Что такое государственный терроризм? ч. 3

Продолжение темы, начатой тут http://proza.ru/2025/12/17/252

1. Ещё раз, что такое терроризм
    Что есть терроризм? Это использование угроз и расправ в качестве основного аргумента, и использование там, где оппонент может доказать свою правоту без них, а возразить на его доводы оказывается нечего. Когда оппонент приводит такие доводы, доказать несостоятельность которых не получается, и только при помощи затыкания его самого можно заставить его доводы молчать. И когда его заставляют молчать при помощи расправы или угрозы оной, это и есть терроризм.
    Когда появляется кто-то, кто говорит, что Земля вертится, но кому-то это не нравится, и тогда ему говорят, что если он продолжит это говорить, то его сожгут на костре. Когда он приводит расчёты, подтверждающие его версию, но его расчёты никто не проверяет, а обход этого просто тычут в догмы, из которых следует, что это не так, и этого оказывается достаточно для того, чтобы угрожать. Когда при помощи угрозы заставляют отречься от своих убеждений, покаяться, встать на колени, сказать: «Извините, господа верящие в геоцентрическую систему, простите, что оскорбил ваши чувства, я полностью осознал свою неправоту, и обещаю, что больше не буду…» (террористы это очень любят), это и есть терроризм. Всё просто и ясно. Но есть одна сложность: террористы очень не любят ясности в вопросе, что такое терроризм.
    Террористы любят такое определение понятия терроризм, из которого было бы неясно, что терроризм творят они. Они, наоборот, любят кричать при возможности, что террористы – это те, кто против них. И это тоже просто и понятно: им не выгодно считаться террористами. Поэтому ясного определения «терроризм» они никогда не приведут. Они скорее просто объявят террористами тех, кто противятся тому, что они творят, и закрепят их случаи, как примеры в качестве определения того, что есть терроризм. И запретят с этим спорить, и будут по аналогии объявлять террористами тех, кто ещё им противится. А сами они бы чего не творили – это у них не терроризм, а защита веры, порядка, прочих ценностей, и борьба со «злом», в т.ч. с «терроризмом».
    Терроризм может творить один человек, может подпольная организация, а может государство. В этом случае это будет называться государственный терроризм. Кстати, само это понятие появилось не так давно – в конце прошлого века, из чего получается, что до этого времени институты государственности официально такого понятия не имели. Оно, если и было, то неофициально, размыто, и недостаточно пригодно для ясного и предметного разбирательства в этом вопросе. Кому было нужно столько веков жить без этого (ну или кому было не нужно жить с этим) – думайте сами.
    Как государство может творить терроризм – я описал в прошлой статье, и повторяться смысла не вижу. Здесь просто хочу добавить то, что не влезло в предыдущую. Государственный терроризм – это не только режим, когда человек знает, что ему будет, если он посмеет сказать что-то неугодное. Это ещё режим, когда человек не знает, что ему будет.
    Может, будет, а может, и нет. Может, предупредят, и отпустят – отделается лёгким испугом. А может, и не отделается. Может, оштрафуют, посадят, казнят, подвергнут преследованию близких – человек не знает, что может быть, и где предел, дальше которого не пойдёт. И вот когда человек не знает, что будет, это работает ничуть не хуже, (а иногда даже и лучше), чем если бы он знал, что будет. Чем именно – попробуем разобрать в данной статье.

2. Неопределённость
    В чём разница между знать и не знать, что вам будет? Ну вот представьте себе, что появилась бы какая-то террористическая организация, которая бы потребовала прекратить те мероприятия, которые вы проводите, а если нет, то она угрожает взорвать бомбу где-то в непосредственной близости с вами. Это значит, что вы знаете, что будет, если вы не выполните требования. Но допустим, они бы сказали так: может быть, взорвут (это на усмотрение главы ячейки их организации, которая расположена в вашем городе). Т.е. есть может, да, а может и нет. Это значит, что вы не знаете, что будет. И допустим, тот глава ячейки решит не взрывать, но вы об этом заранее не знаете. Делает ли это вашу жизнь свободной от терроризма? Нет. Вы же не знаете, что будет? И вы не можете проводить спокойно свои мероприятия. И может, некоторых устроило бы положиться на «авось и ничего не будет», но не всех же? Человек должен спокойно заниматься своими делами, зная, что ничего подобного не будет гарантированно, и вот тогда его жизнь можно назвать нормальной и спокойной. А без этого угроза остаётся, и при помощи неё точно так же террористы могут добиться выполнения своих требований, как и в случае, если чётко скажут, что всё однозначно будет.
    Точно так же и государство может угрожать человеку, что если он посмеет говорить какую-то неугодную правду, то ему (может быть) что-то будет. А может быть, и не будет, но нигде чётко не обозначена гарантия. И опасность остаётся, и этого может быть вполне достаточно, чтобы оно добилось своих целей. И вот представьте себе, нападает одно государство на другое. Нападает с одной единственной целью – завоевать, но только в открытую ему признавать это не выгодно. И какая-то часть граждан это дело активно поддерживают (ну очень любят побеждать и доминировать), какая-то часть так же решительно осуждает (они принципиально против того, чтобы творить в отношении другой страны то, чего в отношении своей бы не потерпели), а ещё какая-то часть не особо поддерживает завоевания (они только за оборону), но только думать при этом она тоже особо много не любит, так что им что по пропаганда зальёт, то и проглотят, не разжёвывая. И эта часть, допустим, является достаточно большой и что-то решающей.
    От поддержки этой части, допустим, зависит успех всего мероприятия, и вот тогда пропаганда официально заливает версию, что это не они нападают, а нападают на них. Что это враг первый начал, и что всё из-за него, и что он (ну надо же) не хочет останавливаться, и обезвредить исходящую от него угрозу можно, только полностью взяв его всего под контроль. И тогда можно и осуществить свою цель, и получить нужную поддержку от этого контингента. А любую критику преследовать, как ту фразу «…а всё-таки она вертится!» Вот только чтобы это максимально эффективно работало, нужно скрыть сам факт того, что преследуют именно за правду.
    И вот тут как раз и удобнее всего будет режим, при котором для всех подразумевается угроза, если они посмеют что-то подразумевающееся неразрешённым, и угроза воспринимается вполне существенной, но что конкретно и как, толком нигде не обозначено. И напрямую она ни где в законе не прописана – нет там фразы «запрещаем говорить правду по таким-то вопросам». Но при этом и нет гарантий, что если скажешь неугодную правду, то тебе ничего не будет. И этого окажется достаточно, чтобы в определённой мере заткнуть несогласных.

3. Закономерность
    Начнём с того, что если в законе прописана какая-то ложь, то там автоматически будет куча всего нескладного и непонятного. Складно и понятно может получаться только в том законе, в основе которого правда. Например, если, допустим, в законе было бы прописано, что дважды два четыре, и запрещаются расчёты, противоречащие этому правилу, то всё остальное автоматически понятно: дважды четыре – восемь, четырежды четыре – шестнадцать, и ко всему остальному применяются те же самые правила расчёта, что и к этому. И проверяется всё сверкой с этими положениями и друг с другом. Но если, допустим, в законе было бы прописано, что дважды два – пять (и запрет на расчёты, противоречащие этому положению), то непонятно по сути ничего: ни сколько дважды четыре, ни сколько четырежды четыре, ни сколько будет всё остальное.
    Потому, что если дважды два пять, то дважды два на два должно быть во столько же раз больше пяти, во сколько пять больше двух (то бишь двенадцать с половиной). А как столько может получаться, если дважды пять всего лишь десять? А на этот вопрос вразумительного ответа нет (и не будет). Но если ты задал этот вопрос, то из твоих слов (в общем и целом) как бы следует, что ты клонишь к тому, что дважды два не пять. Осталось только это доказать (а это доказать в принципе можно). А значит, ты нарушаешь закон, а значит, за это тебя уже можно привлечь. А значит, в таком законе между строк прописан запрет на фактически любые рассуждения, потому что, вдавшись в них, ты уже встаёшь на путь, ведущий к нарушению закона.
    Просто нигде может быть ясно не обозначено, насколько далеко по этому пути идти, а насколько нет. А далее система может просто по своему усмотрению на что-то смотреть сквозь пальцы, а на что-то нет. И если ты систему устраиваешь, то она к тебе не придётся, а если нет… (и это всё тоже прописано между строк, но только для тех, кто умеет читать между строк, а для этого надо уметь считать)
    Аналогичным образом будет и в ситуации, где одно государство напало на другое, но при этом кричит, что это то напало на него. Появятся вопросы, как так получилось, что если напали на них, то именно они по всем признакам ведут её, как самые целеустремлённые завоеватели? На эти вопросы будут ответы в стиле «А на самом деле они первые начали… ну в смысле они первые нас обстреляли… ну в смысле собирались… вон один наш свидетельствует, что видел, как они пушку заряжали…». На что будет вопрос: «И что, теперь любой желающий кого-то завоевать может нападать на любого на основании одного только того, что кто-то говорит, что видел, как кто-то пушку заряжает?» А на это внятных ответов не будет, но будут ответы, суть которых сводится к тому, что неудобные вопросы задавать не надо, и эти ответы должны быть даны и разъяснены всем заранее. Вот только все запреты должны быть обставлены так, чтобы запрет был понятен было только тем, кому это адресовано. А у остальных должно создаться впечатление, что на все вопросы даны ответы, и что вопросов больше нет.
    Это значит, что в законе не будет фразы «запрещено критиковать наши действия, какую бы агрессию мы нее творили». Будет прописан запрет на агрессию, но при этом будет ещё и запрет на клевету в адрес защитников. А вот далее нигде чётко не будет указываться, что такое «защитники», и чем они отличаются от агрессоров, которых заставляют называть защитниками. И что такое клевета, и чем она отличается от правды, которую объявили клеветой, тоже внятных объяснений не будет. И любой серьёзный разбор этих вопросов будет вести к тому, что в официальной версии ничего не вяжется. А если не вяжется, значит, а ты будешь копать, значит, ты клонишь к тому, что система врёт? А значит, ты хочешь сказать, что «защитники» – не защитники? И тогда либо отступайся, говоря: «Я не знаю, я что-то запутался, простите меня…», либо продолжаешь, и рискуешь нарваться на обвинение в клевете.
    Теоретически, можешь верить, что не нарвёшься – никаких чётких гарантий в законе по этому поводу не прописано. Вопросы задавать вроде как не запрещено (официально). Но и гарантий недопустимости преследований за вопросы тоже не приведено. Там вообще так написано, что про это разных юристов спросишь, так один скажет одно, а другой другое. И может, можно как-то выпутаться, а может, и нет. Всё зависит от суда.
    Как решит судья, так и будет. Вот только за правильность своих решений он перед тобой отчитываться не должен. А вот как он решит – это одному (нет, не Богу) ему самому известно (ну или тому, кто ему сверху указание даёт, какие решения выносить). И защита от последнего кстати тоже никак не гарантируется. Получается, неизвестно. Человек пребывает в неизвестности. А теперь осталось разобрать, как работает неизвестность.

4. Фокус неясности
    Представьте себе, что на дороге стоит знак ограничения скорости 60 км в час. И водителю предельно ясно, до какого момента можно разгоняться, а дальше нельзя. Он знает свои права, и он сам определяет, рискует он получить штраф, или нет. И пока он едет в пределах 60, он может уверенно двигаться, и знать, что никто ему ничего не может предъявить – нет ни у кого права ему предъявить нарушение, если он не превысил обозначенный порог. А если же на каком-то участке дороги разрешённая скорость должна быть меньше 60, то там должны стоять соответствующие знаки, указывающие, сколько можно ехать там, и до какого момента они действуют.
    А теперь представьте себе, что, допустим, таких положений бы не было, а вместо этого было бы просто правило «запрещается ехать слишком быстро». А что такое «слишком быстро», нигде чётко не было бы прописано. Прописано только, что слишком быстро – это быстрее 60, но на особо опасных участках дороги и меньше, а конкретная цифра на усмотрение местного инспектора. И никаких дополнительных знаков нигде может не стоять, а стояли бы только инспекторы, которые на своё усмотрение определяли бы, проехал ты по данному участку «слишком» быстро, или не слишком. Вот едешь ты так, как считаешь безопасно медленно, а он считает, что опасно быстро – значит, ты нарушитель. И последнее слово в этом вопросе всегда за ним.
    Это значит, что в таком законе между строк прописано, что инспектор имеет право выписать вам штраф, когда захочет (если очень сильно захочет), и такой, какой захочет, и никакого права спорить у вас нет. И вы не можете ехать спокойно, потому что это от вас не зависит. А теперь представим себе, что инспектор ещё так же был бы заинтересован содрать как можно больше штрафов. Представим, что штрафы будут настолько высоки, что их недопустимость выходит на приоритетный уровень. Что оставалось бы делать водителю в такой ситуации, если он не хочет кормить тех, кто и обирает, и унижает ещё до кучи таким положением?
    Наверное, ехать в общем потоке, не высовываясь, и не обгоняя, и вообще, с каким-то отставанием от кого-то, чтобы, если кого и стали бы останавливать, то их, а не тебя. Но если никто не захочет быть самым первым кандидатом, то все начнут тормозить, пропуская других. И начнётся «гонка» за отставание, которая будет продолжаться до того порога, пока само торможение не станет ещё худшей проблемой, чем штрафы. И всё это только из-за того, что власти решили заработать на штрафах при помощи такой системы. И вместо того, чтобы доезжать с 60 до нужной точки за час, люди будут ехать с 20 за три. И все эти проблемы начнут расти, как снежный ком.
    Теперь мы знаем, зачем нужна ясность в положениях закона – чтобы было понятно, чему он служит: благу общества, или благу тех, кто хочет процветать за счёт ущемления блага общества. Потому, что если подразумевать, что моральное и законное право человека ехать (за редкими исключениями) 60, то это право может быть прогнуто в в разы. И только потому, что не даётся чётких определений, где и что человеку что гарантируется.
    И это может быть частью системы, которая разработана целенаправленно, чтобы работать именно так. Поэтому ничего подобного нормальное общество допустить не может. И это, в принципе, ясно, и ясно каждому водителю, и каждому ясно, что это всем ясно. Но только вот не ясно другое.
    Аналогичным же образом может работать и государственный терроризм, когда не даётся чётких определений, кому и что за что будет. Он может не озвучивать чётких угроз, но реальность угрозы оставлять. И прогибать права людей за счёт одного этого настолько, насколько надо. Так почему это не всем ясно?

5.
    Следует заметить, что непонятна безответственность по вышеописанным вопросам только искателям правды. Живущим по лжи всё предельно понятно: на них напали, значит, их война праведная. Если праведная, значит, всё, что бросает тень на их сторону – неправильно. А вот всё, что критикует чужую – правильно. Поступай «правильно» – и ничего тебе не будет. А если не хочешь, то сам виноват (извини, идёт война и не до церемоний).
    Всё предельно просто и ясно. Вот только ясно им это потому, что они в это верят. А верят потому, что их убедили. А убедили потому, что части из них просто нравится в это верить, а другая часть просто не нашла причин не верить. А не нашла потому, что нет особых причин сомневаться в честности пропаганды. Потому, что нет нигде нет прямых угроз «запрещаем говорить правду». Вот если бы такое было, то тогда бы существенно большая часть начала бы сомневаться и прислушиваться к тем, кто критикует систему. А без этого зачем к ним прислушиваться? Лучше прислушаться к тем, кто объявляет их всех врагами и предателями.
    Пока они не прислушиваются, они будут поддерживать всё, что система делает. Чем больше система пользуется поддержкой, тем больше она может себе позволить затыкать неугодных. А чем меньше звучит неугодных голосов, тем больше оставшаяся часть верит тому, что говорит система (ну так уж психология большинства людей устроена, что если они не слышат вопросов, то постепенно начинают думать, что вопросов нет). Поэтому данная тактика является более выгодной и надёжной, чем откровенный террор.

p.s.
    Напрямую с кондачка к текущему конфликту прошу не применять – там нужен разбор более сложных вопросов. Здесь я просто разобрал более простые, которые нужно знать перед тем, как переходить к более сложным. Потому как мне кажется, многие не начинают с более простых.