Приложение. Ещё стихи, написанные в 1964 г

Дополнительно к главке "Поэзия" предлагаю интересную подборку известных стихотворений, написанных в 1964 году.

Андрей Вознесенский

Тишины!

Тишины хочу, тишины...
Нервы, что ли, обожжены?
Тишины...

         чтобы тень от сосны,
щекоча нас, перемещалась,
холодящая словно шалость,
вдоль спины, до мизинца ступни,
тишины...

звуки будто отключены.
Чем назвать твои брови с отливом?
Понимание —
           молчаливо.
Тишины.

Звук запаздывает за светом.
Слишком  часто мы рты разеваем.
Настоящее — неназываемо.
Надо жить ощущением, цветом.

Кожа тоже ведь человек,
с впечатленьями, голосами.
Для нее музыкально  касанье,
как для слуха—поет  соловей.

Как живется вам там, болтуны,
чай, опять кулуарный авралец?
горлопаны  не наорались?
тишины...

Мы  в другое погружены.
В ход природ неисповедимый.
И по едкому запаху дыма
Мы  поймем, что идут чабаны.

Значит, вечер. Вскипает приварок.
Они курят, как тени тихи.
И из псов, как из зажигалок,
Светят тихие языки.

Мустай Карим

Берега остаются

По Белой, басистый и гордый,
Смешной пароходик чадит.
В лаптях,
В тюбетейке потертой
На палубе мальчик сидит.
Куда он — с тряпичной котомкой?
К чему направляет свой путь?
Лишь берега дымная кромка
Да Белой молочная муть
Вдали. И на воду большую
Глядит он и все не поймет:
— Совсем неподвижно сижу я,
А круча, а берег плывет!..
Я мальчик тот, я! И сквозь годы
Кричу ему: — Милый, не верь!
Плывем это мы, а не горы,
А берег все там и теперь!..
Кричу... А в лицо мое ветер,
А палубу набок кренит,
Корабль мой почти незаметен —
Вокруг него море кипит!
Стою... Волны мимо и мимо
Наскоком, галопом, подряд...
Стою... Словно кем-то гонимы,
Дни, месяцы, годы летят...
— Сто-ой, дяденька! — вдруг через темень,
Сквозь воды, мне — с палубы той:
— Плывем-то ведь мы, а не время,
А время, как берег крутой,
За нами осталось, за нами,
Другим — я не знаю кому...
А сам ты, влекомый волнами,
Что времени дал своему?
И эхо сквозь грохот и тьму
Все вторит и вторит ему:
«Вре-ме-ни-и сво-е-му-у,
Времени своему...»

Перевод Е.Николаевской



Хорхе Луис Борхес (Аргентина)

    Читатели



     Я думаю о желтом человеке,
     Худом идальго с колдовской судьбою,
     Который в вечном ожиданье боя
     Так и не вышел из библиотеки.
     Вся хроника геройских похождений
     С хитросплетеньем правды и обмана
     Не автору приснилась, а Кихано,
     Оставшись хроникою сновидений.
     Таков и мой удел. Я знаю: что-то
     Погребено частицей заповедной
     В библиотеке давней и бесследной,
     Где в детстве я прочел про Дон Кихота.
     Листает мальчик долгие страницы,
     И явь ему неведомая снится.

Перевод Б.Дубина

Роберт Лоуэлл (США)

ИЮЛЬ В ВАШИНГТОНЕ

С тугими спицами этот штурвал
бередит болячки и язвы земли.

На Потомаке10, по-лебяжьи белы,
катера рассекают сернистый вал.

Ныряют выдры и мех свой топорщат,
еноты мясо в протоке полощут.

По кругу статуи, как в Америке Южной
освободители, высятся важно —

над шишками, копьями флоры колючей,
ждущей, что землю в наследье получит.

Избранники... Блеск их — ценой в десять
центов,
и быстро тускнеют они, обесценясь.

Мы не помним имен их, чисел и дат,
они, как на дереве кольца, кружат, —

иного хотим для реки кругозора,
вершины далекие ищем мы зорко,

их синь — как у девушки пудра на веках.
Порыв — и мы будем на гребнях высоких,

ведь только медлительность наших тел
не дает нам парить на такой высоте.

Перевод: Мих. ЗЕНКЕВИЧ


Флёр Эдкок (Новая Зеландия)

Жена мужу

После вспышки гнева ты соскальзываешь в сон.
На меня незаметно опускается безмятежность.
Падает пушистый снег. Мягкий свет.
Нервные судороги отпускают на время.
Ты отвернулся, уткнувшись в подушку,
Я прячу лицо. Но под снегом
Прорастают побеги, они тянутся вверх.
Несомненно  это зов плоти. Теплые волны
Перекатываются между нашими телами.
Руки ищут друг друга под одеялом.
Твоя спина прикасается к моей груди.
Наши бедра занимают привычное положение.
Твои губы гуляют по моему лицу.
Хватит ли силы открыть наши глаза?

(Перевод Валерия Земских)

Андрей Малышко (Украина)

Цветут осенней синью небеса,
Где ты стоишь жемчужна, как роса.
Печаль в глазах темнеет ягодой лесною,
Любимую, мечтал увидеть я женою.
Лишь сон далекий призраком маня,
Хоть не забудь, а вспоминай меня. (Хоть не люби, а помни ты меня)

Я прилечу под окна по весне,
Чтоб ты летала птицею во сне,
Где б ты ласкала кудри, как колосья,
Где б обнимала то, что не сбылося
Что не воскресло летним светом дня,
Хоть не эабудь, а вспоминай меня. (Хоть не люби, а помни ты меня)

Тебе лишь грусть, мне - истова печаль,
Тебе лишь вечер, мне же - ночь и даль.
Я под окном задумаюсь с тоскою:
Куда же подеваться мне с тобою?
Пусть сердце сердцу скажет не тая -
Хоть не забудь, а вспоминай меня... (Хоть не люби, а помни ты меня)
Перевод М. Шутак

Пауль-Эрик Руммо (Эстония)

СНОВА СНОВА СНОВА И СНОВА
СНОВА СНОВА СНОВА И СНОВА
стоит мне только накрыть глаза
это приходит опять
мне рассказал один пчеловод
он рассказал
как двадцать пять ульев
сгорели дотла
это случилось на самом деле
двадцать пять ульев живьем сгорели!

Это не стихи. В стихах постепенно проясняется тема. Я ждал и ждал, а это не проясняется — и не уходит, и больше я не могу. Это не стихи. От стихов ждут подтекста, символики, скрытого смысла. Этого нет здесь. Это не стихи —

   это пила с огневыми зубцами
   вгрызается в дерево улья
   это огненными граблями
   пепел сровняло с землей
   это тает мозаика сотов
   это такое что мед не гасит огня
   это безумные пчелы
   жалят пылающий воздух
   жалят огонь
   это пчелы в огне погибают
   это печальные бабочки пепла
   над прахом взлетают

А потом прилетит издалёка
пчелиный разведчик
чтобы другим
протанцевать
донесенье
он где-то нашел
небывалый цветок

Это такое что я
стою и не знаю
что же мне делать
как
протанцевать ему
что здесь случилось
как мне ответить
если он спросит
к чему же все это?

Перевёл с эстонского Светлан Семененко