Европейские хроники. Ч2. Глубины Европы. Эпизод 13

/
         Но спустя дюжину времени, ушедшего на разгрузку, я созерцал с высоты нескольких миль поверхность Европы уже совсем в другом окрасе: ровная и бледно-серая поверхность, исчерченная редкими кривыми линиями;  мутные и коричневые из невесть чего пятна, хаотично разбросанные по поверхности; яркий скользящий свет от восходящего Юпитера, и все эти краски не имели ничего общего с теми, что я наблюдал минутами ранее! Иллюзия или оптический обман? С подобными превращениями уже имел дело на Луне, когда в течение недели, без отдыха и сна, перемещались на колесах за пять сотен миль от точки до временного лагеря. Тогда все списал на усталость, а здесь налицо какая – то фантасмагория, и неужели в моей лишь голове?      
         Пожалуй, что придется попытать Клауса, движущегося в мою сторону:
        - Там, внизу, порода зеленая, а отсюда – совсем другого цвета!?
       - То не порода, а лед, и свой цвет он может поменять в любую минуту. Гарантирую, что при следующем своем визите будешь задаваться таким же вопросом. Ты разве забыл про капсулу с жидкостью у Серова на корабле?
       Я помнил. Ну что ж, в следующий раз буду пытаться самостоятельно вести анализ за счет своего серого вещества, но все-таки:
      - А с нашим грузом ничего не случится?
      - Всякое может произойти, если засидимся на станции, но, будь моя воля, тебя с Дианой уже сейчас оставил бы внизу, нам лишний балласт сейчас совсем ни к чему.
       А мне ни к чему было продолжать этот разговор. И зачем только встрял в него?
//
       Станция встретила нас в полумраке. Лишь желтые сигнальные лампы                извещали о ее экономном существовании, а медленное осевое вращение доносило новым обитателям то невероятное ощущение, которое впервые проявилось во мне еще при первом явлении в этом свете. Серов распорядился размяться, и вслед за остальными, в легком костюме, я трусил по кольцу с одной лишь целью сбросить с себя ту мышечную усталость, что накопилась за несколько часов пребывания в невероятном одеянии. Клаус так и сказал:
       - Привыкайте, скоро и спать в нем будете, и нужду справлять.
       На что он намекал, все и так поняли, а вот наша троица вряд ли уже попыталась испробовать на себе подобные манипуляции, но, как говорится, еще не вечер. Десятиминутная пробежка, и следом за нею ионный душ с плотным обедом, подняли мое расположение тела и духа на ту высоту, с которой виделось наше пребывание в совсем уж теплых и приятных звучаниях. Даже Диана с Бабуром казались сейчас старыми приятелями из «чайханы», а с итальяшками готов был потрудиться среди лунных копий. И следом приятный голос Серова извещал о том продолжении, что ожидало всех вскорости:
       - Отдых и сон! Но к восьми часам быть в полном снаряжении, и чтобы ничего лишнего в своих боксах!
       А я уж чуть не забыл о рюкзаке, и как можно было оставить то, что накоплено за последний десяток лет. Ведь было, что прихватить с собою, да и от Юрки перепало несколько полезных штучек, а малец наверняка обидится, если я не воспользуюсь его дружеским подношением.
///
       Но, вопреки планам многоцветного, коррекцию станции не удалось выполнить к тому сроку, когда наше немногочисленное сообщество собралось обживать все прелести Европы. Серов так и сказал в последний момент:
      - Мы втроем остаемся на станции, но как только все наладится, то присоединимся к вам. Думаю, что на все уйдет не более суток. Ваше же продолжение пребывания здесь непозволительно!
      Я не мог припомнить, когда бы еще так долго удерживал свои конечности на одном месте. Разве что, однажды на Земле, при излечении от какой-то заразы, подхваченной на Марсе. И половину отведенного тогда мне срока провалялся в отключке, а другую лежал, вдыхая пары восстановительного газа. Ничего подобного сейчас нам Серов не обещал, и я видел в его глазах то непреодолимое желание, с которым он уже готов был оказаться в наших рядах, но сохранность станции для него гораздо важнее никчемных жизней изыскателей, и я, за исключением некоторых ближайших сущностей, все-таки доносил про это до своего серого вещества.
      Времени, отведенного на отдых, оказалось предостаточным лишь на мои мало что значащие раздумья и фантазии, но отлежаться, да вздремнуть так и не удалось. Да и особого рвения не наблюдалось, ибо за последние сутки мое тело еще не затребовало подобного времяпровождения, а голове, в отличие от ее основания, не помешало бы внести ясность в их взаимоотношения.
      Так далеко от привычных мне мест еще не улетал, а когда однажды заикнулся об этом с Нортоном, то ответом явилась его фраза, что всплыла из памяти лишь сегодня: «Чем дальше ты удаляешься от Земли, тем меньше тех, кто хотел бы твоего возвращения». У меня таковых не было совсем. Разве что Юрка? Но он почти рядом. Выходит, что и возвращаться мне будет не к кому.
////
       Основным и единственным пилотом, управляющим нашим транспортным средством, Серов назначил самого себя. Видимо, воочию хотел убедиться в том, какое направление движения мы изберем после разгрузки. А вариантов было предостаточно. Еще и Клаус по дороге добавил масла в огонь, предложив кому-нибудь из нас прогуляться по окрестностям в поисках следов невинно пропавших работяг, хотя по настоянию Серова первый день мы должны были обживаться и не заниматься какими бы то ни было изысканиями. 
        Спускаемый модуль делал плавный разворот над ледяным нагромождением, а мне же представилась возможность созерцать всю эту удивительную процессию, просиживая уже почти час за спиной у Серова. Поразительным открытием явилось то, что Европа светилась исключительно в том свете, что доставался ей от Юпитера, и когда мы только приближались к ней при местном затмении, я наблюдал серое, лишенное всяких красок, округлое пятно. Мне уже доводилось слышать, что Юпитер – это несостоявшаяся звезда, и лишь сейчас начинал осознавать, что пребываю в необычной системе с другим светилом, и количество лун у него - не менее пяти десятков.  И какое место в этом списке принадлежит Европе, еще предстоит осмыслить, и, может быть, даже исходить своими конечностями. Да и Клаус не воздержался от своего комментария относительно наших образовавшихся размышлений:
      - Нагляделись? Привыкайте! Это вам не Марс, здесь все не так, как у Земли, и даже время течет несколько иначе.
     Я тут же вызвал встроенный хронометр: шестая справа позиция у числа действительно замерла на одном месте, и те миллисекунды, что она олицетворяла, донесли до меня ощущение того самого прискорбного чувства утерянного понапрасну времени во всех своих ранних изысканиях.