Весна Настасьи Егоровны

Ах, весна! Теплынь, солнышко млеет, глядя на красоту окружающую, и людскую вниманием не обходит – то реснички посчитает, то щечки позолотит. Радуется. Зеленеет всё, зеленеет, черемуха уже невеститься собралась-цвет набирает, сирень там всякая старается не отставать. А чего? Тепло же. Опять же воздух в эту пору особенный, романтичный какой-то. А поэтому у всех людей разные чувства пробуждаются, надежды там всякие. Опять же от любви многие страдают.
Настасья Егоровна пробудилась от сна, наполненного трепетом и беспокойством. А чего? Весна же… Потянулась, что-то хрустнуло в коленках.
–Вот так вот, – думает, – кому любови, а кому боль в коленках. Ну да ладно, за то погоду по ним могу предсказывать. А это, ох, не каждому дано. Ох-хо-хоюшки!– коленки опять захрустели, сообщили о себе, словно напоминая, что надо бы поосторожнее потягушечки устраивать.  И тут она вспомнила! Представляете, сама вспомнила, что в аптеку надобно заглянуть, лекарственный запас пополнить требуется.
 От радости, что память ещё тут как тут, Настасья Егоровна встала, покряхтела и к зеркалу потопала, собой полюбоваться, да марафет навести. Не идти же на улицу в таком виде. Она же женщина! 

Из зеркала на нее глянула вся такая волшебная особа – глазки припухшие, щечки помятые, волосики дыбком в разные стороны колосятся… А так ничего…Красавица! Шедевр. Хоть картину пиши.
–Вот сейчас марафет наведу!   А, может, черт с ним, с этим марафетом, – бес соблазнитель, видимо, крутился рядом.
–Нет! Не искусишь! – Настасья Егоровна погрозила неведомому бесу пальчиком. – Я –женщина! И этим всё сказано, – в носу засвербило, будто сверчок там какой завелся. – Главное, только бы чихнуть сейчас осторожно, дабы что-нибудь не отвалилось, или вовсе не рассыпалось. Хотя…Если разобраться, и это не главное. Главное всё-таки, что красавица!

И вот подкрашенная, в новом платье ( долго выбирала из целых трёх штук-то) топает наша Настасья Егоровна в аптеку. По пути в лужи там всякие заглядывает, в витрины магазинов опять же… Любуется… Нравится себе очень.  А как же? А тут и аптека показалась.
Вывеска в завитульках вся на ней красуется, заманивает, значит. Пусть не проходят мимо.
А внутри… Чистота такая…Прямо глазам больно стало. Все полочки-витринки светленькие, на них таблеточки всякие разложены, а ампулы так и вовсе, словно хрустальные сверкают.
Нацепила Настасья Егоровна на свой носик очаровательный очечки. А чего? Слаба глазами стала, хоть и красавица.  Разглядывает витрины…А там…Диво дивное, чудо чудное…Цены-то цены! Кусаются, однако! До крови душевной кусаются.
–Ну ладно, – находит выход Настасья Егоровна, – такие лекарства теперь только на день рождения дарить. Вон у Наташки Петровны так и вовсе юбилей скоро. Чай семьдесят шлёпнет.  Подберу ей что-нибудь. В самый раз подарок –то на день рождения будет. Просто так ведь с такой пенсии не купишь дорогущие таблетки. А так…Подарок. И не стыдно за такие деньги –то… А я …, –она подумала. Бровки домиком сошлись. А потом ничего, разгладилось всё, –– я лечиться святой водой буду. Сейчас в церковь прогуляюсь и…будет мне лекарство. А ещё, – вспомнила она, –Пётр Степанович, самогон гонит. Говорят, чистый, как слезинка младенца. И продает недорого. А чего? На компрессы всякие сгодится. Коленки-то ещё и спасибо скажут.
Обрадованная найденным выходом, Настасья Егоровна заспешила в церковь. Заодно и себя покажет, и на людей посмотрит, поговорит с кем-нибудь, пообщается, узнает опять же последние новости и о моде в том числе. Она ведь женщина! К тому же красавица! А колени, годы… Ну и что? Годы- это чепуха, возраст- просто даты…
–У меня сейчас третий женский возраст. Два первых- юность, молодость миновали, к сожалению, а теперь …как я хорошо выгляжу…Я же просто красавица!