Обреченные на успех 2

***
2. Камень.

    «Демон войны» недолго пролежал в обломках сбитого десантного бота. Лейтенант Фаворски, единственный выживший после падения, очнулся, когда его выволокли наружу и начали сдирать доспехи. Шлем с него уже сняли, и Константин обнаружил, что лежит в траве, а над ним бездонное голубое небо с белыми облаками. И ярко светило местное солнце. Совсем, как Ричмонде, или Вашингтоне.
   Покусившиеся на доспехи и скафандр Константина мародёры опередили события. В отличии от своих парней Куга был жив, умирать пока не собирался и доспехи нужны были ему самому. Потому он, не вставая, ударил ногой того, что увлеченно снимал накладные бронепластины с его ног. Хорошо угодил – незадачливый мародёр вскрикнул, матерясь отстранился и присел, скорчившись. Воспользовавшись общим замешательством Фаворски, сумел даже подняться и зарядить кулаком в рыло оторопевшему парню со шлёмом кого-то из десантников в руках. В ответ его толкнули в спину, и Константин полетел на землю через того, которого сам двинул ногой. Сверху навалились, началась свалка, Константину прилетело в левый глаз, потом под рёбра, он тоже двинул кому-то локтем и похоже снова попал – что-то хрустнуло, и Константин услышал вскрик прежде, чем сам потерял сознание.
    Когда он снова приоткрыл правый глаз – похоже стояли сумерки. Тёплые летние сумерки.
    - Он очнулся! – восторженно крикнул кто-то. – Живучий дьявол! Гони проигрыш, Скелет.
   Вокруг Константина залопотали на разных языках. Английский, испанский, вроде, даже французский. Он попробовал сесть, за руку будто дернули – он был прикован наручниками правой рукой к вкопанному в землю столбу. Фаворски всё же уселся поудобнее и осмотрелся. Он был унизительно гол и сидел на утоптанной земле неподалёку от крыльца хижины. Вокруг стояло несколько мужчин, одетых разномастно, но в самую обычную одежду. У некоторый были дробовики в руках или за спиной. Каждый - при ноже, или мачете на поясе. Они, похохатывая, оживленно переговаривались, тыча в Константина пальцами. Крутили головами. Как понял Константин, на них произвела впечатление его живучесть. И они тут пари заключали – очнется он повторно, или нет. Вдруг они притихли и расступились, пропустив к Константину молодую женщину. И даже немного отошли по сторонам. Одета женщина была тоже в самые обычные спортивную майку, туристические штаны с множеством карманов, и высокие, но лёгкие ботинки. Она подошла к нему и бросила большой кусок грубой ткани. Константин прикрылся им и попробовал рассмотреть женщину. Получилось плохо. Левый глаз его был подбит и заплыл. В голове звенело, и он никак не мог сосредоточить взгляд. Уловил только тонкий нос с горбинкой и длинные волосы, забранные в хвост. Симпатичная. Женщина тоже с интересом смотрела на него, будто оценивая степень нанесённых Константину увечий. Константин провёл языком по зубам – вроде все на месте. Немного подвигался. Переломов тоже, похоже, не было, хоть и пинать его перед тем, как он вырубился, принялись душевно.
   В руках женщины помимо холстины оказались ещё и кувшин с большой глиняной чашей, из которой вполне можно было хлебать суп. Глядя на Константина, женщина наполнила чашу водой из кувшина и поднесла к его лицу. Константин осторожно коснулся губами края чаши.
   - Не отравлено, не переживай, - усмехнулась она, точно почувствовав его опасения и улыбнулась. Вода оказалась чистой и холодной. Фаворски начал жадно пить и только допивая последние капли, почувствовал незнакомый привкус.
   - Успокойся, это хорошая вода. – тихо рассмеялась женщина, но лицо её тут же стало серьёзным, и Константину показалось, что на мгновение она превратилась в старуху. - Ничего не бойся, понял меня? Ты их сделаешь.
   Он растерянно кивнул, а женщина выпрямилась, повернулась и пошла прочь, мимо опасливо молчавших людей. И Константину вдруг сделалось легко и хорошо – в голове прояснилось, перестали ныть рёбра, и даже заплывший глаз приоткрылся. Он снова посмотрел вокруг. Хижина, у крыльца которой сидел Константин, находилась на краю утоптанной земляной площади, вокруг которой стояло еще несколько круглых хижин с коническими крышами. За ними виднелись квадратные модульные «сборки», к которым вели дорожки. Похоже, то самое поселение, что они рассматривали на совещании у Шкипера. Другого, впрочем, тут вроде и не было. Константин попытался вспомнить было планировку этой деревни, но взгляд его упал на частокол с другой стороны площади, под которым лежали тела. Тела бойцов команды Константина. Его бойцов. Константин узнал Тернера по его висячим усам и Свифта ирокезу, опознать других - отсюда было трудно и с нормальным зрением. Он снова дёрнулся, пытаясь освободиться, в толпе опять весело и неразборчиво залопотали, засмеялись. Константин притих, не желая радовать уродов, и плюнул перед собой. Незнакомый привкус во рту становился всё сильнее и сильнее. Перед глазами вдруг всё закачалось. «Опоила, стерва!» - успел подумать он, снова проваливаясь в чёрную пустоту.
    Чёрные каменные стены. Чёрный, закопченный потолок, свод которого давит сверху. Чёрная комната с дурной славой, которую освещают пара факелов и масляные светильники. Голый по пояс человек в кожаном фартуке. С ещё более дурной славой, чем этот застенок. Довольная рожа, по которой катятся капельки пота. Он неторопливо поворачивается к жаровне, наполненной раскалёнными углями. Вынимает оттуда раскаленный прут, и руку Константина обжигает боль, от которой он очнулся.
   Окружавшая его явь мало отличалась от морока. Он был в каком-то помещении. Возможно, в той самой хижине, у которой недавно сидел. Земляной пол, очаг с углями и чьи-то ноги вокруг него. И боль осталась. Руку саднило, он инстинктивно попробовал посмотреть на ожог, его мотнуло, и он чуть не свалился в очаг, куда, видимо, ранее угодил рукой, когда его притащили сюда и бросили на пол. Сейчас его со смехом поймали. Подняли, поставив на колени, и задрали вверх лицо.
   - Больно? Ничего страшного. Переживёшь. И не такое пережил. Смотри сюда. В камень, в камень смотри… - услышал Фаворски чей-то дребезжащий голос, и увидел висящий перед глазами зелёный прозрачный камень, напоминавший большую каплю. Константин попробовал всмотреться, а Камень вдруг точно взорвался зелёным сиянием, и Константин, так до конца и не очнувшись, провалился в него. Провалился в новый морок.
   Он снова увидел низкие закопчённые факелами своды, только теперь он шёл длинным коридором подвала, в конце которого был яркий дневной свет. Вышел из коридора и оказался на самой обычной улице. По обе стороны которой, за газонами стояли не совсем привычные коттеджи. Это был не Ричмонд. И не Вашингтон. Он никогда не был здесь, но знал, что это улица тихого и уютного городка на пологом берегу огромной реки. В которую заходят даже корабли-заводы, собирающие какие-то здешние уникальности по морям-океанам и разбросанным по ним островам. Эти огромные коробки по системе каналов выходят в другую реку и идут дальше, даже на восточное побережье материка. Здешние материки испещрены большими реками и озёрами с хорошее море размерами. А, за рекой видны огромные башни города-миллионника. Ещё здесь есть леса, саванны, небольшие ледяные шапки не полюсах и две луны в небе. Здесь красиво. И днем, и ночью. И бывают все четыре времени года. И сейчас самое начало осени.
   На другой стороне улицы, на ровной выкошенной поляне весело играют дети. Среди них - шустрая девчонка лет трёх-четырёх. Хорошенькая русоволосая растрёпка. Нашли себе забаву: кто-то один с завязанными глазами ищет остальных, застывших на поляне. И потом отгадывает – кого поймал. За ними присматривает взрослая пара. А, чуть дальше, у дома, под огромным деревом стоит молодая красивая, светловолосая женщина в джинсовых голубых шортах до колен, и белой рубашке с бантом-галстуком. Растрёпка похожа одновременно и на неё, и на его собственное отражение в зеркале. Вот она с широко расставленными руками начала осторожно двигаться по поляне и сейчас выйдет прямо к нему. Константин встаёт на колени и готовится её принять в объятия. Девочка утыкается ему в грудь и кричит: «Папа!»
   Все смеются, а какой-то мальчишка кричит, что плохо глаза завязали, и девочка подглядывала, иначе – как бы она узнала, что это именно папа. Фаворски гладит её по голове и спине, а растрёпка кричит: «От него мамиными духами пахнет!». Все хохочут. И женщина под деревом тоже смеётся. Да, от рубашки Константина действительно пахнет её духами, она шутливо провела пальчиками по груди, сказав, что пометит его, как положено настоящей кошке. Чтобы все знали - у этого человека уже есть хозяйка. Потом он обнимал её. Константин вдруг вспомнил, что когда-то и где-то он тоже обнимал и целовал её, потом потерял. Всё получилось глупо, и больно. Но, он всё понял. И теперь не повторит прошлых ошибок. Прямо сейчас он подойдет к ней и снова обнимет. И всё будет хорошо…
    Над ухом вдруг кто-то забубнил. Неразборчиво, непонятно. Всё настойчивее и настойчивее. Константин попытался вслушаться, но разобрать всё равно не получалось. Он попробовал отмахнуться, тоже не получилось. Встать и хотя бы посмотреть, кто тут над ухом бормочет – никак. 
   - Что ты видишь? Что ты видишь, расскажи мне…
   Фаворски разобрал, наконец, что от него требовали. А, лицо девочки стало вдруг испуганным, маленькие ладони схватили его за шею, захлопали по щекам: «Папа! Папа, просыпайся! Ну! Я ведь так могу и вовсе не родиться!» Тогда он рывком попробовал подняться на ноги, чтобы разобраться с этим настырным неизвестно кем…  перед глазами вдруг полыхнуло зелёное сияние, и так же внезапно потухло.
   Константин снова очнулся. В этот раз он уже полностью пришёл в сознание, и был «здесь и сейчас». Он стоял на коленях, брошенная ему женщиной тряпка была обмотана вокруг бёдер. Никакой одежды больше так и не было. Обуви – тоже не прибавилось. В спину упиралось что-то твердое. Колено, скорее всего. Худое и острое. А, в подбородок, поддерживая голову, вцепилась чья-то рука. Голову ему держали затем, чтобы он смотрел в висящий перед глазами зелёный прозрачный камень, в глубине которого ещё клубилось более яркое зелёное сияние. Камень в простенькой оправе и на длинном, замызганном шнурке. И был он был в руке какого-то старика. Ещё более замызганного. Константин отбросил поддерживавшую его руку, и оглядел человека в свои полтора глаза – он чувствовал себя уже совсем неплохо, но подбитый левый глаз полностью пока не открывался. Да, старик. Старик, с ростом гнома. Седая щетина, клочья седых волос. Помятые, грязные рубашка и штаны. Запах… по ноздрям резанул запах. Будто от животинки давно немытой. И, кроме старика в хижине никого не было.
   - Ты кто? – спросил его Константин.
   - Неважно. – огорченно ответил старик, глядя на шнурок с камнем в своей руке. – Всё сначала начинать. Вопросы буду задавать я. А, ты будешь рассказывать. Понял?
   - Я тебя грохну сейчас, старая сволочь.
   Константин быстро приходил в себя. Руки и ноги снова его слушались, координация вернулась, и голова заработала, самочувствие заметно становилось лучше. А, вот настроение - наоборот, мягко говоря, резко ухудшалось. Очень хотелось прихлопнуть этого неухоженного деда, даже не разбираясь, кто он, и чего хотел. Ну, раздражал он одним своим видом. Желание, наверное, отразилось на лице Константина. В глазах старика мелькнул испуг, и он, очевидно осознав, что его затея выходит из-под контроля, дёрнулся раз, другой, и вдруг протянул руку в сторону лежавшего на табурете поодаль мачете, пробормотал что-то, и клинок скользнул по воздуху рукоятью в распахнутую ладонь. От увиденного Константин чуть растерялся, а старик недвусмысленно, хоть и очень неумело замахнулся с намерением рубануть Константина по голове.
   - Что ещё такое?.. – Фаворски, опомнившись, перехватил руку с тесаком, и, по-прежнему стоя на коленях, принялся сжимать её. То ли старик, собиравшийся разделаться с взбунтовавшейся жертвой, оказался слаб здоровьем, то ли силушки у Константина прибавилось с лихвой, да только им обоим стало понятно, кто кому сейчас руки выворачивать будет. И губы Фаворски сложились в не обещающую ничего доброго улыбку, а лицо старика перекосило ужасом. Пальцы его разжались, мачете выпало на загадочно мерцающий пластик, которым был залит пол хижины. А вместо того, чтобы попробовать схватить его свободной рукой, снова начать колдовать, или просто заорать, призывая помощь, немытый дедушка вдруг тонко заскулил, обмяк, тоже повалился на колени и принялся хватать терзавшую его руку Кона. Не ожидал старик такого оборота.
   - Не надо так со мной, колдун херов.
   - Нельзя… нельзя так… осталось совсем чуть-чуть… - залопотал вдруг дед. - Не смей, не смей, тупая тварь, я скоро стану богом.
   - Да ты что… - Фаворски почувствовал, как на лицо его снова вернулась кривая усмешка. Он понимающе покивал головой, одновременно левой рукой нашаривая камень из тех, которыми был выложен очаг – они к незанятой руке ближе, чем мачете оказались. Подходящий камень оказался тёплым, округлым и увесистым, им Константин и тюкнул незадачливого экспериментатора в висок. Дед повалился, точно мешок с костями.
   - Размерами не вышел, гном потасканный.
   Константин поднялся на ноги. Осмотрелся. Помимо очага и свободного пространства вокруг него, по периметру просторного помещения присутствовали несколько рабочих мест «опен-спейс» с весьма современной мебелью. При этом всё было захламлено предметами непонятного назначения и просто откровенным мусором. Из оружия здесь было только дедушкино мачете. Тяжеленькое и острое. Если бы дед умел им пользоваться – плохо дело было бы. Константин подошёл ко входной двери и осторожно приоткрыл её. На улице было уже темно, но, привыкшие к полумраку внутри хижины глаза, шока не испытали, хотя уличное освещение предусмотрено здесь не было. На крыльце тихо переговаривались двое мужчин. Один из них был вооружен. Возможно, кто-то из тех, кто смеялся над ним, когда он валялся на улице. Или из тех, кто сдирал доспехи с его парней. И его самого. В любом случае, друзьями они ему не были. Константин отворил дверь, скользнул на крыльцо и в три удара мачете расправился с ними. Того, что был с плазмобоем - осчастливил дважды. Всё произошло быстро и бесшумно. Вокруг больше никого не было. Тишина и покой. Только стрекотали какие-то местные сверчки. Расстреливать этот гадючник с орбиты «Кинкейд» пока не собирался.
   Константин забросил убитых в хижину и вернулся следом сам. Силы прибавилось невероятным образом. Стерва его реально опоила. Какая-то дрянь, от которой не по-детски штырит. Он слышал об этом, видел торчков на Провансе и Орлеане, но сам не употреблял что-то подобное ни разу.
   Когда начался Исход, вывозить с Земли причастных к наркобизнесу никто не собирался по умолчанию. Там и без них много кого вывезти не успевали. Тех, что ухитрились пролезть, и взялись за старое – быстро и безжалостно помножили на ноль, в новых мирах других проблем хватало, и гуманизм в начале освоения этих миров не приветствовался. В результате произошло удивительное дело – с производством дури на какое-то время «технологии оказались утрачены». К сожалению, ненадолго. Примерно сотни полторы лет спустя на Нью-Орлеане принялись дымить марихуаной, на Вашингтоне накрыли торговцев кокаином, а, на Конкорде появилось движение «За Свободу Выбора», призывавшее к легализации наркотических веществ и отмене основанных на предрассудках законов, остановивших развитие цивилизации на три сотни лет. Именно этой настырной мразоте отдали на откуп Прованс, и неплохая в общем-то планета окончательно превратилась в сраный угол.
   С синтетической наркотой оказалось немного сложнее, но к настоящему времени вышли примерно на уровень начала двадцать первого века. Но, подзабытые было стимуляторы вызывали опасения. Даже у военных. Человека, уличенного в их употреблении, на борт космического корабля уже не допускали. Слишком опасно было тащить в космос человека, способного начать откалывать там непредсказуемые фортеля. Космос и меньшего не прощает. На Провансе после таких шалостей заезжие люди проходили курс реабилитации, чтобы потом в порту пройти медкомиссию врачей, живущих на других планетах, работающих на Провансе вахтами и к местным делам никак не привязанными. И вознестись на орбиту почти новорожденным.
   Люди со сверхспособностями тоже пугали. Киборгов и суперменов если и создавали, то ликвидировали их сразу по исполнению миссии, для которой они предназначались. Заодно прекратили все игры в «искусственный интеллект», всякий раз оказывавшийся по итогу вполне естественной программой, зачастую написанной каким-нибудь шизоидом. Слишком дорого обошлось это всё на Земле, сожгло массу ресурсов, не принесло реальной пользы, но добавило в общую копилку причин для вялотекущей катастрофы, вынудившей покинуть планету одних, и умереть там других…
   Один из убитых Константином был вооружен только ножом, со второго он стащил «ремингтон 840». Плазмобой, считающимся «легким». Состоящий на вооружении Орлеанской полиции, и занимающий первые строки хит-парада нелегального рынка оружия. Хотя, насколько «лёгкой» вообще может быть такая штука… Осмотрел его и дослал в приёмник магазин-батарею. Жаль, что запасной не было. Взгляд его зацепился на стоящую в углу большую бутыль – в таких обычно хранили воду. Он не ошибся, вода. Константин положил оружие на пустовавший столик, от души напился и щедро облил себя водой, смывая пыль и грязь. Вытерся каким-то легким покрывалом, наброшенным на стул. На удивление, он был совершенно спокоен. Правда, спокойствие это дополнялось жаждой действий. И первым делом он содрал с убитых обувь и одежду. Стараясь, чтобы по возможности было в размер и менее залито кровью. Теперь он был одет, обут и вооружен.
   Константин быстро прошёлся по столам. Один был предназначен для работы с компьютером – внизу стояли два системных блока, но голографические экраны над столом были свёрнуты, разбираться с этим хозяйством прямо сейчас возможности не было. Панель следующего стола была завалена грязными контейнерами из-под еды. На краю третьего лежала шкатулка, открыв которую Константин увидел замысловатой формы оправу с тяжелой цепью, собранной из напоминающих маленькие полированные слитки серебра звеньев. В оправе был камень. Красивый большой зелёный камень, похожий на изумруд. Фаворски, не удержавшись, взял ожерелье в руки. Тяжёлое. Константин повертел его в руках, камень временами переливался внутри себя тем же загадочным сиянием, что и небольшой камешек, которым вонючий старикашка гипнотизировал Константина. «Что ещё за подвески королевы? Или как оно называется? Подвязки… подтяжки…» - мелькнула мысль, а руки Константина уже тянули найденную красоту через голову на крепкую шею. Нечего ей тут болтаться.
   Жаль, что красивую шкатулку придется оставить. Сейчас это лишнее. На другом краю стола, кстати, лежала ещё одна шкатулка. Схожая размерами. Только исполнена куда проще первой. И в ней, судя по углублениям внутри, должно было лежать если не такое же украшение, то нечто подобное. Но, эта коробка оказалась пуста. Жаль, он бы и это прихватил. Да и маленький камень на шнурке оставлять не стоит – интересно, он сам такие мороки насылает, или только в руках деда? Константин наклонился к старикашке, так и лежавшему у очага. Мертвее мёртвого. Подобрал выпавший колдовской камень, хотел было тоже примостить его себе на шею, но, посмотрев на замусоленный шнурок, брезгливо сунул в карман трофейных штанов.
   - И это я возьму с собой… - подвёл итог Константин и снова повернулся к старику, осененный внезапной мыслью, возникшей не иначе, как под действием поднесённой воды и зрелища брошенной у стола холщовой сумки на длинном, широком ремне: - И башку твою на память прихвачу… попробую узнать, кто ты такой… чёртов гном.
  Взмахом мачете он отрубил деду голову, сунул её в удачно подвернувшийся пластиковый мешок, его – в сумку, которую закинул через плечо. «Что же я творю-то… мама родная» - пронеслось было в голове Константина, но проклятое зелье гнало на новые подвиги и требовало продолжать начатое душегубство. Силушкой и ловкостью Господь и так не обидел, так ещё и ниспослал добрую женщину с питьём волшебным, от которого всю хворь после побоев как рукой сняло. Главное теперь не свалиться в жесточайшем отходняке с этого пойла в самый неподходящий момент. Константин снова шагнул за порог и направился к соседней хижине с намерением продолжать. И непременно в той же манере.
   Поднявшегося навстречу ему человека он без разговоров вырубил ударом приклада. И в этой хижине его ожидал сюрприз – на стеллаже у стены под чехлом притаился «аском». Армейский штурмовой комплекс «Ратеон» М-96. Вот теперь точно дело будет. Ох, теперь мы пошумим. Фаворски забросил на спину ранец с боепитанием. Усмехнувшись, скрутил со ствола пламегаситель. Они так делали на Провансе и Орлеане, зачищая кварталы. Пламя фута на три за кожухом и устрашающий грохот при стрельбе производят впечатление на сброд, вообразивший себя воинами, не меньшее, чем причиняемые разрушения.
   - Ну, паскуды, сейчас я вам устрою…
   Ах, да… его ж сюда за сенаторами прислали. И экипаж корабля, возможно, где-то здесь содержится. Потому полагалось провести разведку, выяснить местонахождение заложников, освободить их и уходить к кораблю, не поднимая шума. Но, клятое зелье распирало его изнутри и трясло в нетерпении, требуя немедленных масштабных разрушений и массовых кровопролитий. Компромисс всё же был найден, и Фаворски, выскользнув из хижины и выбирая углы потемнее, отступил на самый край поселения, где и замер в кустах, планируя, с какой стороны ему будет сподручнее сносить всё это хозяйство. Будет! Сносить! Но, не сразу…
   На крылечке оказавшегося ближайшим к Константину здания модульной сборки показались две фигуры. Вышли и остановились, что-то обсуждая. Слух у Константина был хороший. Один из мужчин, явно растерянный, эмоциональным шёпотом что-то объяснял второму. Тот отказывался верить. И Константин моментально понял, что речь они ведут именно о нём.
   - Что? Этот полутруп, который к Гному затащили? – снова удивился тот, что не верил.
   - Этот полутруп уже завалил Миллера и Рохаса! И Гном без головы! – взмахнул руками первый, а
   Фаворски ухмыльнулся – дедушка реально для всех «гномом» был.
   - Ты видел этого дьявола?
   - Да! Он шмыгнул в сторону хижины Лундквиста. Двигается очень ловко и быстро. Очень быстро!
   - Карахо! Чёртов старик! Ихо дэ пута! Доэкспериментировался! Я предупреждал, что это всё добром не кончится!
   - Что делать будем? Получается ты теперь за старшего.
   - Поднимай парней. Только тихо, паники нам ещё не хватало…
   Константин осторожно снял с плеча «аском», положил его на траву и двинулся вперед с «ремингтоном» в руках. 840-й вообще лучше всего бьёт прикладом, и Фаворски без лишнего шума уложил и этих собеседников чуть-ли не прямо на крыльцо. И, раз уж сюда пришёл, взял плазмобой наизготовку и ударом ноги вышиб лёгкую входную дверь, за которой оказался ярко освещённый, просторный холл. В глубине его, у дальней стенки которого была барная стойка в стиле салунов Дикого Запада. Перед ней, на нескольких креслах расположились люди. Одного Константин сразу определил, как сенатора Джеймса Фридмана. Высокий и представительный пожилой человек с благородной сединой. В английском твидовом костюме для охоты, при белоснежной рубашке, галстуке и высоких сапогах. Вторым был смуглый и черноволосый молодой человек в черных брюках и черной рубашке, расстёгнутой до пупа. Не иначе, как сенатор Крус Гарсиа. И пара девиц, миссия которых была прописана в их внешнем виде – эскортницы сенаторов, к гадалке не ходи. Скорее всего были с ними ещё на корабле. Такие мочалки по заоблачным расценкам привычны для Нью-Вашингтона, но не для этой деревни. Но, Константин слегка оторопел вовсе не от их длинных ног и шикарных титек. И даже не от вида сенатора Гарсиа, который, развалившись в кресле и перекинув ногу через подлокотник, весело напевал какой-то шлягер, размахивая в такт руками и прищёлкивая пальцами. В ступор Константина повергло зрелище армейского медицинского блока первой помощи, который весело, в такт ладоням Гарсиа порхал и кувыркался над полом. То ли за компанию с сенатором, то ли повинуясь его воле. Медблок, называемый обычно «Десмонд Досс» ** за способность вытащить в критический момент с Того Света, хоть и считался «ручным», но был достаточно увесист, летать не умел, и Константин пока не сталкивался с летающими дронами, которые бы притворялись подобным медицинским оборудованием. Там была уже другая песня. И если Константин смотрел на это с удивлением, то девушки – с плохо скрытым страхом. Фаворски это заметил прежде, чем Гарсиа, наконец заметил вошедшего человека. Явно нежданного и незнакомого. Песенка смолкла, чемодан медблока грохнулся на пол. «Ерунда, он и не на такое рассчитан» - автоматически отметил про себя Фаворски.
   - Первый лейтенант Фаворски! – Константин шагнул к сенаторам: - Корпус Морской Пехоты Содружества.
   - Что? Ты в зеркале себя видел? – привстал Гарсиа.
   - Обстоятельства, сэр. Наш бот был сбит, я попал в плен, но смог освободиться.
   - За каким чёртом вы сюда вообще полезли?
   - Сигнал бедствия с «Вэлли-Фордж», сэр…
   - Помолчи, Крус. – упредил, поднимаясь из кресла, Фридман открывшего было рот и подавшегося вперёд Гарсиа: - Да, лейтенант. Нас захватили и привезли сюда. На корабле оказались их люди. Но, кто-то, очевидно, успел подать сигнал. Полагаю, вы высадили десант?
   - Десант погиб, сэр. Остался я один.
   - Ты с ума сошёл? – снова встрял Гарсиа: - Проваливай отсюда, пока и нас вместе с тобой не ухлопали.
   - Заткнись, Крус! Давай отойдём. – Фридман жестом пригласил Гарсиа отойти и переговорить наедине, и повернулся вполоборота к Константину, на жилете при этом блеснула золотая цепь карманных часов. - Всё хорошо, лейтенант, вы отлично делаете свою работу.
   Сенаторы отдалились в угол за стойкой и перешёптывались минуты две. О чём – для Константина осталось тайной, но, когда он уже начал нервничать от уходящего времени, Гарсиа рассмеялся и ударил Фридмана ладонями по плечам, явно выразив своё согласие. Они вернулись.
   - Выводи нас отсюда, офицер! – объявил Крус Гарсиа.
   Фаворски внимательно следил за ним, и уже был готов поклясться, что Гарсиа накачен дрянью не меньше, чем он сам. Может, с другим эффектом на выходе, но сенатор пребывал «под кайфом». Но, ещё больше Константина напрягало состояние Фридмана. Пожилой человек был неестественно бледен и явно нервничал. Хотя при этом был куда адекватнее своего молодого коллеги. Упор в общении Константин решил сделать на него.
   - Я готов действовать, сенатор. В этой деревне есть кто-то ещё из заложников?
   - Никого из наших больше здесь нет. Экипаж и… два пассажира… находятся на корабле, под охраной. Но, полагаю, вы сможете с ней разобраться? И, местонахождение корабля, вам тоже известно.
   - Да, сэр.
   - Отлично. Значит вам нужно довести всех нас до площадки и освободить экипаж. Парни там достаточно опытные и у меня нет сомнений, что они смогут выйти из зоны действия батарей, уничтоживших десант, и потом подняться на орбиту где-нибудь с обратной стороны планеты.
   - Да, сэр. Вы хорошо себя чувствуете, сэр?
   - Лучше здесь мне уже не станет. Потому, нам нужно выдвигаться. Немедленно. Время играет против нас.
   - Тогда нужно собраться и выходить к кораблю.
   - Мы готовы, лейтенант. Можно выдвигаться.
   Фаворски с сомнением посмотрел на девушек в лёгких платьях.
   - Придется немного потерпеть. – ответил Фридман на его молчаливый вопрос. – Непроходимых зарослей здесь нет. И времени у нас тоже нет. Вперед.
   - Мне нужно взять основное вооружение.
   - Идите, мы будем ждать здесь.
   - Оставлю это вам, сенатор, на всякий случай. – Фаворски вручил Фридману «ремингтон»: - умеете пользоваться?
   Сенатор кивнул, и Константин выскочил из здания. Дел было на секунду – шмыгнуть до кустов, где был оставлен «аском», и вернутся назад. Однако, поворачиваясь назад и на ходу застёгивая ремни «сбруи», Константин увидел неподалеку от крыльца трёх разношёрстно одетых людей. С дробовиками. А, на крыльце уже стояли сенаторы со своими куклами. И те, и другие таращились друг на друга, и на лежащие между ними два тела, уложенных ранее Фаворски. «Всё, шабаш. Тихо уйти уже не получится.» - подумал напоследок Константин, выпуская рвавшегося наружу зверя, который радостно вцепился в слова Фридмана о том, что из экипажа корабля здесь больше никого нет, и с грохотом-пламенем разметал в клочки троицу местных на глазах сенаторов и их девок. «Я всё-таки разнесу эту деревню к чертям собачьим!» - Фаворски развернул ствол и снёс ближайшую хижину с конической крышей, находившуюся между ним и длинным зданием, боле всего напоминающим казарму. Которая ненадолго пережила мешавшее препятствие, и тоже была расстреляна в горящие руины. Завыла сирена, между зданиями показались полуодетые люди, которых Константин прижимал к земле огнём «аскома», не прекращая разрушать постройку за постройкой. Краем глаза он вдруг увидел, как Крус Гарсиа, впечатлённый разыгравшимся хаосом, выхватил у Фридмана «ремингтон», отскочил в сторону и принялся азартно палить по заполошно бегающим людям, ни в кого, впрочем, не попадая.
   - Назад, сенатор! – крикнул ему Константин. – Не лезьте в это дело!
   Схватить его за шкирку, и отбросить к Фридману и девушкам Константин не успел. Гарсиа получил из плазмобоя прямо в грудь. Это был хороший выстрел, непонятно только - зачем было выцеливать человека с легким «ремингтоном», если рядом с ним был столь же незащищённый Константин, ровнявший из штурмового комплекса с землёй и поселение, и его население. Ну, не настолько же этот снайпер промахнулся. Думать, впрочем, было некогда, да и сенатору помочь уже нельзя: с такой развороченной грудью не живут даже в стационарной системе поддержания жизни. Оставалось только наказать стрелка, обезопасив заодно и себя любимого. Константин отработанно перенаправил ствол «аскома» и расколошматил стоящее чуть на отшибе небольшое модульное здание – оттуда прилетело, неоткуда больше. Лёгкие панели полетели во все стороны, каркас местами просел, а содержимое домика вспыхнуло ярким пламенем. Достойные цели на этом пока закончились. Константин бросился к стоящим на крыльце сенатору и девушкам. Фридман стоял на подогнувшихся ногах и схватившись за дверной косяк.
   - Гарсиа погиб. Вам плохо, сенатор?
   - Зачем вы это начали?.. Нас же всех могут убить.
   - Выбора не было, сэр. Вы приняли решение уходить к кораблю. Вы можете идти?
   - Да…
   Константин снова глянул на Фридмана. Плохо было дело. Один сенатор погиб, со вторым – проблемы. Фридман и так плохо выглядел, а со всего увиденного его ещё и морально развезло. Константин освободился от «аскома», вошёл в холл домика и подхватил медблок, так и валявшийся посередине зала. Странно, что Фридман ранее им не воспользовался. Он уже собирался было забрать лёгкое оружие, оставшееся при Гарсиа, но ещё раз оглядев помещение увидел торчащий из-под брошенной на диванчик у стены туристической куртки знакомый приклад. Стандартный армейский «вестингауз». Запасных батарей не нашлось, но пока и этого хватит. Куртку он тоже прихватил, бросив на улице одной из девушек. Пригодится.
   - Уходим. Вам помочь, сенатор? Я взял медицинский блок, но нужно хоть немного отойти от деревни.
   - Бросьте его, я нормально себя чувствую.
   Константин не стал с ним спорить, а просто шагнул вперед и на ходу перекинул ремень «Десмонда» через плечо. На другом его плече так и болталась сумка с головой Гнома. Фаворски хорошо представлял, куда им нужно идти, и уверенно направился в сторону грунтовой дороги, ведущей к площадке, где стояла «Вэлли Фордж». Начало дороги было хорошо видно в свете пожаров. Стараясь оставаться в тени, прикрываясь какими-то отвалами грунта и штабелями ящиков, они вышли в лес и двинулись параллельно дороге, не выходя пока на неё из опасения наткнуться на какой-нибудь патруль. Лес оказался самый обычный. Хвойный. Совсем, как дома, на Ричмонде.
   Жаль, луны не было. Но, и света звёзд хватало, чтобы не спотыкаться лишний раз. Первые минуты Фаворский молился, чтобы местность вокруг деревни не охранялась дронами и не была закрыта минными полями, но никто их не атаковал, ничего вокруг не взрывалось, и Константин на какое-то время успокоился.
   Позади, в деревне вдруг началась перестрелка – не иначе, кто-то в кого-то пальнул, не разобравшись, ему ответили, и понеслась веселуха. Но, вскоре всё успокоилось. Разобрались, видать. Вряд ли там друг друга перестреляли. Фаворски вывел свой маленький отряд на дорогу, и они пошли быстрее. Но, длилось это недолго – сенатор начал сдавать. Ему становилось хуже.  Константин решил, что риск загнать старика выше риска быть настигнутым погоней, и отвел людей с дороги чуть в лес, объявил привал и попросил девушек, которых звали Джуди и Бритни, присмотреть за Фридманом. Сам отошёл в сторонку с намерение подготовить медблок к работе. Поставил его на густой мох, открыл крышку и выругался: медицинское оборудование внутри отсутствовало. Того света, который был – хватало, чтобы рассмотреть содержимое прочного кофра. Ряды ячеек, заполненный кристаллами памяти. Пачки кредитных карт. Ячейки с небольшими слитками. Скорее всего – золото. Мешочек… на ощупь – с камешками. И здесь тоже было нечто вроде ложемента для ожерелья с Камнем, похожего на то, что было сейчас на его шее. Не было только ничего, что могло бы сейчас помочь сенатору. Константин закрыл крышку и бросил бесполезную ношу в кусты. Тащить далее это он не собирался. Хватит с него головы этого колдуна. Может и действительно кому-то, кроме него самого, будет интересно установить эту личность, и выяснить, чем он тут занимался. Из-за чего погибло столько парней в сбитых ботах. Константин уже не сомневался, что Гном как-то причастен ко всему произошедшему. Он дал сенатору ещё немного передышки и подошёл к нему и девушкам.
   - Вставайте, сенатор. С медблоком проблема. Надо идти, здесь уже недалеко.
   - Там кто-то снова стреляет. – подала голос Бритни.
   Константин кивнул головой. Действительно, в стороне деревни донёсся звук выстрела из дробовика.
   - Пусть ещё друг с другом повоюют. Как вы, сенатор?
   - Уже нормально.
   - Ещё немного, и мы будем на месте.
   Они снова двинулись по дороге. Никто их пока не преследовал. Не неслись в погоню багги и вездеходы, набитые алчущими их крови людьми. Не кружили над головой, и не шуршали по кустам поисковые и разведывательные дроны. Какая-то нереальная тишина. И угасающее зарево над оставшейся позади деревней. Фаворски не сомневался, что он разберётся с охраной, приставленной к экипажу «Вэлли Фордж». Довести бы только Фридмана до корабля. Константин прикинул пройденное расстояние - до посадочной площадки оставалось совсем немного. Однако сенатор вскоре уже сам запросил пощады, объявив, что ему снова нужно отдохнуть.
   Константин уже примерился взвалить его себе на спину, но сенатор с негодованием отверг его предложение. И Фаворски уступил Фридману. Они снова отошли с дороги и остановились на поляне, окружённой огромными соснами. Сенатор сел, прислонившись к стволу. Девушки устроились на траве. Константин остался стоять, осматриваясь и прислушиваясь.
   «Планета-то какая, а?» - мелькнула мысль. Хоть оставайся, да живи… две бабы, кстати, есть. Деревню эту, мать её, отстрою заново. Кто живой остался – в рабство обращу лет на десять. По заслугам. С едой тут проблем, чувствуется, нет. Там, в деревне, какая-то рыба на верёвках вялилась. Логично же – есть вода, значит там кто-то плавает. В траве – наверняка, что-то съедобное бегает.
   Размышления его неожиданно прервал гул двигателей взлетающего корабля. Константин выругался. Суровая реальность смахнула все его шкодливые мечты в мусорную корзину. «Вэлли Фордж», на которую он собирался дотащить хотя бы одного сенатора, двух эскортниц и свои кости одним комплектом, показалась над вершинами деревьев. Вопреки предположению Фридмана, что экипаж будет крадучись выбираться из зоны действия батарей, расстрелявших боты с морпехами, корабль с включёнными навигационными огнями сразу круто попёр вверх. Нет, огонь по нему не открывали. Не было огненных шаров, стремительно преследующих цель, или пронзающих её молний. На семи-восьми тысячах футов блеснула вспышка, и корабль, оставляя огненный след в небе пошёл на снижение. Нет, сейчас всё произошло совсем не так, как это было в Атланте, когда корабль разлетелся на куски в воздухе. Горящая «Вэлли Фордж», соря обломками и стремительно увеличиваясь в размерах, заложила нисходящий вираж и снова скрылась за верхушками деревьев не так далеко от места, где все они стояли, оторопев и раскрыв рты от увиденного зрелища.
   - Ложись! – крикнул Фаворски своим спутникам, которые уже были на ногах. Он схватил растерявшихся женщин и «помог» им нырнуть в траву. Сенатор так и стоял поодаль, неуверенно пошатываясь, но, когда Константин кинулся к нему - повалился наземь. Нехорошо повалился. Люди в сознании – так не падают. Константин тоже бросился на землю. Громыхнуло даже тише, чем он ожидал. По верхушкам деревьев прошла ударная волна, что-то затрещало, с шумом упав неподалёку. Сверху посыпались ветки, шишки, и стало тихо. Очень тихо. В тишине послышалась чья-то брань. Константин приподнял голову.
   - Быстро… ну-же… найдите этих скотов! Они не могли уйти далеко. Некуда им идти теперь.
   Нехорошо получалось. Теперь придется прятаться и надеяться, что их будут искать. Пощёчина, нанесённая Флоту Содружества, была оглушительная, и скорее всего кто-то сюда придет наказать наглецов. Теперь нужно продержаться до их высадки. Константин посмотрел в сторону сенатора. Похоже, что и Фридман – всё. Константин хотел было встать и подойти к нему, Девчонки тоже приподняли головы, и тут поверх их голов ударил в дерево выстрел из плазмобоя.
   - Слышали? Они там. Вперёд, вперёд! – раздался чей-то голос совсем рядом.
   - Не вставать! – крикнул Константин девушкам, перекатился с поляны и осторожно начал заходить во фланг искателям приключений. Их уже было видно в предрассветных сумерках. Один понукал к действиям, ещё двое не горели желания лезть на рожон. Испугаться по-настоящему не успел никто - Фаворски в мгновение ока скосил их всех из плазмобоя. Он всё ещё был стремительнее чем обычно несмотря на то, что дьявольское зелье отпускало. Его уже крепко подташнивало, всё тело начало ломить. Константин выдержал время, убеждаясь, что больше пока никто их не преследует, и вернулся эскортницам и сенатору. Девушки так и лежали ничком в траве. Он осторожно приблизился.
   - Осторожно! Он где-то здесь! – закричала вдруг ему одна из девушек. Константин снова бросился в траву. Ничего не произошло. Стояла тишина. Выждав ещё, Фаворски переполз к эскортницам.
   - Кто? Кто – он? - тихо спросил Бритни, что была ближе.
   - Не знаю. – также тихо ответила та. – Кто-то зашуршал, что-то треснуло, я обернулась и увидела человека возле сенатора. Весь в чёрном. Он вскочил, приказал лежать и не смотреть, и убежал. Я слышала его шаги.
   - Всё? – переспросил её Константин.
   - От него пахнуло палёным и горелым. – подала голос Джуди. – Я хорошо запахи чувствую.
   - Со стороны пожара потянуло. – засомневался Константин. – Корабль горит в лесу, и деревня догорает.
   - Нет, это от него. Будто волосы хорошенько опалили.
   - Ладно.
  Константин не стал спорить. Может и действительно, кто-то выбрался из пожарища в деревне. И побежал за ними. Чтобы убить второго сенатора? Возможно. Было по-прежнему тихо. Фаворски поднялся, осторожно подошёл к телу Фридмана и присел рядом, отложив «вестингауз». Мёртвый. Скорее всего, он уже упал на землю мёртвым. Пиджак был расстёгнут, верхней пуговицы не хватало. Дорогая рубашка на груди – распахнута. Пуговицы выдраны с клочьями. Галстук откинут в сторону. Проверяли – действительно ли он мёртв? Или искали что-то? Странно…
   - Оставь его, пусть подыхает, мразь.  – всхлипнула вдруг Бритни: - Не их спасать надо было, а нас от них. Двух девчонок на корабль в лазарет отправили, эти суки за нас уже почти принялись. Твари.
    Она неожиданно разревелась. Константин выругался, понимая, что угодил в какую-то дерьмовую историю, выбраться из которой становилось всё более затруднительно. Ему самому становилось всё хуже и хуже. Накатывали усталость и безразличие. Наверное, потому он остался совершенно спокойным и даже не пробовал схватиться за плазмобой, когда на поляну из предрассветных сумерек вышли вооружённые люди в броне и шлёмах.
   - Не трогай «плазму». – предупредил его один из них: - Не дёргайся.
   К нему обратились по-английски, но вооружение с бронёй сомнений не оставляли – перед ним были русские штурмовики. Эти парни тоже не жаловали тяжелобронированные скафандры с экзоскелетами, искусственными мышцами, тяжелым пехотным вооружением и прочим наворотами, превращающими бойца в лёгкий танк. Который дьявольски трудно закатить-зашагать в десантный бот. В бою они как правило не оправдывали ожиданий командиров, поскольку проигрывали в защите нормальным танкам, а в мобильности – бойцам в обычной, «средней», броне. Хотя М-96 или русский «смерч» были на пределе возможностей среднестатистического бойца.
   - Встань. Руки. Ты кто?
   - Первый лейтенант Фаворски. Корпус Морской Пехоты Содружества. 
   - Что? Морская пехота? А, что ты выглядишь, как турист после пьянки? И морда битая? Твою мать, да ты же обдолбанный! Глаза в разные стороны смотрят…
   Константин уже слышал его будто через подушку, и стоял, покачиваясь, потом мох и сосновые иголки встали вертикально и ударили его в лицо, и он уже в который раз за последние сутки провалился в темноту.
    В этот раз Фаворски пришел в себя на палубе десантного бота. Он приподнял голову и осмотрелся. Во как - русские боты были даже просторнее. Константин попробовал двинуться и обнаружил, что его руки были скованы. Это уже лишнее – мысленно возмутился было он. Хотя, если уж они просекли, что он под действием психотропного вещества – вполне обоснованно. А, ведь именно так оно и было. Сам бы на их месте так же поступил. Хорошо, что хоть впереди, а не за спиной руки сковали. Подстилку какую-то бросили. И принайтовили к основанию ложемента, как груз какой. Чтоб не парил в невесомости. И не бросился тут на кого-нибудь. Хотя бы на командира отделения, который был без шлёма.
   Константину были видны ноги девчонок, устроенных в выдвинутых эвакуационных ложементах. Рядом, на палубе, были носилки с длинным чёрным мешком. Тело Фридмана они тоже забрали с собой. Его опознают. Хотя, Джуди и Бритни молчать не будут, ещё раньше много интересного наговорят. Всё то дерьмо, что там, в деревне этой булькало, сейчас попрёт наружу. Беда бедовая. Как говорил дед – «пропал Калабуховский дом». Угораздило же в такой сортир попасть. Не выслужить теперь чин полковника с полком и барабаном.
   - С-с-сука… - невольно выругался по-русски Константин.
   - Что ты говоришь? – обратился по-английски к нему командир, с усмешкой повернувшись.
   - Нет, ничего. – ответил ему Константин, вглядываясь в восточные черты лица. Якут, казах, или ещё кто? Командир отвернулся к своим экранам, а Константин вдруг вспомнил про ожерелье на шее. Да, оно и сейчас было на нём. Ещё не сняли. Но, снимут. Осторожно, стараясь не привлечь внимание, Константин стянул с шеи Камень и затолкал его в пристроенную снизу ближайшего ложемента квадратную сумку, не предусмотренную конструкторами бота, но подселённую сюда чьими-то шаловливыми руками. Забрать потом добычу отсюда есть мизерный шанс: возможно, сюда удастся заглянуть, когда их будут передавать на «Кинкейд». Если будут передавать. Но, шансов на то, что при нём оставят такую диковину – ещё меньше. Объяснить её происхождение подарком бабушки ещё на Ричмонде у него не получится. Вскоре их бот притерся на опоры в ангаре корабля. Процедуры контроля герметичности и давления, совсем как на «Кинкейде». Да, и на других подобных кораблях.
   - Отстегните их и помогите выбраться. – приказал командир штурмовикам, посмотрел на носилки и добавил: - Выгружайте старика, осторожно…
    Константин спустился на палубу ангара. Судя по размерам – фрегат. На стене ангара присутствовало название корабля - «Атаман Каретник». Так и есть – фрегат «Атаманской» серии, способный уделать эсминец Содружества. Хороший корабль. И ребята в ботах шустрые. Интересно, как они преодолели ПВО? И потом снова взлетели? Прикрывавшие деревню батареи вроде никто не долбил с орбиты. Его отвели чуть в сторону, и он рассмотрел бот, доставивший их с планеты на борт фрегата. Номеров бота и надписей с названием корабля, к которому машина была приписана - не было. Зато на коротком правом киле красовалась белая литера «Б», выписанная в стиле алфавита-кириллицы. Странно. Однако, долго размышлять и крутить головой ему не дали – подошел командир, критически осмотрел его и крикнул своим бойцам.
   - Этого ко врачу, пусть осмотрят и подремонтируют. Глаза сначала завяжите ему.
   В корабельном лазарете Фаворски под присмотром штурмовика и двух крепких матросов, которые попеременно сковывали ему руки и ноги. Когда его, предварительно отмыв и высушив, толкнули на лежанку, и многочисленные щупальца начали колоть иголками, и опутывать проводами и трубочками, Константин вспомнил вдруг про шнурок с маленьким зелёным камнем, с которым экспериментировал старик. В карманах брюк его не было. И под ложемент он прятал только большой Камень, сняв его с шеи. По карманам он не лазил. Потерял. Ещё где-то внизу. Да и ладно, если так. Вот спрятанную им ювелирку с Камнем было жалко дарить кому-нибудь из экипажа. Найдёт счастливчик какой, если Константину не свезёт в который уже раз за последние сутки. Или, сколько он тут уже кувыркается. Счет времени потерял. Он ещё немного мысленно посуетился, и… уснул.
  Пока Фаворски лежал в лазарете, на орбите происходила бестолковая суета. Адмирал Кинг требовал немедленно передать на «Саратогу» всех, доставленных с планеты на борт «Каретника», о чём русские сами же и сообщили. Ему отвечали, что это пока невозможно, поскольку транспортировка лейтенанта Фаворски крайне затруднительна, Бритни Уайт и Джуди Картер вообще не горят желанием вернуться на планеты Содружества Американской Конституции, а сенатор Фридман мёртв и ему спешить некуда. Но, и просто уходить с трофеями русские не спешили. Они тоже чего-то ждали. Ну, и чтобы не терять время, решили привести в порядок лейтенанта КМП и поговорить с ним.
   Когда Константина разбудили – ему показалось, что он проспал не меньше суток. На деле – пару часов. После повторного осмотра ему выдали вместо трофейных тряпок чистое нательное бельё и комбинезон без знаков различия. Снова сковали руки, завязали глаза и куда-то повели. Он трижды переступил через высокие пороги, и один раз поднялся вверх по трапу на другую палубу. Потом его посадили на стул и сняли с глаз повязку.
   В маленьком помещении за откидным столиком напротив Константина сидел офицер. Капитан второго ранга. «Кавторанг» - так они называют. Константин отлично знал знаки отличия русского флота и армии. Сбоку от столика примостился тот же командир «штурмов». Уже без брони и скафандра. В звании майора. Константин попробовал было разобраться с нашивками на рукавах его куртки, накинутой поверх комбеза, но кавторанг попросил его снова назвать имя, фамилию и должность. Фаворски повторил, и добавил свой личный номер. Кавторанг принялся расспрашивать, откуда они пришли и что делали на планете. Константин отрицательно помотал головой и снова называл свой номер. Его попросили более настойчиво. Он промолчал. Офицеры переглянулись.
   - Что с ним делать будем? – усмехнулся командир штурмовиков. – Упорный.
   - Морда всё равно битая, и попинали его где-то хорошо. Можно продолжить. Вряд ли будут разбираться, кто, когда и каких ему фингалов понаставил.
   - Тогда можно и совсем его не выдавать. – усмехнулся майор. - И остальных. Девки, кстати, ничего…
   - Поздно. – рассмеялся кавторанг. - Сами же сказали, что подняли с планеты троих живых и одно тело.
   - Ну… что-то пошло не так.
   - Жестокий ты какой.
   Они говорили по-русски, но Константин их прекрасно понимал, и старался не выдать себя. Позади, за его спиной открылась тяжелая дверь.
   - Огава! – окликнули одного из офицеров: - На мостик поднимись!
   Штурмовик поднялся и вышел. «Японец» - отметил про себя Константин.
   - Ну, не сиди с таким лицом. – обратился к нему кавторанг: - Мы понимаем, что ты всё понимаешь. И девушки твои много чего рассказали, лейтенант Фаворски. И матерился ты хорошо и в боте, и потом, у доктора, когда снова вырубился. В каком поколении эмигрант? Сын? Внук?
   - Внук. – Константину надело играть в молчанку, ему уже вообще всё надоело.
   - Давно употребляешь наркотики?
   - Я не употребляю. Там внизу дрянь какую-то поднесли. С водой дали выпить.
   - Хорошая дрянь. Ты там на все деньги выступил. Хорошо накрошил. Что за голову ты с собой таскаешь?
   - Колдун тамошний. Собирался меня в жертву принести. На память его голову прихватил. Забальзамировать хотел.
   Кавторанг неторопливо спрашивал, Фаворски отмалчивался, отнекивался, отбрыкивался, врал. Голова старика больше кавторанга не интересовала. Про сенатора Фридмана он спрашивал дольше, не называя его имени. Фаворски мямлил в ответ что-то невразумительное, и кавторанг успокоился. А, вскоре сзади снова открылась дверь. Вернулся командир штурмовиков.
   - Кончились шутки, Василь Сергеевич. Передаём их на «Саратогу». Хотя, у меня такое предчувствие, лейтенант Фаворски, что тебе лучше было бы здесь остаться. – обращаясь уже к Константину Огава продолжал говорить по-русски: - Но, ты ведь не останешься?
   Константин снова помотал головой.
   - Действительно упрямый малый. – вздохнул Огава.
  У Константина застучало в висках. «Саратога». Здесь уже «Саратога». Действительно - серьёзное дело закрутилось. Снова завязали глаза и снова повели. Сразу в ангар. Константину повезло – когда повязку сняли, он обнаружил, что снова стоит у бота с литерой «Б».
   - Грузимся парни. Заносим назад деда. И голову эту не забудьте…
   Майор Огава руководил теперь погрузкой, но командиром на боте пошёл другой офицер. Сейчас Константина просто пристегнули в ложементе, даже расковав руки. Только дотянуться до заветной сумки он не мог. Но Удача ему снова улыбнулась. Уже когда бот был на палубе огромного ангара «Саратоги».
   Некоторое замешательство возникло при передаче тела сенатора Фридмана. В этот же момент кому-то из офицеров «Леди Сары» в звании капитана передали мешок с головой старика. Офицер решил посмотреть, что там такое. Мешок, сумка, пакет… ой… посмотрел… Получилось общее смятение. Бритни Уайт, объяснявшая из-за спин русских десантников двум другим офицерам «Саратоги», что она летит назад, на русский корабль, а на планеты Содружества более ногой не ступит, взвизгнула и устремилась в русский бот. Джуди, решившая вернуться домой, при виде головы Гнома, покатившейся по палубе, упала в обморок. Фаворски, не спешивший выходить из бота, воспользовался суматохой и замешательством. Нескольких секунд ему хватило, чтобы нырнуть под ложемент, запустить руку в сумку, нашарить там Камень и, сдержавшись, чтобы не вскрикнуть от радости, сунуть его за ворот комбинезона. Может кто-то и заметил, но было поздно – Фаворски ловко скользнул на палубу ангара авианосца и дальше, за кольцо окруживших бот морпехов «Саратоги».
   На рампе бота Константин разминулся с Бритни и даже успел улыбнуться ей. Та кивнула головой в ответ. Он её понимал – угодила девка в переплёт. Бунт её начался ещё там, внизу. На «Каретнике» она наверняка уже столько всего наговорила и наплакала, что в Содружество ей лучше не возвращаться. Русские спецслужбы её сейчас, конечно, крепко помотают: знает она немало интересного, а уж как потом дело сложится – во многом от неё самой зависит. Убивать во всяком случае, не будут. А, вот Джуди по возвращению могут несчастный случай устроить, чтобы язык не развязался там, где не надо. Жизнь – она такая, сука.
   На счет своего ближайшего будущего Константин тоже не сомневался в том, что его ждёт хорошая передряга. Да, он был жив. Он вернулся. Он сделал всё, что было в его силах и возможностях. Но, вряд ли его можно было назвать победителем. Все его потуги обернулись дурной стороной, и по итогу он проиграл. И он понимал это. Но, вскоре ему объяснили – насколько он проиграл. Для начала он снова угодил в лазарет, где его осмотрели под присмотром двух офицеров корабельной полиции. По окончании процедур вместо русского флотского комбинезона, ему выдали комбинезон флота Содружества. Тоже без опознавательных знаков. Хорошо, что руки пока не сковали. Хотя, уже никто не сомневался в том, что перед ними первый лейтенант КМП Константин Фаворски. Его немногочисленные трофеи изъяли. На голову было наплевать. Камень – жаль, запал он Константину в душу. Константина, наконец накормили. В столовой он тоже пребывал в компании полицейских. А, дальше его ждала беседа с подполковником Хоппером, растянувшаяся, как показалось Константину, на целую вечность.
   Хоппер поначалу слушал с выражением искреннего интереса на лице. Наверное, потому Константина и развезло – он начал рассказывать всё, что видел и пережил, ничего не утаивая. Момент, когда интерес сменился безразличием, он упустил. Надо было с самого начала, как с русскими: спросили – ответил. А, он лупил, особо не задумываясь. В том числе и про старика, в руку которого прыгнул нож, и про сенатора Гарсиа, жонглировавшего тяжелым кофром, не касаясь его. Хоппер его выслушал, и по окончании рассказа сочувственно покивал головой:
   - Да-да… под кайфом каких только чудес не увидишь. У тебя в крови «гипертон». Хотя, ты и сам уже, наверное, понял, что тебя таскали в наручниках не по злобе, а из опасения.
   Ну, да. Понял. Хотя гипертона не ожидал. Сильнейший психостимулятор, новинка, с которой вроде и военные Содружества экспериментировали. Не разрушает организм столь сильно, как другие стимуляторы, и вроде даже не вызывает привыкания. Поначалу, во всяком случае. Но, работы с ним вроде как свернули. Что-то всё-таки там нехорошее вылезло. Главное, организм к его приёму следует подготовить. Нужно загодя принять ещё несколько препаратов, чтобы не было ни шока при его приёме, ни последующих быстрых и разрушительных для организма последствий. Фаворски собирался мыслями, чтобы сказать что-то в ответ, а Хоппер огорошил его следующим вопросом.
   - Что ты рассказал русским? Тот же самый бред, что и мне? За это они тебе наваляли, чтоб голову людям не морочил?
   - Нет, сразу, как из сбитого бота достали. Любой врач подтвердит.
   - Врачи пока подтвердили гипертон в твоей крови. Русский костолом, который тебя сюда сопровождал, сразу нас об этом предупредил. Наши доктора с ним вскоре согласились – русские тебя хорошо почистили, но осадочек оставили.
   - Я не скрывал, что мне дали с водой какую-то дрянь. – Фаврски покачал головой: - И я реально с этого озверел. И вокруг меня всё затормозилось. Но, это было что-то другое. Гипертон не принимается в один присест, слишком рискованно – без здоровья остаться можно. А, мне кроме той чашки с водой ничего не давали.
   - Правильно ты всё говоришь. Только ты всё спокойно сделал на борту «Кинкейда». Подготовил свой полный здоровья организм к удару, принял эту дрянь, уничтожил улики в корабельном мусоросжигателе и ушёл на задание в превосходном настроении. И накрошил там всего подряд. После того, как грохнулся в подбитом боте с пяти тысяч футов, оставшись единственным выжившим. Прекрати юлить, Фаворски, у тебя нашли гипертон в крови. Русский врач нашёл. На «Каретнике». Наши подтвердили. Наверное, это второй случай в новейшей истории, когда русский и американский флоты едины в своих выводах. Первым был Прованс, когда совместными усилиями лупили тамошний сброд. Ты – второй.
   Подполковник вздохнул и неожиданно свернул с темы событий последних суток, задавшись вопросом «как вообще мы докатились до жизни такой».
   - Фаворски! Может, в русском, или конфедератском флоте ты бы и дослужился до адмиральского звания, но к нам ты попал по чьему-то недосмотру. С такой-то личной характеристикой. У тебя же явные проблемы с психикой даже без наркотиков. Ты трудно управляем. Часто нелогичен в своих поступках и склонен к мистицизму. Ещё и фаталист вдобавок ко всему. Тебя кто-то просмотрел. По итогу мы все доигрались. Там, внизу, ты показал себя во всей красе. Разыгравшаяся там бойня – целиком твоя заслуга. Ещё и голову эту сюда притащил. Ты сумасшедший. Ты подставил своих командиров. Ты вообще подставил всех, кого мог…
   Хоппер продолжил вываливать «интимные» подробности из личного дела первого лейтенанта Фаворски за всё время его службы. Первый лейтенант Фаворски смотрел на сидящего перед ним подполковника, с трудом себя сдерживая. Этой сволочи нужен был крайний, на которого можно было бы свалить хоть часть из длинного списка случившихся потерь и неудач, в том числе с гибелью двух сенаторов и «Вэлли Фордж» с экипажем. И сволочь, похоже, уже хорошо представляла, кого записывать в крайние. И, вишенкой на торт, сейчас ещё и провоцировала его на попытку мятежа с нападением на старшего офицера. Чтоб уж наверняка. Это было плохо. Ещё хуже было то, что этот пёс оглашал ему пункты из личной характеристики. Такое делали как правило лишь в том случае, если уже было принято решение расстаться с человеком. Это был финал.
   На Константина снова накатило безразличие к происходящему. Он больше ничего не пытался объяснить, и как-то откорректировать уже сложенную в майорской голове картину всего произошедшего. Будет с Константином ещё кто-то разбираться – посмотрим. Пока-же ничего сверх того, что конкретно спросят. Никаких интересных моментов и неувязок, врезавшихся в память. А, такое было. Например, на «Каретнике» его поразило то, что доставивший их на корабль десантный бот вошёл не в один из сбросовых люков на родные стартово-посадочные бугеля, а в ангар. Где и разместился прямо на палубе. Да, такое было возможно – в перегрузочном варианте «мятежники» могли брать на борт не четыре десантных бота, а шесть. Два из них при этом размещались в ангаре вместо планетарных танков, БМП или вездеходов. Вместо. Но, в ангаре «Каретника» уже стояли три тяжёлых БМП, их согнали в угол, и всё равно получилась куча мала. Из разговоров штурмовиков на «Каретнике» Константин понял, что ботов с десантом было два, и второй ушёл на «Котовского», и там, наверняка творилось то же самое. Чутье подсказывало Константину, что взлетевшие с планеты боты - на кораблях были лишние. Не приписанные к этим кораблям. Их приняли на борт, но в поход «мятежники» уходили без них. Вопрос был в том, откуда они взялись на поверхности планеты.
   Оба корабля, насколько помнил Константин, числились в Уральской эскадре, офицеры которой испытывали, мягко говоря, привязанность к «Императорскому Дому» даже сильнее, чем на эскадрах Московских и Петергофских. Майор Огава, упоминание которого Хоппер вообще пропустил мимо ушей, на «Каретнике» был в доску свой, но Константин был готов голову прозакладывать – этот самурай был не из подразделений корабельных штурмов. В расстёгнутом вороте его комбеза мелькнула не тельняшка с черными или голубыми полосками, а просто чёрная майка. И шеврончик на куртке мелькнул интересный. Это скорее спецназ «федералов», а то и «имперцев»-безопасников. Но, раз подполковнику Хопперу это неинтересно, то пусть дальше исходит желчью. Его, похоже, именно для этого к делу приткнули.
   По совокупности набросанных подполковником обвинений Константина ждал трибунал. И Константин вполне был готов вести серьезный разговор с серьёзными людьми, а не с этим бараном. Однако развязка получилась совершенно неожиданной. Его просто выперли с флота… выгнали… вытолкали…
   Когда Хопперу наскучило, он удалился, оставив Константина под присмотром бугая из корабельной полиции. Примерно через полчаса в помещение вошли коммандер Мёрфи и Моррисон. Прибывший на «Саратогу» Шкипер был печален и немногословен. Он попросил Моррисона и бугая оставить его наедине с лейтенантом, и присел на откидную сидушку у стены напротив Константина. Пиши рапорт, Фаворски. В отставку. Всё согласуют здесь и сейчас. В Норфолке оформят документы, и ты свободен. Дело вышло поганое, его будут заметать под ковер. Наркотики – штука серьёзная… спокойно! Я тебе верю. Я заберу тебя на «Кинкейд». В наручниках. Содержаться будешь в своей каюте. Под присмотром двух лбов, откомандированных к нам с «Саратоги». А, за ними присмотрит Олдридж. Это лучше, чем камера карцера на этом муравейнике. Мы идем на Нью-Вашингтон, и я доставлю тебя до Норфолка… Шкипер закончил и Константину показалось, что он не договорил «живым».
   Наверное, всё-таки, показалось. Потому, что спустя всего неделю, в течении которой он рубился в карты с прикомандированными на «Кинкейд» полицейскими, Константин действительно оказался в Норфолке. На одноименной базе флота Содружества. Вряд ли «Кинкейд» совершил здесь посадку только ради того, чтобы высадить бывшего офицера морской пехоты, однако спустя ещё несколько дней приятели Константина получили возможность проводить его за ворота базы.
   Когда прощальные слова уже были сказаны, в руках штурмана Эрнандеса появился чёрный пластиковый мешок с чем-то круглым.
   - Фаворски. Мы не могли отпустить тебя без подарка на память! Та самая голова, которую ты привёз на «Саратогу». Её отправили сюда и выбросили, а мы нашли, и мы решили отдать тебе. Твоя добыча. Забальзамируешь и повесишь на стене. Но, есть один момент… подержи, Беннет…
   Он сунул мешок в руки корабельному инженеру. Тот испуганно выругался и оттолкнул подарок назад. Мешок упал на газон. Все, кроме Константина и Беннета заржали, а Олдридж ловко поддел мешок ногой и снова отправил его в руки Беннету, который его на этот раз невольно схватил.
   - Да идите вы к чёрту! – заорал он и сунул было мешок Константину.
   - Да иди ты сам! – Константин ловко увернулся. Он уже понял, что парни, воспользовавшись случаем решили потроллить инженера, и никакой головы тут нет, и под их хохот прижал ладони Беннета к мешку: - Держи крепче. Это классная башка, принесешь домой, жену порадуешь.
   Инженер перекосился лицом, и Константин, смилостивившись, ослабил хватку. Мешок снова выпал, и по газону покатился футбольный мяч. Кто-то ударил по нему ногой со всей силы – мяч взлетел высоко вверх, и над головами взвизгнули приводы стрелковой турели на вышке за забором, но стрельбы не последовало - мяч улетел от забора базы в скошенную траву.
   - Мне будет скучно без вас, парни… - Константин по очереди обнялся с каждым.
   - Нам тебя тоже будет не хватать, Кугуар. – Эрнандес на прощание хлопнул его по плечу.
   - Пойдём, провожу тебя немного. – грустно усмехнулся Питер. – Выведу, так сказать, в новую жизнь…

** Десмонд Томас Досс - санитар 307-го пехотного полка 77-й пехотной дивизии. В июле 1944 года во время битвы при Лейте доставил около 75 раненых в безопасное место. За свои заслуги награждён Бронзовой звездой и Медалью Почёта. Известен также тем, что, желая служить настолько, насколько ему позволялось его верой, отказался иметь при себе оружие и применять его в отношении других людей.