Читая Гумилева. Шестое чувство

  Шестое чувство

     «Шестое чувсто» - одно из самых известных стихотворений Н.С.Гумилева. Оно провозглашает веру поэта в безусловный прогресс человеческого рода как духовного творения, восходящего с течением времени от грубых форм бытия к более утонченным, от хаоса к гармонии, от простых смыслов к глубоким. Когда первые строки этого cтихотворения касаются слуха, сознание непременно выхватывает три главных образа: ВИНО, ХЛЕБ, ЖЕНЩИНА.

                Прекрасно в нас влюбленное вино
                И добрый хлеб, что в печь для нас садится
                И женщина, которою дано,
                Сперва измучившись, нам насладиться.

    ВИНО - влюбленное, ХЛЕБ - добрый, ЖЕНЩИНА - наслаждение. Все это прекрасно. И нет ничего нового под солнцем, как сказал мудрый Соломон. Такова наша жизнь изо дня в день, из года в год, от поколения к поколению, с времен древних.
    Во времена древние эти три образа ассоциировались с тремя главными божествами греко-римского пантеона, образующими так называемую «плебейскую троицу»: Дионисом-Вакхом, Деметрой-Церерой и Персефоной-Прозерпиной. Вся жизнь простолюдинов, простых тружеников, крестьян и ремесленников, коих, естественно, было большинство населения, проходила под управлением и знаменем этих божеств. Символом Диониса было ВИНО, символом Деметры был сноп пшеницы или ХЛЕБ, а Персефону олицетворяло на ночном небе созвездие ДЕВЫ.
     Во второй строфе представлены образы сфер бытия, чуждых и далеких для большинства, и им соответствуют иные божества древности:
 
                Но что нам делать с розовой зарей
                Над холодеющими небесами,
                Где тишина и неземной покой,
                Что делать нам с бессмертными стихами? 

    РОЗОВАЯ ЗАРЯ — Аполлон, бог искусства и науки, ХОЛОДЕЮЩИЕ НЕБЕСА — верховный Зевс со своей супругой Герой и любимой дочерью Афиной - «патрицианская троица», ТИШИНА И НЕЗЕМНОЙ ПОКОЙ — Музы, служение которым «не терпит суеты», БЕССМЕРТНЫЕ СТИХИ — Орфей. Эти божества были более элитарны, культ их был более дорогой, почитались они аристократами, патрициями, обладателями силы и власти. В верхах общества понимали важность роли низов, сакральность их бытия, поэтому к таинствам плебейских божеств Деметры, Персефоны и Диониса также относились с почтением, и они высоко ценились элитой. В них образы ВИНА, ХЛЕБА и ЖЕНСКОГО НАЧАЛА обретали философский смысл.
     В следующей строфе выражается сожаление и боль при констатации нынешней непричастности человека к божественным тайнам, его далекости от понимания небесных смыслов:

                Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.
                Мгновение бежит неудержимо.
                И мы ломаем руки, но опять
                Осуждены идти все мимо, мимо.

    Затем, на примере мальчика, чувствующего в себе пульсирующий потенциал зрелости, и на примере доисторической рептилии, переживающей эволюционное перерождение в летающее существо, утверждается наличие в человеке пока не раскрытого еще, но заложенного в его существе, некоего «шестого чувства», посредством которого он сможет стать явным причастником божественного и быть принятым в высшем мире.
     С этой своей верой и молитвой о раскрытии спасительного «шестого чувства» поэт обращается к Богу Единому, сотворившему все и автору замысла о человеке, хоть и осудившему его однажды в раю «идти все мимо, мимо» ("Тернии и волчцы произрастит она тебе, и будешь есть полевую траву", Быт 3:18), но и ведущему его «век за веком» неизменно к блаженной цели — обретению способности чувствовать и понимать божественное ("Трава и плод древесный, сеющие семя, будут вам в пищу", Быт 1:29). При этом называются исполнители Его высшей воли: природа и искусство.

                Так век за веком - скоро ли, Господь? -
                Под скальпелем природы и искусства
                Кричит наш дух, изнемогает плоть,
                Рождая орган для шестого чувства.

 Это снова отсылает нас к античным аллегориям, на этот раз к истории поражения Аполлоном змея Пифона, олицетворяющего собой силы природы. Аполлон, бог искусства, науки и красоты, этой победой над Пифоном подчинил себе дикие стихии, ту самую природу, и заставил служить своей миссии. А миссия у него, согласно Гумилеву, - наделение человека способностью чувствовать и понимать божественное.
     Кажется, что прекрасная природа равнодушна к человеку и враждебна его мечте о богопричастности. Вспомним А. С. Пушкина:

И будет равнодушная природа
Красою вечною сиять.

     Этой мечте, на первый взгляд, противоречит второй закон термодинамикми, утверждающий неизбежность нарастания энтропии, то есть смерти. Гарантированное саморазвитие не заложено в законы природы, «скальпель природы» не работает автоматически на улучшение человека. О чем же говорит Гумилев, утверждая обратное - то, что Природа за нас? Подробный ответ мы попытались дать в трех очерках с названием «Энтропия...». Идея в том, что Природа, противостоя нам, бросает вызов нашей сути, нашему призванию, наличию Образа Бога в нас. Сопротивление Природе — отнюдь не ее разрушение. Наоборот, это стремление к порядку и гармонии вокруг себя, творческое преобразование мира эстетически и нравственно. Если вся Природа под действием энтропии движется в сторону смерти, то человек призван двигаться противоположно, в сторону жизни. Только так он сможет реализовать себя, раскрыв свой потенциал. Природа заинтересована в этом, потому что получает некоторую прибыль с человеческого противостояния энтропии.
      В чем смысл борьбы и добра, если видимый исход у всех один — смерть? Как трава прорастает сквозь асфальт, так и Образ Бога в человеке требует своего. Он стремится назад к дереву жизни и внушает своему обладателю веру в то, что усилия не напрасны, что путь добра будет вознагражден. Эту награду творящий добро чувствует в самом себе, получая достаточное удостоверение ценности добра в своей душе.
      Искусство в его позитивной части — это эстетическая гармонизация мира, представляющая собой сопротивление энтропии в чистом виде. А, значит, это путь к дереву жизни. И Природа здесь — наш союзник. Она естественно идет к смерти, а мы идем в противоположном направлении -  к жизни, к ее Создателю. И ее радует наша борьба, наше сопротивление, как радует тренера позитивное сопротивление его ученика. Природа — это область приложения Искусства.
      Зов Образа Бога — зов Шестого чувства. Он называется в христианстве благодатью. Он, а также и помощь Творца человеку на пути Истины. Апостол Петр говорит, что благодать «многоразлична» (1 Петр 4:10). Эту многоразличность древние греки и римляне, полноправные обладатели Образа Бога, выражали посредством многих богов, аспектов высшей благодати. Победа Аполлона над Пифоном — один из дохристианских символов помощи Неба человеку. И символ этот стал впоследствии Святым Георгием, изображенным ныне на гербе Москвы и на гербе России.
     Человечество долго пыталось обрести философскую и нравственную опору в многобожии, осознавая при этом в глубине единство всего сущего. Идея единства была провозглашена лучше всех иудеями, поэтому к ним присматривались и прислушивались все больше и больше с течением времени.
      Христианство попыталось объединить весь опыт древности в одну доктрину с достижениями монотеистической мысли иудаизма, разрушив перегородку между многобожием и монотеизмом (Еф 2:14-15), воспринимая и усваивая опыт и того, и другого.
       В новозаветную эпоху упоминание и изображение античных мифических персонажей в своих произведениях поэтами, художниками и мыслителями стало традицией со времен Ренессанса и не противоречило новой вере в Единого Бога, так как древние боги и их имена ушли из области культа в область символов, знаков и аллегорий. Традицию эту пытались запретить и уничтожить, но время доказало бессилие подобных запретов. Сегодня мы обнаруживаем античные знаки везде: и на фасадах домов в исторических центрах городов, и в интерьерах древних особняков и дворцов, и в геральдических рисунках, и в сказочных сюжетах, и на портретах известных людей. Петр и Екатерина Великие изображались на многих картинах то в образе античных богов, то приносящими им жертвы или беседующими с ними. И это не мешало им быть помазанниками Единого Бога, признанными православными правителями. 
     Так и в стихотворении «Шестое чувство» переплетены мотивы древних культов, современного единобожия и науки, объединенные общей идеей исключительности человека, его божественности, присущего ему стремления ввысь.
     Славяно-греко-римский официальный культ был продиктован не местными страхами и суевериями, а опытом коллективной цивилизованной жизни многих поколений народов индоевропейской семьи. Это была практика осмысления бытия и места человека как духовного создания в мире животного хаоса и бездушной материи.
       От античной веры следует отличать Поганство, которое вместе со всевозможными карго-культами и ныне распространено повсеместно. Оно всемирно, как и великие религии, проистекает от изолированности, естественного дикарства и невежества, с которыми необходимо бороться и с которыми всегда боролись наши лучшие люди, начиная с доблестных русских князей и заканчивая великими русскими педагогами.
      Н.С. Гумилев выражает идеалистическую веру и надежду своего поколения на прогресс человеческого естества. Эти взгляды русского общества зародились в христианских церквях, но культивировались и в масонских ложах, с той разницей, что ложи были элитарны и закрыты для непосвященных, а церкви принимали всех, ложи исповедовали веру в избранность лишь своих немногочисленных членов, а церкви занимались миссионерством и сеяли семена надежды и спасения в широких народных массах. После трагических событий Мировой и Гражданской войн идею прогресса человека, а значит и сопротивления энтропии, возглавила Коммунистическая партия, убрав религиозную и оккультную составляющие. Советская эпоха с ее верой в человека и лозунгом «Все во имя человека, все для блага человека» стала закономерным следствием концепции прогресса души и духа, жившей в умах и сердцах русской интеллигенции XIX века и в глубинах народной памяти.
     Советский взлет был прерван, Компартия сдалась и отошла в сторону. Каким будет дальнейший выбор нашего народа и всего человечества? В сторону социальной механики и обезличивания человека с целью выжать из него максимальный жизненный ресурс или в сторону раскрытия в человеке божественного образа, как на физическом, так и на душевно-духовном уровне? Хотелось бы верить, что прежде всего в нашем народе победу одержат просвещение, честная наука, идеалы справедливости и человечности, высокая эстетика, культура и организованность, что царить на Российской земле будут взаимное уважение и любовь, творчество и созидание, честь и совесть. Все это обеспечит нам процветание, силу и притягательность в глазах всего мира, а каждому человеку возможность развивать в себе то самое, исключительно человеческое, «шестое чувство».