Фартовый Записки волонтера

На войну все попадают по разному. Учеба, армия. контракт...
Сейчас он вспоминает: "я всегда хотел быть военным, но не ожидал, что попаду на войну"
Срочники, подписавшие контракт в конце 21 попали сразу на войну, с учений их развернули и они, неожиданно для себя, оказались на территории, где местный мирняк кидал в них яйцами, а со стороны противника летели уже не учебные, а настоящие пули и снаряды. Не все командиры были готовы к такому ходу событий. Что уж говорить про рядовой состав. В начале 22 еще можно было "свалить" и ничего за это небыло. Кто-то так и сделал. Остались, нет, даже не самые храбрые или повернутые на войне - после госпиталей, возвращались те, у кого появился к себе всего один вопрос - "а как там МОИ парни без меня? Они же остались ТАМ".
Страшно ли в двадцать с небольшим оказаться в самой гуще событий, наверное, страшно, но потом это превращается просто в жизнь - такую странную, но жизнь, где учатся добывать воду из луж, где приходится порой делить дневной сухпай на неделю; оценивать ранение товарища, кричащего, что он триста, истерящего и пытающегося себя жгутовать, оценивать и понимать, что все не так страшно, после этого, отнимать у него жгут и просто бинтовать, затампонировав рану; причем всё это под звуки боя и крики: "я вытекаю!", " Да нет, всё у тебя нормально, терпи, братка". Он помнит страшное отступление осени 22 года, когда мы отходили из под Харькова, теряя людей и бросая технику...
Иногда таким молодым и зеленым фартит и они могут продержаться в штурмовой роте не день или месяц, а пару лет. 24 год оказался роковым - косило товарищей, что были рядом, пытался их бинтовать и жгутовать, но когда самому прилетело осколками в спину - тут уже он сам потерял контроль, вдруг ясно ощутив близость смерти и поняв, что пожить-то еще совсем не успел, и так жалко себя стало от этих мыслей, да еще те, кто оказывал первую помощь, говорили, "всё нормально у тебя, давай сам двигай в тыл пешком". Он и пошел - посреди продолжающегося боя шел человек без броника, даже без аптечки, в одной каске, короче, как говорят - "защита уровень Бог"... Видимо шатающийся солдат с перевязанной спиной, на которой в разных местах проступали пятна крови, показался противнику уже небоеспособной единицей и никто охотится за ним и добивать не стал.
Дошел до врачей и узнал новое неприятное слово в свой адрес - пневмоторакс - дышать уже было практически нечем, он вдыхал, но чувствовал себя рыбой, которая задыхалась на воздухе. Врач, спросив, обезболивали ли его чем-либо, узнав, что нефопам уже кололи, вынес вердикт - "значит колоть больше ничем тебя нельзя. держите его, будем, так резать", глаза бойца округлились, но делать было нечего - его крепко держали за руки санитары. а врач проводил свои манипуляции, спорить было бесполезно, да и сил на это уже не было - установили дренаж, вынули , какие смогли осколки и отправили ждать эвакомашину, на этом его боевой путь пока был завершен. Дальше был госпиталь и служба при штабе, но это уже другая история, а пока раненый просил пить - вода стояла везде и в полторашках и в поллитровых бутылках, вода была рядом, но была недосягаема - пить было нельзя. И вот тут он расплакался - по ощущениям - он умирает, а ему, выживавшему без воды несколько дней, так и не дадут напиться. Умирать ему не позволили, так же как и не дали напиться. Впереди были долгие дни в госпитале...