Великие державы. Абсурд соперничества как закон

Недавно Джон Миршаймер — один из самых влиятельных современных политологов, классик международных отношений — в своем аналитическом обзоре заявил: «У великих государств нет иного выбора, кроме как соперничать друг с другом». При этом профессор Чикагского университета и основоположник теории наступательного реализма утверждает, что великие державы не выбирают этот путь добровольно. Они заперты в нем самой структурой мировой системы, которая вынуждает ставить борьбу за власть и безопасность выше любого потенциального сотрудничества.

Позиция ясна, но хочется задать Миршаймеру несколько вопросов — быть может, когда-нибудь мы получим ответы от него лично. Однако ждать можно долго, а ответы нужны сейчас. Поэтому попробуем найти их сами, опираясь на логику его же теории.

Вопрос первый: Соперничество всегда идет за обладание чем-либо. Чего же не хватает великим государствам?

С точки зрения наступательного реализма, великие державы страдают от хронической нехватки абсолютной безопасности. В мире, где царит анархия и над суверенными государствами нет верховного арбитра, способного их защитить, страны пребывают в состоянии перманентного страха и неопределенности относительно намерений соседей. Ключевой дефицит здесь — это гарантированная, нерушимая неуязвимость. А поскольку единственной страховкой в таком мире служит подавляющая сила, государства стремятся не просто к сохранению статус-кво, а к максимизации собственной военной и экономической мощи. Это жажда, которую невозможно утолить окончательно.

Вопрос второй: За что же конкретно великие державы бьются и за что льется кровь?

Кровь льется не за абстрактные идеи, а за военное превосходство и территориальный контроль — высшую валюту анархической арены. Государства борются за три вещи:

· Региональное доминирование. Идеал для любой державы — стать гегемоном в своем регионе (как США в Западном полушарии), что практически исключает угрозу военного поражения.

· Сдерживание конкурентов. Попытки не допустить появления равных по силе соперников в других частях света, способных вмешаться в чужую сферу влияния.

· Изменение баланса сил. Конфликты вспыхивают, когда одно государство пытается силой перекроить существующее распределение власти, которое, по мнению наступательных реалистов, никогда не бывает удовлетворительным для всех.

Вопрос третий: Есть ли альтернативы этому выбору?

Теоретические альтернативы существуют, но сам Миршаймер и его последователи относятся к ним со скепсисом:

· Мировое правительство. Самая радикальная идея. Выход из трагической петли соперничества возможен лишь при создании «мирового правительства», которое монополизирует насилие. Увы, эту перспективу Миршаймер тут же называет утопией.

· Ядерное сдерживание. Парадоксально, но оружие массового поражения накладывает ограничения. Доктрина гарантированного взаимного уничтожения удерживает великие державы от перерастания напряженности в тотальную войну, делая прямую схватку самоубийственной.

· Международные институты. Либеральная школа верит в демократию, торговлю и организации. Однако Миршаймер считает это «идиллической риторикой»: государства никогда не могут быть уверены в надежности союзников, ведь партнер сегодня может стать угрозой завтра.

Вопрос четвертый: Почему же отношения строятся не на этих альтернативах?

Отношения строятся на соперничестве в силу структурных причин, которые Миршаймер называет «железной клеткой»:

· Анархическая природа. Отсутствие «ночного сторожа» вынуждает государства рассчитывать только на себя (принцип «самопомощи») и постоянно опасаться удара.

· Фундаментальное недоверие. Никто не может знать истинных намерений другого. Эта глубинная неопределенность делает любое долгосрочное сотрудничество рискованным: плодами кооперации партнер может воспользоваться для наращивания военной мощи против вас.

· Ловушка «дилеммы безопасности». Действия, предпринимаемые одной державой для защиты (наращивание вооружений), воспринимаются другой как угроза. Запускается бесконечная спираль вражды: даже если никто не хочет войны, логика страха делает конфликт почти неизбежным.

Философия тупика

Так мы подходим к экзистенциальной трагедии большой политики. Великие державы, словно античные герои, обречены действовать в рамках рока, который сами же и воспроизводят. Это и есть высший абсурд соперничества: разум каждого отдельного игрока, стремящегося к безопасности, складывается в коллективное безумие гонки вооружений и войн.

Миршаймер описывает не просто политическую теорию, а глубокую онтологическую ловушку бытия суверенных государств. В мире, где нет абсолютного гаранта истины и справедливости, сила становится единственным языком, на котором говорит реальность. И трагедия заключается в том, что, понимая порочность этого круга, выйти из него нельзя — ведь первый, кто сложит оружие и доверится другому, рискует погибнуть. Так великие державы остаются запертыми в «железной клетке», где стремление к абсолютной безопасности превращается в вечный источник