Синий платочек

   Она сидела на краю небольшого выступа на тротуаре у окна витрины дорогого бутика, в которой были выставлены напоказ различные атрибуты всей нашей красивой жизни. В её облике сквозила безысходность, но она её не афишировала. Скорее наоборот, она её скрывала, стыдливо пряча глаза от посторонних взглядов пешеходов, с безучастным видом, проходящих мимо неё.

   Было ей на вид, лет под 80, а может быть и чуть больше. Хотя я, почему-то, обратил своё внимание cовсем на другое, а именно, на её руки. Это были руки интелигентки, не приученной к тяжелому физическому труду. Возможно эта женщина когда-то была пианисткой или работала где-нибудь в библиотеке. Дальше гадать было бессмысленно. А в это время моя рука, как бы сама собой потянулась к внутреннему карману моей кожанной куртки. Там я обычно хранил от посторонних глаз свой старенький кошелек. Но сегодня, как назло, в нём, почему-то, почти ничего не оказалось. Всё ушло куда-то по мелочам, на то, на сё, возможно, совсем даже и не нужное мне в данную минуту.

   А ведь этой женщине, сегодня, наверное, очень нужна была помощь - подумалось мне. Иначе вряд ли сидела бы она тут как простая  нищенка, усилием воли превозмогающая свою гордость. По всему было видно, что эта женщина совсем не была той самой профессионалкой, проводящей всю свою жизнь на паперти. Конечно же, нет. Тогда, что же такое с ней приключилось, что эта, с виду довольно интелигентная женщина пошла на такое. Мне вдруг стало очень жаль этого человека, которому я, при всём моём уважении к её, повидимому, очень нелёгкой судьбе, вряд ли мог бы чем-нибудь существенным помочь. И от этой своей беспомощности мне стало вдруг очень стыдно и даже не столько за себя, сколько за государство, которое должно было, наверное, сделать всё от него зависящее, чтобы на нашем пути мы поменьше бы встречали таких людей. А лучше бы, чтобы их и вовсе не было там, в скромных платочках с опущенными глазами, сидящими в уголке где-нибудь у подъезда какого-нибудь дома или у входа в метро.

   Но они есть и нам должно быть за это стыдно, как стыдно бывает за то, когда видишь обычный мусор, бесхозно валяюшийся прямо на наших неухоженных тротуарах, окурки, которые покорно ждут своего часа, когда их, наконец-то, подберут те, кто у нас обычно должен следить за чистотой и порядком. Но почему-то мы этих людей видим всё реже и реже, а выброшенных окурков или недопитых пустых пивных банок, разбросанных повсюду, всё чаще и чаще, хотя, наверное, должно быть чуточку наоборот. Зато как-будто бы назло нашей милой старушке, по улицам разъезжают довольно роскошные лимузины, своим видом совсем не сочетающиеся с униженным полуголодным существованием многих наших сограждан, некоторые из которых, совсем как эта, доведенная до отчаяния женщина, вынуждены у всех на глазах просить милостыню.

    И если этих несчастных на наших улицах в последнее время чуть-чуть поубавилось, то это совсем не означает, что мы стали жить намного лучше, просто многие из нас как-то к этому приспособились. Кому-то стали помогать их соседи, кому-то близкие люди. А кто-то, кому ждать помощи оказалось совсем не от кого, просто пытается уложиться в свой смехотворный бюджет и не позволяет себе впадать в крайность и начать просить милостыню.

   А вот эта женщина, видимо, смогла переступить через своё самолюбие и свой стыд и попросить у общества снисхождения и немного материальной поддержки, которая ей, видимо, была очень необходима в эту минуту.

    Постояв некоторое время в нерешительности, я выгреб немного мелочи из моего изрядно похудевшего кошелька и, приблизившись вплотную к этой женщине, положил деньги с ней рядом. Сделав это, я быстро удалился, почему-то опасаясь встретиться с ней взглядом...

   Я направлялся домой, хотя меня какой-то неведомой силой всё ещё тянуло к этой женщине и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы, наконец-то, избавится от нахлынувшегося на меня чувства сострадания или, как сейчас любят говорить, эмпатии, которое почему-то в последнее время всё чаще стала меня посещать. С возрастом мы все немного меняемся и кто-то, возможно, вроде меня становится черезчур сентиментальным.

   Придя домой я вдруг заметил, что мой образ жизни, несмотря ни на что, мог бы, наверное, вызвать у многих даже некоторую зависть. Но, как раз этого, теперь мне хотелось, может быть, меньше всего. Ведь в эту минуту мне, почему-то было очень стыдно перед этой бедной женщиной за свою сытую жизнь. Но что я мог поделать с этим чувством, которое медленно съедало меня изнутри. Ничего. Я был бессилен что-либо изменить. И это бесило меня ещё больше.
      
   Мне вдруг вспомнился один похожий случай. И хотя это было довольно давно, но и тогда меня как-то очень потряс благодарный голос одной нищенки, которой я, как сейчас, тоже отдал какие-то деньги. Но, видимо, ей они показались слишком уж большими и я тогда отчётливо слышал вслед слова благодарности, но тут было другое, тут была тишина, которая, возможно, потрясла меня ещё сильнее. Наверное, если я был бы художником, я чаще бы обращался к таким сюжетам. Но, увы я не художник и даже, к сожалению, не профессиональный писатель, что однако не мешает мне, порой описывать что-то из ряда вон выходящее, которое, будто бы просит меня о том, чтобы я как-то отреагировал на увиденное.

   Но потом, к счастью или к сожалению, (я этого не знаю), через некоторое время это состояние само собой начинает меня понемногу отпускать и мне становится чуть легче. Видимо, так хитро устроена наша психика, что мы не можем долго носить в себе наши переживания, иначе, наша жизнь превратилась бы в сущий ад. Хотя, возможно, она и теперь является для нас таким адом, но мы настолько к нему привыкли, что уже и не воспринимаем его так трагично, как он этого на самом деле заслуживает...

   Иногда при выходе из дома, ловлю себя на мысли о том, как бы мне пройти тем маршрутом, где бы у меня было бы меньше шансов повстречаться с очередным несчастьем, обличённым в невзрачный синий платочек, и скрывающим от удивленных прохожих, глаза, униженного жизнью человека. Хочется, ведь побольше положительных эмоций. Устали мы от всего того негатива, который каждый божий день буквально съедает нашу душу, постепенно привыкающую ко всему тому, к чему привыкать мы никак не должны, но мы привыкаем и это страшно.

   Не потому ли нас так часто тянет к положительным эмоциям, благодаря которым мы хотя бы на минуточку, но придаёмся той самой забывчивости, которая нам так необходима, чтобы просто не умереть от переживаний, назойливой тенью преследуюших нас, где бы мы ни находились. И мы наперекор нашей судьбе начинаем улыбаться, той самой улыбкой счастливого человека, которая спасает нас от нас же самих, только других, остро чувствующих чужую боль, но скрывающих её от других и даже и от себя самого. Потому, как эту жизнь всегда хочется видеть чуточку лучшей, чем она, есть на самом деле. И это самый обыкновенный закон нашей жизни, который человеческим выживанием называется.

   Так что улыбайтесь друзья, даже тогда, когда вам этого совсем не хочется, ибо нарушать законы, посланные нам свыше, для того чтобы мы улыбались, это поменьшей мере не красиво. А потому всё время старайтесь думать о том, как быть красивыми и, хотя бы чуточку счастливыми. Ведь, как быть несчастными мы это, к сожалению, очень хорошо знаем.

   Вот она, дистанция нашего счастья, - вдруг подумалось мне, и я улыбнулся этой своей неожиданной мысли, которая показалась довольно интересной мне в эту минуту.