Так и знай, я уеду в Иваново

Севастополь, июль, 1970 год. Я сдаю экзамены за первый курс и собираюсь в каникулярный отпуск. Впереди сорок суток свободы, ширь степей Волгоградской области. Друзья, подруги, рыбалка на речке Медведица. Такие вот планы и мечты у меня были. Но, как говорится - человек полагает, а Бог располагает.

   Вдруг вызывает меня командир нашей учебной роты и говорит, что пришёл приказ в нижеперечисленные области въезд военнослужащим запрещён в связи с карантином по холере. В том году в нескольких областях была холера и приняты были жесткие порядки, чтобы её остановить. В том числе и запрет на въезд и выезд, но об этом, как всегда информации в прессе, а тем более в телевизоре было мало. Показывает мне список областей и там Волгоградская, на втором месте после Астраханской. Спрашивает меня, куда ещё я могу поехать? Естественно, я сказал, что в Иваново. Там у меня родственники по маме, три года назад я там в институте учился. И вот я нежданно-негаданно лечу в город невест.

   Прилетел я вечером, приехал к своему дяде на улицу с прекрасным названием Большая Воробьёвская, неожиданному появлению стройного молоденького курсанта-старшины второй статьи там очень обрадовались и сказали, что все Каменевы так и появляются - как снег на голову летом. Переночевал я и утром, как и положено отпускнику, поехал в комендатуру отмечать свой отпускной билет. Вот тут и проявилась специфика столицы текстильного края.

  В Севастополе мы в обязательном порядке платили за проезд в троллейбусе пять копеек, что я и попытался сделать в местном троллейбусе. Время было уже не пиковое, где-то после десяти часов утра, народу (в основном женщины, конечно) немного. Я захожу, и сразу женщине кондуктору протягиваю пять копеек за проезд. И вдруг она как закричит: « Морячок, ты что?! У нас даже солдаты не платят, а ты, единственный моряк на весь город и ещё платить собираешься! Забудь!». Мне так неудобно стало, ведь весь женский экипаж этого автобуса развернулся и на меня уставился. Тут же начались обсуждения меня, сами понимаете. Я повернулся к заднему стеклу и так ехал до комендатуры.
   Поставили мне штампик "прибыл" в отпускной и решил я пешком прогуляться по городу. Лучше бы я этого не делал. Метров через двести лезет ко мне обниматься мужичок небритый, с неуставным запахом, схватил меня за руку и со словами: "Братишка! Я же в Севастополе служил, пошли выпьем!" Еле отбился от него. Пока дошёл до дома, меня ещё пару раз останавливали (не моряки,правда) и пытались напоить.

   И это было только начало. Меня везде пускали бесплатно, сажали на лучшие места в театре и кинотеатрах. Весь город меня пытался накормить и напоить, говорили, что я худой для моряка. Я уж потом намного обнаглел и таскал с собой на халяву двоюродного брата, которому это очень нравилось. На танцплощадках из-за меня девчата дрались так, что только клочья волос летели. Смотреть страшно.

    Одна девочка как-то попросила её встретить после работы. Приехал я к проходной этого комбината, стою, жду. И вдруг выходит из проходной огромная толпа молодых женщин, думаю, что их там далеко за тысячу было. Я сразу же отвернулся к стене, на которой был щит с афишами театров и кинотеатров. Но, не тут-то было! Примерно одна треть этого женского потока пыталась протиснуться между мной и афишами, чтобы на мой фас посмотреть. В общем, когда пришла та, которую я ждал, она увидела «картину маслом». Я стоял красный, смущённый, а вокруг меня водили хоровод, пели песни (типа «На побывку едет молодой моряк»), частушки (в том числе и матерные), мне делались всяческие предложения, которые я стесняюсь озвучивать. Еле ушли от них.

   Помню, где-то уже ближе к концу отпуска прохожу возле общежития камвольного комбината (вечер, август, все окна открыты) и из всех окон крики: "Боря! Заходи!". А я ведь ни разу в нём не был, а они знали, как меня зовут. Имел неосторожность одной девочке дать свой адрес, так мне ещё год мешки писем приходили с фотография ивановских красавиц. Я их всей роте раздавал с адресами.

   А однажды, перехожу проспект Ленина (как везде - главная улица города) и на середине перехода встречаю пожилого капитана первого ранга, идущего под руку с благообразной дамой в шляпке. Поприветствовал его, как положено, а он оставил свою жену и стал меня обнимать прямо посередине проспекта. Светофор давно уже красный включил, машины нас объезжают, сигналят. Народ с тротуаров смотрит на это военно-морское братание. А он радостно меня обнимает и расспрашивает, кто я такой, где учусь и так далее. Потом повёл меня в ресторан, напротив которого мы стояли.
   Оказывается, они с женой шли в него обедать и у них там свой столик. Сели мы за этот стол (возле широкого окна с видом на проспект), сидим, обедаем (жена ему разрешила по такому случаю и вина, а он мне). Долго мы там сидели, Пётр Иванович всё рассказывал про свою службу, меня расспрашивал про мою. Потом видим, напротив окна стоит военный патруль и на нас смотрит. Патруль, естественно, армейский — старлей, сержант и солдатик. Вдруг этот сержант заходит в ресторан, подходит ко мне и говорит, что начальник патруля меня к себе вызывает. Тут уж Пётр Иванович и выдал ему. Заставил сержантика подойти к нам строевым шагом (причём, раза два или три), обратиться к нему как положено и спросить разрешения обратиться сначала к нему, а потом, с разрешения старшего — к старшине второй статьи,то есть ко мне. В итоге ничего ему не разрешил и приказал, чтобы начальник патруля прибыл к нему. Старлей сразу от входа перешёл на строевой шаг (сержант подсказал, видимо), но итог был такой же. Ему было приказано идти на... В общем, идти на свой маршрут и не портить нам аппетит.
Не буду я описывать весь свой замечательный отпуск, много там чего было. Сами понимаете, огромный выбор девушек, которые хотели меня накормить, напоить, охмурить и прочее.