Плоды безвременной кончины. Глава 29

Плоды безвременной кончины. Глава 29

Андрей Меньщиков


XXIX.

На следующий день князь Андрей Старицкий со своей гордой супругой Евфросинией, маленьким сыном Владимиром и преданными боярами спешно выехал из Старицы. Старик окончательно решился на открытый бунт против Москвы. Он разослал по всем окрестным землям тайные грамоты к областным детям боярским. «Великий князь на Москве — всего лишь беззащитный младенец, — писалось в тех призывах, — а вы, честные воины, ныне служите исключительно корыстным боярам-временщикам. Идите немедленно ко мне на службу — я готов вас щедро жаловать землями и золотом».

Многие помещики действительно откликнулись на этот призыв и с усердием явились в лагерь Старицкого князя. Другие же, испугавшись неминуемой государевой кары, перехватили мятежные грамоты и представили их в Боярскую думу в качестве прямого доказательства измены.

В Москве мигом забили в набат. Князь Никита Оболенский стремительным маршем поспешил со своими полками перекрыть пути к Великому Новгороду. Следом за самим Старицким князем с большой конной дружиной выступил фаворит правительницы, князь Иван Овчина-Телепнев-Оболенский. В уезде Тюхоли передовые отряды Овчины наконец настигли беглецов. Московская рать развернула знамена и стала готовиться к немедленной, кровопролитной битве.

Однако трусливый и нерешительный князь Андрей Иванович в самый последний момент дрогнул перед штыками. Он панически побоялся вступать в открытое сражение и вместо боя завязал со своим преследователем Телепневым спешные мирные переговоры. Старик униженно выведывал у фаворита: будут ли малолетний государь Иван и его мать Елена Васильевна мстить ему за этот новгородский побег, коли он сейчас сложит оружие? «Если государыня не станет поминать старого зла и сохранит мне удел, — передавали гонцы, — то я, князь Андрей, готов сию же минуту во всем покориться её воле».

Иван Овчина, желая избежать напрасного пролития русской крови перед лицом польской угрозы, легкомысленно дал князю Андрею святую, нерушимую клятву перед крестом. Он поклялся, что ни сам государь, ни правительница Елена мстить мятежнику не станут, а примут его с миром. Поверив слову фаворита, Старицкий князь окончательно смирился, распустил дружину и послушно поехал в Москву, надеясь вымолить прощение и милость у своей невестки.

В Кремле Елена Васильевна с великой лаской и почестями приняла своего любимого Ивана Овчину, с триумфом возвращавшегося с поля несостоявшейся битвы. Однако стоило только молодому фавориту завести речь о прощении и начать горячо просить за несчастного князя Андрея, как Глинская мгновенно вспылила. Лицо её перекосилось от гнева, и она резко оборвала фаворита:

— Ты слишком много взял на себя, князь Иван! Забываешься! Как ты смеешь просить перед моим лицом за гнусного крамольника, за люто врага твоего законного государя?! Не милость и прощение его здесь ждут, а страшная, лютая кара, которую он полностью заслужил своей изменой! Отвечай мне прямо: неужели князь Старицкий до сих пор находится на свободе?!

— На свободе, государыня... — растерянно ответил Овчина-Оболенский, не ожидавший такого ледяного отпора. — В моем лагере дожидается.

— В тяжелые железные цепи его заковать и в темницу бросить сейчас же! — ледяным тоном скомандовала правительница.

— Дозволь, государыня, хотя бы слово молвить в оправдание! — взмолился Иван, делая шаг вперед.

— Говори, князь, — надменно прищурилась Елена. — Послушаем твои речи...

— До самой земли, государыня, тебе челом бью за князя Андрея, умоляю о его личной неприкосновенности! — Овчина порывисто опустился на колени перед Глинской. — Я лично перед святыми иконами дал ему нерушимую клятву, что никакого лиха и зла в Москве ему не будет, коли он сложит оружие! Уважь и поддержи клятву верного твоего раба перед всей думой! Не делай меня подлым клятвопреступником на Руси!

— Не забывайся, князь! — Елена яростно вскочила со своего кресла, и глаза её сверкнули опасным огнем. — Твердо помни, что единоличная правительница всей Руси — я, а не ты! И все твои самовольные клятвы для нашей царской власти — ничто, пустой звук! Я не давала тебе никакого государева поручения идти на мирное соглашение с вооруженным мятежником. Старицкого князя отныне будет судить исключительно Боярская дума, и как они его на плахе осудят, так тому и быть! Сейчас же ступай и прикажи надеть на Андрея кандалы. В темницу его! Никаким крамольникам и изменникам я в своей державе не мирволю и пощады не знаю!

Князь Овчина-Оболенский принужден был безропотно замолчать. Проглотив обиду, он покорно пошел выполнять это бесчеловечное, жестокое приказание своей властной повелительницы.

Судьба Старицкого удела была решена в один день. Несчастный князь Андрей Иванович в тяжелых цепях был брошен на дно душной кремлевской тюрьмы. К его гордой жене Евфросинии и маленькому сыну Владимиру приставили свирепую круглосуточную стражу, заперев их в покоях. Всех приближенных бояр Старицкого подвергли жестоким, изощренным пыткам на дыбе, несмотря на их знатное происхождение и былые ратные заслуги. А тридцать самых верных детей боярских, примкнувших к бунту, без суда и следствия безжалостно повесили на деревянных столбах вдоль всей новгородской дороги — в назидание остальным бунтовщикам.

Сам несчастный князь Андрей Старицкий, повторив жуткую судьбу своего среднего брата Юрия, умер мучительной, насильственной смертью в неволе, проведя в тяжелом тюремном заключении всего полгода. Лишь после кончины его с лицемерной пышностью и «честью» погребли в усыпальнице церкви Архангела Михаила.

Таким образом, всего за четыре года своего бурного правления Елена Глинская именем своего малолетнего сына лишила жизни двоих его родных дядей, а третьего внучатного брата навсегда упрятала в подвалы. Она жестоко обезглавила и опозорила множество древнейших знатных родов, предав позорной торговой казни бояр из кланов Оболенских, Пронских, Хованских и Палецких. Панически боясь малейшего проявления слабости в период малолетства юного самодержца, Елена Васильевна искренне считала эту кровавую жестокость проявлением государственной твердости. Но эта мнимая твердость, не основанная на чистом усердии к народному добру, лишь возбуждала в подданных глухую, яростную ненависть к трону. Княгиня-правительница совершила роковую ошибку, забыв, что ни одно правительство не может долго стоять без любви собственного народа. Вся её жизнь в Кремле превратилась в безумное, страшное качание маятника: она одновременно предавалась и нежностям своей беззаконной, тайной любви с Овчиной, и свирепству кровожадной, безумной злобы против врагов.

Двое несчастных братьев-князей окончили свой земной путь мученической смертью в оковах. Елена Глинская железной рукой упрочила трон за своим младенцем-сыном Иваном, полностью зачистив поле от соперников. Но принесла ли эта пролитая кровь счастье ей самой? Была ли счастлива государыня в своих опустевших палатах?