Генеральша

Виктор не хотел туда ехать с самого начала. Ну дались им эти фонтаны, Божечки, эка невидаль! Толпы народа, бешеные цены на все и длиннющие очереди к туалетам, вот что на самом деле их ждет. Но если, конечно, хочется испортить отцу семейства единственный выходной в неделю, то лучше способа не придумать, чем потащить его с утра пораньше в Петергоф.
- Милый, ты же не был в Петергофе? Полковник помотал головой, заранее улыбаясь, пока Марина крутилась перед зеркалом, укладывая волосы. - Это пригород Питера с шикарным дворцом, там сегодня еще день открытия фонтанов, будет особенно интересно! Ты же знаешь, я люблю все, что связано с водой, - радостно покружилась девушка, - но будь готов к толпам народа, куда же деваться! Мужчина завороженно смотрел, как наряжается его невеста и был счастлив.
Виктор устал уже в самом начале этого длинного дня, когда они вчетвером, с женой, дочкой и пасынком еще просто тряслись на автобусе до места, да добраться бы туда, ближний свет. Господи, еще и билеты за бешеные деньги! Виктор любил свою семью, конечно же, но поди заработай на все эти хотелки! Хорошо, что хотя бы мелкая бесплатно, и на том спасибо. Папа платит, что ему остается! Еще и досмотр на входе, а он им говорил! Вот стойте теперь на жаре, не захотели просто в парке погулять, пока редкое солнышко, сами виноваты!
- Милый, можем поехать на метро и на автобусе, а можем на метеоре, это небольшой кораблик на таких штуках, - Марина начала крутить руками, демонстрируя механизм. – Подводные крылья, я понял, - улыбался мужчина, - ты хочешь на нем прокатиться? – Ой, ну, конечно, хочу, - покачала головой девушка, - просто это дорого, сам понимаешь, уже сезон, сейчас все как ломанутся, а плыть, наверное, полчаса. Зато красиво! Она сделала приветственный жест руками, типа покупайте наших слонов и вопрос был решен.
Ну и конечно же под занавес его девочки захотели в туалет. - Идите вот туда! - махнул Виктор рукой за деревья, - только приготовьтесь стоять в очереди! Я хоть немного отдохну, полежу здесь, в теньке, пока вы ходите. Его жена давно уже не наряжалась и особо не ухаживала за собой, понятно, устает батрачить на них, на всех, дочуру бы нарядить и ладно. Он лениво смотрел, как они втроем с его принцессой и пасынком подростком скрываются за деревьями, пока дочка случайно не дернула маму за волосы и они не рассыпались из наскоро с утра завязанного пучка. Солнце неожиданно блеснуло из-за туч, сделав копну каштановых волос почти золотыми, и ему вдруг на миг показалось, что идет другая женщина, его любимая, самая далекая, самая желанная, как в песне. Ух, она бы нарядилась, конечно! Сейчас была бы и с локонами, и с макияжем, специально встала бы раньше всех, чтобы быть самой красивой. Эх, мечты, мечты, воспоминания… Что-то вот не пишет давно, надо зайти Вконтакте, проверить, как она там, что выкладывает, что постит. Виктор немного задремал, наслаждаясь редкими минутами покоя и сквозь ресницы, не торопясь рассматривал посетителей веранды ресторана у воды. Живут же люди! Ему пол зарплаты нужно будет выложить, чтобы накормить всю свою ораву, нет уж, пусть мороженое трескают, он и так уже сегодня потратился.
- Дорогая, что ты будешь? Шампанское, как обычно? Мужчина улыбался, прекрасно зная вкусы своей любимой женщины. – Да, и картошку с селедкой, - весело засмеялась Марина, шокируя официанта своими необычными вкусами, - есть у вас такое? Наверняка есть! – С красным луком устроит Вас? – вежливый молодой человек услужливо показал в меню. – Пашенька, ничего, что от меня будет пахнуть луком, ты меня не разлюбишь? Игриво смеялась девушка, поправляя прическу. – Да хоть чесноком, ты же знаешь! – Кстати, соленья есть у Вас? Ну такая тарелка с маринованными овощами – Марина руками показывала, как это должно выглядеть. – Да, конечно, русские разносолы, - официант старательно выполнял свою работу, оставив удивление при себе. – Вам что принести? - обратился он к мужчине – Ой, мне, пожалуйста, по-простому, по-босяцки, - Павел подмигнул спутнице, какое-нибудь мясо с картошкой. – Ахаха, котлетки с пюрешкой, помнишь? С макарошками? Нет, с пюрешкой! – и девушка стала заливаться, прикрыв глаза красивыми руками с крупными кольцами. Мужчина ткнул пальцем в картинку блюда в меню, другой рукой махнув на девушку, типа, не обращайте на нее внимания, пусть смеется, это нормально. Озадаченный официант ушел на кухню, отдать заказ в работу.
Виктору хватило одной минуты, чтобы осознать, что это Она. Та самая. Левая щека с двумя родинками, летящий на ветру золотой локон, маленький гордый подбородок, мочка уха с длинной переливающейся сережкой, потом ленивый, томный взмах изящной руки с красными ноготками, крупным браслетом и кольцом, женщина тщетно пыталась поправить прическу, и ему все стало ясно, точно она. Она сидела вполоборота, но он мог уже не смотреть на лицо, фигуру, не заглядывать в глаза. Да она это, к гадалке не ходи.
Мрачно оценил ее спутника, бравый, конечно, чувствуется военная выправка, но седой совсем. Чет она на пенсов, на каких-то перешла, вроде не старая еще, выглядит прекрасно, как всегда, и не скажешь, что скоро пятьдесят, да какой там, он бы и сорок лет, наверное, не дал, ну так, если округлить, на всякий случай. Выглядит всегда ухоженно и одета модно, а еще ведет себя, как девчонка, хохочет, кривляется, заигрывает со всеми. Виктор привычно закатил глаза, ему и нравилось такое ее поведение, когда оно было обращено к нему, и бесило, когда она распространяла свое обаяние на всех остальных. Скорей бы уже этот пенс куда-нибудь свалил, у него слишком мало времени, чтобы ждать удобного случая. И Виктору, как всегда, повезло, мужчина вежливо извинился и отошел поговорить по телефону, ну деловой, явно, большой человек…
Виктор в два прыжка, как будто бы, перепрыгнул маленький мостик через ручей и подкрался к веранде, где сидела красивая блондинка.
- Мариночка Михайловна, и вы здесь!
- Вот, представляешь, я так и думала, что ты можешь быть здесь на этих фонтанах…
- Что специально приехала, надеясь меня увидеть? Он вроде со смехом спросил, а сам до смерти хотел от нее услышать: да, специально ради тебя!
Она привычным ему жестом закатила глаза и наклонила голову влево – Нет, конечно! Зачем мне это надо… Голос неожиданно стал низким. И покачала головой, почему-то вдруг горько улыбнувшись.
Она вообще была немножко другой. Он еще ничего не понял, но уже что-то почувствовал, и какая-то смутная тревога сковала его сердце.
- Ты с семьей, наверное? Вот вроде спрашивает, а сама при этом уже кивает, как будто, знает ответ заранее.
- Конечно, с семьей! Теперь пришла его очередь закатывать глаза. – Неужели ты думаешь, чтобы я бы по своей воле поперся сюда в свой единственный выходной?
- Я надеялась, что тебя не будет, думала, может быть, вы подождете несколько дней, чтобы в самую толпу не попадать с маленьким ребенком.
- Ой, я бы сам с удовольствием так и сделал, - он также, как она только что, с досадой покачал головой, - но мои, конечно же, захотели на самое открытие!
- Мой тоже… Она уже другой рукой картинно схватилась за голову. Рука в лицо всегда был ее любимый жест, он прекрасно помнил. И с удовольствием во все глаза смотрел на нее, жадно впитывая своими рецепторами весь ее облик, облегающее платье со шнуровкой на груди, открывавшей леопардовое белье, колготки в сеточку, а может быть, даже чулки, как она всегда любила, при этом тревожно замечал, что привычного маленького тоненького серебряного обручального кольца-то нет…
Она, между тем, продолжая разговор, сложила руки в замок, потом также плавно и легко вскинула уже другую кисть в его сторону – Ну ты должен понять, человек первый раз в Питере, все ужасно интересно, - и засмеялась негромко. Типа, ты же понимаешь, понаедут тут всякие.
- Подожди, как же не был, вы же приезжали два года назад почти, в сентябре, по-моему, - начал было спорить он, потому что всегда все отлично помнил.
- Да я с другим уже, ты его не знаешь, - она сначала вскинула на него яркие глаза с прищуром, потом как будто неловко потупилась, гладя одной кистью другую.
Он внешне расхохотался, со словами: Ну ты даешь! Как обычно!
А напряжение, появившееся в нем с первых же их слов и взглядов, продолжало расти. И кольца нет…
Она привычным жестом развела руки в стороны, образуя рамку для своей нетленной красоты, проговаривая любимое – нам ли, Богиням, меняться.
Ему стало нехорошо внутри, и не то, чтобы он ревновал, давно уже нет, наверное… Да просто с ней это было абсолютно бессмысленно! Вспоминая тот злосчастный новый год с пятью мужиками перед их внезапным расставанием, дело даже не в этом. Она этого кавалера бросит, завернет за угол и нового хахаля найдет, всю жизнь поклонники слетались к ней, как пчелы на мед, и это он еще приличное сравнение нашел. Но просто к прежнему мужу он уже привык, и вроде же все нормально было. А от этого непонятно чего еще ожидать.
Виктор навалился всей своей крупной фигурой на бортик веранды ресторана, рискуя поломать его, и специально глядя ей прямо в лицо внушительно спросил, делая голос ниже:
- Ты поэтому перестала мне писать?
Она так удивленно подняла на него глаза, даже с каким-то негодованием, как будто ни один мужчина в мире, включая президентов всех стран и каких-нибудь там Бред Питтов или Ди Каприо, не мог заставить ее перестать ему писать.
- Нет, конечно! - подтвердила она его гипотезу, даже как будто фыркнув, как кошка, она всегда так любила. – Просто ты счастлив без меня, я не хотела мешать твоему счастью. Опустила голову и сжала руками свои хрупкие плечи, насупившись и надувшись, как маленький ребенок, как его любимые дочки.
Вот как она это делает? Он и так держится изо всех сил! Он взрослый мужчина, высокий и сильный, руководитель, глава большой семьи, да что там говорить, альфа самец, епрсть! Но когда он видит, как у нее дрожат ресницы, как будто она сейчас заплачет, а может быть и правда заплачет, она может, с нее станется, он готов бросить все, кинуться к ней, взять на ручки, обнять всю-всю, как она любит и гладить по голове… ну или не только по голове, ну…
- Да не счастлив я, Марин! У него это вдруг вырвалось так неожиданно, яростно и громко, что вздрогнули, по ходу, не только они оба, а все посетители ресторана.
Она уже реально его испугалась, всегда энергетический, сейчас он, как будто правда жаром пылал, как дракон. Но и интересно было все-таки, что он там имел в виду. А слезы у нее действительно капнули с длинных ресниц и блестели сейчас под глазами, как маленькие бриллиантики. Она, на удивление, молчала и только пристально и вопросительно смотрела на него. И это тоже было странно и не похоже на нее, какую он знал и помнил. Да что ж такое! Отвечать, что ли? Блин, приходится…
- Ну, в смысле, я счастлив, конечно… Он всегда терпеть не мог все эти объяснения. Как будто любимая женщина все должна понимать по бегущей строке у него на лбу, которой нет. Когда уже технологии достаточно разовьются, чтобы был электронный обмен файлами, от души из душа в душу.
- У меня все есть, все замечательно и прекрасно, просто… Он пытался подобрать слова, чтобы и не напугать ее сильно своими чувствами, и донести свою мысль так, чтобы не пришлось сейчас бросать семью и бежать за ней.
А она, по странному, продолжала тихо сидеть и испытующе смотреть на него. Вообще невидаль, когда такое было? Да она бы раньше уже задала миллион вопросов, сама бы уже все за него договорила, напридумывала бы всего, и верного, и неверного, и он бы замолчал, даже ничего не сказав, просто увидев, что она удовлетворилась, ну и все, как говорится, пляшем дальше. Почему сейчас такая схема не прокатывает, нормально же все было. Какое-то обновление вышло, однако, а он, со своей вечной занятостью, не уследил.
Еще и положила подбородок на руки, сложив их в замок и молча смотрела на него, как будто вообще не переживала о том, что время идет, что сейчас вернутся их вторые половины и что они, в принципе, привлекли внимание примерно сотни человек, а то и больше, и хорошо, если их вообще никто не снимает на камеру, хотя по нынешним временам и нравам вполне такое могут себе позволить.
Она наконец-то убрала глаза с его лица, как будто заканчивая несостоявшееся объяснение за ненадобностью. Ну подумаешь, вырвалось у человека, с кем не бывает. Кто бросил оливье на пол, извините, вырвалось. И тут уже он, конечно, не смог промолчать.
- Я не могу быть счастливым без тебя, понимаешь?! Он максимально снизил голос, стараясь изо всех сил говорить тише, поэтому у него получалось издавать какое-то странное шипение, как у спящего дракона, который все еще бдит ситуацию и вот-вот набросится, так что не расслабляйтесь, на всякий случай. – Да я счастлив, да, я доволен, да все сложилось, как я хотел, но! У него даже дыхание перехватило от напряжения, и он почти запнулся, пытаясь сдержать кашель, который рвался наружу вместе с его чувствами. – Я не могу быть по-настоящему счастливым без тебя! Мне для полного счастья все время нужна ты! Выпалил он, как будто молнию в нее метнул. Вот почему рядом с ней он всегда так злился? Потом вспоминал и не мог понять. И после общения с ней злился. Хотя обычно такой спокойный, сдержанный, но с ней… Вся его кажущаяся стальная мужественность превращалась в клокочущую ярость, с которой реально можно города сжигать.
Она, как будто, по-прежнему была безучастна… Сидела тихонько, даже скучающе, покачивала красивой босоножкой на легкой ноге, как всегда, с безупречным неизменно красным педикюром. Его, значит, тут на части рвет, а она ногой качает, это что-то новенькое. Его и злило, и бесило это новое, непонятное ему ее состояние. Да, и очень хотелось понять, что все-таки происходит.
- И что же ты хочешь от меня? Говорит даже немножко устало, как будто бы надоедливого шефа во время решения сложной задачи переспрашивает, не улыбаясь привычно, не подмигивая, не заигрывая, как будто не его любимая женщина вообще. И когда ему успели подменить девчонку?
- Я хочу все! Он уже был настолько взбешен всей этой непонятной ситуацией, что его несло, и он не выбирал выражений. – Я хочу твоих внезапных сообщений, твоих пошлых мемасиков, чем пошлее, тем лучше. Я хочу твоих нюдсов, даже смешных и нелепых, домашних, из душа, да черте откуда, хоть из погреба. Я хочу твоих откровений, пусть и невовремя и непонятно откуда взявшихся. Твоих дурацких вопросов хочу, и бытовых, и новостных, и политических, хоть каждый день спрашивай, какая у меня здесь погода. Я хочу твоих признаний в любви, как тогда ты наговорила мне, пьяная, ни с того, ни с сего. Между прочим, раньше за тобой такого не замечалось. Да я обалдел просто! До сих пор не понимаю, что на тебя нашло, могла бы и объяснить, на самом деле. Я раз десять переслушивал потом, когда время свободное появлялось, ты же знаешь мою загрузку. Зачем ты все стерла потом, дурочка?! Ладно, мне и это нравится, черт с тобой уже! Я ж, все равно, все сохранил. Ну а ты как думала? Знал, что ты можешь такое сотворить и не ошибся же! И когда ты песни мне присылаешь, твои любимые, душераздирающие, и фильмы, где главные герои, конечно же, мы с тобой, кто же еще. И дачу эту твою с бобрами и барсуками, тюльпанчики эти… Да хоть пчелок мне пришли или рыбок, я хочу всего от тебя! И эти твои бесячьи сообщения по одному слову, нет, чтобы нормально, обстоятельно все написать в одно большое сообщение, но ты же у нас, как Маяковский! Заметь, я теперь уже даже в твоей любимой литературе поднаторел, все-таки в культурной столице живу!
- Зачем тебе все это нужно? Она наконец-то подняла на него свое красивое лицо, которое он знал наизусть и все равно, смотрел бы и смотрел, если бы мог. Она была непривычно грустна, серьезна, задумчива. Он ее такой вообще никогда не видел, как будто, это за четыре-то года почти. Что происходит вообще? Знаете, он тоже нетерпеливый человек, ему вообще все это давно надоело. Сейчас бы заграбастал ее в охапку и унес куда-нибудь в чащу.
- Нужно!
- Зачем?
- Люблю!
Она впервые усмехнулась, правда всего лишь краешком рта, наверное, вспомнила их переписку, когда он ее допрашивал вот также, как она его сейчас. И она ему отвечала именно этими словами, которые он сейчас за ней и повторил. Но получилось, все равно, как-то горько.
- Как подругу? Дааа, это мы уже слышали, спасибо, всю жизнь мечтала!
- Марин, ну ты же знаешь, что нет! Господи, ты, Боже мой, сколько тебе лет, а все как дите! Нормально я тебя люблю, как положено, по-мужски, с чего у меня стоит-то камнем на тебя каждый раз, а тебе лишь бы поржать, как всегда!
А она и не смеялась совсем…
Сидела в максимально закрытой позе, нога на ногу, даже модную босоножку уже не крутила, одну руку спрятала под локоть другой, кистью мягко теребила свой высокий ровный лоб, длинный, красивый нос, сочные крупные губы, волосы все пыталась поправить, локоны уже спутались из-за ветра, и даже не улыбалась.
Его уже начинало все бесить, времени мало, сейчас его орава вернется, ее приятель, кем бы он ни был, осталось несколько минут, а она молчит.
- Ты что-то мне ответишь вообще? Опять прозвучало громко и злобно, люди рядом снова обернулись в беспокойстве.
- Знаешь, сколько раз я хотела услышать от тебя эти слова, сколько я ждала этого момента, примерно все наше время.
- Добилась своего? Поздравляю! Минутка нежности и страсти у него прошла, и он снова стал резок и отрывист, как обычно.
- Почему все получаешь именно тогда, когда уже не нужно?... Ирония судьбы… Она снова не смотрела на него, а качала головой, закрывая глаза и горестно вздыхая.
- Ах, уже не нужно?! Понятно! Я опоздал, значит! Ты встретила прекрасного прынца, еще лучше меня, ясно, чего еще от тебя можно ожидать, совет да любовь!
- Нет, ты такой деловой, между прочим! Сам, то есть, жизнь устроил, а мне, значит, пропадать?
- Тебе?! Пропадать?! Да ты нигде не пропадешь, мать! Ага, рассказывай мне!
А-то я тебя не знаю, ты, как оно, то самое, везде выплывешь!
Она наконец-то усмехнулась, как раньше, привычно прищурилась, подмигнула и вдруг неожиданно спросила: а в Хабаровске?
- В Хабаровске?! Он даже немного растерялся, но, приняв за шутку, ответил в том же стиле: – да тебя хоть на Луну катапультируй, ты и там пристроишься, найдешь кого-нибудь из аборигенов на темной стороне. И улыбнулся, довольный своей удачной шуткой экспромтом.
- Ну ладно, обнадежил, значит все хорошо будет, - кивнула она сама себе и стала водить головой по сторонам, в поисках своего спутника.
- А что у тебя в Хабаровске? На всякий случай спросил он, потому что от нее всего можно было ожидать, на самом деле.
- Да мы туда жить переезжаем, - спокойно, почти что буднично ответила она, как будто собиралась ехать в соседний район родной Москвы.
- В смысле? Туда-то зачем? Поближе места не нашлось? - он все еще смеялся, надеясь на то, что это правда шутка, розыгрыш, как они оба любят.
- Мужу гарнизон дают, а я поеду генеральшей, женой, стало быть.
Нет, ну он давно ее знал, ко всему был готов, но такого… Ладно бы Сыктывкар еще какой-нибудь или Мурманск, но на другой конец страны, за восемь тысяч километров, это сильно даже для нее....
- И на сколько вы туда? Он изо всех сил старался сделать вид, что ему все равно и не выдать себя ни голосом, ни интонацией.
- Да насовсем, наверное, ну лет на пять-то уж точно, сам понимаешь, служба, армия, есть такая профессия Родину защищать, фильм помнишь?
А он прекрасно помнил этот фильм, потому что много раз смотрел его в детстве с бабушкой, она очень любила актера Ланового. И ему нравился момент, когда муж приходит домой, к жене, после долгой разлуки и говорит: собирайся, завтра уезжаем. Как бы он всегда хотел ей сказать – собирайся, Марина, мы уезжаем, даже неважно, куда именно, лишь бы вместе.
Ему вдруг стало так плохо, что он еле мог дышать. Какой-то ком, даже не в горле, а ниже, в груди, в солнечном сплетении, как будто шар надулся, который сейчас разорвет его самого на части, такое было ощущение.
- И что я тебя больше не увижу? Только и смог сдавленно, кое-как проговорить он, сам пугаясь своего голоса. Когда в детстве видишь страшный сон, а тебя как будто душат, и ты даже не можешь никого из близких позвать на помощь.
- А зачем тебе меня видеть? Рассмеялась она, - ты меня и так знаешь, как облупленную. Любить можно и на расстоянии, скажи? Снова подмигнула. Это уже были его слова из их памятной переписки.
Вот гадюка! Вернула ему долг его же монетой, всегда такая была!
Мозг начал лихорадочно соображать.
- Когда вы едете? Не завтра же, наверное?
- Нет, конечно, мой же пока в отпуске, отгуливает за предыдущий год, поэтому мы сюда и приехали, куда отпускают, знаешь, свои правила теперь.
- Так и что потом? (Он что-нибудь придумает, точно что-нибудь придумает).
- Ну там назначение, распределение, оформление, все эти бумажки, анкеты, проверки, мне еще нужно развестись с бывшим, нам надо пожениться, так просто ехать нельзя, эта чертова бюрократия, она закрыла лицо руками, всегда это ненавидела.
- А твой бывший знает, он согласен? (Хоть какая-то надежда…)
- Да кто его спрашивать-то будет, Витьк?! Ты чего? Там такие люди, такие связи, поставят перед фактом и все.
- Какие сроки-то у вас, неделя, месяц, год?
- Ну прям год, нееет, месяца два, наверное, пока все оформят, может быть, мой сначала один поедет, подготовит все для меня, освоится, а я попозже подъеду, не люблю эту возню, ты знаешь.
(Ну конечно, прынцесса ты наша, нужно приехать на все готовое, конечно).
- В общем, запомни мое прекрасное лицо сейчас, в следующий раз увидимся уже на пенсии, - она иронизировала в своей привычной роли, которую он так хорошо знал.
- Ты на самом деле замечательно выглядишь, - в раздумьях, на каком-то автопилоте сказал он, - по-прежнему как будто моя ровесница, а не на десять лет старше.
- Да елки-палки, мог бы и пятнадцать лет мне скинуть, мастер комплимента ты наш, ахаха! Девушка привычно рассмеялась, закрыв лицо руками.
- Но зачем тебе это Марин, гарнизон, муж, Хабаровск, ты точно этого хочешь? Теперь уже он посерьезнел.
- Нет, ну а что?! Три тысячи душ в подчинении, поди плохо, такого коллектива у меня еще не было, хочу – театр открою, хочу – библиотеку!
- Барыней будешь, значит, - он снова начал злиться внутри себя, потому что всегда критиковал ее прибитую корону, а теперь она только еще больше вырастет.
- Меня же всегда называли барышней, в кого мне еще расти, как не в барыню, правда? Все логично! Московская барыня! И поставила руки в боки и начала крутиться на стуле из стороны в сторону.
- Мариночка, прости, генерал давал последние указания, как обычно! Я еще шампанское беру?
Офицер появился тихо, неожиданно и загадочно улыбался, глядя на них, так что невозможно было понять, слышал он часть разговора или нет.
- Пашенька, конечно, бери, дорогой, много не мало, - ответила она, залпом выпивая остаток своего уже выдохшегося напитка на дне бокала.
Виктор подождал, пока мужчина уйдет, наклонился к бортику и уже профессионально тихо прошептал: – я приеду к тебе в Москву, пока вы не уехали в Хабаровск.
- Не надо, Вить, перестань, это опасно!
- В смыыыысле, Марин, ты чего?! Пугаешь меня?! Мужчина округлил глаза и разулыбался, всем видом показывая, что с ним такой номер точно не пройдет.
- Да я не пугаю, Вить, следят просто, слушают там, телефоны проверяют, ну ты чего, сам понимаешь, какие люди!
- Ты боишься, что сорвется твое генеральство? - разочарованно протянул он.
- Да я за тебя боюсь, придурок, у тебя же девочки, тебе нельзя рисковать!
И снова у него сердце упало, она за него боится, за него! За девочек, как за родных, Господи… Генеральша ты наша, чертова…То ли шею тебе свернуть твою тонкую, то ли задушить в объятьях до смерти!
- Папаааа, ты де?! Жена всегда заставляла дочку кричать ему, знала, что он сразу сорвется и придет, где бы ни был. Быстро перешел по маленькому мостику обратно, сорвал с куста ветку сирени, ну сорри, нужно создать антураж. Марине ничего не нужно объяснять, она свой человек и так все поймет. А он пока что-нибудь придумает.
Будущий генерал преданно шел к их столику с двумя бокалами, но не удержался и поинтересовался: - А что это за молодой человек был, с которым ты разговаривала?
Вот мог бы и не спрашивать, про себя тихонько позлилась Марина, а вслух сказала, да просто парень мимо проходил, спросил, удобно ли им здесь будет посидеть с семьей и с ребенком, а я ответила, что не вполне, потому что слишком много пьяных, мы с тобой, как минимум.
Паша засмеялся и привычным жестом протянул ей поднятую вверх ладонь, типа держи пятюню, братуха, это был их давнишний ритуал. Девушка хлопнула по большой мужской руке своей маленькой ладошкой и пригубила новый бокал шампанского. В сторону мостика через ручей и соседнего берега, где была семья ее любимого человека, она старалась не смотреть. Виктор тоже предусмотрительно увел своих есть мороженое ближе к выходу из парка.
- Ну хоть увиделись перед Хабаровском, - подумала Марина, допивая очередную порцию шампанского.
- Не будет никакого Хабаровска, - подумал Виктор, доедая за дочкой вафельный стаканчик из-под мороженого.