Я тону в твоих глазах

Небесная канцелярия поутру скупилась — сыпались редкие, ленивые снежинки, а к полудню метель разыгралась вовсю. «Настоящая новогодняя погода, как в сказке», — радовалась Иринка, пытаясь остановить проходящие мимо маршрутки. Пашка не заехал за ней домой, как обычно, но зато разрешил появиться в офисе попозже. «Попозже» Иринка расценила как «к обеду».

Встречать Старый Новый год на работе придумал их босс, её любимый Пашка, для всех остальных, конечно, Павел Павлович. Об этом поведала подружка детства Маринка, которая устроилась на работу годом раньше. У неё даже случился роман с Павлом Павловичем, но дальше конфетно-букетной стадии дело не пошло. И порекомендовала Иринку Павлу Павловичу тоже она, Маринка. Хорошая подружка оказалась, верная: когда Иринка осталась без работы, та пообещала подыскать ей что-нибудь подходящее. Как-никак, а Маринка старше на целый год. А значит, на целый класс, а позже на целый курс института. В детстве и юности год много значит.

Иринка была бесконечно благодарна Маринке за новое место работы. А особенно за Пашку. У них с Павлом всё сразу закрутилось, как в лучших любовных романах. Она смотрела на него снизу вверх, выполняя любое его поручение, даже сверхурочное: надо же авторитет и доверие начальника завоёвывать. А чем завоёвывать, если не усердием в работе, быстрым исполнением и всегдашней готовностью на очередные подвиги? Павел Павлович это быстро оценил. Теперь все ответственные поручения были её, Иринкины.

День их знакомства забыть невозможно. В то утро он подвёз её на работу, заприметив на остановке пританцовывающую от холода на высоких каблуках и в тоненьких колготках.

— В такой мороз надо теплее одеваться, — с укоризной сказал тогда Павел Павлович, распахивая дверцу машины, не оценив длину и стройность ног, которыми так гордилась Иринка.

Это был предмет зависти всех её подруг и фамильное достояние — у всех женщин их рода были необычайно красивые длинные ноги. Павел был первый, кто не оценил этого. Он по-хозяйски укутал озябшие ноги попутчицы пледом, который словно специально валялся на заднем сиденье. А когда они приехали в офис, своим дыханием отогревал её покрасневшие коленки.

С того дня он заезжал за ней каждый день. И скоро по офису поползли слухи, что у Павла Павловича очередной роман. Иринка этому не верила: для неё всё было впервые и по-настоящему. Всё это наветы и женская зависть. Одна только Маринка радовалась за подругу. Месяцев через пять сплетницы успокоились, когда поняли, что дело идёт к свадьбе. Иринке Павел купил водительские права и теперь сам обучал вождению. Но учёба продвигалась туго — Иринка оказалась на редкость неспособная к вождению и технике. «Цирк, настоящий цирк», — хватался Пашка за сердце, когда Иринка хваталась за руль. Он нанял инструктора, и, в конце концов, девушка кое-как научилась ездить самостоятельно. Но машину свою ей всё-таки доверял редко.

В офисе — предновогодняя суета. Всюду блестки, мишура, снежинки. Сегодня на корпоративную вечеринку все пришли в масках. Пускай мужчины попробуют отличить своих сотрудниц по фигуре и новым нарядам, которые женщины сшили к празднику. Задачка не из лёгких. «Тебя-то сразу все узнают, — то ли с завистью, то ли с насмешкой подтрунивали девчонки над Иринкой, — таких ног нет не только в нашем офисе, но, пожалуй, и в других организациях ближайшего квартала».

Иринка залилась краской, не зная, расценивать шутку как комплимент или как издевку. Масок змеи, символа наступающего года, набралось штук пять, не меньше. Девчонки хлопотали над сервировкой праздничного стола, расставляя тарелки и закуску. Пашка, словно неродной, бегал туда-сюда, изображая страшную занятость. Пробегая в очередной раз мимо Иринки и не замечая её шикарного платья, он вдруг затормозил:

— Иришка, родная, не сочти за труд, сгоняй на рынок, здесь же совсем рядом, выбери самый красивый и большой ананас. Это мой вклад на новогодний стол. Только ключи от машины не забудь, как всегда.

— Подумаешь, всего-то раза два забыла.

— Не два, а двадцать два. Да ладно, не дуйся, пошутил. Я бы сам съездил, но жду важного звонка.

— У тебя же есть сотовый, тем более, кто будет звонить в праздничную пятницу, да ещё по делам?

— Звонок важный из Питера, обещали позвонить на рабочий. Ты уж не сердись, сгоняй.

Бежать на высоких каблуках в вечернем платье было не с руки, но кто же выручит босса, если не она, верная Иринка. Она аккуратно подвернула платье, чтобы не выглядывало из-под шубки, и выскочила на улицу. Снег разошёлся вовсю. «Это к счастью», — мечтательно улыбнулась Иринка, но тут же спохватилась: так и есть, она опять забыла ключи от машины. Сейчас насмешек не оберёшься. Ну да, есть у неё такой недостаток — забывать ключи, все не без греха… Скользя по полу в новых туфлях, Иринка вбежала в коридор. Ключи, скорее всего, остались в кабинете у Пашки. Она открыла дверь с надписью «Директор» и остолбенела: Пашка обнимался на столе с Маринкой. Иринка сразу узнала её по новому платью, которым та хвалилась накануне: змеиный окрас, сексуально обтягивающий безупречную фигуру, и вызывающий вырез. Теперь этот вырез, вернее, то, что выглядывало оттуда, целовали Пашкины губы. Его руки, такие родные, шарили под платьем, задирая подол всё выше. Зрелище было непереносимым. И хотя лицо Маринки закрывала маска, Иринка хорошо представляла, какое наслаждение доставляют подруге эти ласки.

Она растерялась, не зная, что сказать. Да, собственно, и говорить было нечего. Надо только схватить ключ, который лежал на краешке стола, и мчаться отсюда подальше, чтобы забыть увиденное, как страшный сон.

Последнее, что заметила Иринка, выбегая из кабинета, была насмешливая гримаса змеиной маски. Глаз подружки Иринка так и не увидела. Пашка курил, отвернувшись к окну.

Захлёбываясь слезами и чертыхаясь на новые туфли, на которых скользила, как корова на льду, Иринка выскочила на улицу. Новогодняя снежная круговерть, минуту назад возвращавшая её в беззаботное детство, теперь раздражала. Снежинки залепляли переднее стекло, и дворники едва успевали счищать наледь. «Сыплет и сыплет, противный снег, дурацкая погода», — ничего уже не радовало её, а улыбчивые лица прохожих казались вызывающими. Зачем она ехала на рынок, и сама не знала. В один миг не стало смысла ни в новом платье, которым она хотела удивить Пашку, ни в длинных ногах, проигравших соперничество с выдающейся грудью подруги-разлучницы, ни в дурацком ананасе. Ни в чём теперь не было смысла.

Ещё и припарковаться было совершенно некуда. Всё заставлено машинами, словно весь город одновременно приехал за ананасами. Она увидела небольшой промежуток в соседнем ряду машин и двинулась туда. Как всегда, неловко пристроила автомобиль, поцарапав заднее крыло. Это даже принесло ей какое-то удовлетворение, ведь машина теперь никогда не будет её. Она резко распахнула дверцу, ударив водителя соседней «Тойоты», который выбирался из салона.

— Осторожней, девушка, так и убить можно, — пошутил незнакомец, но, глянув на зареванное лицо Иринки, посерьёзнел, — у вас, я вижу, неприятности. В Старый Новый год всё плохое надо оставлять в прошлом.

— Может, вы с меня штраф потребуете за поцарапанную дверцу?

— А вы разве поцарапали?

— А разве нет? — она со всей силой провела ключами по чужому капоту. Оставленная полоса доставила удовольствие.

— Вот это новогодний подарок, — растерялся незнакомец от такой наглости.

Только тут Иринка заметила, что стоит в вечернем платье, край которого спустился почти до земли, и в туфлях на каблуке посреди грязного рынка, где её толкали со всех сторон, а некоторые крутили у виска, указывая на спину. Что было на спине, Иринка не знала. Скорее всего, платье расстегнулось, но ей было всё равно. Сначала она хотела убежать, но потом решила-таки купить самый большой ананас и швырнуть ему, нет, им обоим, в лицо. Чтоб он раскололся на части, как её любовь.

Ананасов на рынке было много. Она ходила между фруктовыми рядами, скользила взглядом по ребристым заморским плодам, но не выбирала, а плакала. От обиды и предательства двух близких и родных людей.

— Вы, я вижу, тоже ананас покупаете, может, и мне поможете выбрать? А то я никогда их сам не выбирал, только ел.

— Вместе с рябчиками, — съехидничала Иринка, увидев всё того же незнакомца.

— При чём здесь рябчики? На фуршетах и вечеринках всегда подают ананасы с шампанским. Вы бы, девушка, маску со спины убрали, а то все оборачиваются и смеются.

— Навязались вы на мою голову, мне сейчас не до ананасов, ни своих, ни тем более ваших. Выбирайте сами.

— Я не умею, подсунут плохой, что я потом скажу? — беззащитная ямочка на щеке делала высокого сильного мужчину похожим на пупса.

— Своей девушке?

— Почему девушке? Маме. Она попросила меня купить ананас к новогоднему столу. Да вы совсем замёрзли в туфельках и чулочках.

— Колготках, — поправила Иринка.

— Какая разница, всё равно очень холодно.

— Вам или мне?

— Мне холодно смотреть на вас. Сейчас сядем в машину, я отогрею ваши ноги.

Он подхватил её на руки и понёс через гомон и шум торговых рядов к выходу.

— Сдачу, сдачу возьмите, — кричала вслед продавщица с двумя ананасами наперевес.

«Опять всё начинается с ног. И с машины. Ещё не хватало, чтобы на заднем сиденье оказался плед, а незнакомца звали Павлом», — невесело усмехнулась Иринка и бросила ключи от Пашкиной машины в сугроб.

…Старый Новый год они встречали втроём, вернее, вдвоём с незнакомцем, которого действительно звали Павлом. Мама быстро уснула, а они вдвоём с Иринкой просидели всю ночь, рассказывая друг другу свою жизнь. Так бывает с попутчиками в поезде. Только в отличие от них, Иринка с Павлом не вышли на разных станциях и не расстались навсегда.

— Со мной знакомились многие женщины, даже сами навязывались, я ведь хорошо зарабатываю и не скрываю этого. Но как только узнавали, что у меня больная мама, требующая постоянного ухода, тут же рвали отношения. Увы, им нужны только мои деньги, а не любовь. В твоих глазах я утонул сразу и навсегда, как только ты глянула на меня. Наверное, это и есть любовь с первого взгляда. Такие глаза невозможно обмануть. Я никогда тебя не предам.

Под утро они надели валенки и отправились на горку. На прежнюю работу Иринка больше не вернулась. Теперь она преподаёт английский в институте и воспитывает с Павлом сына и дочь. И верит, что чудеса непременно сбываются под Старый Новый год.

Январь 2010 г.