Исцеляющаго вся недуги твоя...

Елена пришла ко мне, а если говорить честно, то приковыляла на своих четырёхопорных тростях на излёте лета, когда перед началом нового учебного года сезонный спад пациентов свободно позволял найти ей время для занятий в моём графике.

Основной контингент моих пациентов — «лёгкие», то есть счастливые обладатели всего лишь межпозвонковых грыж, воспалённых сухожилий, протрузий, остеохондроза, сколиоза, спондилёза, патологических кинетических дисфункций суставов с болезненной иррадиацией на мышцы; через одного приходили с разными артритами и артрозами, иногда осложнёнными до остеофитов и некрозов. Но эти пациенты все ходили сами, без костылей и колясок. Елена относилась к «тяжёлым». Да, ноги она не быстро, но суетливо переставляла сама, заметно опасаясь излишне подогнуть колени. Всё равно в помощь ей были трости, без них перемещаться в пространстве было бы невозможно. Совсем неходячих больных я старался не брать: в конце концов, у меня лишь частная полуофициальная практика в режиме фриланса, где рекламой является «сарафанное радио», а не профессиональный оснащённый тренажёрами реабилитационный центр, в котором можно применить полный комплекс мер восстановления. У меня в арсенале только мои полумеры. Толку особо «тяжёлым» от моей растяжки?..

Пациентка Елена с первого взгляда своим видом внушала, что работы будет много. И далеко не факт, что от моих трудов будет заметный эффект. Кстати, люблю слово «пациент»: латинское слово «patiens» означает «терпеливый». Ну да, терпилы — в хорошем смысле этого слова, потому что многих из них жизнь потрепала, а они держатся, не унывают и даже борются за своё здоровье, выгрызают у судьбы право на повышенное качество жизни. А я им помогаю. Поэтому клиентов про себя я называю пациентами, хоть я и не врач, хоть у меня всего лишь частная практика.

С Еленой мы пообщались, я почитал выписки из больниц, где она уже перебывала, с анамнезом и диагнозом, изменявшимся в динамике. В общем-то, пациентка с ясным и упорным взглядом уже немало отпахала в различных реабилитационных центрах, чтобы иметь возможность дойти до меня. «Хорошо, что у нас в здании есть лифт», – как-то отстранённо подумал я. И ведь действительно хорошо, потому что на тростях по лестнице не заберёшься либо это займёт несколько часов с перекурами. Итак, имели мы осложненный двойной оскольчатый перелом позвоночника после автомобильной аварии. Это основное, мелочи не в счёт. Фрагмент собственного ребра пошёл на реставрацию одного из позвонков. На поясничном отделе поселилась титановая пластина. Ноги не двигались, Елена не ходила.

Потом были полтора года восстановительных мероприятий в разных городах и странах. На удивление и радость, прогресс пошёл довольно быстро, и через несколько месяцев Елена передвигалась сама, перескочив с коляски на костыли. Теперь она у меня. Слухи и народная молва с положительными отзывами сделали своё дело.

Пациентка с горящей в глазах надеждой полушёпотом сказала:

— Мне сказали, Лучезар, что вы чуть ли не чудо здесь творите, — при слове «здесь» она окинула взглядом мой небольшой кабинетик с рабочим инвентарём в углу.

— Слухами земля полнится. Не стоит верить байкам о панацее. То, что я делаю, можно назвать остеопатией, можно назвать мануальной терапией, а можно обозвать просто оздоровительной растяжкой, не суть. Главное, чтобы людям стало чуть лучше, чуть легче. Это не чудо, а вполне себе обоснованный с точки зрения науки оздоровительный эффект применения мануальных методик при заболеваниях опорно-двигательного аппарата.

Взгляд пациентки несколько потускнел и сник. Похоже, она ожидала другого ответа.

— Но мы же с вами попробуем? — с искренней надеждой спросила Елена. — Хуже ведь не будет.

— Попробуем! — пообещал я. — Однозначно станет получше; насколько именно — вот тут утверждать не берусь.

В итоге мы составили план работы. Видя природную робость пациентки, две недели занятий я посвятил обычным упражнениям из инструментария лечебной физкультуры: в моём кабинете были коврики, пара роликов МФР, четыре маленьких гантели и несколько резинок различной степени жёсткости. Эти упражнения исключают близкий телесный контакт и дают пациенту привыкнуть к специалисту, увеличивают к нему степень доверия.

И только потом мы перешли на прямые манипуляции моими руками с воздействием на сегменты тела пациентки. Теперь уже появился доверительный контакт. Схема, на первый взгляд, несложная. Она у меня универсальная для всех страждущих и наработана годами без акцента на ту или иную область тела. Потому что моя задача — не уменьшить боль в конкретной болезненной локации (тем более что причина и первоисточник боли могут находиться в другом неочевидном месте), а привести организм в целом и опорно-двигательный аппарат в частности к некоторому оптимальному для него балансу, дабы запустился процесс оздоровления. У каждого организма есть своя биомеханическая история взросления, роста, травм, переломов; у каждого существует свой оптимум, моя задача — настроить тело на этот оптимум. В исключительных случаях при острых болях в триггерных точках я применял точечный массаж, в комплексе соединяя восточный и западный подход в этой методике.

По внедрению остеопатии как официальной медицинской специальности, в неё и её теоретическо-методический базис стала заглядывать и мануальная терапия. Даже взращенные советской школой костоправы со скрипом признали, что отчётливый хруст в суставах не всегда означает, что всё встало на свои места. Иногда это всего лишь кавитация, а также не менее громкий хруст происходит при смещении нормального положения суставных поверхностей в дисфункциональное. Наблюдаемая среди теоретиков и практиков-мануальщиков тенденция отхода от жёсткого подхода к мягким методикам радует и греет мою душу в созвучии. Потому что я изначально избегал трастовых техник, мне они ни к чему. Потому что: 1) смотрите выше по задаче; 2) большую долю моего воздействия в незримом режиме играла моя энергия, а не просто физическое воздействие.

С Еленой работа происходила по обычной схеме: пассивная растяжка шеи, плеч, локтевых, плечевых суставов, грудной отдел, поясничный и так далее по нисходящей с чередованием. Активность пациента заключалась лишь в старании расслабиться и в вялом движении при смене позиции. Поскольку Елена относилась к «тяжёлым» и не всегда могла держать равновесие в нужном положении, я был вынужден тратить больше сил на поддержание её тела. Слава богам, это всего лишь полцентнера. Могло быть хуже.

Я давил, я тянул, я сжимал, я скручивал. Скорость воздействия не форсировал, наблюдая за динамикой положительных изменений перед каждым занятием. Меня интересовали два индикатора: у пациентки практически не работал квадрицепс, передвигалась она в основном за счёт сокращения бицепса бедра и ягодиц; ещё наблюдалась контрактура в голеностопном суставе, и так даже в норме жёсткое ахиллово сухожилие никак не хотело растягиваться. При пальпации и растяжке я сделал вывод, что физическая ригидность сухожилия имеет место быть, но это не главная причина, там в большей степени функциональная контрактура из-за нарушения иннервации, из-за неполного включения двигательных единиц как квадрицепса, так и передней большеберцовой мышцы.

Когда я выполнял воздействие при работе с Еленой, я чувствовал, как из моих рук истекает энергия. Это происходило даже в пассивном режиме, без жёсткого напряжения воли и направления намерения: ежедневные многолетние вибрации мантр дали свой плод. Но, повторюсь, я не форсировал поток, наблюдая. Через несколько занятий я понял, что прогресс в исцелении идёт, но дело серьёзное, покалеченный от удара спинной мозг восстановится, процесс запущен, но это потребует много и много времени. Видимо, всё-таки придётся попробовать ускорить и усилить воздействие; я не хозяин сей силы, а лишь проводник, но всё равно можно рискнуть, вдруг сработает, вдруг не просто так Елена пришла именно ко мне, привлечённая рассказами о чуде.

Обычный день, очередное рутинное занятие. Мы с пациенткой уже успели пройтись по суставам верхних конечностей и верха туловища, добравшись до ног. Я положил пациентку на спину и с явным усилием прижал открытые ладони к квадрицепсам ног.

— Ой, что это? У вас руки будто горячие, — слегка встревоженно сказала Елена.

Я внимательно и пронзительно посмотрел в глаза пациентке.

— Елена, я хочу попробовать новое упражнение. Но мне нужно ваше согласие.

Глаза пациентки ещё больше округлились.

— А оно какое-то особенное, раз вы спрашиваете?

— Да, оно новое для вас, мы ещё его не применяли. Оно может быть слегка болезненным.

— Очень больно?

— Растяжка всегда болезненна, особенно поначалу. Но ничего, вы втянулись, вытерпели, и стало лучше. Думаю, и здесь справитесь. Принцип у меня такой: облегчение через боль.

— А потом станет лучше?

— Я ОЧЕНЬ надеюсь, что станет лучше, Елена. Вы бы только знали, как надеюсь...

Что-то в моём слегка дрогнувшем голосе убедило пациентку, и она согласилась.

— Расслабьтесь. И потерпите.

Я закрыл глаза, опускаясь внутрь себя, и тихим голосом начал шептать:

— Qui propitiatur omnibus iniquitatibus tuis; qui sanat omnes infirmitates tuas. Qui redimit de interitu vitam tuam...

Раз за разом я повторял фразу на сакральном языке, смотря внутренним взором. Сначала в Анахате вспыхнула огненная искра. Маленькая и колыхающаяся будто на ветру, она скоро стала разрастаться и расширяться. Огонь, как бешеный лесной пожар, набирал силу, охватывая меня и пациентку в большой сияющий кокон. Пламя уплотнялось и усиливалось в своём жаре. И потихоньку, плавно, оно потекло по моим рукам, выходя из ладоней в ноги пациентки.

Вспышка! Перед внутренним взором словно случился белый взрыв, подарив временную слепоту. Ощущение было, будто в пламя подкинули небесного напалма или вовсе спустили парочку шаровых плазменных молний. Я увидел и почувствовал взметнувшиеся крылья у себя за спиной, сотканные из чистого фохата. Я по-прежнему сидел с закрытыми глазами, лишь увеличив громкость произносимого.

— Лучезар, моим ногам как-то слишком горячо!

Я молчал, продолжая творить должное. Вслух я читал, а мысленно я взывал к той целительской Силе, чьим проводником я являюсь. Пусть получится, пусть она пришла не зря, пусть восстановится исходный баланс, а нарушение, искажение исправится.

Пациентка всхлипнула и повысила голос:
— Лучезар, мне больно! Пожалуйста, перестаньте!

Я видел, как пламя ускоряло свой стремительный бег, оно наполняло её неподвижные прижатые моей силой ноги. Огонь усиливался, я чувствовал повышение жара, он уже стал почти белым.

«Да станет огонь светом!» — будто невольно подумал я, а из моих ладоней начали бить сверкающие молнии. Пациентка закричала от боли, слёзы брызнули из её глаз, я почувствовал, как она стучит по мне своими кулачками, пытаясь освободиться.

«Ещё немного, Елена, ещё чуть-чуть. Потерпите», — проскочили мысли в моей голове.

Разряды участились, пациентку трясло от боли, она дёргалась, стараясь вырваться, я напрягся сильнее.

— Лучезар! С меня довольно!!! — вскричала пациентка, оттолкнула меня в сторону как пушинку и вскочила на ноги.

Елена в слепой ярости отбежала на пару метров, по пути неаккуратно сбив на пол свои трости. Те неряшливо упали вразброс. Пациентка нацелила на меня свой указательный палец, словно мечтая проткнуть меня на расстоянии.

— Как вы посмели?! Мне было очень и очень больно! Что вы за человек! Не лечите, а калечите! Я к вам со всем доверием, я просила остановиться... Вы садист!!!

Я не смотрел на Елену, во гневе своём переминавшейся с ноги на ногу, как на пружинах. Я глядел на сиротливо брошенные инвалидные трости.

— Вы негодяй, я буду жалов... — тут пациентка проследила за направлением моего взгляда и замолчала.

Я повернул голову и посмотрел на неё с улыбкой, глаза мои предательски блестели. Елена взглянула на свои ноги, как будто зрила их впервые, попробовала сделать шаги вперёд и назад, присела, встала. Она несколько раз открывала рот, силясь что-то сказать, но дар речи её покинул. Из глаз её потекли беззвучные слёзы.

Я подошёл, мягко обнял маленькую женщину и тихо сказал:
— Елена. Трости я вам советую поскорее выбросить. По фэншую.

2026 год