Барская усадьба 11 глава

XI
18 век


Жизнь Серафима Дмитриевича и Татьяны Ивановны шла мирно и тихо. Каждые выходные собирались гости, пили чай на терраске, разговаривали. Через год родился Петенька. Славный мальчонка-волосики светлые, глазки голубые, радостный и ласковый. Полюбила его вся усадьба. Кухарка всегда что-нибудь вкусное готовила, Яшка и тот, то из дерева свистульку сделает и подарит, то из соломы куклу сделал и принес Петеньке. Татьяна Ивановна тогда посмеялась, мол, Петя еще маленький, ну пусть уж будет и эта игрушка.
Казалось бы, ничего не предвещало беды…

Усадьба Вышинских считалась самой богатой усадьбой в округе. Да и сам Серафим Дмитриевич как барин был в почете даже в самой Москве. Как следствие этого, появлялось много завистников. Эти люди, не способные видеть труд человеческий, пытались только очернить барина в тех местах, где того требовало внимание.
Один из таких завистников и оказался Яшка. Как бы с добром барин к нему не относился, а в глубине души Яшка так и жаждал сделать какую-нибудь пакость, лишь бы Серафиму Дмитриевичу да его супруге худо было.
Раз Яшка взял, да и зажег сено в сеннике. Лето как раз стояло жаркое, дождей несколько недель не было. Так вот, Яшка взял, да и подожди сеновал. А сено, как спичка, как полыхнуло, так и на сараи сразу перекинулось. Вовремя Авдотья шла, что кухаркой при барине была, увидала, визгу подняла. Яшка-то сразу убежал, спрятался в селе, да и сидел так, покуда его не хватились.
Серафим Дмитриевич все видел, догадывался он, откуда сено-то полыхало, а виду не подал. Не потому, что слаб был, а потому, что зло на зло отвечать нельзя. Не виноват он, что душонка у Яшка слабая. Без пакостей и дня прожить не может.
На этом Яшка не успокоился. В следующий раз, только стемнело, да барин с супругой ушли на покой, Яшка пролез сквозь сирень, да и хотел было террасу, что на заднем дворе была, поджечь. Кинулся, а там сам барин сидит, чай пьет. Не спалось в тот вечер Серафиму Дмитриевичу, вот и решил он, чтобы не мешать, да кухарку не пугать, сам тихонько пробрался, да и чаю себе налил. Вот тут барин и словил Яшку.
-Яшка, так что ж тебе мирно не живется на белом свете? Другого вам бы барина. Чтоб так прутом исходил, чтоб мало не показалось.
-Да что вы, барин. Чай другого не надобно нам.
Вздохнул Серафим Дмитриевич. Чуяло сердце-беда будет.

Яшка свои попытки сжечь усадьбу не оставлял. Подговорил в городе приезжих торгашей, мол, можно денег много заработать. Там, под усадьбой, золото насыпано. Горы золота. Если усадьбу сжечь, то все золото можно добыть. Ну и сказано, сделано.

Через неделю, как Серафим Дмитриевич поймал Яшку на воровстве, случился пожар. Как и что загорелось, никто и не знает. А вот то, что хоть все выбраться успели с усадьбы, то счастьем стало. Маленький Петенька только надышался дыма чуток, но Татьяна Ивановна сразу его на чистый воздух, да молоком отпоила.
Горела усадьба долго. Стоял Серафим Дмитриевич под склоном у реки и видел, как полыхает его родной дом, как дым, словно нечистая сила, вверх взвивается. Слезы на глазах стояли, как жить-то теперь?
Кухарка-то, да остальная прислуга по своим домам в деревню разбежались. А барину-то с семьей и пойти-то некуда. Агафья их приютила у себя. В тесноте да не в обиде. А барин с супругой не избалованные были, уже счастье, что крыша над головой есть, да живы остались.

Яшка с той поры, как усадьба сгорела, каждый день на лошади в город скатывался. Там он своим дружкам, что усадьбу подожгли, все про клад и золото рассказывал.
— Вот как дым весь уйдет с усадьбы, тогда и можно копать. Чую, что барин золото под своим кабинетом спрятал. Он, видишь ли, хитрый барин. Ни в жизнь не поверю, что золотишко не берег.
-Али нет там ничего, Яшка? Все знают, что ты прохвост еще тот. -Приземистый мужчина с бритой головой все прищуривался, когда на Яшку смотрел. Ой, видел он, что тот, как юла крутится, да и врет поди, что золото там есть.
-Я? Да я вас отведу, сами увидите. Ток, пущай, барин уедет в Москву, тогда и место все спокойное будет.
— Это ты знатно придумал, Яшка. Но, коли не найдем золото, то в той реке, что под усадьбой, найдут тебя.
Смекнул тут Яшка, что выгоднее самому, первому пойти, клад-то искать. Вернулся в село, дождался, пока огни везде потухнут, да коров в стойло загонят бабы, схватил, что под руку попалось, да и побежал на гору. Бежал, да оглядывался постоянно-вдруг кто увидит.

Ночь была темная. Ни одной звезды на небе. Ветер прохладный завывал сквозь листву деревьев. Яшка, пока до горы-то добежал, весь озяб. Да и сердцем чуял, что-то случится должно. Отсиделся у реки, воды хлебнул, да и на гору. Чем ближе Яшка подбирался к сгоревшей усадьбе, тем сильнее чувствовал запах дыма и сожжённой травы. Скинув с себя котомку, Яшка, поплевал на руки, дабы, чтобы лучше копалось, и, еще раз оглядев все вокруг, принялся яро копать. Копал в том месте, где кабинет Серафима Дмитриевича был. Так копал, что не заметил, как утро наступило. Умаялся весь Яшка, а так ничего и не нашёл.
— Вот, бес бы всех забрал. Теперь барин все и вынес, чуял ведь, что конец ему будет!
Поплевав во все углы, вроде бы как от нечистого, Яшка схватил котомку, вытер пот со лба, и побежал в деревню. Уже бабы коров выгнали, слышался рев овец, да лай собак.