детей нужно воспитывать всю свою жизнь, и даже некоторое время после собственной смерти от старости. Я не буду включать его шутку в счёт за оказанные услуги.
   - Я могу ещё немного уменьшить счёт таким образом? – мать встала, чтобы проводить доктора.
   - Увы. Своих соседей я практикую по минимальным расценкам. К тому же, вашего сына ещё ждут обязанности носильщика и водителя. Вы готовы, Константин?
   - Минуту. – мать остановил Константина, двинувшегося было за оборудованием доктора. -Полагаю, Анна сможет сама подняться наверх?
   - Анна? Простите, я подумал, это одна из ваших дочерей… давненько их не видел.
   - Ну, пока не знаю, как сказать. – Шерон Фаворски потрепала сына за унаследованную им чёрную шевелюру.
   - Я всё понял. – улыбнулся доктор: - Конечно сможет, но пусть пока кто-то будет с ней рядом.
   - Я побуду с ней. – мать решительно вернулась в комнату, вывела Анну, закутанную в халат одной из сестёр Константина, и осторожно повела её наверх, подбадривая: - Пойдём, хорошая моя... 
   Константин уже не торопясь отвёз доктора. Старый циник по пути утешил его, что ничего страшного не случилось, просто его девушка совершенно не имеет опыта общения с алкоголем. Возможно, это были первые её шаги на полной приключений дороге бытового пьянства. Когда Константин вернулся, внизу было пусто. Он прошёл на кухню, и сверху спустилась мать. Налила себе кофе.
   - Она спит.  – ответила она на молчаливый вопрос сына: - Уже трезвая. Давно с ней знаком? Кто она?
   - Навигатор из порта.
   - Ну, да… она рассказала мне… Ей поговорить по душам не с кем. Ты знаешь, что такое одиночество… ты представляешь её состояние?
   - Мам, мне показалось, или ты приняла её как родную?
   - Не показалось. Есть в ней что-то… отличное от тех, кого я видела с тобой ранее. Хочется изругать и пожалеть одновременно, как собственное дитё. Я уложила девчонку в спальне Хелен. Она сегодня останется у подруги. Ты спать будешь у дверей. Как верный пёс. Обидишь – огорчусь. Отцу пока не говори ничего. Они с Катериной сейчас придут. Я сама им скажу, что твоей подружке плохо стало. По нашим делам девичьим.
   Огорчать матушку было делом опасным, потому Константин, прихватив с диванчика плед и пару маленьких подушек, отправился наверх. К дверям Ленкиной спальни, где и устроился прямо на буковых плашках паркета. И уже задремал было, когда из комнаты раздался тихий голос Анны.
   - Фаворски… ты здесь?
   - Здесь. – Константин встал, осторожно приоткрыл дверь и вошёл. – Ты нормально?
   - Ну, так… - Анна лежала, свернувшись клубочком и закрывшись до глаз одеялом. - Стыдно…
   - Мне – тоже…
   - За меня перед мамой?
   - Перед тобой. За ту глупую выходку.
   - Я уже забыла. Хорошо погуляли. Спать хочу…
   - Спи. Тебя никто не тронет. Не бойся. – рассмеялся Константин. - Я не привык брать женщин силой… девушек – тоже. Кровать – твоя, кресло моё. Тоже немного подремлю. С тобой за компанию. Пить хочешь?
   - Да… - Анна села, укрывшись одеялом. Константин принес снизу кувшин с водой и высокий стакан. Анна жадно пила, держа стакан, будто ребёнок, двумя руками.
   - Давно ты так закладываешь? – Константин решил проверить предположение доктора.
   - С сегодняшнего дня. Или, уже со вчерашнего?
   - Две минуты, как со вчерашнего. Понравилось?
   - Нет… я не буду больше. Не моё.
   - Благодаря доктору Гривзу тебе не придётся пережить расплату в полном объеме и испытать все прелести тяжелого похмелья.
   - Мне и так хорошо.  – Анна отдала пустой стакан Константину. – Со стыда бы не сгореть.
   - Могу предложить ещё стакан, с капустным рассолом.
   - Твоя мама квасит капусту?!
   - Да. У бабушки научилась. Мама Шерон русская наполовину, я - на три четверти. Четверть – южанин. Дикси. А, что?
   - Я думала, ты поляк, пока вчера не заорал на меня.
   - Считай, что русский.
   - Фаворский. Константин Фаворский. Инженер по ремонту корабельных силовых установок.
   - Он самый. А, ты – Анна. Анна Талгоева. Тоже, русская.
   - В общем – тоже «да».
   Когда Константин принёс Анне отжатый с капусты рассол, та уже спала. Константин поправил одеяло и устроился в кресле, пододвинув под ноги стул. И спокойно уснул, будто и не было никаких передряг сегодня.
   - Эй, просыпайся...
  Он открыл глаза. Было уже светло, и Анна стояла перед ним в халате сестры, с полотенцем на голове и охапкой своей, уже свежей одежды в руках.
   - С добрым утром.  Мне надо переодеться.
   Пока Фаворски дрых в своём кресле, Анна успела принять душ, постираться-посушиться и в компании мамы накрыть завтрак. Остальные ещё спали или просто не спешили подниматься. Мама Шер заглянула на кухню, убедилась, что всё в порядке и оставила их.
   - У тебя такая мама славная. – Анна грустно улыбнулась.
   - Что ты мучаешься?
   - Не могу избавиться от жгучего стыда за вчерашнее. Перед тобой. И перед твоей мамой. Что улыбаешься?
   - Я надеялся услышать «перед нашей»
   - Не гони лошадей, Фаворски. Ты мне тоже нравишься, только не гони. Хорошо?
   - Да. Не будем гнать. Мы просто пойдём, никуда не торопясь.
    Они оставили машину, не доезжая до центра города и действительно, не торопясь, пошли по улицам. Мама Шер была права – Ане и поговорить последнее время по душам было не с кем. Потому Фаворски её и не останавливал. Просто шёл рядом, слушал и держал её за руку. И ему было спокойно от понимания того, что если девушка с ним так разговорилась, то у них всё получится. Раз уж они потянулись друг к другу.
   Тальги попала на Нью-Вашингтон по обмен студентами на обучение. Без внимания видную и сообразительную в учёбе девушку там оставить не могли и первое время подкатывали представительного вида люди с «интереснейшими предложениями». Перед ней разворачивали блистательные перспективы и предлагали всевозможную помощь на пути к ним. Анна всё это игнорировала, огрызалась и косила под дуру по жизни, и по итогу от неё отвязались, очевидно решив, что затея бесперспективная, и ничего дельного они со своенравной и бестолковой ляльки не поимеют. А, когда она заявила, что намерена сама, лично отработать контракт на обучение на Ричмонде – её вообще все оставили в покое. Причём - все.
   Ричмонд на Вашингтоне для многих был подобен красной тряпке в руках древнего тореадора, потому её записали в расистки, но делать ей пакости и разевать рот опасались, поскольку она была ещё и русская, да и нрав свой показать успела. Другие были с ней солидарны, но заявить об этом вслух побаивались, и Анне они были смешны за трусость. И за глупость: по их мнению, белая чистокровка с хорошей фигурой и смазливой моськой должна жить среди брутальных белых парней, и было им невдомёк, что на Ричмонде полным-полно чернокожих, индусов, азиатов, их детей от смешанных браков, и с самого начала плевать там было на цвет кожи и разрез глаз – планета, хоть и подняла флаг конфедеративных штатов, сделала ставку на людей, способных ежедневно созидать и уважительно относиться к своим соседям.
   По итогу на Нью-Вашингтоне Аня оказалась изгоем, но ей с этого как-то даже спокойнее было. Одиночество она пережила. Обучение по специальности было достаточно краткое, но нагрузки очень велики. На планетах Федерации с учёбой как-то всё более щадяще. При том, что хороший результат по окончанию обучения и на Вашингтоне вовсе не гарантирован. Как она сказала: «Не знаю, как они отучились, но я встречала таких «специалистов», что ужас прошибал.»
   Константин усмехнулся – он понял, о ком говорит Анна, но тему развивать не стал. Ещё ему показалось, что Аня чего-то недоговаривает. Но, и эту тему он пока развивать тоже не стал. Всему своё время.
   Они подошли к уходящей в небо башни Wells Fargo Plaza. Небоскрёба, унаследовавшего название от семидесятиэтажки в Хьюстоне, что была когда-то на Земле. И построенного тоже на Луизиана-стрит. С верхних его этажей было видно космопорт. Они поднялись на обзорную площадку, и будто специально для них сначала с площадки космодрома ввысь пошла посудина Вебера, отремонтированная вчера Константином. Потом, с интервалом в полчаса приземлились конкордский «люрсен» и китайская «гора». А, когда они уже собрались спускаться вниз, им преподнесли ещё один сюрприз – над городом показался древний самолет, молотивший воздух четырьмя винтами.
   - Что это?  - Анна указала на приближающийся к ним четырёхмоторник, и Константин неожиданно увидел восторг в её глазах.
   - Сейчас увидишь. – Константин обнял Анну и прижал её к себе, когда машина на малой высоте прошла почти над их головами, оглушив гулом турбовинтовых двигателей: - Транспортный самолёт «геркулес», С-130. Середина двадцатого века. Копия.
   - Да, я слышала про такие. И видела в видеохрониках. Похожие есть на Петергофе и Урале. Тоже копии. Они летают, и с них прыгают парашютисты. - Анна восторженно чирикала с горящими глазами, глядя вслед удаляющемуся самолету. - Совсем как раньше. Человек по пятьдесят с одного борта прыгали на День Воздушно-Десантных Войск. На Светлой такого нет. У нас только маленькие самолёты тех времён.
    - Хочешь посмотреть его вблизи? Он недалеко приземлится, на резервной площадке «Генерала Ли». С него тоже, кстати, прыгают парашютисты, когда народ соберётся.
   - Что?! Костя, я хочу прыгнуть с него! Да! Я занималась парашютным спортом, у меня три десятка прыжков. Но, только с флаера, с самолёта ни разу.
   - И тебе разрешали?
   - Не совсем. Я не говорила родителям точно, чем именно занималась. Отец часто уезжал на Уренгой. Потом вскрылось, что вместо волейбола я ездила в аэроклуб. По очередному возвращению отец устроил нам с сестрой нагоняй. Мне – за парашют, Таньке – за фристайл. Мы даже и переломать себе ничего не успели, а отхватили по полной. Папка поощрял только волейбол и большой теннис. И на Уренгой больше не ездил.
   Фаворски только покрутил головой. Потом Аня подумала, что нужно всё же показаться дома и помочь Тамиле прибрать последствия вчерашнего разгуляя, который, похоже, после их стремительного отъезда только должен был начаться. Они решили, что приедут с видом победителей и не позволят испортить им настроение, если у кого такое желание возникнет. Такие желающие, к сожалению, нашлись. Константин замешкался у машины, доставая с заднего сидения куртку, и когда поднялся на крыльцо – Анна уже вышла к нему обратно.
   - Тамила сказала, что больше не хочет делить со мной дом.
   - С чего бы это? – оторопел Фаворски, разворачиваясь и спускаясь с крыльца вслед за Аней.
   - Не догадываешься?
   - Ну… полагаю, это не только из-за того, что кто-то вчера нарезался раньше времени.
   - Правильно. – Анна села на капот «плимута». -  А, из-за того, кто его уволок и чем-то с ним почти сутки занимался…
   - Не будем тыкать пальцем в этих негодников. Ты теперь бродяжка?
   - Ага. Слушай, а если я у тебя сниму комнату?
   - А, расплачиваться? – ухмыльнулся Константин.
   - Губки закатай! Денежками расплачиваться…
   - Ладно, приглашаю в гости. Могу вообще пожить у родителей. Чтобы тебе спокойнее было. Собирай барахло, погрузим и отвезём.
   Барахла оказалось не так уж и много, а сборы его были недолгими. Анна вынесла две большие сумки и ловко увязанный тюк. Всё это растолкали по салону и багажнику «Барракуды». Когда они сели в машину, Анна повернулась к нему.
   - Тот самолёт… ты сказал, что он на резервной площадке. Как думаешь, те, кто занимается прыжками - там?
   - Поехали, посмотрим… - Константин уже понял, что отговаривать Анну бесполезно. Она сделает это. С ним, или без него. За ним самим с Академии и Куантико было порядка пятидесяти прыжков, с получасом свободного падения в сумме. Их учили многому. И хорошо. Но, с такой крокозябры он тоже никогда не прыгал.
   Впечатление было, что сама Судьба желала их шалой радости. Они успели как раз к инструктажу парашютистов, оплативших прыжок с «геркулеса» завтрашним утром. Оставались три свободных места, и Константина с Анной радостно потянули в это дело. Фаворски едва успел сделать знак инструктору и управляющему, чтобы те не озвучивали вслух цену. Он догадывался, сколько это стоит, и не хотел расстраивать Анну. Если она сейчас и решит вдруг отказаться от этой затеи, то не потому, что это так дорого. Спросит – ответим. Но, потом. А, сейчас их повели осматривать самолёт, объясняя отличия от флаера, с которых все присутствующие прыгали ранее. Инструктаж им провели тут же, возле самолета и в его грузовой кабине. Тесной и архаичной в сравнении с современными транспортными машинами. Стальная палуба и жесткие сидушки со спинками-сетками по бортам. Константина, успевшего втихую расплатиться за наметившийся банкет, и Анну задержали намного дольше остальных, проверяя знания и умения. Подбирая, и подгоняя одежду и снаряжение.
   Потом было раннее утро, непривычный разбег по полосе с тряской и воем двигателей, и наконец полет с неторопливым набором высоты и выходом в точку выброски, где их ждала стая дронов-перехватчиков, страхующих парашютистов на случай неприятностей. Константин и Аня оказались среди первых у распахнувшегося люка. Фаворски крепко переживал, но Тальги, державшая до этого Константина за руку, вдруг изловчилась и поцеловала его, закрыла забрало своего лёгкого прыжкового шлёма и уверенно «ушла» с края рампы.
   Ещё пара страховочных дронов ринулась вниз, держась по-прежнему поодаль, чтобы не мешать другим парашютистам. Константин, успев увидеть, как выпускающий одобрительно показал ему большой палец, оттолкнулся от рампы и ушёл в свободное падение, наблюдая за Анной. Когда наполнился купол её парашюта, он вздохнул и открыл свой. У него была шальная мысль опередить раскрывшую парашют Тальги в затяжном прыжке и встретить её на земле, но он от неё отказался. Не нужно вносить лишний хаос и заставлять нервничать людей, обеспечивающих безопасность прыжков. У них и так хорошо получалось.
   Стоя на подстриженной траве с парашютом в охапку, он смотрел на приближавшуюся платформу, собиравшую приземлившихся парашютистов. Высматривал Тальги, которую уже должны были подобрать. Сидевшая у борта Анна увидела его, привстала и замахала рукой. Константин запрыгнул на площадку и примостился рядом с девушкой.
   - У нас получилось! - Аня сияла будто новенькая золотая монетка в лучах солнца.
   - У нас всё получится!  - Константин обнял её: - Мы обречены на Успех!

*Сержант Йорк - Элвин Каллам Йорк, американский солдат Первой мировой войны, награждённый за проявленную храбрость Медаль Почёта. В 1945 году вышел в отставку в звании полковника Национальной гвардии штата Теннеси.
** Муншайн – обычно так называют крепкий алкогольный напиток, произведённый нелегально, без лицензии и уплаты налогов.
***«Пусть стыдится подумавший плохо об этом» - девиз Ордена Подвязки.