Эпоха императора Николая I

        Император Николай I (1796–1855) был третьим сыном Павла, и его не готовили к управлению государством. Став по воле случая императором крупнейшей империи того времени, он правил страной более 29 лет. Начало царствования Николая I было трагичным. Эти обстоятельства во многом определили отношение Николая к государственному строительству и методам управления государством.            
       Существует трактовка политики Николая I, как исключительно реакционной и противоречащей всякому прогрессу (эта трактовка получила особенное развитие в советской историографии и в работах зарубежных историков). Справедливо ли это утверждение?
            
            Император Александра I романтик по натуре, склонный к мистицизму и глубоко погружённый в проблему всеобщего мира и благоденствия на Европейском континенте, не счёл нужным до своего ухода из жизни, расставить все точки над «i» при передаче власти своим наследникам. Суть проблемы была в том, что у императора Александра I не было законнорожденных прямых наследников по мужской линии, в связи с чем трон должен был занять следующий по старшинству брат Константин Павлович (1779-1831гг.), но тот отрекся от престола, и корона перешла к третьему из братьев - Николаю Павловичу (1796–1855гг.), но его не готовили к управлению государством. Между тем, в армии, среди офицеров преимущественно дворянского сословия созрел заговор против монаршей власти, следствием которого был вооружённый мятеж, получивший в истории название, как восстание декабристов. Возникшая неопределённость при передаче трона Николаю Павловичу и вызвала кризис власти в стране, которым и воспользовались декабристы.
            Официально Николай Павлович был провозглашён императором манифестом в ночь с 13 на 14 декабря 1825 года, т.е. спустя три недели после смерти Александра I. Восстание декабристов на Сенатской площади Санкт Петербурга началось  14 декабря 1825 года, в день намеченного обнародования манифеста о вступлении на престол Николая I  и во многом благодаря его решительным действиям было быстро подавлено.
            В день казни декабристов 13 июля 1826 г. был издан Манифест Николая I, который возвещал о суде над государственными преступниками: «Дело, которое мы всегда считали делом всей России, окончено; преступники восприняли достойную их казнь; Отечество очищено от следствий заразы, столько лет среди его таившейся». Важнейший документ николаевской эпохи содержал утверждение: «Не в свойствах, не в нравах российских был сей умысел. Составленный горстию извергов, он заразил ближайшее их сообщество, сердца развратные и мечтательность дерзновенную; но в десять лет злонамеренных усилий не проник, не мог проникнуть далее. Сердце России для него было и будет неприступно. Не посрамится имя русское изменою престолу и Отечеству». Манифест провозглашал: «Горестные происшествия, смутившие покой России, миновали и, как мы при помощи Божией уповаем, миновались навсегда и невозвратно»…
             Кстати, в манифесте, император Николай I запретил вменять родственникам осужденных их родство не только в вину, но и даже просто в укор: «Сие запрещает закон гражданский и более еще претит закон христианский». Как отмечено некоторыми исследователями, на поддержку семей репрессированных декабристов из казны потратили больше, чем на премии войскам их разгонявших. Как отмечается, «Государь был, прежде всего, глубоко воцерковленным человеком и таким образом смягчил, как мог, наказание за страшный братоубийственный грех».
              «Мне понятна республика, это способ правления ясный и честный либо, по крайней мере, может быть таковым; мне понятна абсолютная монархия, ибо я сам возглавляю подобный порядок вещей; но мне непонятна монархия представительная. Это способ правления лживый, мошеннический, продажный, и я, скорее, отступлю до самого Китая, чем когда-либо соглашусь на него», - таковы были убеждения Николая о формах правления, которым был привержен он и, в последующем, его наследники.
      По мнению современников императора Николая, не только «подданные, но и все видевшие его иностранцы, свидетельствуют, что в самой внеш¬ности Царя ярко выражались мужественная пря¬мота характера, непреклонная сила воли и вели¬кое уменье повелевать». 
             Устанавливая режим своего правления, в рескрипте на имя министра внутренних дел от 23 сентября 1827 года император указывает на следующее: «Я требую, чтобы установленные мною власти были уважаемы, и строго буду взыскивать, чтоб никто не дерзал делать притязаний против законного их действия».
             «Всю жизнь человеческую, - говорил император Николай I, - я считаю ничем иным, как службою в смысле беспрекословного исполнения долга; прежде чем повелевать надо научиться строгому повинове¬нию, и если бы каждый на свете добросовестно нес ту службу, какая ему выпала на долю, всюду были-бы порядок и спокойствие.»
            Понятие «священного долга» в сознании императора было неразрывно связано и с понятием святости закона, понимаемого им как основа незыблемости самодержавной власти и государственного устройства в целом. «Я желаю положить в основу государственного строя и управления всю силу и строгость законов», – заявил он уже накануне событий 14 декабря.  И власть самодержца Николай I воспринимал не как право, а как обязанность. В этих представлениях о цели и смысле жизни заложены идейные основы николаевского царствования, продолжавшегося более 29 лет.
              Особый взгляд на роль и обязанности самодержавного монарха выразились  в самом начале царствования Николай I в способе производства наиболее важных и трудных на его взгляд  дел принимаемых к реализации.   Такие дела Николай Павлович счёл необходимым держать в своём ведении исключив их из числа обязанностей министров создав особые Отделения  собственной его канцелярии. Лиц, заведовавших такими отделениями, император приравнял по их рангу к министрам, и они получали в последующем звание главноуправляющих. Первое вновь открытое уже в январе 1826 года отделение  было названо - II отделением собственной его величества канцелярии. В него были переданы все дела упразднённой тогда же комиссии законов. Работа по кодификации  законодательства империи, сосредоточенная в этом отделении, под профессиональным руководством Михаила Михайловича Сперанского (1772-1839гг.) стала проводится ускоренными темпами  и завершилась в 1832 году изданием первого полного собрания законов, а в 1838 году составлением и изданием свода действующих законов по всем отраслям права и управления.
              3 июля 1826 года Особая канцелярия Министерства внутренних дел была преобразована Высочайшим указом в самостоятельное учреждение под названием III (Третьего) Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. В учреждении Отделения сыграли важную роль, с одной стороны, политические события того времени (и прежде всего восстание декабристов), а с другой - убеждение императора в могуществе административных воздействий не только на государственную, но и на общественную жизнь с целью «…утвердить благосостояние и спокойствие всех в России сословий, видеть их охраняемыми законами и восстановить во всех местах и властях совершенное правосудие».
           Одна из насущных проблем того времени - существовавшее в Российской империи крепостное право. Самой значимой мерой в отношении крепостного права должен  был  стать  предложенный  в  1842  году графом Павлом Дмитриевичем Киселевым (1788-1872гг.) закон об «обязательных крестьянах». По этому закону помещик получал право освобождать  крестьян  от   крепостной зависимости, давая им земельный  надел    (в    наследственное пользование на известных условиях,  определяемых  добровольным соглашением). Получая личную свободу, крестьяне оставались сидеть на надельной земле и за  пользование ею обязаны  были  нести повинности в пользу владельца.
             30 марта 1842 года состоялось заседание Общего собрания Государственного Совета с участием императора. Николай I открывая заседание сказал следующее: «Нет сомнения, что крепостное право, в нынешнем его положении у нас, есть зло, для всех ощутительное и очевидное, но прикасаться к оному теперь было бы злом, конечно, ещё более гибельным… Я также никогда на это не решусь, считая, что время, когда можно будет приступить к такой мере, вообще очень ещё далеко. Но нельзя скрывать от себя, что теперь мысли уже не те, какие бывали прежде, и всякому благоразумному наблюдателю ясно, что нынешнее положение не может продолжаться навсегда».   При этом царь откровенно заявил: «Я, конечно, самодержавный и самовластный, но на такую меру (отмену крепостного права) никогда не решусь …».
              Невольно возникает вопрос, при таком глубоком понимании этой проблемы, почему Николай I, всё-таки, исключил возможность отмены крепостного права в период своего правления? Обдумывая программу и порядок своих действий вряд ли царь руководствовался чувством страха перед возможными социальными и политическими потрясениями, которые могли бы возникнуть при решении этого вопроса.  Николай Павлович был человеком мужественным и храбрым. Крепостное право было тесно связано с экономической системой того времени, и его отмена могла потребовать значительных реформ и перестройки экономики к которым Российская Империя была не готова. Обеспечивая стабильность в государстве, Николай считал крестьянское освобождение делом будущего, при этом подразумевая, что оно должно совершится лишь постепенно. В этом смысле и был  дан закон  1842  года,  сохранивший  крестьянские  наделы  в   вечной собственности помещиков. Однако, и на таких условиях помещики  не стали освобождать своих  крепостных,  и  закон  «об  обязательных крестьянах» не получил почти никакого применения в жизни.
             Основными задачами реформы П. Д. Киселева в государственной деревне стали поднятие общего благосостояния крестьян; превращение крестьян в исправных налогоплательщиков; создание для помещиков примера управления. В  губерниях были образованы палаты государственных имуществ. Они заведовали казенными землями и лесами, а также наблюдали за  бытом  казенных крестьян. Эти крестьяне устроены были в особые сельские  общества («миры»),  которые  пользовались самоуправлением, имели свои
 «сходы», избирали для управления волостью «голов» и «старшин»,  а для суда -особых  судей. Крестьян   стали   учить   лучшим   способам     хозяйствования,
 обеспечивали зерном.  Малоземельных    наделяли землей, заводили школы, предоставляли податные льготы.   Эти нововведения способствовали не только улучшению положения государственных крестьян, но и значительно отличали их от крепостных: уровень жизни у государственных крестьян был выше, их юридический статус выгоднее, они получали попечительство от государства.
            Всходя на престол, Николай I перенимал от старшего брата не только неразрешенные проблемы внутренней политики, но и хозяйство страны, находившееся в весьма сложном состоянии. Изъяны крепостнической системы, доминирование экстенсивных подходов к повышению доходности усугубились разорением наполеоновского нашествия. Деньги поступали в казну крайне медленно, бремя податей стало для населения еще более тяжелым в условиях послевоенной сократившейся экономики.
           Николай Павлович любил говорить про себя: «- Мы инженеры», он был единственным правителем России с военно-инженерным образованием. «Надо заниматься не любомудрием, а строить крепости, мосты, дороги. Здесь нужны только точный расчёт и порядок», - подчёркивал император.
           Вообще Николай I став полновластным правителем России, старался управлять принадлежащей ему собственностью как рачительный хозяин, всячески сохраняя и преумножая её на протяжении всего периода своего правления развивая транспорт, строя дороги, фабрики, заводы и т.п.
            Император отличался хорошей памятью и большой работоспособностью; рабочий день царя длился 16 - 18 часов.  Он лично осматривал строящиеся фортификационные сооружения, учебные заведения, государственные учреждения, дороги и другие объекты проявляя при этом свойственную ему излишнюю педантичность. Публицист И. Л. Солоневич писал, что Николай I был, подобно Александру Невскому и Ивану III, истинным «державным хозяином», с «хозяйским глазом и хозяйским расчётом». При этом, историк Н. А. Рожков, полагал, что Николаю I было чуждо властолюбие, наслаждение личной властью.
             В эти годы, России пришлось выдержать целый ряд войн, требовавших чрезвычайных расходов. Почти сразу после воцарения Ни-колая, была война  с Персией (1826-1828гг.), в 1828-1829 гг. - с Турцией, затем переросшая в длительную войну с горцами Кавказа (Кавказская война 1829-1864 гг.), наконец в 1831 г. чрезвычайно дорого обошедшаяся девятимесячная польская компания. В связи с этими войнами уже в первые годы пришлось сделать ряд внешних и внутренних заимствований приведших к значительному росту государственных долговых обязательств.                Большие военные расходы породили дефицит государственного бюджета, покрывавшийся, в том числе и чрезмерным выпуском бумажных ассигнаций, не имевших твёрдой обеспеченности и быстро обесценивавшихся. Принятые в 1839–1843 годах меры и прежде всего, введение серебренного рубля, привели к стабилизации курса национальной валюты и позволили провести денежную реформу.
               В период правления Николая I в России произошёл промышленный переворот, аналогичный тому, что происходил в Англии во второй половине XVIII в. Экономические успехи особенно наблюдались   в области промышленности и транспорта. В начале 30-50-х годов, несмотря на тормозящее влияние крепостного права, наша страна значительно продвинулась вперёд в развитии своих производительных сил и в поднятии техники производства, и в расширении кадров подготовленных рабочих, и в овладении более совершенными трудовыми навыками (История СССР, т.IV. М., 1967, стр.218). 
               В 1825 г. в России выплавлялось 9,6 млн., а к 1860 г. уже до 20,5 млн. пудов чугуна, т.е. выплавка чугуна увеличилась более чем вдвое. Расширяли производство ранее возникшие предприятия, строились новые крупные фабрики. Особенно крупные успехи наблюдались в текстильной промышленности, прежде всего в производстве хлопчатобумажных тканей. В связи с бурным развитием хлопчатобумажной промышленности ввоз хлопка в Россию (в целях его переработки) вырос с 1,62 тыс. т. в 1819 г. до 48 тыс.т. в 1859 г., то есть почти в 30 раз, причём особенно быстро хлопчатобумажное производство росло в 1840-е гг.
              В начале этого периода в России были лишь единичные экземпляры механических ткацких станков и паровых машин, а к его концу (здесь приведены данные на 1860г.) только в хлопчатобумажной промышленности таких станков насчитывалось почти 16 тысяч, на которых производилось около 3/5 всей продукции данной отрасли; имелось паровых машин (паровозы, пароходы, стационарные установки) общей мощностью порядка 200 тыс. лошадиных сил. В результате интенсивной машинизации производства резко выросла производительность труда, которая ранее либо не менялась, либо даже уменьшалась. Так, если с 1804 по 1825 г. годовая выработка продукции промышленности на одного работника снизилась с 264 до 223 серебряных рублей, то в 1863 г. она составляла уже 663 серебряных руб., то есть выросла в 3 раза. Таких высоких темпов роста производительности труда, какие были в указанный период, русская дореволюционная промышленность не знала за всю свою историю (Струмилин С. Г., Очерки экономической истории России. М. 1960, с. 426—427).
               В 1830 г. в России было лишь 7 машиностроительных (механических) заводов, производивших продукции на 240 тыс. руб., а в 1860 г. - уже 99 заводов, производивших продукции на 8 млн руб. - таким образом, машиностроительное производство за указанный период выросло в 33 раза.             Машинное оборудование частично ввозилось из-за рубежа (Бельгия, Англия), частично изготавливалось внутри страны. За 30 лет (с 1831 по 1860г.), было ввезено машин почти на 61 млн. руб. и произведено внутри страны на 41 млн. руб. серебром.
             В 1825 году в обрабатывающей промышленности насчитывалось чуть более 5 тыс. предприятий с 200 тыс. рабочих, к 1860 г. их уже насчитывалось более 15 тыс. с 565 тыс. рабочих, то есть  за 35 лет число крупных предприятий обрабатывающей промышленности и занятых в них рабочих возросло в трое.               Большие достижения имелись в молодой свеклосахарной промышленности.
             «В течение 1835-1855 гг. произошёл «необычный расцвет промышленности и производства», в том числе производства, изделий из металла, одежды, деревянных, стеклянных, фарфоровых, кожаных и прочих изделий. В то же время отмечается сокращение импорта готовых изделий, а также машин и инструментов, что свидетельствует о развитии соответствующих русских производств», - констатирует историк и журналист Рожков Н.А. (Русская история в сравнительно-историческом освещении, Ленинград - Москва, 1926-1928, т. 10, с. 286-288).            
                В роли сахарозаводчиков чаще всего выступали помещики, а в качестве предпринимателей в текстильной отрасли - в подавляющем большинстве крестьяне, крепостные или бывшие крепостные. Например, по данным историка Дж. Блюма, все или почти все из 130 хлопчатобумажных фабрик города Иваново в 1840-е годы принадлежали крестьянам, ставшими предпринимателями. Все рабочие хлопчатобумажных фабрик были вольнонаёмными.
                Одной из причин резкого увеличения числа вольнонаёмных, очевидно, было предоставление крестьянам свободы передвижения и хозяйственной деятельности в начале царствования Николая I. Ранее, при Петре I, крестьянам было запрещено совершать сделки и введено правило, по которому любой крестьянин, оказавшийся на расстоянии более 30 верст от своей деревни без отпускного свидетельства (паспорта) от помещика, считался беглым и подлежал наказанию. Некоторые исследователи (Н.И.Павленко) считали, что паспортная система затрудняла миграцию крестьянского населения и на долгие годы затормозила формирование рынка рабочей силы. Эти строгие ограничения сохранились до XIX века и были отменены в течение первых 10-15 лет царствования Николая I, что способствовало появлению массового феномена крестьян-предпринимателей и крестьян (наемных рабочих) занимающихся отхожим промыслом.
               По данным на 1811год в России насчитывалось 630 городов с населением всего около 3 млн человек. Большинство городов были маленькими и иногда уступали по численности крупным торгово-промышленным селам. Всего 5 городов имели население свыше 50 тыс., из них Петербург - 336 тыс., Москва - 270 тыс. К концу дореформенного периода (1860г.) было 14 городов с населением каждого свыше 50 тыс. На первом месте по-прежнему стоял Петербург с более чем полумиллионным населением, на втором - Москва, где было 352 тыс. жителей, на третьем - Одесса, где проживало 119 тыс. человек.
             Развитие промышленности и торговли оказывало большое влияние на сельское хозяйство: рост городов и промысловых деревень, сосредоточение крупных масс неземледельческого населения, особенно в нечернозёмной полосе, повышало спрос на продукты питания; кроме того, крупные промышленные предприятия требовали больших запасов сырья. Следует отметить, что к середине XIX века возможности феодальной системы в сельском хозяйстве России еще не были полностью исчерпаны. В связи непрерывным ростом  населения, торговли и промышленности, значительно расширилась посевная площадь во всех губерниях  европейской части России: что бы получить больше земледельческих продуктов, крестьяне, купцы,  и помещики поднимали нетронутую целину, распахивали луга, превращали в пашню лесные угодья и  земли заросшие кустарником, непригодные для выращивания зерновых культур земли (неудобья)  занимались под садовые культуры. В 1802-1855 гг. посевная площадь в стране возросла с 38 до 58 млн. десятин, т.е. на 53%, а валовые сборы хлебов с 155,8 до 234 млн. четвертей, т.е. на 50%.      
             Развитие производительных сил наблюдалось не только в имениях дворян и купцов, но и в хозяйствах зажиточных крестьян – государственных, удельных и помещичьих. Здесь тоже неуклонно расширялась посевная площадь, а в более плодородных районах увеличивалось количество  посеянного  и собранного зерна на душу населения (История СССР, т.IV, 1967). Некоторые крестьяне даже создавали опытно-показательные хозяйства В 1847 году в Вятской губернии насчитывалось  несколько сот таких доходных  предпринимательских хозяйств.
              В течении 30-50-х годов по инициативе передовых землевладельцев возникло 20 новых земледельческих обществ, которые ставили своей задачей изыскание мер для поднятия сельского хозяйства; деятельность обществ охватывала всю европейскую часть России.  Особое внимание в деятельности обществ было обращено на замену стародавних примитивных орудий более совершенными и дающими лучшие результаты.  Раньше всего стали распространяться молотилки и веялки. Затем начали вводить сортировки для отбора зерна, сеялки, равномерно разбрасывающие семена, наконец, второстепенные машины – соломорезки, дробилки для размельчения овса, мялки и трепалки для льна, переносные маслобойки. Гораздо медленнее находили себе применение  жатвенные машины, несмотря на острую потребность  в ускорении уборки урожая: образцы жаток, ввозимых из-за границы, были дорогими и мало приспособленными в условиях российского полеводства, а местным изобретателям не удавалось создать дешёвую и эффективно работающую  жатку. 
                Вначале сельхозорудия и машины  завозились из-за границы, позднее стали открываться механические предприятия и в России. Первые паровые машины в России в сельском хозяйстве стали применяться в 50-х годах XIX века. Некоторые крестьяне сами изобретали улучшенные орудия и машины: на выставке 1845 года в селе Великом была экспонирована  трепальная машина для льна, сделанная крестьянином Харлампием Алексеевым; на Лебедянской выставке  1849 г. крестьянин Василий Сапрыкин показал  изготовленные им  модели молотилки, веялки и водяной мельницы; на Вятской выставке 1854 г. демонстрировалась сенокосная машина  крестьянина Андрея Хитрина.
                Росло число городских и сельских ярморок; в промышленных центрах открывались магазины и лавки, которые вели постоянную торговлю сельскохозяйственными и промышленными товарами. Из земледельческих губерний по санному пути тянулись многочисленные обозы с хлебом, салом и мясом. В летние месяцы огромные транспорты с зерном и мукой двигались по главным речным дорогам, особенно по Волге и Днепру. Крупные стада рогатого скота перегонялись с юга на север, в промышленные районы.
              Всё большее значение приобретала торговля с иностранными государствами – растущая капиталистическая индустрия Западной Европы тоже предъявляла повышенный спрос на сельскохозяйственные товары.  Оживлённее шёл обмен в вывозных портах Балтийского и Чёрного морей. Особенно росли приморские города – Петербург, Рига, Одесса.
               Между 1831 и 1860 гг. в среднем ежегодный вывоз хлеба за границу вырос с 18 млн. до 60 млн пудов («Очерк экономической истории России в первой половине XIX века», стр.263.). Особенно расширилась хлебная торговля после 1846 г, когда в Англии были отменены пошлины на в воз хлеба. По официальным подсчётам, ежегодный сбыт хлеба внутри государства в 9 раз превосходил вывоз в зарубежные страны.
                Своевременному сбыту  промышленных товаров мешало несовершенство путей сообщения: оно замедляло необходимый оборот капиталов и удорожало цену на поставляемые потребителям товары. К началу XIX века главенствующую роль в транспортировке грузов играли водные коммуникации. 
              Николай I старался укротить и укоротить непроезжие просторы Родины: именно при нем на главных направлениях строились шоссе и начали прокладывать железные дороги.
             В 1833 г. были окончены работы по строительству шоссе Санкт-Петербург-Москва, а в марте этого же года определена в общих чертах сеть предполагаемых к постройке шоссейных дорог и утверждены основные правила по устройству и содержание дорог в государстве.
          Поездки по Московскому шоссе и почтовым трактам занимали немалое место в жизни людей. А.С. Пушкин, много путешествовавший по дорогам страны, устами своего героя в «Путешествии из Москвы в Петербург» дал такую оценку новой магистрали: «Великолепное Московское шоссе… Так должно быть и во всём: правительство открывает дорогу, частные лица находят удобнейшие способы ею пользоваться». Вероятно это путешествие вдохновило поэта написать пророческие стихи:
                Шоссе Россию здесь и тут,
                Соединив, пересекут;
                Мосты чугунные чрез воды
                Шагнут широкою дугой…
                («Евгений Онегин»)
                К 1840 году было построено 780 верст новых шоссе, не считая 680 верст Московского шоссе. По состоянию на 1855 год было построено и открыто для пользования 5397 верст шоссе. Кроме того находились в процессе строительства Воронежское шоссе - 275 верст, Курско-Харьковское шоссе - 309 верст, Киевское шоссе - 600 верст, Киевско-Брестское шоссе - 560 верст, Псковско-Рижское шоссе - 232 версты, Орловско-Брянское шоссе - 120 верст, и производились изыскания для сооружения других шоссе, на протяжении 3300 верст. По некоторым оценкам, при правлении Николая I дорог построено больше, чем при всех других императорах вместе взятых.
              К началу 20-х годов XIX века в России стало распространяться паровое судоходство. В 1849 году для постройки пароходов был сооружён  крупный Сормовский завод около Нижнего Новгорода. В 1854 году в европейской части России насчитывалось 115 пароходов, а уже в 1860 году их стало около 400.
             Первые железные дороги для грузопассажирских перевозок появились в России  во времена правления императора Николая I.
             Император Николай I, будучи ещё великим князем, в период с ноября 1816 по апрель 1817 года посетил Англию с целью ознакомления с её политическим и государственным устройством, а так же с успехами в промышленности, торговле и военном деле.
            Путешествуя по северо-восточным районам Англии, он по достоинству оценил паровозы, созданные уже в это время Джорджем Стефенсоном, которые использовались для доставки угля. В полулегендарной истории рассказывается о том, что Стефенсон пригласил Николая на платформу локомотива и тот бросил в топку несколько лопат угля. Так будущий император стал первым русским кочегаром.
            Во время встречи с профессором Венского политехнического института Францем Антоном Риттер фон-Герстнером, обратившегося к царю с предложением о постройке первой железной дороги, Николай говоря о перспективах строительства железных дорог в России высказал следующее: «Я верю, что можем строить в России железные дороги; в Америке, где снегу много, выстроили; я посылаю осмотреть, и начнем!».
             15 апреля 1836 года был обнародован Указ императора Николая I от 21 марта 1836 года о Царскосельской железной дороге и об утверждении Положения об Акционерном  Обществе по её строительству и эксплуатации. 
               Открытие Царскосельской дороги состоялось 30 октября (11 ноября – по новому стилю) 1837 года, как свидетельствуют историки «весьма торжественно, в присутствии высших чинов и массы народа».
              Удачный опыт постройки и работы Царскосельской линии в значительной степени изменил взгляд общества на постройку железных дорог и должен был стать толчком к развитию железнодорожного дела в России. Между тем, в стране продолжалась острая полемика между сторонниками железных дорог, с одной стороны, и водных путей сообщения - с другой.   Находящаяся в эксплуатации пригородная линия не могла дать исчерпывающих данных об экономической эффективности магистральных железных дорог, степени влияния эксплуатационных расходов и тарифов на общую доходность грузовых и пассажирских перевозок. Многие считали Царскосельскую дорогу чем-то вроде аттракциона – «увеселительной», однако специалисты понимали ее значение. Позднее, на собрании Императорского русского технического общества в честь 50-летия начала строительства рельсовых путей в России, отмечалось: «Царскосельская железная дорога в отношении ее общего значения для сети русских железных дорог и по той цели, которая имелась в виду при разрешении ее сооружения, справедливо будет рассматриваться подобно достопамятным потешным полкам и ботику императора Петра I, давшим России славные и победоносные гвардию, армию и флот».
              По поручению императора Николая Павловича, Комитету Министров было поручено разбирать все поступающие от различных лиц проекты устройства железных дорог как между обеими столицами, так и по другим направлениям. По прошествии двух лет со времени начала эксплуатации Царскосельской железной дороги Комитет Министров пришел к заключению, что строить железную дорогу между С.--Петербургом и Москвой невозможно и бесполезно.
              Собственное мнение, о целесообразности строительства железных дорог в России Николай Павлович высказал достаточно откровенно:  «Вопрос этот я не умею решить, но признаюсь, я более склоняюсь признать железную дорогу вещью весьма полезною и значительно «облегчающею внутреннюю торговлю».
            Всесторонне взвесив все поступившие предложения, император Николай I прислушался к мнению инженеров Н. О. Крафта и П. П. Мельникова, изучавших опыт строительства железных дорог в США, и предпринимателей, заявив следующее: «Мы терпим от избытка расстояний. Я смотрю на сближение Петербурга с Москвой как дело великой государственной важности. И надеюсь, что потомство оправдает мое решение». 13 января 1842 Николай Павлович пожаловал сам на заседание Комитета Министров.  Дав всем полную возможность выразить своё мнение до конца и недовольный на большинство в Комитете Министров за отрицательные результаты, Николай Павлович объявил решительным тоном Высочайшую волю свою: что он признаёт  «сооружение железной дороги между столицами  вполне возможным и полезным, что к исполнению сего должно быть немедленно преступлено…».
               18 августа (30 августа)1842 года выходит Указ Его Императорского Величества Правительствующему Сенату в соответствии с которым, для руководства строительством дороги и «вообще для управления и исполнения всего, до железных дорог относящегося» в Главном управлении путями сообщения образовывается Департамент железных дорог. Строительство началось в августе 1844 года. Дело было новым и чрезвычайно сложным: не хватало знаний и опыта, квалифицированных специалистов и оборудования, денег и времени.  Главным руководителем всего дела был граф Петр Андреевич Клейнмихель (1793–1869гг.), назначенный в 1842 году Главноуправляющим путями сообщения и публичными зданиями.
                Инженер-генерал, барон Андрей Иванович Дельвиг (1813;1887гг.), с 1842 по 1858 гг. состоявший при главноуправляющем путями сообщения П.А.Клейнмихеле, пишет в мемуарах «Мои воспоминания» (опубликованы в 1912-13гг.) следующее: «Клейнмихель принадлежит к числу лиц наиболее замечательных в царствование Императоров Александра I и Николая I». Клейнмихель же, как отмечает Дельвиг, «не только ничего не знал о финансовых и технических вопросах по устройству железных дорог, но по недостатку образования не мог никогда приобрести о них никакого понятия и, сверх того, никогда не видел ни одной железной дороги. Несмотря на то, что Царскосельская железная дорога была открыта около пяти лет, он, часто бывший у Государя в Царском Селе, всегда ездил на лошадях».
             Тем не менее, пишет далее Дельвиг: «Государь, вероятно, убеждённый, что «усердие всё превозмогает» (девиз, изображённый на родовом гербе Клейнмихелей), выбрал главным распорядителем по устройству дороги Клейнмихеля, подчинив ему, как члену комитета, канцелярию, при нём образованную.  Клейнмихель, получив это назначение в Царском Селе, немедля отправился на Царскосельскую станцию железной дороги и тут в первый раз увидел паровоз, вагоны, рельсы и прочие принадлежности дороги».
              Относительно политики в подборе и расстановке кадров, как одной из важнейших составляющих, характеризующих  стиль правления Николая I, уместно привести высказывание баварского посланника в Петербурге Оттона де Брэ: «Обладая огромной и несомненной энергией, император Николай, до такой степени преисполнен сознанием своей власти, что ему трудно представить себе, что какие бы то ни были люди или события могли оказать ему сопротивление. Быть приближённым к такому монарху равносильно необходимости отказаться, до известной степени, от своей собственной личности, от своего я и усвоить себе известный облик. Сообразно с этим в высших сановниках русского монарха можно наблюдать только различные степени проявления покорности и услужливости.» Проще говоря, царю угодны были сановники, которые являлись исполнителями его воли и готовые быть орудиями его власти. «Ибо таковыми только являются все государственные сановники в глазах этого монарха, который охотно принимает советы, тогда, когда он их спрашивает, но который по своему характеру почти не доступен постороннему влиянию», - пишет де Брэ. 
            Следует предположить, что большинство особо приближённых к императору чиновников того времени, мало что понимали в «железнодорожном деле», в первую очередь, по причине отсутствия в России этого самого дела, как такового, поэтому, для организации и реализации задуманного, царю  требовался жёсткий управленец, коим и был известен Клейнмихель со времени его занятия военными поселениями.
             Для царя строительство дороги было вопросом международного престижа России, и он постоянно следил за ходом строительства, требуя скорейшего введения дороги в действие. Когда Николай I поинтересовался у Клейнмихеля сроками окончания работ, тот отрапортовал, что все будет готово к 25-летию воцарения монарха, то есть к 1851 году, и что на торжества в Москву император сможет отправиться по железной дороге. Так, что, для Клейнмихеля это было вопросом долга и чести.
            Стройка стала плодом длительного и напряженного труда огромной массы людей, которыми руководил Клейнмихель. Понимая, что требуется выполнить огромный объём работ, Клейнмихель активно привлекал к ним как крепостных, так и вольнонаемных крестьян. Строительство велось в предельном темпе, условия труда были невероятно тяжёлыми. При этом он особо не задумывался о цене человеческой жизни, так уж повелось на Руси, всё было подчинено быстрейшему завершения строительства объекта.
              Рабочие жили в шалашах и землянках, часто вспыхивали эпидемии. Правда, оплата труда была неплохой, поэтому десятки тысяч людей постоянно трудились на сооружении «железки». Именно эта стройка и описана в самых мрачных тонах русским поэтом Н.А. Некрасовым (1821-1877гг.) в стихотворении «Железная дорога»:
Прямо дороженька: насыпи узкие,
Столбики, рельсы, мосты.
А по бокам-то всё косточки русские...
Сколько их! Ванечка, знаешь ли ты?
              Несмотря на свои недостатки, Клейнмихель старался действовать на своем посту рационально, постоянно искал новые пути решения возникающих проблем, педантично следовал букве закона и был беззаветно предан Николаю I. Дорога была построена, в немалой степени именно благодаря его жёсткому контролю. Кое где в современных изданиях, проскальзывает мнение, что в некотором смысле Клейнмихель является прообразом некоторых сталинских наркомов: не имея глубоких знаний и опыта, он брался за любое дело, какое только поручит государь, и добивался успеха!
               Одновременно со строительством железной дороги решался и вопрос о создании в России собственного производства локомотивов и подвижного состава. 23 марта 1844 года Высочайшим повелением утверждено положение об управлении Александровским главным механическим заводом, представленное Главным управлением путей сообщения, согласно которого Александровский литейный завод передавался из ведения Министерства финансов в ведение Главного управления путей сообщения и публичных зданий. Согласно заключенному контракту сроком на 6 лет, американские механики Гаррисон и Уайненс, обязаны наладить производство на данном заводе локомотивы и вагоны для строящейся железной дороги, обеспечив завод всеми необходимыми для этого дела машинами и инструментами. Кроме этого, обеспечить обучение механическому делопроизводству мастеровых завода, подготовить машинистов, обучить кондукторов и «вообще привести завод в соответственное его предназначению устройство».    Подписан данный документ Главноуправляющим путями сообщения и публичными зданиями, генерал-адъютантом, графом Клейнмихелем.
            В1849 г. состоялось открытие паровозного движения по опытному пути между Вышним Волочком и Тверью. В том же году император Николай Павлович впервые проехал по уже построенному участку дороги. Государь прибыль в коляске в Вышний Волочек и, сев в особо приготовленный императорский поезд, благополучно проехал до Твери и далее, до Кольцова, где оканчивалась укладка пути; здесь, выйдя из поезда, Государь благодарил инженеров за успешное ведение дела.
             В виду начала эксплуатации некоторых участков дороги и поступление доходов от перевозки пассажиров и грузов, 20 декабря 1849 года состоялось Высочайшее повеление об учреждении при Департаменте железных дорог особого контрольного отделения для «поверки и учета движения по С.¬Петербурго-¬Московской железной дороге и всех по сему предмету приходов и расходов».
             Во взаимосвязи с этими событиями следует отметить ещё одну особенность в стиле правления императора Николая I, он не только вникал в детали какого либо проекта, но, несмотря на наличие назначенных ответственных чиновников, собственноручно вносил в них изменения и лично контролировал ход его реализации.
          «8-го Августа 1851 года прошел из Петербурга в Москву первый царский поезд с Государем Императором и Августейшей  фамилией, которые отправились в Москву для присутствия на праздновании двадцатипятилетия со дня Священного Коронования Государя Императора», -  сообщается в очерке  о «Постройке и эксплуатации Николаевской железной дороги» (1901г).
            А вот, что по этому поводу пишет в своих мемуарах А.И.Дельвиг, состоявший в этот период времени «в исполнении разных поручений Клейнмихеля в Петербурге»:
           «В этом году 22 августа исполнялось 25 лет с коронации императора Николая, и он со всем семейством к этому дню переехал из Петербурга в Москву, в первый раз по железной дороге. (…)
             Решимость Клейнмихеля везти государя со всем семейством по неоконченной дороге, на которой не было в надлежащем числе ни сторожей, ни сигналов, и не устроено было порядка эксплуатации, можно только отнести к тому, что он не понимал опасности, какой подвергались проезжающие по дороге при означенных условиях.
             В одном месте дороги стрелка не была хорошо направлена на путь, по которому шёл паровоз. Стрелочник, из отставных солдат, перед самым проходом паровоза подвинул её ногою, в следствии чего лишился ступни. Без этой находчивости, отважности и преданности, о которых не было доведено до сведения Государя, поезд сошёл бы не только с рельсов, но и упал бы с насыпи.
            Государь выходил из вагона на устроенном через ручей Веребью мосту, длиною 300 м и вышиною в 26 сажень, для осмотра моста снизу, он сходил на самый ручей. Когда он сел снова в вагон, поезд не мог тронуться с места. Оказалось, что по распоряжению производителя работ, инженера путей сообщения Журавского, рельсы на мосту, для лучшего вида, были окрашены. Наконец, насыпали на них песку, и поезд тронулся.»
            Веребьинский мост, на 186-й версте, чрез овраг и речку Веребью, для осмотра которого царём произведена остановка поезда, по сведениям из исторического Очерка, был построен инженером Д.И.Журавским и, состоял из девяти пролетов, длиною 23,28 саж. каждый, т.е. был длиной около 450 м и  представлял собою одно из самых грандиозных сооружений этой железной дороги.
            Что же касается информации Дельвига  о покраске рельс перед встречей императора, то есть все основания этому верить. Дело в том, что стальные рельсы, в отличие от чугунных, при атмосферном воздействии быстро покрываются ржавчиной имея при этом довольно неприглядный вид, в коем они не могли быть представлены царю, учитывая его особую требовательность даже в мелочах, что и побудило наиболее ретивых по службе чиновников высокого ранга (вряд ли команду к покраске рельс могли отдать простые инженеры-путейцы, знающие о последствиях этого) найти выход из положения таким вот образом. 
           По поводу процветавшей показухе Дельвиг пишет следующее: «… монархи пытались побороть неизбежную чиновничью привычку накануне царского проезда наводить показуху на дорогах. Но тщетно: самодержавный уклад допускал именно такую, судорожную реакцию местных властей на появление в их пределах главного начальника.»   Нет смысла рассуждать  на тему когда на Руси появилось это стремление к показухе во всём, порой доходящей до степени угрозы национальной безопасности, стоит лишь отметить, то обстоятельство, что со сменой режимов и общественно-политического устройства в целом, эта привычка, превратившаяся  в традицию,  в российском обществе остаётся незыблемой.
            По свидетельству Дельвига, Государь довольный постройкой моста, несмотря на возникшую заминку с продолжением движения поезда, «произвёл Журавского в следующий чин подполковника и дал ему орден Св. Владимира 4 степени. Начальники  обеих дирекций  железных дорог  Крафт и Мельников получили орден Св.Анны I степени «прямо с Императорскою короною».  Как далее отмечает Дельвиг: «Клейнмихель ничего не получил ни теперь, ни при открытии дороги в ноябре.»
            Сооружение железной дороги, соединившей новую и древнюю российские столицы - Петербург с Москвой, стало главным и самым трудным делом в жизни графа П.А.Клейнмихеля. После коронации Александра II, Клейнмихель был обвинен в «злоупотреблениях по службе», императорская комиссия доказать злой умысел и личную корысть графа не смогла. Однако Клейнмихеля освободили с поста министра путей сообщения, оставив членом Государственного совета, в делах которого он почти не принимал участия. Петр Андреевич Клейнмихель умер 3 февраля 1869 г. в возрасте 75 лет  и похоронен в Петербурге на кладбище при Александро-Невской лавре.
             В 1867 г. на ст. Любань была выстроена каменная церковь, в которой установлена мраморная доска с именами строителей дороги, а под церковью в 1880 году погребен главнейший из них, первый министр путей сообщения П. П. Мельников. Среди имён строителей дороги начертанных на мемориальной доске, Клейнмихель не упоминается.
             В этой связи, следует вспомнить эпиграф к уже упомянутому выше стихотворению Н. Некрасова «Железная дорога» - разговор в вагоне поезда мальчика Вани с отцом-генералом:
            « – Папаша! кто строил эту дорогу?
            – Граф Петр Андреевич Клейнмихель, душенька!»
           Если бы не этот эпиграф, наверное, мало кто знал бы в России о том, что именно граф Петр Андреевич Клейнмихель, стоял у истоков создания железнодорожного транспорта в России.
            Запуск в эксплуатацию для общественного пользования железной дороги С.- Петербург-Москва состоялся 1-го Ноября (13ноября)1851года.  Воть как описывается открытие движения в газете «Северная Пчела» от 1 ноября (13) 1851 г. за № 245: «Сегодня, в четверг, двинулся первый всенародный поезд по новой железной дороге в Москву. С утра большое число публики столпилось пред станцией и наполнило обширные её сени. В одном отделении записывали виды проезжающих, в другом - продавали билеты на проезд, в третьем - принимался багаж пассажиров. Принятый багаж кладётся в багажный вагон, стоящий под навесом, так что вещи не могут испортиться от дождя и снега. Получив билеты, пассажир входит в просторные сени, где ожидает время отправления.
            В  вагонах первого класса устроены для пассажиров покойные (комфортабельные) кресла, в которых можно и растянуться и уснуть.  Вагоны второго класса уступают первым только изяществом отделки, а не удобством, просторно, светло, уютно. Но всего достойнее внимания места третьего класса, назначенные для простого народа. Вагоны просторные, скамьи снабжены спинками.
             При отправлении поезда присутствовали: граф Клейнмихель, С.-Петербургский военный генерал¬-губернатор, обер¬-полицмейстер и многие другие лица.
            В 11 ч. утра раздался первый звонок колокольчика, через пять минут другой, а в 11 ч. 15 м. подан был знак свистком, и поезд, везомый паровозом №154-м, двинулся при общих радостных восклицаниях и при усердном пожелании, как тому поезду, так и всем последующим счастливого пути. В поезде было пассажиров: первого класса 17, второго - 63 и третьего -112.
Поезд прибудет в Москву, в пятницу в 9 часов утра».
         Железнодорожная магистраль строилась восемь с половиной лет и представляла собой выдающееся инженерное сооружение середины XIX столетия, являясь на тот период одной из самых протяжённых двухпутных железных дорог и наиболее совершенных в техническом отношении в мире. Силами 800 тыс. рабочих на всем пути между столицами возвели 184 моста, 69 каменных и чугунных водопропускных труб, 34 станции, поделенные на четыре класса, и два вокзала, призванных украсить оба города, - Московский (ранее Николаевский) в Санкт-Петербурге и Петербургский (теперь Ленинградский) в Москве.
          На постройке этой линии, сложилась и оформилась русская школа строителей железных дорог и мостов во главе с талантливым русским ученым-путейцем Павлом Петровичем Мельниковым, в последствии ставшим первый министром путей сообщения Российской Империи (1865-1869гг.). В 1869 г. он писал об этой магистрали: «Между тем работы Николаевской железной дороги, произведенные весьма добросовестно, образовали всех тех практических строителей, коими исполняются теперь с примечательным успехом и без всякой помощи иностранцев все строящиеся железные дороги в России».
          К концу царствования Николая I протяженность железных дорог общего пользования в России составляла чуть более 1000 км, с учётом огромных пространств страны величина незначительная, но именно с его эпохи начинается отправление в жизнь железнодорожного дела в России. После Москвы железные дороги пошли по всей империи, к концу XIX века по скорости их сооружения и по общей протяжённости дорог Россия уступала только США.
            В 1855 году, в год восшествия на престол императора Александра II, состоялось высочайшее повеление о наименовании С.Петербурго-Московской железной дороги «Николаевской» (ныне носит название «Октябрьской»).
            Успехи России на международной арене, особенно после побед над Наполеоном, огромные территориальные приобретения в XIX-м веке, подавление революционного и освободительного движения как у себя в стране, так и в европейских странах создавали впечатление, что крепостническая система остаётся прочной  и динамичной. К середине XIX века площадь государства составила 19,6 млн кв. км, в её состав вошли Финляндия, Бессарабия, почти весь Кавказ, большая часть Казахстана и Приморский край. За первую половину XIX в. население России возросло с 37 до 69 млн. человек как за счет вновь присоединенных территорий, так и преимущественно за счет его естественного прироста.
            Все время царствования Николая Павловича основные цели его монарших забот заключались в охране внутреннего спокойствия и внешней безопасности государства и в «установлении порядка твердого, равно ограждающего общее благо и пользы каждого из подданных». Главнейшими же средствами к достижению таких целей служили: централизация государственной власти и правительственной опеки, выражающейся в точной регламентация всех сторон государственной жизни и строгой в ней дисциплины, законная ответственность органов управления, правдивость во внешней политике, благоустройство армии и флота и постепенное развитие народного просвещения и производительных сил страны.
            «Когда говорят о России, то при этом говорят об императоре Николае I», - так писал в своё время канцлер австрийской империи князь Меттерних австрийскому посланнику в Петербурге графу Фикельмонту. Именно император привлекал первостепенное внимание, все нити власти сходились в руках Николай I, и именно он персонифицировал власть как таковую. Николай Павлович был непоколебим в своей вере в незыблемость вековых устоев России: «В государстве, где любовь к монархам и преданность престолу основаны на природных свойствах народа, где есть отечественные законы и твердость в управлении, тщетны и безумны всегда будут усилия злонамеренных: они могут таиться во мраке, но при первом появлении, отверженные общим негодованием, они сокрушатся силою закона. В сем положении государственного состава каждый может быть уверен в непоколебимости порядка, безопасность и собственность его хранящего, и спокойный в настоящем может смотреть с надеждою в будущее. Не от дерзностных мечтаний, всегда разрушительных, но свыше усовершаются постепенно отечественные установления, устраняются недостатки, исправляются злоупотребления».
           Дворянство, составляющее малую часть населения, было господствующим, привилегированным классом. Примерно за сто лет, начиная 1795 г. - к концу XIX в. (1897г.) численность дворянства увеличилась почти в пять раз,  до 1 млн. 800 тыс. человек, из них две трети составляли потомственные дворяне и 600 тыс. - личные. В то же время, удельный вес всего дворянства (вместе с семьями) на протяжении всего этого времени фактически оставался на уровне 1,5 % от общей численности населения империи. 
            Дворянство, будучи системообразующим звеном в обществе имперской России, на протяжении долгого периода времени занималось почти исключительно служебной деятельностью.  Освобожденные от обязательной службы государству (манифест Петра III,1762г. и «Жалованная грамота дворянству» Екатерины II, 1785г.) дворяне из служилого сословия превратились в праздный, чисто потребительский класс. 
           Усиление контроля за идеологической и духовной жизнью общества способствовал росту бюрократического аппарата (по сравнению с началом XIX века к его середине число чиновников выросло в пять раз). Бурно растущие в то время канцелярии бюрократического аппарата империи в основном формировались из дворян.  Был усилен контроль за деятельностью дворянских собраний, ограничены функции государственных органов власти (Государственного совета и Кабинета министров) в пользу личной канцелярии императора, через которую он пытался лично контролировать происходящие процессы в стране. А. И. Герцен писал: «Казарма и канцелярия стали главной опорой николаевской политической науки. Слепая, лишенная здравого смысла дисциплина, в сочетании с бездушным формализмом… таковы пружины знаменитого механизма сильной власти в России. Какая скудость правительственной мысли, какая проза самодержавия, какая жалкая пошлость!». Одним словом, Николай I стремился максимально подчинить общество государственной опеке.  В следствии чего, в стране царил чиновничий и помещичий произвол. «Россией управляет класс чиновников... и управляет часто наперекор воле монарха... Из недр своих канцелярий эти невидимые деспоты, эти пигмеи-тираны безнаказанно угнетают страну. И, как это ни звучит парадоксально, самодержец всероссийский часто замечает, что он вовсе не так всесилен, как говорят, и с удивлением, в котором он боится сам себе признаться, видит, что власть его имеет предел. Этот предел положен ему бюрократией - силой, страшной повсюду, потому что злоупотребление ею именуется любовью к порядку, но особенно страшной в России. Когда видишь, как императорский абсолютизм подменяется бюрократической тиранией, содрогаешься за участь страны», - точно подметил французский маркиз Астольф де Кюстин («Россия в 1839 году», 1843). Очевидно, из понимания этого родилось известное изречение Николая I: «Россией управляют столоначальники».
             Появление коррупции как явления на Руси тесно связано с традициями общества в период становления государственности в IX-X веков, когда представители государственной власти обеспечивались общиной по нормам, установленным главой государства (так называемый институт «кормления»).
             В конце XIX века в ученой среде русских историков возник спор. Одни считали, что кормление означает не пропитание за счет населения, а особая форма управления. В доказательство своих слов, они приводили тот факт, что русское слово «кормчий», означает человека, который осуществляет управление судном, а не едока на нем.
             Другие исследователи доказывали, что корм и кормление имело ввиду именно как пропитание. В следствии чего и по сей день мы испытываем особенности системы, сохранившейся с той поры, когда государственная служба предполагала, что помимо управления, чиновник будет еще и кормиться с данной территории.
           При Петре I впервые стали бороться с коррупцией системно. Так, не только были усилены уголовно-репрессивные меры, созданы специальные контролирующие органы, но и была предпринята попытка искоренить эту проблему путём установления стабильного жалованья всем чиновникам и созданием чёткой и определённой структуры, численности и компетенции органов государственного управления.
            Позднее политика Петра I была продолжена в законодательных актах правительства Екатерины II и  Александра I но, монархом, ставшим продолжателем системной борьбы с коррупцией стал Николай I. В мае 1826 года царь утвердил комитет «Для соображения законов о лихоимстве и положение предварительного заключения о мерах к истреблению сего преступления».
             В царствование Николая I правительство подтвердило свое негативное отношение к фактам преподнесения подарков чиновникам от частных лиц и различного рода обществ. По воле императора Сенат в 1832 году издал Указ «О воспрещении начальствующим лицам принимать приношения от общества», считая, что подарки или какие-либо приношения чиновникам не должны иметь место в системе государственного управления.
               Стремясь усилить и упорядочить меры борьбы с коррупцией, правительство приняло меры по упорядочению дисциплинарных взысканий, направленных на повышение ответственности гражданских служащих, что нашло отражение в таких нормативных документах того времени, как Свод законов Российской империи 1832 года и Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года, в котором была введена специальная глава «О мздоимстве и лихоимстве».    Была установлена ответственность как для взяткополучателей, так и для взяткодателей.
             Чтобы уменьшить ужасающие масштабы воровства, император учредил ревизии, которые занимались контролем над чиновниками, самим чиновникам повысил жалование и создал систему поощрений, прекратил раздавать дворянам роскошные подарки из казны.
                Согласно Уложения 1845 года, в случае принятия взятки без нарушения служебных обязанностей и законов по службе чиновник подвергался наказанию в виде штрафа в сумме двойной цены подарка или снятию с должности. Взяточничество, сопряженное с нарушением государственных законов и служебных обязанностей, квалифицировалось как злоупотребление властью и наказывалось в уголовном порядке.  Суды над чиновниками стали обычным явлением. К примеру, в 1853 году под судом находилось 2540 чиновников.
                «Соображать» законы и выполнять их - в России две большие разницы. Николаю I оставалось лишь горько сетовать на взяточничество и казнокрадство, царившие в его стране. С помощью III-его отделения он выяснил, что во всей огромной империи не воруют только два губернатора: киевский губернатор Фунуклей и Ковенский - Радищев. С Фунуклеем императору было понятно - тот был настолько богат, что не нуждался в подношениях. Монаршее недоумение вызвал Радищев - тот-то почему не берет?! Честность сына автора книги «Путешествие из Петербурга в Москву» списали на его чудачество.
           Взяточничество и казнокрадство не останавливали даже такие трагические события, как войны. Во время Крымской войны стали открываться факты жутких хищений при снабжении армии боеприпасами, обмундированием и продовольствием. Возмущенный император Николай I как-то в разговоре с наследником престола заметил:
           - Сашка! Мне кажется, что во всей России не воруем только ты да я.
              Самодержавная власть хотя и видела в дворянстве в первую очередь служилое сословие, все же понимала, что польза от него может быть получена и на поприще торговом, для чего было необходимо направить трудовой потенциал и финансовые ресурсы той части дворян, которая была связана с землей, что поспособствовало бы развитию сельскохозяйственного производства и обрабатывающей промышленности непосредственно в вотчинах, а также благоприятно повлияло на развитие торговли, увеличивая конкуренцию между купечеством и дворянством.
              В условиях начатого императором Николаем I промышленного переворота, дворянство России вынуждено было приспосабливаться к новым условиям определяясь с источниками собственных доходов: помимо государственной службы, существовала возможность заняться промышленным или сельским предпринимательством.
              Здесь уместно обратить внимание на одну достаточно значимую деталь характерную для высшего российского сословного общества. Со времени правления Екатерины II, при дворе, царило предубеждение, что «занятие торговлей не совместимо с достоинством человека благородного, дворянина». Несмотря на это, возможности заниматься торговлей для дворян постепенно находили закрепление в законодательстве. Вступление в купеческие гильдии для дворян было делом добровольным, ведь они могли торговать и без записи в них, причем законодательство подчеркивало данное обстоятельство, так в указе от 11 июля 1826 г. было закреплено положение о том, что «дворяне, которые до издания сего указа завели фабрики или заводы в городах, к записке в гильдии не принуждать».
               В 1827 г. дворянству, причем как потомственному, так и личному было разрешено «заводить и содержать в городах фабрики и заводы с дозволением записываться вообще не только в первую, но и во вторую и третью гильдии, с платежом и городских повинностей», при этом для состоявших в третьей гильдии дворян были установлены некоторые ограничения, в частности они «не должны торговать фабричными своими изделиями в других городах, а для продажи оных в городе, могут они иметь одну только лавку на фабрике». В 1833 г. дворяне, владевшие в городах домами и лавками и вовсе были освобождены от записи в гильдии.
                Не будучи записанными в гильдии и без ограничения суммы, дворяне, могли также получать подряды и откупа. В 1830 г. было установлено, что «дворяне имеют право заключать с казною обязательства всякого рода, на какую бы сумму ни было». Это же правило было подтверждено и в отношении винных откупов 6 апреля 1850 г., где было сказано, что «дворяне могут вступать в откупа, не записываясь в гильдию»
              Николай I не без оснований считал, что родовитое дворянство с ним в ссоре, а потому искал опору прежде всего в армии и бюрократии, при этом всячески потворствуя и иным избранным сословиям.
               После завершения работы над кодификацией законов царь вернулся к сословным проектам Секретного Комитета графа В. Кочубея. В 1832 г. издаётся императорский Указ, в соответствии с которым учреждалось среднее сословие «Почетных граждан» двух степеней – «потомственных почетных граждан, куда зачислялись потомки личных дворян, гильдейское купечество,  заслуженные ученые и художники и «личных почетных граждан» для чиновников IX–XIV классов и выпускников высших учебных заведений, детей  священнослужителей. 
               Почетным гражданам даровались следующие отдельные и независимые преимущества: свобода от подушного оклада; свобода от рекрутской повинности; свобода от телесного наказания в случае преступления; право участвовать в выборах по недвижимой в городе собственности и быть избираемыми в городские общественные должности не ниже тех, в кои поступают купцы первых двух гильдий. Право именоваться во всех актах «Почетными гражданами, с присоединением сего названия и к поименованию гильдии, если кто в оную записан.»
             Лицам купеческого сословия Почетное гражданство даровалось потомственно: если купец пожалован в звание Коммерции, или Мануфактур Советника, если купец пожалован орденом, если «купеческое семейство состояло, с платежом установленных повинностей, сряду десять лет в первой, или 20 лет во второй гильдии, не подпав в течение всего времени несостоятельности и не быв опорочено судебным приговором.»
             Лица других свободных состояний, по «отличиям в Науках и Изящных Художествах- лица, получившие в одном из русских университетов учёные степени доктора или магистра, с 1839 года - артисты Императорских театров и художники - по стажу.»
              К личному почётному гражданству причислялись лица, «получившие на службе чин XIV класса и все высшие до девятого или девятый (или обер-офицерский) класс при отставке. Награждение званием личного почётного гражданина могло быть испрашиваемо лицам всех сословий за оказанную ими на общественных поприщах полезную деятельность, продолжавшуюся не менее 10 лет.»
             Со временем круг лиц, претендующих на получение почётного гражданства, постоянно расширялся. Например, с 1849 года такое право получили врачи, фармацевты, агрономы, ветеринары.
             Причисление к почётному гражданству осуществлялось решением Правительствующего Сената или, в особых случаях, императорским указом. Потомственным почётным гражданам Сенат выдавал соответствующие грамоты, а личным - свидетельства установленной формы. Хоть потомственное почетное гражданство являлось сословием, в те времена, оно рассматривалось как награда.
               В начале XIX века купечество переживало глубокий кризис, сопровождавшийся упадком прежних крупных купеческих династий. Помимо резко увеличившегося налогового бремени, немалую роль в «оскудении» купечества первой и второй гильдии сыграли наполеоновские войны, Континентальная блокада и Отечественная война 1812 г.
              В 20-30 гг. на смену старым купеческим династиям пришли более инициативные предприниматели из среды провинциального купечества и «торгующих» крестьян. Купцы наживали большие состояния на продаже хлебного вина, на крупных казённых подрядах, на поставках в армию и на торговле с колонизованными Империей землями. В 1830-е -1860-е годы появляются городские общественные банки. С созданием мощностей по производству пароходов, в 1840-е -1860-е годы создаются пароходства. Многих, в том числе и иностранцев, баснословно обогатило форсированное железнодорожное строительство, развернувшееся в России в пореформенный период.
                В начале 20-х годов XIX в. на Урале началась золотая лихорадка. К 1839 году россыпного, рудного и химического (амальгамационного) золота на Урале добыто 79 т, в том числе россыпного – 66,6 т.  В 1842 году на почти уже отработанном Царево-Александровском прииске (назван в честь Александра I, побывавшем на открытии прииска в 1824г., близ г.Миасса, на Урале) нашли самый крупный за всю историю золотодобычи в России самородок размером 20х25 см, весом 2 пуда 7 фунтов 82 золотника, или 36,2 кг., оценённый в 28 146 рублей. Баснословные деньги по тем временам. Самородок получил название «Большой треугольник» и был отправлен со специальным конвоем в Санкт-Петербург. Обнаружил самородок 17-летний старатель Никифор Сюткин. За свою находку он получил 1266 рублей – больше, чем мог бы заработать за всю свою жизнь. Сегодня «Большой треугольник»  хранится в Государственном Алмазном фонде. В 1830-е -1840-е годы центр золотодобычи начинает смещается с Урала в Сибирь, купечество начинает активно вкладывать нажитые капиталы в развитие там золотопромышленного дела. В 1842 г. был издан указ о «дозволении частным лицам отыскивать, разведывать и разрабатывать золотоносные россыпи в землях Оренбургского казачьего войска». Правда, заниматься этим было позволено лишь лицам привилегированных сословий: даже купцам, если они записаны ниже второй гильдии, было в этом праве отказано. Именно в этот период времени начинается одна из самых романтичных и одновременно драматичных глав отечественной истории, практически не замеченной в русской литературе – сибирская золотая лихорадка. В период с 1830 по 1860-е годы Российская империя благодаря сибирскому золоту стала крупнейшим (до 40% от общемировой добычи) производителем этого драгоценного металла в мире.
            Накопленные денежные капиталы всё чаще используются для учреждения крупных мануфактур и фабрик. В середине XIX века формируются артели ямщиков и купеческие компании по доставке грузов.
              Ещё царским манифестом о купеческих товариществах и компаниях (1807) подчеркивалось: «Вообще купечество 1-й гильдии не почитается податным состоянием, но составляет особый класс почетных людей в государстве». С 1832 года, принадлежность к купеческому сословию чаще всего совмещалась с принадлежностью к почетному гражданству.   
              Численность гильдейского купечества в России в конце 1820-х гг. составляла порядка 120тыс. человек, в середине XIX в. - около 180 тыс. человек, а к исходу того же века в Российской империи насчитывалось более 280 тыс. купцов и членов их семей. Доля представителей этого сословия в России была невелика (в разное время от 0,5% до 2% от всего населения).
            Основными социальными источниками формирования крупной российской буржуазии являлись: представители старых (дореформенных 1861 г.) купеческих династий; зажиточные слои крестьянства; российские дворяне; иностранные коммерсанты. Ведущую роль в формировании крупной буржуазии играло крестьянство. Еще до реформы 1861 г. наиболее активные крестьяне-пред¬при¬ниматели выкупались от своих помещиков на волю и записывались в купечество, создавая затем собственные фабричные предприятия, которые стали основой их семейного богатства.
             Николай I, рассматривая дворянство как основную опору, признавал известные экономические права за купечеством. Императору было ясно практическое значение развитой торговли и промышленности: они способствовали укреплению армии и флота, а главное обогащали государство, служили могущественным источником для пополнения финансов. Именно купеческому сословию принадлежит главная заслуга в обеспечении динамичного развития страны в пореформенный период, ее участия в межрегиональной и международной торговле.
             Опекая купечество, защищая его интересы на внутреннем и внешнем рынке, правительство хотело получить взамен верноподданническое поведение и отказ крупных предпринимателей от каких-либо посягательств на верховную власть. Владельцы наиболее значительных фабрик и заводов, оптовые торговцы и судовладельцы награждались чинами, орденами, званиями.
               Стремясь к осуществлению своего идеала процветающей державы, император Николай I пытался упорядочить всю ее жизнедеятельность -придать «стройность и целесообразность» системе управления, добиться максимальной исполнительности на всех уровнях бюрократической иерархии, обеспечить всеохватный контроль над ходом дел в Российской империи.              Помочь монарху вникнуть во все мелочи жизни подданных и было призвано III Отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярия. Одной из основных функций III Отделения был надзор за политически  неблагонадёжными лицами и проведение сыскных мероприятий. Имелась и еще одна важная задача: следить за законностью действий должностных лиц и о всех злоупотреблениях немедленно сообщать руководству.
             Всегда строгий к самому себе, Николай I был очень требователен и в исполнении другими их служебных обязанностей. Особенно сурово преследовал злоупотребления в ущерб казне, подлоги по службе, взяточничество и преступления начальников против подчиненных, при чем высота служебного положения виновных неизбежно усиливала меру определяемой им кары. Иначе относился император к случайным ошибкам других; он часто повторял, что не ошибается только тот, кто ничего не делает, и всегда откровенно сознавался в собственных ошибках.
         С учётом особенностей стиля правления Николая I, деятельность Третьего отделения совсем не ограничивалось только слежкой, сыском и дознанием. Глава его представлял царю доклады, содержавшие анализ общего положения в стране, и рекомендации по принятию конкретных мер общегосударственного характера и не только. Служба Бенкендорфа (А. Х. Бенкендорф - главноуправляющий III-го Отделения), это «недремлющее око Государя», всегда была начеку, и любой подданный мог передать туда информацию о неблаговидных поступках должностных лиц или, сам мог попасть в его поле зрения, не взирая на статус.
          Ведомство Бенкендорфа с самого начала вызвало недовольство в различных кругах. Больше всего роптали те, кто занимал заметные должности в государственном аппарате. Главнейшая функция Третьего отделения состояла в выявлении и пресечении служебных злоупотреблений, и высшему чиновничеству не мог понравиться подобный контроль.
                22 апреля (4 мая) 1828 г. вводится новый Устав о цензуре, подготовленный специальной комиссией. Запрещению подлежали сочинения, в которых содержалось «что-либо клонящееся к поколебанию учения православной греко-российской церкви, её преданий и обрядов, или вообще истин и догматов христианской веры», а также «что-либо нарушающее неприкосновенность верховной самодержавной власти, или уважение к Императорскому Дому, и что-либо противное коренным государственным постановлениям», или же оскорбляющее «добрые нравы и благопристойность». Запрещалось также затрагивать честь какого-либо лица «непристойными выражениями или предосудительным обнародованием того, что относится до его нравственности или домашней жизни, а тем более клеветой». При этом, Устав 1828 г. предписывал цензорам не обращать внимания на слог автора и на ошибки «в литературном отношении».
            В Цензурном уставе 1828 года, была закреплена глава «О сочинителях и издателях книг». Согласно этому акту, сочинитель или переводчик книги получал «исключительное право пользоваться всю жизнь своим изданием и продажей оного по своему усмотрению как имуществом благоприобретённым». Также было издано приложение - Высочайше утверждённое Положение о правах сочинителей. Это первый в истории России нормативный акт, который непосредственно касался авторских прав.
            Закон «О правах сочинителей, переводчиков и издателей» 1830 и 1845гг., дополнил правила Цензурного устава, подтвердил отнесение авторских прав к праву собственности, определил понятие контрафактности и предусмотрел меры ответственности за использование контрафактных произведений.
              Устав служил руководством для цензурного аппарата страны фактически до 60-х гг. XIX в.
              Государственный служащий, коллежский секретарь, русский поэт Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837гг.) ко времени восшествия на престол Николая Павловича Романова, после возвращения из ссылки в южные районы Империи, продолжал   отбывать её  в родовом имении своей матушки в селе Михайловское (Псковская губерния).
                После коронации состоявшейся в Москве 22 августа (3 сентября) 1826 года, император   вызывает А.С,Пушкина к себе и 8 сентября (по новому стилю) встречается с ним в Чудовом монастыре. Нет сомнения, Пушкин ехал в Москву с тревогой в душе и вряд ли рассчитывал на снисхождение с учётом ещё живой в памяти жестокой расправы над декабристами. Однако встреча с царём в формате один на один, имевшая достаточно продолжительное время, закончилась освобождением поэта от ссылки с правом проживания по собственному выбору. Даруя свободу, царь, якобы, напутствовал Пушкина следующими словами: «Служи родине мыслью, словом и пером. Пиши для современников и для потомства. Пиши со всей полнотой вдохновения и совершенной свободой, ибо цензором твоим – буду я!».
            Своё отношение к императору Николаю I и происходящим в то время процессам, А.С. Пушкин как и следовало творческой личности, выразил в   произведениях. «В надежде славы и добра» (декабрь 1826г.) содержится призыв к Николаю следовать заветам Петра I:               
Семейным сходством будь же горд;
Во всем будь пращуру подобен:
Как он, неутомим и тверд,
И памятью, как он, незлобен.
        В написанном через два года (1828г.) послании «Друзьям», Пушкин наряду с хвалебными  строками адресованными императору и намеками на так необходимые стране реформы, сетует на то,  что ему Пушкину приходится посылать все свои готовящиеся к печати произведения царю, а о всех своих поездках, чтениях произведений друзьям - отчитываться перед жандармерией, куда его вызывают на объяснения.
                Друзьям
Нет, я не льстец, когда царю
Хвалу свободную слагаю:
Я смело чувства выражаю,
Языком сердца говорю.

Его я просто полюбил:
Он бодро, честно правит нами;
Россию вдруг он оживил
Войной, надеждами, трудами.

О нет, хоть юность в нем кипит,
Но не жесток в нем дух державный:
Тому, кого карает явно,
Он втайне милости творит.

           А вот что пишет поэт П.Я. Чаадаеву, 19 октября 1836 года: «Хотя лично я сердечно привязан к государю, я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора - меня раздражают, как человека с предрассудками - оскорблен, - но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам бог ее дал».
            В роковой для России день 27-го января (8-го февраля по новому стилю) 1837 года, смертельно раненный Пушкин сказал доктору Арендту: «Попросите Государя, чтобы он простил меня и Данзаса»; возвратившийся из дворца Арендт привез Пушкину собственноручную записку от царя следующего содержания: «Если Бог не приведет нам свидеться в здешнем мире, посылаю тебе мое прошение и вместе мой совет - исполнить долг христианский. О жене и детях не беспокойся: я беру их на свое попечение».
               После кончины Пушкина семейству его, состоявшему из вдовы и четырех детей, назначена ежегодная пенсия в 11 тыс. рублей; сверх того императором пожаловано на уплату оставшихся после него долгов свыше 135 тыс. и на расходы по изданию его сочинений 50 тыс. рублей.
                Иногда, императору приходилось брать на себя должность главного цензора. Николай I лично занимался прохождением цензуры «Ревизора» и «Мёртвых душ» написанные русским писателем Николаем Васильевичем Гоголем (1809-1852гг.). По собственному высказыванию автора в «Ревизоре» он «собрал в кучу всё дурное в России». Несмотря на в целом положительную критику, были и те, кто обвинил Гоголя в поклепе на страну и в отсутствии в произведении положительных героев. Однако император поддержал автора. Вскоре после постановки «Ревизора» Гоголь отвечал в «Театральном разъезде…» своим недоброжелателям: «Великодушное правительство глубже вас прозрело высоким разумом цель писавшего».
            Следует, так же, отметить заинтересованное внимание членов царской семьи к произведениям Гоголя, начиная с «Вечеров на хуторе близ Диканьки», и столь же неизменное правило самого Гоголя подносить государю и его близким свои только что вышедшие из печати книги: «Миргород», «Ревизор», «Мертвые души», собр. соч. в 4¬х т., «Выбранные места из переписки с друзьями». Имели место и многочисленные случаи награждений и денежной помощи Гоголю императора и членов его семьи в 1830–1840¬х годах.
                Комедия «Горе от ума», оконченная А. С. Грибоедовым ещё в 1823 году, была допущена к представлению только при императоре Николае. На петербургской сцене премьера прошла в декабре 1829 года, а в январе 1830 года в Москве на сцене московского Большого театра на бенефисе известного актёра М. С. Щепкина, правда все эти представления шли с цензурными купюрами. Но были исключения. Так, первый спектакль «Горе от ума», шедший в провинции (Киев, 1831 год), был поставлен по оригинальному авторскому тексту. Успех пьесы был огромен. Один из зрителей 23 января 1832 года сообщал, что «толпа в театре при представлении сей пьесы не оставляет места, где упасть яблоку. Все места всегда бывают заняты, и уже в два часа накануне представления нельзя достать билета».  В 1833 году комедия «Горе от ума» с правками цензуры была впервые издана отдельным изданием.
                В книге «Выбранные места из переписки с друзьями» (Санкпетербург,1846) великий русский писатель Гоголь ссылаясь на историка и писателя Карамзина указывает на то, что «писатель может быть у нас независим и почтен всеми равно как именитейший гражданин в государстве. Он (Карамзин) первый возвестил торжественно, что писателя не может стеснить цензура, и если уже он исполнился чистейшим желанием блага в та¬кой мере, что желание это, занявши всю его душу, стало его плотью и пищей, тогда никакая цензура для него нестрога и ему везде просторно. Он это сказал и доказал. (…) Какой урок нашему брату писателю!» И далее, обращаясь к писателям: «И как смешны после этого из нас те, которые утверждают, что в России нельзя сказать полной правды, и что она у нас колет глаза! Сам же выразится так нелепо и грубо, что более, нежели самою правдою, уколет теми заносчивыми словами, которыми скажет свою правду, словами запальчивыми, выказывающими неряшество растрепанной души своей и потом сам и изумляется и негодует, что от него никто не принял и не выслушал правды! Нет. Имей такую чистую, такую благоустроенную душу, какую имел Карамзин, и тогда возвещай свою правду: все тебя выслушают, начиная от Царя до последнего нищего в государстве. И выслушают с такою любовью, с какою не выслушивается ни в какой земле ни парламентский защитник прав, ни лучший нынешний проповедник, собирающий вокруг себя верхушку модного общества, и с какою любовью может выслушать только одна чудная наша Россия.»
               Вообще, большинство исследователей отмечают первую половину XIX века - как период расцвета русской литературы, получивший неофициальное название «Золотой век». Именно этот период времени ознаменовался появлением самостоятельных жанров, оригинальных художественных форм и глубокой философии. Считается, что именно тогда сложился литературный язык, на котором заговорили классики - язык, на котором и сегодня пишутся великие произведения и фактически ставший для ныне живущих в России людей - разговорным языком.
               В немалой степени развитию русского языка способствовало установленное Николаем I требование вести делопроизводство только на русском языке, а иностранцы, поступавшие на службу, должны были сдавать экзамен на знание русского языка. Родной язык должен был прийти на смену французскому и при дворе - каждый придворный должен был знать и говорить на русском языке. Большинству светских дам, не знавших родной язык, пришлось выучить готовые фразы, чтобы произносить их в присутствии царя.
              Первая половина XIX - период бурного развития всех направлений русского театра. На смену крепостному театру пришёл «вольный театр» -государственный и частный.  К середине XIX века в репертуарах театров прослеживаются ориентиры на произведения отечественных авторов.
              По воспоминаниям актера В. А. Каратыгина, на премьеру «Ревизора» неожиданно приехал император и «пробыл до окончания пьесы, от души смеялся и, выходя из ложи, сказал: «-Ну, пьеска! Всем досталось, а мне - более всех!» Император потребовал от своих министров посмотреть «Ревизора»  «в воспитательных целях»».    Не известно, какой из пороков обличаемых в пьесе Гоголя более всего рассмешил Николая I, но из высказывания самодержца следует, что он не считал для себя зазорным признавать их наличие в государстве ему принадлежащем, и более того, принимал их на свой счёт, что в свою очередь предопределяло усиление мер по их искоренению.
             Николай Павлович в первый же год своего царствования, по завершении дела в отношении декабристов, в манифесте от 13 июля 1826 г. обращал внимание российских подданных на нравственное воспитание детей: «Не просвещению, но праздности ума, более вредной, нежели праздность телесных сил, – недостатку твердых познаний должно приписать сие своевольство мыслей, источник буйных страстей, сию пагубную роскошь полупознаний, сей порыв в мечтательные крайности, коих начало есть порча нравов, а конец – погибель. Тщетны будут все усилия, все пожертвования правительства, если домашнее воспитание не будет приуготовлять нравы и содействовать его видам».
              Признав организацию правильного воспитания подрастающего поколения важнейшим государственным делом, император учреждает в мае 1826 г. Комитет устройства учебных заведений, призванный выработать единообразные принципы обучения для учебных заведений всех степеней, в том числе университетов, а также унифицировать программы преподавания и учебные пособия, дабы обезопасить народное образование от чуждого влияния. «По мере успехов занятий сего комитета, - сказано в заключении рескрипта, - приготовленные новые уставы для различных степеней учебных заведений представлять мне на утверждение, равно как и избранные для них учебные способы подносить к моему усмотрению».
               В следующем же году дан на имя министра народного просвещения Высочайший рескрипт такого содержания: «Почитая народное воспитание одним из главнейших оснований благосостояния державы, от Бога мне врученной, я желаю, чтобы для оного были постановлены правила, вполне соответствующие истинным потребностям и положению государства. Для сего необходимо, чтобы повсюду предметы учения и самые способы преподавания были, по возможности, соображаемы с будущим вероятным предназначением обучающихся, чтобы каждый, вместе с здравыми, для всех общими, понятиями о Вере, законах и нравственности, приобретал познания наиболее для него нужные, могущие служить к улучшению его участи, и, не быв ниже своего состояния, также не стремился чрез меру возвыситься над тем, в коем ему суждено оставаться.»
                Далее император разъясняет свою позицию, заключающуюся в следующем: «До сведения же моего дошло, что часто крепостные люди, из дворовых и поселян, обучаются в гимназиях и высших учебных заведениях. От сего происходит вред двоякий: с одной стороны сии молодые люди нередко входят в училища с дурными навыками, с другой же стороны, отличнейшие из них по прилежности и успехам приучаются к роду жизни, к образу мыслей и понятиям, не соответствующим их состоянию; неизбежные тягости оного для них становятся несносны, и от того они в унынии предаются пагубным мечтаниям или низким страстям. Дабы предупредить такие последствия, я нахожу нужным повелеть, чтобы в университетах и других высших учебных заведениях, а равно и в гимназиях, принимались и допускались к слушанию лекций только люди свободных состояний и что бы помещичьи крепостные люди могли, как и доселе, невозбранно обучаться в приходских и уездных училищах, а также в особых заведениях для обучения ремеслам, сельскому хозяйству и садоводству». Таким образом реформирование системы образования  предусматривало закрытие доступа крепостным к высшему образованию, «для коих высшее образование признавалось бесполезным, ибо, составляя лишнюю роскошь, оно выводило их из круга первобытного состояния без выгоды для них и для государства». При этом следует подчеркнуть, данные ограничения не распространялись на тех, кто освобождался от крепостной зависимости.
            Работа Комитета строилась на регулярной основе все его решения представлялись на высочайшее одобрение, после чего министр народного просвещения получал их обратно с императорской резолюцией.
              Уваров Сергей Семёнович (1786-1855гг.), автор и реализатор имперской идеологемы «православие, самодержавие, народность», возглавивший Министерство просвещения в  1833 году,  писал: «При оживлении всех умственных сил - охранять их течение в границах безопасного благоустройства, внушить юношеству, что на всех ступенях общественной жизни умственное совершенствование без совершенствования нравственного - мечта и мечта пагубная, изгладить противоборство так называемого европейского образования с потребностями нашими, распространять в юных умах радушное уважение к  отечественному и полное убеждение, что только приноровление общего, всемирного просвещения к нашему народному духу может принесть истинные плоды всем и каждому, - вот в немногих чертах направление, данное Вашим Величеством министерству народного просвещения с того времени, когда Вам благоугодно было возложить на меня трудное поручение быть при этом преобразовании орудием высоких видов Ваших».
               В Историческом очерке «Император Николай I, зиждитель русской школы», вышедшем в 1896 году, его автор, военный педагог, историк, писатель-публицист, генерал от артиллерии Русской императорской армии Михаил Степанович Лалаев (1828-1912гг.) отмечает следующие особенности образования существовавшие на тот период времени: «Многопредметность (…) энциклопедических курсов делали их совершенно невыполнимыми на практике в назначенное по уставу время, при отсутствии даже основных руководящих правил в деле обучения. К тому же, как низшие училища, так и гимназии терпели крайний недостаток в подготовленных к сему делу учителях, а потому последние могли давать лишь весьма скудный по количеству и далеко не надёжный по качеству контингент для пополнения университетов, которые, в свою очередь, то же не имели ещё прочной, установленной общим законом, организации. Таким образом, выяснившаяся двадцатилетним опытом неудовлетворительность всей нашей училищной системы настоятельно требовало коренных в ней изменений».
              В 1826 году ревизия гимназий обнаружила крайнюю неудовлетворительность их тогдашнего состояния. В том же году организационный комитет признал необходимым вверить ответственный надзор за учебными заведениями каждого округа его попечителю, освободив университеты от невыполнимой для них обязанности.
              Разработанный и утвержденный 8-го декабря 1828 года устав гимназий и училищ уездных и приходских, состоявших в ведомстве университетов: Петербургского, Московского, Казанского и Харьковского дал всем названным заведениям чёткую организацию, подробно определенную в нем по всем частям, как и более соответствовавший цели их учреждения состав учебного курса.
              «Существенное отличие нового устава от прежнего заключалось в том, что приходские и уездные училища утратили характер приготовительных заведений для гимназий и что каждый из трех названных разрядов училищ получил свой законченный курс учебных предметов, необходимых для соответственного образования людям разных званий. Так приходские училища, содержащиеся на счет городских и сельских обществ, предназначались «для распространения первоначальных знаний между людьми самых нижних состояний», а училища уездные должны были «доставлять детям городских обывателей, вместе со средствами лучшего нравственного образования, те  знания, кои, по образу жизни их, нуждам и упражнениям, могут быть наиболее полезны. Наконец, учреждение губернских гимназий имело цель двоякую: «доставить способы приличного воспитания тем из молодых людей, кои не намерены или не могут продолжать учение в университетах, а готовящихся вступить в оные - снабдить необходимыми для сего предварительными знаниями», - М.С.Лалаев «Император Николай I, зиждитель русской школы» (С.-Петербург.1896).
              Были так же изданы подробные программы обучения по соответствующим предметам, «с означением, до какой степени каждый из них должен быть доведен в течение каждого года», а также предписаны правила для проведения экзаменов в названных учебных заведениях.
            Приоритетным направлением в реформе образования были меры направленные на материальное стимулирование труда учителей  и их социальную защиту. Одним из самых значимых законодательных актов рассматриваемого периода, обеспечивших возможность привлечения лучших преподавательских сил, было изданное в 1836 году «Положение о производстве в чины и об определении пенсий по учебной части министерства народного образования».
              Из доклада Уварова об осмотре им в 1837 году некоторых учебных заведений: «Утешительно думать, что наши гимназии, находившиеся недавно в совершенном  упадке, без доверия, без средств, без питомцев, ныне процветают почти по всему пространству государства до того, что во многих городах должна оказаться в скором времени потребность открыть и вторые гимназии».
              «Утвержденный Императором Николаем училищный закон 1828 года впервые положил у нас прочные основы для народного образования, указав нашим начальным и средним учебным заведениям правильный путь для дальнейшего развития. (…) По общему признанию, вторая четверть текущего столетия была лучшим временем наших гимназий, причем общее число их увеличилось за этот период с 48-ми до 74-х, комплект обучавшихся в них возрос с 7600 до 18000», - Лалаев М.С. («Император Николай I, зиждитель русской школы» (С.-Петербург.1896)).
             Из всего изложенного  стоит сделать вывод, что возможное устройство народного образования было предметом постоянного внимания императора Николая I, основной взгляд которого на цели обучения твердо высказан в следующих словах изданного им закона: «Добрая нравственность учащихся юношей есть вернейший залог не только преуспевания их в науках, но и достижения цели правительства в образовании их истинными сынами церкви, верными служителями престолу и полезными отечеству гражданами».
             Общие же расходы по министерству народного просвещения, составлявшие в 1832 году 1370000 рублей, достигли к 1854 году уже 2845000 рублей серебром.
             Вместе с тем увеличился и приток частных пожертвований на дело отечественного просвещения, из которых наиболее крупными были пожертвования от графов Румянцева, Строганова и Кушлева-Бсзбородко, а также от Демидова, Лазарева, Ларина и Фундуклея.
              Благотворительность в эпоху Николая I в России была частью государственной политики, деятельности общественных организаций и частных инициатив.
            Одной из важных особенностей эпохи правления императора Николая I была тенденция к национальной идентификации. В 1834 году император Николай I окончательно закрепляет статус русского платья в особом акте о парадном женском платье на русский манер. Единый придворный наряд состоял из бархатного верхнего платья с длинными откидными рукавами и шлейфом; спереди, к низу от талии шёл разрез, открывающий юбку белого цвета, чаще всего сшитой из атласа. Шлейф и борта платья были украшены сложным растительным орнаментом, выполненным в технике золотого шитья. Такой же вышивкой был отделан подол и центральная часть юбки. Всем дамам полагалось носить «повойник или кокошник произвольного цвета с белым вуалем, а девицам повязку, равным образом произвольного цвета и также с вуалем.  Регламентирован был и цвет верхнего платья: статс-дамам и камер-фрейлинам предписывался зелёный цвет, фрейлинам Её Величества – пунцовый, фрейлинам великих княжон - светло-синее.
           Фасон платья приглашённых ко двору дам также должен был соответствовать единому образцу, они могли быть «различных цветов, с различным шитьём, но нельзя было повторять узор, назначенный для придворных дам».
            Такой регламент женского придворного платья действовал весь период правления Николая I. Дамские придворные наряды того времени вошли в историю моды как «русское платье» и были актуальны вплоть до начала XX века.
            Вторая четверть XIX века - время наивысшего внешнеполитического могущества Российской империи в Европе. Огромная территория и многочисленное население, положительные тенденции в экономическом развитии, сильнейшая в Европе армия, кажущаяся  устойчивость государственного и общественного строя создавали у Николая I и его окружения иллюзорное представление о  России, как о гаранте и оплоте мирового порядка.
             Консерватизм как уважение к традиции политических устоев и обычаев, соответствовавших национальным запросам, лежал в основе всех принципов правления Николая I. Он не принимал не взвешенных, спонтанных решений и считал, что любые перемены должны происходить не «вдруг», а постепенно.
             В 1833 году министром просвещения Сергеем Семёновичем Уваровым (1786-1855гг.) представляется императору Николаю I Записка «О некоторых общих началах, могущих служить руководством при управлении Министерством Народного Просвещения», содержащую основные положения идеологии российских консерваторов XIX в., обосновывающей особый исторический путь развития России, государства-цивилизации, сохранившего христианскую мораль, способного дать отпор «индивидуалистическому» Западу. Лозунгом своей доктрины он сделал «Православие, самодержавие, народность».
              Самодержавие, как излагается в Записке, – неотъемлемая составляющая политического существования российского государства. В отчёте об итогах работы Министерства народного просвещения С. С. Уваров писал: «Мощь самодержавной власти представляет необходимое условие существования Империи в её настоящем виде…».
             Степень идеологизации общественного сознания в России достигнет наивысших пределов через сто лет, в 30-е годы XX века в эпоху коммунистического правления. Тем не менее это не приведёт к сохранению существовавшего на тот период времени общественно-политического строя, в основе которого, как и при монархии, было безусловное подавление любого инакомыслия.
               Весной 1848 года по Европе прокатилась революционная волна - Весна народов. О реакции российского общества на учреждение Бутурлинского комитета (секретный комитет для надзора за печатью учреждённый в апреле 1848г. под председательством Д.П.Бутурлина)  красноречиво свидетельствуют записи  из дневника цензора, профессора Санкт-Петербургского университета Александра Никитенко, который он вел с 1825 по 1877 год: «Ужас овладел всеми мыслящими и пишущими. Тайные доносы и шпионство еще более усложняли дело. Стали опасаться за каждый день свой, думая, что он может оказаться последним в кругу родных и друзей.»
             Исследователи отмечают, что в те годы «насаждавшиеся в аудиториях ценности: показная любовь к отечеству, демонстративная преданность престолу, слащавый пиетет к христианским святыням - на практике обратились лицемерным притворством студентов и плохо скрываемым равнодушием даже к бедствиям и несчастьям, грозившим России». Все это наглядно показала случившаяся через несколько лет Крымская война.
             С осени 1853 года. с объявлением Крымской войны, в истории России и императора Николая I началась новая эпоха.  Успехи дипломатии Николая I на протяжении четверти века своего правления породили в русском монархе самоуверенность и как следствие убеждённость в правоте и непогрешимости принимаемых им решений. В этой войне Николай   оказался    один   против могущественной коалиции, не имея союзников, не возбуждая к себе сочувствия ни европейских правительств, ни европейского общества. Россия должна была теперь  нести  последствия  своей  политики «вмешательства», которая со времен Венского конгресса  заставляла Европу бояться вторжения русских войск.
              К осени 1854 года главным театром военных действий становится Крым. В сентябре близ Евпатории высадился  60-тысячный десант английских, французских и турецких войск. Флот  союзников заключал в себе много паровых  судов  и  поэтому  был  сильнее  и совершеннее русского, состоявшего почти исключительно из парусных кораблей. При таких условиях нельзя  было  отважиться  на  бой  в открытом море, и все усилия русской  армии  сосредоточились  на защите Севастополя.
              4 февраля 1855 года Николай заболел гриппом. По  совету  врачей, он не выходил из Зимнего дворца и проводил большую часть времени, лежа в своей  походной  кровати,  и  укрываясь,  по  обыкновению, шинелью. А между тем, из-под Севастополя шли известия  одно  хуже другого. Николай нервничал и пребывал в постоянном унынии.
             9 и 10 февраля он ездил на смотр маршевых батальонов,  несмотря на то, что мороз стоял больше 20 градусов. Целые дни он проводил, стоя в открытых санях и 10 февраля вернулся во дворец  с  высокой температурой.
            12 февраля пришло известие о неудаче, постигшей  русскую  армию под  Евпаторией. В  этот  день  император  отказался    принимать министров и не притронулся к пище. В ночь  на  13 февраля он  бродил  по залам  дворца,  ни  на  минуту  не  сомкнув  глаз.  Безысходность положения, осознание поражения сильно подействовало на морально-психологическое состояние Николая I, ибо рухнули основы его миропонимания. В общем-то здоровый организм императора не мог не сдать от таких потрясений и не справился даже с обыкновенной простудой.  15 февраля он сделал последнее распоряжение - сместил главнокомандующего Меншикова и назначил  на его место Горчакова.  В ночь на 18 февраля император скончался. 
              В мемуарах «Последние часы Императора  Николая I» их автор высокопоставленный чиновник николаевской эпохи Дмитрий Николаевич Блудов анализируя  содержание оставленного Николаем духовного завещания  отмечает следующее: «При чтении сего «завещательного акта» не знаешь, чему более удивляться с наслаждением, из выражаемых, или, точнее, дышащих в каждом слове оного чувств: нежной ли попечительностью отца семейства, который входит во все подробности положения супруги и детей, или пламенной любви к Отечеству и к славе его, или, наконец, христианскому смирению и великодушию.»
             Далее Блудов акцентирует внимание на том,  что в своём духовном завещании, написанном  от начала до конца, собственной рукой Государя еще в 1844 году, «самодержцем обширнейшего в мире Государства, в полной крепости мужества, среди обстоятельств самых благоприятных даже и для видов честолюбия, если бы Он имел их, нет ни одной статьи, ни одного слова, относящегося к политике, не только внешней, но и внутренней: Он знал, что всякое указание сего рода, сделанное Государем и Отцом, могло бы до некоторой степени стеснить или затруднить действия Преемника Престола Его при какой либо внезапной перемене обстоятельств. Он знал также и правила и сердце сего Преемника (Александра II) и не сомневался, что все будет сделано Им во благо России, как бы Он сделал Сам на Его месте и в Его положении.»
             Битву за Севастополь русское оружие проиграло. И не в силу естественных причин, а согласно сложившихся обстоятельств. На Российскую Империю обрушилась мощь европейских держав, выступивших в поддержку Турции, тем планируя ослабить рост могущества России в регионе.
            Лишённый самостоятельности и прежде всего в решении оперативных вопросов, как того требовала обстановка военного времени, государственный аппарат николаевской Российской Империи не смог справиться с предъявленными вызовами. Поражение следовало за поражением, несмотря на героизм народа и армии. На горизонте замаячил уже призрак той самой революции, которой так опасался Николай.
              Вступивший на трон новый император Александр II, падение Севастополя счёл достаточным для прекращения боевых действий, тем самым признав поражение в этой войне. Мирный договор был подписан на Парижском конгрессе в 1856 году.
              Наступала эпоха великих реформ Александра II.