Новый русский Робинзон

Прежде, чем начать, пожалуй, – небольшая историческая справка.
1719 – Впервые на белый свет выходит роман «Робинзон Крузо», который, напомню, написал Дэниэл Дэфо. Началась эра «робинзонады» - серии произведений на похожую тему.
1812 – В то время, как Россия под командой Кутузова одерживает победу в Отечественной войне, швейцарский священнослужитель Йоханн Висс публикует книгу о своём выжившем соотечественнике.
1965 – Из-под пера украинского советского детского писателя Всеволода Нестайко выходят «Приключения Робинзона Кукурузо». Ранее заблудившийся в кукурузном поле мальчик Иван (позывной «Ява»), скрываясь от грядущего родительского гнева за проваленный школьный экзамен, «дезертирует» на один из островков днепровских плавней и пребывает там до тех пор, пока его ночью случайно не находит охотник-дедушка. Повествование, позже вошедшее в состав трилогии «Тореадоры из Васюковки», на международном уровне вносится в Почётный список им. Г. Х. Андерсена.
1 мая 2026 года.
Воронежская область, город Семилуки.
В День весны и труда скрывающийся под псевдонимом «Дядя Бодя» Богдан Михайлович Кривицкий – а это я сам – начинает свой труд над историей о российском молодом человеке, решая, подобно английскому автору, вести рассказ от первого лица. Как и у К. И. Чуковского, главного героя будут звать Боба, ведь в этом слове есть три буквы моего имени. А быть тёзкою, полагаю, – это нормально.
Так чего мы ждём у моря погоды? Поплыли же, дамы и господа!



Глава 1
Живой подарок

Однажды в солнечный день я, одетый лишь в плавки до колен, спокойно спал без задних ног на надутом матрасике, как ни с того ни с сего последняя морская волна прибила его к дикому берегу. В ответ на звук трения о землю мои глаза открылись и увидели написанное на песочке большое английское слово: «Hello!». Затем я глазами повёл повыше и, взглянув на автора этой надписи, им же не поверил. На ум возвратилась давно знакомая песня:

Кто тебя создал такую?
Я гляжу – и взор ликует.
Ты как будто вся из сказки!

Кто она? Неужели та самая, о которой я много ранее думал ночами? Столько долгих лет безуспешных поисков – и, наконец, мечта осуществилась! На фоне смугленького личека её глазки сияли от радости, а улыбка просто блистала, напоминая полумесяц из флага африканской Мавритании. Островитянка помахала правой рученькой и сказала родное слово:
- Привет!
Дабы убедиться, что это вовсе не сон, я протёр «окуляры» кулачком. К счастью, девушка даже не думала исчезать и со смешинкою повторила:
- Ну приветик!
- И ты лови от меня! - раздался ответный позёвывающий голос, - А где я есть-то?
Позади «владычицы» пустого пляжа, как было видно, стояли рослые красавицы-пальмы, а за ними были джунгли.
- Пока не представишься, не скажу! – её нежная рука после маханья опустилась и была подана вперёд, как бы приглашая на вальс.
- Боба! – ухватился я и сел на «плавучую мебель».
Услыхав это необычное собственное, юная незнакомка едва не лопнула со смеху.
- Отчего ты смеёшься? Разве не читала в детстве «Так и не так» Чуковского? Меня, если хочешь узнать, как раз и назвали в честь того мальчишки! – подтвердил я и успокоил слушательницу, - Но ты не волнуйся, как это море: Мурой я тебя не буду дразнить. А назову-ка лучше…
В небе тут как тут, помахивая крылышками, пропела перелётная ласточка.
- …Назову, как когда-то мама сестрёнку – Ластуська!
Девчёнка мигом подняла меня на ноги и, бросившись в объятья да завизжав, прильнула щёчкой к моему туловищу:
- Меня никто никогда ещё так не кликал!
Затем, обнявши два плеча, приговорила:
- Не пущу!
Но всё же вынуждена была отменить вынесенное решение, потому что непослушный матрац, не устояв перед очередной волной, отчалил от берега. Ластуся тотчас же плюхнулась в воду и подняла на руки резинового «проказника».
- Ты подарил мне прозвище, а я возвращаю тебе твой «плотик»! Но у меня и настоящее имя есть: Полина я.
- Ничего себе! – принял «пропажу» законный хозяин и поместил себе под мышку.
- Почему ты удивился, Боб?
- А теперь и я не скажу, покуда ты не откроешь, где я нахожусь.
- Ладно, твоя взяла, - «сдалась» девица, - Это необитаемый остров, где тоько ты да я да мы с тобой! - и взяла мои руки во свои.
Я решил дополнить её ответ и сказал:
- А ещё рыба в океане, птицы с плодами на деревьях, живописные бабочки вроде тебя и животные, топающие по земле, верно?
- Не сомневалась я, что ты догадашка! – прильнула она ещё раз и потёрла свой носик о мой.
- Где же я буду жить?
Удивительная рука оказалась у этой подруги: сначала помахала мне, потом вытащила с позы лёжа – а сейчас толк меня по груди!
- Ты ловец! Догонишь – покажу!
И, словно не имеющая равных кенийская спортсменка, поддавшаяся зову джунглей, она прытко пустилась прямиком в их зелёное лоно. Стремясь укрыться от пылкого солнца и ускоряя шаг, я помчался за ней. А чтобы бежать было легче, открыл пальцем клапан и мой надувной «товарищ-доставщик», испустив воздух, отощал.
Целый день она гоняла меня вслед за собою по зарослям, прячась за деревьями и выкрикивая, как мультяшная домомучительница: «Ку-ку, мой мальчик!». Но вот наконец, спустя некоторое время закончились мои «тараканьи бега» и долгожданный дом показался.



Глава 2
Крыша над головой

- Ох ты и поводила меня, Ластусь! – вскочил я вовнутрь хижины и, отдав Полине лишившееся воздуха тряпьё, тотчас оказался в натянутом гамаке, качаясь от усталости. Поставив деревянный стульчик на некотором расстоянии напротив моих глаз, хозяйка произнесла:
- Пока ты отдыхаешь, «дохленький» Бобик, я тебе его надую, ведь так давно не лежала на матрасе!
И, направив глаза прямо на меня, принялась за дело, вдыхая носиком и выдыхая, конечно же, ртом:
- Вуф-фуууф! Вуф-фуууф!
А я лежал и взгляда не мог отворотить. Со временем «кораблик» принимал прежнюю форму, становясь всё больше и больше, а мои веки – тяжелее и тяжелее. До того, как сокрыться за ними окончательно, зрачки ещё успели «поноситься» по комнате, и вот вам, что я увидел.
Повторюсь, это была хижина, по-французски называемая «рондавель». Сооружённая из камня, она имела округлую форму. Пол представлял собою землю вперемешку с песком, а потолок был деревянным. Таковою же, к слову, была и дверца, а днём солнечные лучики дарили свой свет сквозь одно-единственное окошечко, располагающееся чуть правее её. Из интерьера, кроме уже моего гамака, разумеется, был только стол с задвинутым стулом, а на второй, скажу ещё раз, сидела моя неженка. Последнее, что я услышал перед тем, как «дядюшка-сон уложил на меня свою крепкую руку» – это то, как она, закрыв клапан матраса, уклала его на поверхность и «брыкнулась» на тихий час.
Да, ещё забыл сказать: прежде, чем оказаться в помещении, я увидел на импровизированном «дворике» большую кучу прутиков. Вывод не замедлил напроситься: это был очаг для костра.

***
«Покимарив» пару часиков, я, конечно же, снова лицезрел эту уютную прохладную комнату. Но где же Поля? В поле? Мне было очень одиноко, как когда-то и Ленину в шалаше…
Ну, думаю, чуток помозгую да пойду искать её, лишь бы «гнёздышко» с виду не упустить. Не будет же она на улице ночевать!
А размышлять я стал над тем, как же назвать этот островок. Без сомнений, именем загорелой принцессы. Но как именно? В голову пришло несколько вариантов:
Полин – слишком коротко.
Полинин – «по какой-то линии». Тоже не подойдёт.
Стоп! Я же ей, как вы помните, псевдоним выдумал! Пусть будет «остров Ластуськин»! Хотя… их и так целые стаи в облаках.
Лучше уж Полинкин – что-то в этом, думаю, есть. Почти как Малинкин…
И только я об этом подумал, как услышал приближающееся ко мне долгожданное «Топ-топ! Топ-топ!».
Дверь распахнулась и вошла она, поздоровавшись:
- А кто это у меня проснулся такой?
Владелица недвижимости подошла к столу и положила на него небольшую плетёную корзинку, накрытую крышечкой из соломы. Я тоже положил над ней немного подтрунить и похожим образом в ответ спросил, приняв позу сидя:
- А что за ужин нам пожаловал?
- Не угощу! – опять зазвучал смешок.
- Ну ты и даёшь «пылу-жару»! То «не угощу», то «не пущу»! Ещё бы сказала «пушу-пушу», как, по мнению японцев, поёт пар от огня. Решила заключить, что останусь я голоден?
Не отходя от прикрытой корзины, девочка возразила:
- Я тебе её не отворю, доколе ты не откроешь мне свою тайну.
- Какую ещё?
- Почему ты, о Боба, удивился, когда я назвала тебе моё настоящее имя?
И вот здесь уже наступил мой «звёздный час».
- Щас спою!
- Не поняла?
- Я тут недавно одну песенку слегка переделал, а оказалось, что как раз подходит для тебя.
- Ану-ану… - её белоснежные зубки снова перестали прятаться.
Ещё один «вуф» - и боковой кармашек плавок уже был расстёгнут, и гармошечка оказалась у моего рта. В это время Ластусины губы приняли вид буквы «о» и она закрыла их ладошкой. Я издал вступительный проигрыш и, специально прокашлявшись, протяжно запел в тишине, теперь держа гармонь как микрофон:

Поля!.. Русская По-о-оля!..
Светит луна или падает снег.

- А мне уже и не помнится, что такое снег… - перебила девица-душа, - Как ты его понимаешь?
- Это такое нежное белое покрывало, которым мороз укутывает землю на зиму.
- Ты бы меня так укутал?
- Заверну, как конфетку, попади оно на глаза. Но пока не допою, не спрашивай, кто такой мороз и кто такая зима.
- Хорошо-хорошо, слушаю тебя, маэстро!
Прозвучали все два куплета, и в конце донеслось:

Здравствуй, русская По-оля,
Я твой тонкой колосок!

Девчёнки, как известно, любят нас ушами. И моя слушательница больше не могла устоять. Сперва она выкрикнула, потом запрыгала, захлопала в ладоши и, наконец, открыв корзину, вынула оттуда жёлтый плод, конечности которого были похожи на кремлёвские, как на Спасской башне. Такого кушанья, как я увидел, много внутри оказалось.
- Так что у нас с тобою на съедение?
- Карамбола!
- А по-русски?
- Звёздный фрукт!
- И после него будет звёздная ночь!
- Ну всё, не могу больше! – Полиша взяла с корзины кое-что небольшое и, сбежав из дому, опять оставила меня наедине с ещё не запрятавшимся вечернем солнышком.
«Вот бегунья!», - подумал я и, пройдя пару прогулочных кругов, уселся за стол, разглядывая эти съедобные звёздочки и ожидая её скорого возвращения.
«А что? Красивую карамболу создал Господь!», - поблагодарил я Его и услышал лёгкий вой дверей.
В одной девичьей руке – той самой, с которой начались догонялки – было нечто вроде блюдцеобразного римского светильника с зажжённым огоньком, а в иной – лупа, с помощью которой, как я понял, она его добыла. Ластусик уложила всё это на стол и сказала:
- Между прочим, эта еда богата полезными микроэлементами!
- Вот и слава Богу! Только учти: я тут не за школьной партой. Хотя садись, «два»!
Дневное светило потихоньку укладывалось и мы насытили желудки этой вкуснятиной. Спатки было ещё рановато и девушка, растерев ладошки, передала мне инициативу:
- Что будем делать вечером?
Я прибрал к рукам кроху-гармонь и предложил ей:
- Спляши, краса, сыграю для тебя!
На моей щеке неожиданно появился невидимый след от поцелуя. Соделав на радостях это дельце, поздняя пташка приняла первую хореографическую позицию, расставив носочки в стороны и заново попросила:
- Маэстро!
Местные джунгли, наверняка, впервые в жизни своей услышали сначала «Когда-то россияне…», а вслед за нею – «Калинку-малинку», «Коробочку» и на десерт неаполитанскую тарантэллу. Глаза не могли насладиться тоненьким «полётом» ножек по полу да вращением во все широкие стороны крылышек-рук. Она вертелась, словно юла, отражая собою рыженький свет настольного огонька. Умолк последний аккорд «Наполитаны» и Полька, остановившись, сказала:
- Ты мне запел – а я тебе станцевала!
«Неразряжаемый плеер» вернулся на стол и мы поаплодировали друг другу.
Настало детское время и взрослые обитатели необитаемого уже лежали по местам: я, как и прежде, доверил матрац Полине, а сам без гантелек качался на натянутой ткани. Чего же перед сном нам молчать-то?
- Поля!.. Русская По-о-оля!... Светит луна…
- Ещё раз запоёшь – пойду спать на улицу!
- И искусают там тебя докучные комарики, ай-ай-ай! Утром вернёшься, почёсывая плечи, а я назову тебя Полина Комарова!
- Во-первых, у меня мазь имеется накомарная, а, во-вторых, и настоящая фамилия тоже: Робкая я.
- А я всё думаю, как это место назвать? Пока ты ходила за звёздочками, «прикидывал» разные варианты: то Полинкин, то Ластуськин… Но пусть уже будет «остров Робкой»! Или, может быть, «Роба-Боба»? Как решишь?
- Уж лучше последний вариант, он более экзотичен.
- Хорошо, спокойной ночи, Поля. Ру…
- Бо-о-ба!!!
- Что «Боба», я 30 лет Боба! Между прочим, так испанцы спят: ру-ру-ру!... ру-ру-ру!...
- Буэнос ночес, сеньор! – в её словах уже чувствовалась усталость.
- Полиглот в юбке! – подразнил я в ответ и заплющил очи.
Но прежде, чем уснуть, добавлю: так называют людей, владеющих многими языками.



Глава 3
От зари до зари с Зарёю

Не буду, друзья, вам подавать целую «простыню» о том, как мы, эти две половинки, проводили время на этом кусочке суши. Кроме бумеранга для ловли фрукт, моя девушка была вооружена ещё и удочкой, а в комплекте к ней – железное ведёрко о добыче плюс коробочка для наживки. Забрасывая в море снасть, я всегда шутливо приговаривал:
- Ловись, Ластуся, большая да маленькая, как моя!
И чего она только ни делала, чтобы не слышать этих слов! Сперва, чуть запищав, вприпляс закрыла ушки указательными пальчиками. Потом ладошкою прикрыла мой роток. Наконец не выдержала, развернулась и покинула берег, пустившись во самую глушь. А я возьми да в догонку добавь ей:
- Беги-беги! А не то ещё дом мусором обрастёт!
Зато ведришко, я скажу, мигом пополнялось мелкими чешуйчатыми водоплавающими. Покуда те поджаривались на вечернем костре, девиченька плясала под мою гармонику, а в иную вольную минутку танцевал и я под её лёгкие импровизации. Славный ужин ожидать себя не принуждал: я просто таял, когда она облизывала пальчики.
Ещё одним совместным занятием, как и у древних предков, было собирательство. Скромная корзина обогащалась обилием разнообразного съестного: был и тропический джекфрут, напоминающий вкусом грушу «дюшес», и овальная гуава, и, кроме прочего, хорошо знакомые вам карамболы. Хвала Богу, не голодны!
Но отдельного рассказа стоит то, что мы делали с нашею жаждою.

***
Какою бы ни была тёмною ноченька, на смену ей всегда приходит утро. Словно человек из дому, вышло солнышко из-за облака и поднялось по небосклону вверх, сопровождаемое пением пернатых чудес на ветвях:

Гари-ид! Цурлики!
Цю-цю! Пиё-пиё!
Кичир-мичир!
Квит-квит! Че-че-че!
Чунь-чунь-чунь!
Чыру-выру! Кип-кип!
Кохо-кохо! Куму-куму!

Я не перестаю благодарить Творца неба, земли да морей, что на этом острове есть родник. Он течёт со скальной верхушки «водопадиком» и расположен чуть ли не в самом сердце этих зарослей. Большое очарование – слушать его журчание! Словно пушистики на водопой, мы подходим к его подножию, останавливаемся, а Ластуська мне и говорит:
- Без меня не начинай! Даме надо место уступать!
И, став впереди меня, намочила длани да давай умывать себе лицо. Не мог не налюбоваться, как она его увлажняет. Наконец, достала из ранца баклажечку и та мигом получила во свои недра естественного напитка. Но первые глотки я после умывания отхлебнул непосредственно с источника, набрав пригоршню, чтобы не казаться в её глазах бедолагой, чьё пересохшее горлышко зависит от чужого бутылька. Ведь это нелепо – чтобы молодой парень у девушки попрошайничал!
Но дитя полей, остановив меня, всё-таки милостиво протянула эту ёмкость. Мы пили по очереди, передавая её друг дружке да дружка другу. А когда наши животы ощутили избыток, она снова зачерпнула до краешка и закрутила пробкой.
- Видишь, любимый, этот гладкий камень?
- Твой любимый камень перед глазами, синьорита! – не моргнув, пробормотал я.
- Да не его я люблю, а к тебе обращаюсь! – под её ресничками брызжут дурашливые искры озорства.
- Обращайтесь, любовь моя, проконсультирую! – мои руки сложились у груди.
- Посиди-ка на этой породе, а я тебе, мой любимый, кое-что принесу в подарок!
- Я уже сидел годика в четыре на породе по имени Барсик. Эта дворняга меня немного прокатила верхом и сбросила наземь. Мама потом спросила: «Что ты творишь?!».
Но сейчас уже стала творить девушка. С русского она перешла на язык жестов и, стащив меня с места, усадила за плечи на тот булыжник. Я, разумеется, решил ей поддаться, чтобы не сердилась.
Ластуська ушла и моя память зафиксировала направление. Моя пара исчезла, уподобившись библейскому Моисею, которого никак не мог дождаться его народ. «Чего мне пальцем телёнка-то рисовать? – подумал я и решил: - Схожу-ка по её следам, а коль не сыщу, оседлаю породу снова». Потерялся – оставайся на месте!
И только я начал пробираться по роще, как вдруг словно что-то мне шустро кинули прямёхонько в бок. Очутившись «на лопатках», я испуганно завопил:
- А-а, помогите! Полиция!!!
- Макака, фу! – раздалось в ответ. Это я, что ли, макака?
Таинственный груз сию минуту «слез» с меня и я вновь увидел эту сияющую до ушей хитрушку, которая помогла мне сесть на земле:
- Во-первых, не Полиция, а Полина, ты уже хорошо это знаешь. А во-вторых, эта обезьянка – мой подарок!
Теперь уже не по-дикому, как тогда, но по-человечьи она преподнесла мне игрушечную зверушку с верёвкою через плечо. Догадавшись, что та была тоже в рюкзаке, я надел её, будто талисман и, ещё сидя, ухмыльнулся, покачивая головой:
- Сажали и будете сажать, да? Товарищ надзиратель!..
Дождавшись подьёма на ноги, «участковая» снова хлопнула меня в грудь и убежала, желая возобновить догонялки:
- Дочки-матери! Дочки-матери! Ля-ля-ля!
Я прытью снял с себя эту хвостатую «дочь», взял верёвку в кулак и замахнувшись, словно индеец в охоте на нежную лань, умчался за ней. Но наносить удары вовсе не собирался: хоть и дразнил меня в детстве дедушка любя: «Дам ремня!», но, всё же, не дал.
Стоя у двери мы отхекивались и эта Робкая, увидев, что я держу макаку на верёвке на весу, пригрозила мне пальчиком:
- Нормальные папы не поступают так со своими детьми!
Мне ничегошеньки не оставалось, кроме как прижать детёныша к груди да, заходя в помещение, виновато произнести:
- Баю-баюшки-баю…

***
И снова седая ночь… И снова мы лежим по своим местам. Меня интересовали вопросы.
- Полинушка, - обратился я к ней, - Вон гляжу, у стены лопата стоит. Неужели ты сама ею копала червей?
- Ага, - согласилась она.
- И сдутая лодка возле неё с насосом, и две отцепленные дощечки-лавочки… Ну, удочку я уже держал… Откуда это у тебя?
- От дедушки досталось. Он меня часто-часто с собою в детстве на рыбалку брал.
- И, как я понял, научил тебя всем тонкостям!
- Да, - подтвердила моя подруга, - Сам же учился в сельскохозяйственном и два месяца прожил в Африке, обмениваясь опытом. Вот и построил он тут домик на местный манер, а я, понимаешь ли, наследница. Но и дорогих родителей не забываю: навещаю каждые выходные. А кстати, какой сегодня день?
Внезапно вспомнив итальянскую комедию «Сеньор Робинзон», я подумал:
- Ну всё, Ластуська, ты сама, как говорил мой братик, «клюнала»!
И, расставив руки, будто мальчуган из киножурнала «Ералаш», в восторге выкрикнул:
- Пятница!!!
Опасаясь, что вот-вот слезу и заключу её в обьятья, приятельница подскочила сама и со всей силы раскачала меня на индейской качеле. Потом опять приняла позу лёжа и отругала:
- Я тебе не Пятница на побегушках! Ещё один выкрутас – и получашь «по первое число»!
- Да-да, - ответил я, как тот самый дикарь из русского перевода Дэфо, - Именно первое число июня! С праздничком тебя, о бывший ребёнок!
- Ну это уже «в десяточку», - «изнемогла» она.
- А вот десятого ты будешь меня поздравлять. Напомню, мне исполнится тридцать один год. Но не щипайся более, а не то Чипполиной буду звать!
- И каким ветром тебя сюда занесло?..
- Вот получил путёвку на недельку да «махнул» отдыхать на море. И как-то раннею порою себе подумал: «Дай-ка встречу солнечный восход на берегу». Матрац уложил на песок у береговой линии, сам лёг на «мебель», руки положил под затылок и наблюдаю: встаёт, пригревая, солнышко, волны пенятся да плещут, плачут чайки над морскою синевой… Ещё чувствовал, как вода забирает меня во свои объятия, но решив, что немного погодя поплыву на сушу, продолжал лежать, поддаваясь очаровательной качке. Очнулся же, когда ощутил, что меня резко прибило к другому берегу. Открыл я глаза – и первое, что я увидел, было…
- «Хэллоу!» - перебила меня девиченька.
- Ты даже не представляешь, какое это было счастье, когда я взглянул на автора той надписи! С двадцати лет искал его, все сайты знакомств осмотрел. Но в итоге находил одних роботов, требовавших «Премиум-статуса», чтобы заработать денег…
- Скажи, милок, а ты отправился бы ко мне в гости?
- Мелок нарисует, но зато скажу я: с тобою, Ластуся, - хоть на край Земли!..



Эпилог
Мы будем едины

Поскольку нашего мужчину очень переполняли чувства, он решил передать бразды рассказа другим персонажам.

Итак, на острове Роба-Боба настало новое утро и я, как он меня называл, Русская Поля, открыла глаза и потянулась. Ах, эти приятные ночи на матрасе! Всю эту темень я провела как на космическом кораблике и не знаю, когда в последний раз так крепко спала. Пустяки, что ранее гамак меня укачивал…
Я поглядела по сторонам – а этот клоун, оказывается, оставил меня «под куполом цирка» самой. Вскочив, будто та самая лань, я направилась к окну – но и за домом его не увидела.
Это что же получается? Приплыл он на мой бережок, гонялся, словно за бабочкой, дразнил, как умел – а теперича я сонва одна?
А как он мне играл по вечерам… Даже во дворе у разведённого мною костерка, хотя вам этого и не говорил. И тут ни с того ни с сего в мыслях у меня родилась песня:

На крылечке я стояла,
Парня ожидала.

Что же, думаю, неужели снова мне быть одинокою? Нет, пойду-ка тебя искать. Из-под земли достану, понял? Ты смотри на него – поматросил и бросил! Не выберешься отседова: плавсредства-то у меня!
А, ещё забыла сказать: эта кукушка упорхнула, оставив на меня своего детёныша-обезьянку, которую я ему подарила. «Не бойся, мама всегда с тобой», - подумала я, взяла её на руки и – что остаётся делать? – отправилась на поиски потерявшейся половинки.
Тихонько тронув ручку от двери, потянула её на себя. И как только я это сделала – мои хрупкие ноженьки от радости на секундочку оторвались от земли. Передо мною снова стоял мой возлюбленный: всё те же усишки под дырочками носа, те же скалистые груди да крепкие плечи. И, как в одной загадке, тридцать двое белых зверей выглядывали из-за красных дверей. Но в руках была длинная, как шланг, зелёная верёвка. Что ж он удумал?
Наконец-то в хижине раздался долгожданный голос:
- Здразе!
Или мне это так послышалось?
Я его чуточку посрамила:
- Тебе тридцать годиков или три?
А он мне:
- Расслабся, чернобровая, так один мальчик из деревни говорил! Можно подумать, ты не была детём!
«Детём? Ну, держись, непутёвый!» - сказала мысленно я да продолжила семейный скандал:
- Ты ещё осмелился мои брови подмечать?
И напомнила о «дочурке», указав на неё, как он вам писал, «пальчиком»:
- Вначале Люшенькой на меня замахивался, а сейчас и вовсе связать меня хочешь, как кавказскую пленницу? Где ты был?! Что ты пил?!
- Но-но, сердешная! – обратился Боба ко мне и добавил, - Выходит, тоже читала Корней Иваныча! Объяснюсь и я с тобою на жестовом, ведь не к тому приплыл, дабы ссориться. Покоя искал, а не вражды…
Юноша разматывал верёвку, а я «остывала». Он удлиннял её, а я тем временем положила Люшу на гамак и снова подошла к нему. Оказывается, это была невероятно длинная тоненькая лиана, которою он сорвал, сделав дереву больно. Одним её концом мальчик опоясал мою талию, завязал, а уж другим – самого себя. Так вот оно что! Мой дорогуша, получается, ушёл от нас на недолгое время, чтобы больше никогда не разлучаться!
Я всё поняла без слов и стоя легла ему на шею, положив руки прямо на плечи:
- Согласна! Согласна! Не пущу!!!
Бобина пятерня начала нежно поглаживать мои волосы, а уста опять сказали по-японски, успокаивая меня:
- Пушу-пушу…
И стало всё точно как в этой песне:

Сильные руки меня обнимают.
Вдаль от разлуки на миг улечу.
Это мгновенье в ладонях сжимаю…
Это мгновенье я не отпущу.

Дороги, дороги
Снова дурманят;
Каждая манит, зовёт за собой.
Дороги, дороги,
Если б вы знали,
Как моё сердце рвётся домой…

***
«Внимание, внимание!
Говорит живущий на прибрежном дереве попугай Степашка Клювиков!
Что я вижу? Что я вижу?!
Какое-то явно надутое огромное чудо уносит на ту сторону небольшого пролива двух удивительных разумных существ, которые улыбаются друг другу!
Так давайте же, пернатые братцы, расправив крылышки, проведём их достойно да заведём нашу, попугайскую:

Пик-пик! Пиу-пиу!
Чиви-чиви-чиви!
Чак-чак!
Тую-тую!
Кё-о-о-о!».

***
А кого обнимут мои-то руки? И что будет дальше в рассказе?
Придумайте сами, друзья!
Ваш дядя Бодя.
20 мая 2026 года.