Плоды безвременной кончины. Глава 35

Плоды безвременной кончины. Глава 35

Андрей Меньщиков


XXXV.

Дерзкое, молниеносное нападение на боярский свадебный поезд у села Зубарева действительно было делом рук атамана Стрелы и его преданных лесных разбойников. Надя поначалу сильно испугалась, когда чужие грубые руки выволокли из кареты её тетку и запрыгнули внутрь возка, но стоило ей в полумраке метели узнать лицо своего неожиданного похитителя, как девичье сердце мгновенно успокоилось.

«Стрела — верный и заветный приятель Бориса, он рисковал ради меня головой и никакого лиха или обиды мне ни за что не сделает», — с облегчением думала она, прижимая ладони к груди.

— А знает ли Борис Васильевич про то, как ты лихо у Губанова меня из-под самого венца отбил? — чуть слышно спросила она у своего неожиданного, грозного спутника, пока возок покачивался на ухабах.

— Нет еще, боярышня, покамест не знает, — добродушно усмехнулся в усы Стрела, поглядывая в окно. — Мы ведь из Рязани без остановок летели, времени на разговоры не было. Но уж будь уверена — очень скоро и он обо всем узнает, обрадуется сокол твой!

— Куда же вы меня теперь везете? — продолжала тихо допытываться Надя, кутаясь в пушистый соболий мех. — Кругом ведь только глухой лес да бурелом.

— А вот потерпи малость, боярышня, скоро сама всё воочию увидишь!..

Стрела коротко свистнул возницам, и повозка невесты вместе с сопровождавшими её лихими тройками круто свернула с наезженного тракта прямо в густой, заснеженный и совершенно непроходимый для чужаков бор. Этот дремучий, вековой лес находился совсем недалеко от Москвы и тянулся на многие версты, служа надежным заслоном от государевых глаз. В самой его потаенной чаще, укрытая исполинскими соснами и пушистыми сугробами, стояла одинокая, покосившаяся избенка в одно небольшое оконце.

В этой глухомани уже без малого лет сорок безвыездно доживал свой век старик Софрон. На этой лесной поляне дед искусно развел пасеку и б;льшую часть жизни проводил возле своих ульев. Кроме пчелиного дела, Софрон издавна слыл среди редких охотников за превосходного, сильного знахаря — он ведал тайные лесные тропы, отлично знал силу каждого корешка и лечил застарелые хвори целебными высушенными цветами и травами. Все окрестные жители из ближних починков искренне любили, почитали мудрого старика и охотно, без всякого принуждения несли ему в глушь свежий хлеб, кринки молока и яйца в знак искренней благодарности за те услуги и исцеления, которые оказывал им добрый знахарь. Дед Софрон никогда не был жаден до золота, не ведал алчности и лечил простой люд совершенно не из корысти, а ради спасения души.

Стрела познакомился с уединенным пчельником совершенно случайно. Раз как-то, еще в бытность свою молодую, заблудившись после жестокой стычки в глухом бору, раненый парень чудом набрел на избенку Софрона. Он из последних сил постучал в дверь и попросил у хозяина приюта. Старик радушно, без лишних расспросов принял лесного гостя, выходил его, и Стрела преспокойно прогостил в его тепле целую неделю. С тех самых пор между ними завязалась крепкая, чистая дружба. Всякий раз, когда Стрела со своими делами бывал наездами в Москве, он неизменно пробирался в чащу, навещал старого пчельника и приносил ему щедрые заморские гостинцы.

Именно у этого надежного, верного Софрона атаман и задумал на время укрыть похищенную боярышню от неминуемого яростного розыска Шигоны.

Когда их повозка наконец приблизилась к лесной поляне, на небе уже совершенно рассвело: ненастная, метельная ночь уступила место морозному, ясному зимнему утру. Солнце ярко заиграло на заснеженных кронах деревьев. Разбойники остановили разгоряченных лошадей у края чащи, и Стрела, бережно подхватив Надю под руку, повел её по узенькой, протоптанной в сугробах тропинке к крыльцу избушки.

Они застали деда Софрона сидящим на деревянной ступеньке. Несмотря на утренний холодок, старик в простом армяке держал в руках полную миску зерен. У его ног, прямо на утоптанном снегу, кружилась и ворковала стайка прирученных лесных птиц, которым пчельник горстями бросал крупу, что-то ласково приговаривая в бороду.

— Здорово, дед Софрон! — весело, на весь лес крикнул Стрела, приветственно взмахнув рукой.

— А-а, здорово, молодец, здорово! — добродушно прищурился старик, поднимая голову. — Что это ты в такую рань ко мне пожаловал? Какая нужда привела?

— Дело к тебе есть важное, дед, безотлагательное, — посерьезнел парень.

— А вот постой малость, дай сначала птиц моих докормить, не гони коней... — Софрон высыпал остатки крупы и вдруг замер, удивленно вглядываясь в фигуру за спиной атамана. — Да ты, никак, нынче не один пришел? Кто же это с тобой, парень? — с искренним изумлением посматривая на спутницу Стрелы, спросил пчельник.

Нельзя было и не удивиться такому чуду посреди глухого зимнего леса. На молодой красавице была надета роскошная подвенечная одежда из ослепительной серебряной парчи, вшитая девичья повязка на голове ярко горела на утреннем солнце самоцветными каменьями и крупным речным жемчугом, а на хрупкие плечи была небрежно накинута богатая бархатная телогрея, густо обшитая широким собольим мехом. Надя была поразительно, ангельски хороша в этом подвенечном наряде — казалось, сама сказочная царевна сошла в чащу с картин старых мастеров.

— Кого это ты, Михайло, ко мне в глушь привел? Царевну ли какую, или великую княгиню из Кремля выкрал? — залюбовался девицей старик, качая головой.

— Пойдем лучше скорее в избу, дед, там я тебе всю правду без утайки и расскажу, — негромко ответил Стрела, озираясь на тропинку.

Софрон понимающе кивнул, почтительно пропустил вперед себя прекрасную боярышню и Стрелу, а затем сам поспешно вошел вслед за ними, плотно притворив тяжелую дверь палаты. Оказавшись у теплой печи, молодой атаман без утайки рассказал знахарю обо всех страшных злоключениях влюбленных, о жестокости Шигоны, похотливости Губанова и горячо попросил старика дать надежный приют несчастной девице на несколько дней, пока в Москве не утихнет первая буря.

— Отчего же доброго, богоугодного дела не сделать! — ласково улыбнулся Софрон, глядя на притихшую гостью. — Дам я боярышне дорогой верный приют и защиту, коли она сама не погнушается моей скромной, убогой лесной избенкою. Живи со спокойной душой, дочка.

— Как... Разве ты меня здесь совсем одну оставишь? — испуганно встрепенулась Надя, оборачиваясь к Стреле и хватая его за рукав.

— Ненадолго, красавица, не бойся, — мягко ответил лихой парень, ободряюще подмигнув ей. — Мне ведь кровь из носу надо сейчас обратно в Москву съездить, пробраться к бояричу Борису и тайно привезти его сюда, прямо к тебе. Здесь вас никто не найдет.

— Неужели... Неужели ты и впрямь привезешь мне моего Борисушку? — радостно воскликнула Надя, и её лицо мгновенно озарилось счастливой улыбкой.

— Обязательно привезу, боярышня, мое слово кремнистое! — твердо пообещал Стрела. После этого он строго повернулся к хозяину избы: — А ты, дед Софрон, гляди у меня в оба: пока боярышня прячется в твоей избе, вообще ни одного чужого человека к себе не принимай, травничать брось и никому в округе — ни единой живой душе! — про нашу гостью даже намеком не заикайся. Понял ли?

— Уж не скажу ни одной собаке, не учи меня, парень, сам жизнь прожил — знаю, как тайну хранить, — степенно ответил пчельник.

— То-то же, дед. Сбереги мне боярышню пуще собственного глаза, а я эту твою великую послугу и доброту вовек не забуду, щедро отблагодарю!

С этими словами Стрела почтительно простился с Надей и хозяином, быстрыми шагами вышел из избушки наружу и направился к опушке, где в заснеженных кустах его преданно дожидался отряд лесных разбойников.

— Ну что, ребята, слушай мой крайний наказ! — обратился атаман к суровым, вооруженным парням. — Трое из вас прямо сейчас поедут вместе со мной тайно в Москву, а всем остальным — строго приказываю оставаться покуда здесь, рассредоточиться в чаще. Тут совсем недалече избенка стоит, в ней живет мой верный старик-пчельник. У него-то я и укрыл до поры до времени спасенную боярышню. Глядите мне во все глаза и караульте подступы к поляне денно и нощно! Не допускайте к избушке вообще никого из чужаков, кто бы ни захотел пройти к старику — будь то случайный охотник или государев человек. Стреляйте без предупреждения. Поняли меня?

— Ну, как тут не понять, атаман? Всё сделаем в лучшем виде, муха не пролетит! — в один голос глухо ответили разбойники, проверяя тетиву луков.

— Строго помните, ребята, мой этот наказ! — Стрела обвел толпу леденящим, суровым взглядом, и голос его зазвенел сталью. — За малейшую обиду, худое слово или косой взгляд в сторону боярышни — я лично виновного без суда на этом самом месте как пса пристрелю! Своей рукой казню!

— Да ладно тебе, атаман, не кипятись, поезжай со спокойным сердцем, — успокоили его старшие ратники. — Цела и невредима твоя боярышня будет, сбережем как святыню.

Убедившись в верности своих людей, бесстрашный Стрела в сопровождении троих самых ловких, проверенных разбойников прыгнул в легкие сани и во весь опор поспешил обратно в бурлящую Москву — вызволять из терема заждавшегося Бориса Дятлова.