Глава 4. Шепот гаражей

Подмосковный городок утопал в тенистых садах. За окном мелькали дома, деревья, редкие прохожие.
  «Стыдоба. Как дура себя вела, — думала Кирюша, грустно глядя в окно и прислонившись щекой к прохладному стеклу. — Он же врач, без него там никак… Значит, надо. Значит, я должна понимать».
  Но понимать не получалось.
  Целый год казался невозможным. За год можно вырасти из пальто, забыть чей-то голос, отвыкнуть от маминых рук и от Андреевой привычки говорить: «Ну-ка, герой, показывай, где болит». А вдруг они тоже от нее отвыкнут?
  «Ладно, поживу у бабушки. Ничего. Кто ж от поездки во Вьетнам откажется? Интересно, калькулятор привезут или нет?»
  Она ухватилась за мысль о калькуляторе, как за поручень в автобусе. Про подарки думать было легче, чем про то, что мама и андрей уедут далеко-далеко. На год. Почти навсегда.
   Машина замедлила ход у перекрёстка, и Кирюша увидела их: у входа в парк двое парней танцевали брейк-данс под музыку из магнитофона. Их движения были ловкими и плавными, но главное — дерзкими, свободными. В них была такая уверенная сила, какой Кирюше сейчас отчаянно не хватало.
  Отчим молчал, сосредоточенно глядя на дорогу, но Кирюша заметила, как он украдкой посмотрел на нее в зеркало заднего вида.
— Андрей, смотри… — тихо вырвалось у неё.
  Но сама она уже не могла смотреть на танцоров. Она смотрела на его отражение. Ждала, что он отзовётся. Что между ними снова возникнет что-то прежнее, тёплое, надёжное.
— Ромка тоже так умел, а я… я никогда не смогу.
— Кирюш, — голос Андрея снова стал мягким, таким, каким она его любила. От этого к горлу подступил ком. — И не после такого танцуют. Не сразу. Не легко. Но танцуют. И ты сможешь. Я в тебе уверен.
  Он сказал это просто, без нажима, но с той самой непоколебимой верой, с какой всегда говорил ей о важном. И Кирюша, как прежде, поверила. Она доверяла ему.
— Правда?
— Правда.
  Машина тронулась, увозя её от парка, от танцующих мальчишек, от внезапного всплеска чужой, свободной жизни. Кирюша прижалась лбом к стеклу и ещё долго смотрела назад, хотя уже почти ничего не видела.
  Внутри смешались жгучая обида и цепкая, как лиана, надежда. Надежда на его слова. Они снова стали ей опорой. Даже сейчас. Даже после всего.

***
    Гаражный переулок казался пустынным. По одну его сторону тянулись одноэтажные деревянные дома с облупившейся краской, по другую — ряды кирпичных гаражей. В зарослях лопухов пряталась старая голубятня.
  На асфальтированной площадке перед одним из гаражей стоял видавший виды “Запорожец”. Из-под днища торчали ноги в застиранных трениках и стоптанных башмаках.
  К машине подбежал взлохмаченный парнишка и, запыхавшись, заглянул под днище.
— Явился — не запылился, — раздался сердитый голос из-под автомобиля.
— Я на автобусе ехал, задремал, остановку проехал, потом в другую сторону укатил, — Валерка попытался изобразить раскаяние, но улыбка предательски поползла по лицу. — А потом он ещё и сломался.
— Вот оболтус! Врёт и не краснеет. Отвёртку дай!
“Оболтус” молча подошёл к ящику с инструментами, порылся в нем, достал отвертку и протянул отцу.
— Небось опять с лоботрясами балду гонял? — буркнул тот, не вылезая из-под машины.
— Бать, да ты что? — Валерка лукаво улыбнулся. — Нет, конечно.
  Отец только покачал головой и снова взялся за работу. Валерка остался рядом, переминаясь с ноги на ногу и наблюдая, как тот возится со старым мотором.
  Время тянулось медленно. Пахло горячим железом, пылью и машинным маслом. Где-то за гаражами лениво ворковали голуби, а Валерке казалось, что день застрял вместе с этим упрямым “Запорожцем”.

  Тем временем “лоботрясы” коротали время неподалёку. Под высокими окнами пятнадцатиэтажки скрипели старые ржавые качели. Здесь, в душной тени разросшейся сирени, два приятеля изнывали от скуки.

  Высокий красивый брюнет по кличке Длинный сидел на перекладине и смотрел в одну точку. Рядом устроился Малой — светловолосый, низкорослый, с лицом, усыпанным веснушками. Друзья лениво щелкали семечки, сплевывая шелуху под ноги.
 
   Вдруг тишину разорвал ровный гул мотора. Чёрная “Волга”, сверкая лаком и хромом, плавно затормозила у подъезда.
  Водитель лихо выскочил из машины и распахнул переднюю дверь. На асфальт ступил мужчина в строгом костюме. Следом с заднего сиденья, прихрамывая и растирая затекшую ногу, выбралась девочка-подросток.
   Вскоре к дому подкатил грузовик. Шофёр снял фуражку и вытер со лба пот. Шум заставил парней поднять головы.
— А мебель кто носить-то будет? — возмутился мужчина в костюме.
— Командир, спину прихватило, — виновато развёл руками шофёр.
  Мужчина окинул взглядом двор и заметил парней.
— Подзаработать не хотите?
    Длинный толкнул приятеля локтем в бок. Малой мгновенно оценил выгоду и вскочил на ноги.
— Минутку! Щас кореша позовём.

  На площадке у гаража, где пахло маслом и пылью, Валерка сидел на корточках и прислушивался к ровному урчанию мотора. Наконец-то!
  Поблизости раздались быстрые шаги. Запыхавшиеся друзья с азартными лицами влетели в переулок. Малой, заметив Валерку, свистнул. Тот мгновенно поднял голову, глаза загорелись, но тут же потухли: он вспомнил об обещании, данном отцу.
  Длинный изобразил двумя пальцами знак: “Идём с нами”.
  Валерка поднес палец к губам и сердито махнул рукой: мол, не могу.
Ребята стали отступать, то и дело оглядываясь в надежде, что он всё-таки передумает.
  В этот момент из-под машины высунулась голова отца.
— Что там? — спросил он, вытирая руки ветошью.
  Валерка присел рядом на корточки.

— Да ничего… В школу надо, — пробурчал он, стараясь скрыть разочарование.
  Отец посмотрел на сына, потом на послушно урчащий мотор.
— Летом. В школу, — устало произнёс он. — Ври, да не завирайся.
— У меня… новый классный.
— И чё?
— Сбор.
Отец помолчал, потом тяжело вздохнул.
— Ладно. Иди. Только завтра — без отговорок. Понял?
Валерка замер, не веря своим ушам. Улыбка сама расползлась по лицу.
— Правда?
— Ага, — буркнул отец и снова скрылся под капотом.
Валерка вскочил и помчался к друзьям.

— В Юлькин дом какие-то новые заселились. На “Волге”, — объяснил на бегу Малой.
— Надо водиле помочь грузовик разгрузить, — подхватил Длинный.
— Давай! — глаза Валерки загорелись азартом.
  Он уже прикидывал, сколько удастся заработать. Каждый рубль был на счету — особенно летом, когда время тянулось медленно, а карманы были пусты.