Абсурдные кошки

Переезд откладывается уже год. Война, деньги, кошки. Война — понятно. Деньги — всегда. А кошки — это цирк, который ушёл в самоокупаемость и требует дипломатического иммунитета.

Их три.

Мадам Грызлокоготь — британская аристократка с российским паспортом. Она ненавидит президента. Профессионально, последовательно, с блеском в глазу. Когда его лицо мелькает на экране, она сплёвывает на пол. Требует сменить импортное руководство. Желательно на французское. Смотрит оппозиционные каналы через VPN, репостит мемы с оппозиционным хомяком. На холодильнике у неё висит распечатка кошачьего манифеста: «Право на плевок не отчуждаемо». Я говорю: «Мадам, вы сама импортная». Она обижается и уходит разматывать туалетную бумагу.

Батон — белый пушистый кот с лицом провинциального чиновника. Он наоборот. Залипает на патриотическом ток-шоу, где толстые дядьки кричат. Верит, что страна на подъёме, а санкции — это к лучшему. Спросонья напевает гимн. Когда Мадам плюёт в телевизор, Батон вздыхает: «Ты просто не понимаешь геополитику, киса». После этого они не разговаривают два дня.

Сосиска-Терминатор — вне политики. Ей плевать на Кремль, оппозицию и прочие склоки. Есть мыши, сон и миска. Политика для неё — это когда соседский кот пытается украсть корм. Тогда она устраивает разбор полётов: удар лапой по морде, и порядок. В вопросах эмиграции Сосиска заняла центр: «Поеду хоть в Антарктиду, лишь бы там были сухарики и подогреваемый пол».

Я пришла в консульство с тремя переносками. Очередь. Собаки лают. Мадам высунула морду: «Здесь пахнет взятками и паштетом третьего сорта». Сосиска начала рыть пол — подозревала подкоп. Батон просто заснул.

Консульша спросила: «Цель поездки?»
— «Сменить климат, во Франции теплее».
— «А чем будете заниматься?»
— «Лежать диваном, мяукать, есть паштет».
— «Есть родственники за границей?»
Мадам выкрикнула из переноски: «Троюродная блоха в Марселе!»
Отказ. Мадам прокомментировала: «Надо было брать взятку "Вискасом"».

После отказа Мадам и Батон вступили в публичную полемику. Мадам шипит, что «кот-предатель сидит на государственной гречке». Батон в ответ: «А твоя Англия уже вышла из ЕС, куда ты плюёшь?» Сосиска ловит мышь — всем плевать.

Сокол советует: «Спрячь в рюкзак и лети». Гениально. Представляю: стою в аэропорту с рюкзаком, который мяукает, рычит и требует иллюминатор. Рентген показывает три скелета в позе эмбриона.
— «Что у вас?»
— «Носки. Три носка, которые дышат и царапаются».
В лучшем случае — допрос. В худшем — карантин. Говорят, там кошек сажают с бездомными собаками, которые не мылись после Крымска. Сосиска собак ненавидит.

Я пыталась эмигрировать через Калининград. Мадам изучила карту: «Там сквозняки и шпионы». Батон: «Там русский дух, остаёмся». Сосиска: «А че там с мышками?» В итоге не поехали.

Россия держит меня не паспортом. Кошачьей шерстью и внутренним политическим расколом. Я пылесошу три раза в день, а она всё летает. Как только думаю «билеты», шерсть образует облако в форме шенгенской визы. Сосиска смотрит на это облако и чихает.

Вчера Сосиска родила троих котят. Мадам сказала: «Вылитые белые клоуны». Батон: «Настоящие патриоты». Я назвала их: Бутерброд, Компромисс и Референдум. Мадам тут же взяла шефство: «Я буду воспитывать их в духе свободы». Батон перебил: «Лучше в духе державности». Сосиска спала.

Я сдалась. Купила лежанку-трансформер с видом на море. Мадам требует подогрев и новостную ленту. Сосиска — чтобы рядом всегда была миска. Батону всё равно — он спит на патриотическом журнале.

Они сидят, смотрят, как над Чёрным морем сбивают беспилотники, и не волнуются. Им не надо в Европу. Им надо, чтобы я была рядом и вовремя открывала консервы. У них свои границы. И визы не кончаются.

Эмиграция подождёт. Кошки остались дома — ссориться про импортное.