Чирик-кирик

Чирик-кирик! Фффррррр-р!
– Выглянул птенчик из гнезда, видит - мошка. Раз! И съел мошку. Второй раз выглянул - кошка. Раз! И съела птенчика. Каждый ест то, что любит. А как хорошо было бы чтобы все любили друг друга!
– Нет, а ты видел, как детишки в детском саду на утренниках изображают лисичек, зайчиков и волков? Люди не только подражают животным, они из этого делают мультфильмы и спектакли. И в основном делают это для размягчения сердец, незлобно...
– На том и построены все человеческие сказки.
– Правда, бывают в них иногда персонажи весьма мрачные, просто жуткие и кровожадные, когда их животная природа выводится уже по ту сторону мистики и фантазии. Но это уже особый разряд человеческих понятий.
– Но ты же никогда не поверишь, что животные тоже горазды пародировать людей, смеяться над их нелепостями. И лучше всего это получается у северных оленей. Но даже обычные хариусы, балуясь около камней в прозрачном ручье могут гримасничать и изображать самые разные характеры и повадки людей!
– Ну ты и загнул. Скажи еще, что они считают умеют до десяти и дальше.

— А кто тебе сказал, что северный олень не умеет считать? Он, может, до десяти и не считает, зато очень хорошо понимает, сколько людей пришло в стадо и сколько ушло обратно. И если одного недостаёт — тревожится раньше человека.
— Это уже не счёт, а нюх.
— А у людей половина их науки тоже нюх. Только они называют это аналитикой и надевают очки.
— Нет, ты всё-таки перегибаешь. Чтобы хариус рожи корчил…
— А ты посиди возле переката часа три, когда солнце низкое и вода как стекло. Они там не только рожи корчат. Один обязательно будет стоять против течения, как районный начальник на совещании — важный, неподвижный. Второй мельтешит рядом, будто помощник его, всё суетится. А третий — самый маленький — шмыгнет, схватит мошку и удрал. И вид такой, будто чужую премию украл.
— Тебе бы сказки детям рассказывать.
— А людям только так и можно рассказывать серьёзные вещи. Иначе они сразу начинают умничать и портят всё настроение.
— Ну да. Потому и волк в сказках разговаривает, и медведь на ярмарку ходит.
— Потому что человек давно подозревает: мир не такой немой, как ему кажется. Просто все говорят на разных языках. Птица — одним, зверь — другим, вода — третьим. А человек решил, будто только его язык настоящий.
— И потому строит города.
— И потому остаётся глухим.
— А олень, значит, не глухой?
— Олень хотя бы никогда не думал, что он царь мироздания.
— Это ты сейчас в сторону людей плюнул?
— Нет. Люди сами по эту сторону давно стоят. Я просто заметил.

Чирик-кирик. «Человек» – это придумано неправильно. Ошибочно. Правильно будет кирик. И вместо людей точнее звучит «кирики». Нечто схожее с воробьями. Чирик-кирик.
Только от воробьев, конечно, гадостей всевозможных поменьше. Кстати, в этом слове ничего унизительного или уменьшительного. В древнееврейском, как и в греческом языках это слово (Кирик) означает «посланник». А рядом с ним и слово "Кирие" - происходит от греческого слова (kyrie), звательного падежа от (kyrios), что означает "Господи". Это общее название важной молитвы «Кирие, элейсон», что означает «Господи, помилуй». Так вот насчет нашего кирика. То бишь посланника. К примеру, медведя в лесу никто не догадается послать! Особенно при встрече, нос к носу. А кирика посылают. Очень даже часто. И свои, и незнакомые кирики.
Кстати! А у слова «человек», которого пора отправить на свалку,  есть и прямые его аналоги в славянских вариациях: човек, челяк, чиляк.
То есть совсем уже близко к «чирик». Согласитесь, в этом случае наше определение куда гуманнее. Кирик не только "чирикает", он еще и формулу атомной бонбы начертать может. Да вот хотя бы и на песке. Под деревом, на котором сидят воробьи... Или у того же ручья, где хариусы кириков пародируют.