Давай оставим все как есть... - продолжение. 15

Как медленно тянется время, когда ты ждёшь. Уходить из сада не хотелось. Вспоминался приезд внука, решившего побыть с нами в день рождения своего отца, нашего младшего сына, оставшегося с женой дома, в Москве. Любимец бабушки сопровождал нас по всем проверкам. Наденька души в нём не чаяла, как-то призналась, что видит в нём нашего неродившегося третьего сына. Она так и не смогла забыть ту потерю. В ноябре должна была прилететь старшая внучка с двумя правнучками. Им хотелось поддержать нас в нелёгкий период жизни. Сердце моё ликовало от радости — они наши!

Любимой была назначена лазерная облитерация вен, которая гарантировала надежный результат и быстрое избавление от боли и отеков в ногах. На операционный стол в этот день попадали шесть пациентов, только женщины. Всех сопровождали родственники. Хирург работал с ассистентом. По завершении операции, как и перед ней, проводилось ультразвуковое обследование (УЗИ) перед отправкой домой. Первыми оперировались пациенты из других городов. Посмотрев на часы, решил пойти в отделение и ждать исхода операции там.

Никто не мог объяснить, кого оперируют в данный момент. Через три часа томительных ожиданий мне сказали о завершении операции и порекомендовали погулять часа три. Но что-то останавливало меня, мешая покинуть отделение. Через два часа с небольшим любимую из палаты вывела медсестра, она сопровождала её на завершающую проверку. Мы вошли в кабинет втроём. Доктор попросил меня покинуть кабинет, но я отказался, напомнив о правах пациента на сопровождение родственниками. Он потребовал предъявить паспорт, посмотрев, усмехнулся. Не спеша стал водить по ноге сканером, почти не глядя на монитор. Не оборачиваясь ко мне, начал разглагольствовать о необходимости сохранения физиологических процессов для пользы кровообращения, отметив нашу разницу в возрасте.

Завершив проверку, он сел за свой стол, я сидел напротив. Нагло улыбаясь, он стал говорить, насколько хорошо сохранилась моя любимая, посоветовав для поддержания тонуса завести ей молодого любовника, и он был бы не прочь... Договорить он не успел. Ударом кулака я расквасил ему нос, доктор кинулся из кабинета в приёмную, там сидели другие пациенты с сопровождающими их родными. Мы покинули кабинет следом. При выходе увидел Ахмада, он посмотрел на нас с удивлением. Около доктора стояла медсестра, пытавшаяся остановить текущую кровь из носа салфетками, с испугом оглядываясь на меня. Ахмад открыл дверь из приёмной, пропуская нас вперёд.

До машины мы дошли быстрым шагом, не оборачиваясь. Усадив Наденьку на переднее сиденье, накрыл ей ноги пледом, закрыл дверь и только потом оглянулся. Погони за нами не было. Сел в машину. Ахмад спешил быстро покинуть больничный комплекс и город, всё время оглядываясь в зеркало на меня, словно о чём-то спрашивая взглядом. Парень догадывался о произошедшем в кабинете хирурга.

Неожиданно я услышал смех любимой. Задорный, весёлый смех, как в молодости! Она смеялась, моя любимая девочка, радуясь моему поступку. Меня это раззадорило, и я стал тоже хохотать. Потом попросил Ахмада остановиться где-нибудь у кафе, живот сводило от голода и смеха. Он сказал, что его мама приготовила обед и очень хорошо его упаковала, и лучше его съесть на поляне в лесу вдоль дороги. По случайному совпадению Ахмад заехал в парковую зону дикого леса, где много лет тому назад я целовал любимую, как безумный, лаская её под звуки любимого танго «Richard Clayderman — Moon Tango». Мы с Наденькой снова стали громко хохотать.

— О, Боже! — произнёс я вслух, — сегодня ты одарил нас большим подарком, напомнив о счастливом моменте нашей жизни.

Ахмад стал спрашивать о причине нашего смеха теперь, здесь в лесу. Я ответил: «Ты ещё маленький», но по его глазам и какой-то хитрой улыбке понял — он догадался.

Мы с аппетитом поедали вкуснейший обед от мамы Ахмада, он состоял из двух блюд и необыкновенно вкусного десерта, когда раздался звонок. «Всё, — подумал я, — докторишка начал действовать», но ошибся. Звонил бородатый друг из Штатов. Профессор начал меня отчитывать за сокрытие проблем со здоровьем у любимой. Я рассмеялся, спросив, откуда ему всегда известно о наших проблемах. Он замолчал, не зная, что ответить. Мне стало понятно без слов: ничто не перегорело в его сердце, он всё так же продолжал любить.

«За что его судить?» — подумал я. — «Моя любимая достойна не только моей любви и внимания». И в этом я убедился не более двух часов назад. Моя задача оградить её от этого, пусть даже так, как сделано это сегодня.

И рассказал ему всё, начиная с приема в академии в Питере. Об операции, мордобое здесь и сегодня. Услышав новости, он сразу собрался прилететь, я попросил не делать этого, мне не нужна была его помощь, и он согласился.

Все последующие дни мы жили в ожидании развития событий, но они не происходили. Наденька позвонила пациентке, с которой они лежали в одной палате после операции, но ответила её мама. Дочь находилась в больнице в тяжёлом состоянии. В кабинете хирурга она потеряла сознание, упала на пол и получила тяжёлую травму. Мама там не присутствовала. Произошёл разрыв селезёнки, была проведена операции в другом отделении. Мы были в шоке. Никто нас никогда не беспокоил по этому вопросу.