День первый. Хуньчунь. По безвизу

Вступление к повести «Хуньчунь по безвизу»

На самом юго-востоке провинции Цзилинь, где Китай граничит сразу с Россией и Северной Кореей, есть город, который называется Хуньчунь. Это место, где история переплетается с современной реальностью так плотно, что кажется — стоит только протянуть руку, и можно коснуться времён, когда здесь решались судьбы империй. Хуньчунь — единственный китайский город, от которого до моря осталось всего около пятнадцати километров, но сам выход к Японскому морю закрыт границами, установленными ещё в XIX веке. Сегодня сюда можно попасть по безвизовому режиму, и поток туристов увеличивается с каждым годом, но за современным фасадом курорта скрывается глубокая, драматичная история царской российской экспансии и маньчжурского сопротивления.
Цзилинь — особая провинция. Это историческая родина маньчжуров, народа, который в XVII веке завоевал Китай и основал династию Цин, правившую страной почти триста лет. Земли Цзилиня считались маньчжурской прародиной, священным местом, куда китайцам долгое время запрещалось селиться. Но время шло, и империи менялись. В середине XIX века Российская империя начала активную экспансию на Дальнем Востоке, и Цзилинь оказался в эпицентре геополитических бурь.
В 1860 году был заключён Пекинский договор, который стал поворотным моментом в истории всего региона. По этому договору Китай был вынужден уступить России земли к востоку от линии гор между рекой Хуньчунь и морем до реки Тумыньцзян. Это значит, что Россия получила Уссурийский край, включая выход к Японскому морю — территории, которые сегодня являются Приморским краем Российской Федерации. Для Китая это была огромная потеря: страна лишилась выхода к морю в этом регионе, и Хуньчунь, который когда-то мог стать портовым городом, оказался отрезанным от моря всего в пятнадцати километрах.
После подписания Пекинского договора в Цзилине начались активные изменения. Империя Цин понимала, что российская экспансия не остановилась и может продолжиться. На юго-востоке провинции, где проходила новая граница, требовались решительные действия. В 1886 году император Гуансюй направил в Цзилинь выдающегося чиновника У Дачэна — человека, который стал символом китайского сопротивления российской экспансии в этом регионе.
У Дачэн (кит. ;;;, пиньинь W; D;ch;ng, 1835–1902) был не просто чиновником. Это был учёный, художник, каллиграф, коллекционер древностей и специалист по нефриту. Но главное — он был государственным деятелем, осознававшим всю серьёзность угрозы. В 1886 году он прибыл в Цзилинь с особой миссией: укрепить оборону провинции и участвовать в переговорах с российскими посланниками по уточнению границ. Вместе с вице-командующим Икэтаньга У Дачэн вёл сложные дипломатические переговоры, пытаясь защитить китайские интересы в условиях, когда Россия уже закрепила за собой значительные территории.
На месте У Дачэн принял решительные меры. Он приказал создать в Цзилине военный арсенал, где производилось оружие для местных войск. Он начал обучать солдат современным методам ведения боя, понимая, что традиционные маньчжурские войска не смогут противостоять российской армии без должной подготовки. Хуньчунь стал стратегическим пунктом — именно здесь проходила граница, и именно здесь требовалась максимальная концентрация сил.
Но У Дачэн был больше чем военным руководителем. Он был человеком культуры. Его каллиграфия с изображением «дракона» и «тигра» до сих пор украшает площади Хуньчуна — символы китайской силы и маньчжурской власти. Он коллекционировал древние артефакты, изучал нефрит, писал стихи и картины. В его фигуре соединились два мира: мир воина, защищающего границы империи, и мир учёного, сохраняющего культурное наследие.
История У Дачэна — это история человека, который оказался в эпицентре исторических событий. Он пытался остановить российскую экспансию, но время работало против него. Российская империя продолжала укреплять свои позиции на Дальнем Востоке, строила Владивосток как главный порт, прокладывала Транссибирскую магистраль. Китай постепенно терял влияние в регионе, и У Дачэн видел это своими глазами.
Но худшее было впереди. В 1894–1895 годах началась первая японо-китайская война, и Китай потерпел сокрушительное поражение. У Дачэн, который возглавлял китайские войска в битвах против японцев, был обвинён в некомпетентности и низложен со всех постов. Его карьера разрушилась в одночасье. Империя, которой он служил, угасала, и он оказался в опале, лишённый всех званий и титулов.
А потом пришёл 1905 год. Россия и Япония вступили в войну за господство в Маньчжурии и Корее. К выставкамraniю У Дачэна, который умер в 1902 году, не дожила до этого позора, но его родные земли стали ареной новой бойни. Японцы победили Россию, и по Портсмутскому миру Россия уступила Японии южную часть Маньчжурии, включая Южно-Маньчжурскую железную дорогу и Порт-Артур. Для Китая это стало ещё одним национальным унижением — теперь его территория стала полем битвы между двумя иностранными империями, которые не считали его суверенным государством.
У Дачэн скончался в 1902 году в глубокой опале, в бедности и забвении. Этот человек, который всю жизнь служил империи, который строил арсеналы, обучал войска, вёл трудные переговоры с русскими, пытаясь защитить границы Цзилиня, закончил свои дни в изоляции, обвинённым в поражении, которое на самом деле было результатом системного упадка всей империи Цин. Он не дожил до 1905 года, до японского поражения России, но если бы дожил, то увидел бы, как его родная провинция Цзилинь становится ареной чужой войны, как иностранные армии маршируют по маньчжурской земле, а Китай остаётся лишь наблюдателем на собственной территории.
Сегодня Хуньчунь — это современный город, курорт, куда можно попасть по безвизовому режиму. Туристы приезжают сюда, чтобы увидеть остатки истории, почувствовать атмосферу пограничного города, попробовать корейскую и китайскую кухню, прогуляться по улицам, которые помнят шаги У Дачэна. Но за этим современным фасадом скрывается глубокая история — история царской российской экспансии, маньчжурского сопротивления, дипломатических переговоров, национальных поражений и человеческих судеб.
Эта повесть — о Хуньчуне. О городе, который остался в пятнадцати километрах от моря. О человеке, который пытался защитить свои земли и был сломлен системой. О времени, когда империи сталкивались, и обычные люди оказывались в эпицентре исторических событий. О безвизовом режиме, который позволяет сегодня пересекать границу, но не может стереть следы прошлых конфликтов. О Цзилине — провинции, где история живёт в каждом камне, в каждой улице, в каждом воспоминании.
Хуньчунь по безвизу — это не просто путешествие. Это путешествие во времени, в эпоху, когда решались судьбы империй, когда границы перекраивались, когда люди пытались защитить то, что считали своим. Это история о том, как прошлое влияет на настоящее, как история не исчезает, а трансформируется, и как современный турист, пересекая границу по безвизовому режиму, невольно становится частью этой длинной, непрерывной цепочки событий, которая началась более ста шестидесяти лет назад с подписания Пекинского договора и продолжается сегодня, когда мы ходим по улицам Хуньчуна и смотрим на те же горы, на которые когда-то смотрел У Дачэн.
Но история не только о великих событиях. Она также о грусти. О человеке, который служил стихии, которая не могла его спасти. О провинции, которая стала полем битвы чужих империй. О городе, который остался без моря. О том, как великие стремления разбиваются о реальность, как люди платят цену за ошибки государств, как история не прощает слабостей и не награждает за верность.
У Дачэн — это трагическая фигура. Он был умен, образован, предан долгу. Но он жил в эпоху, когда империя умирала, и никакие личные достоинства не могли остановить исторический процесс. Его грустный финал — это финал всей эпохи, финал надежд, финал империи, которая не смогла адаптироваться к новому миру.
И когда ты идёшь по улицам современного Хуньчуна, когда смотришь на его каллиграфию на площадях, когда чувствуешь запах корейской еды и слышишь смесь китайского, русского и корейского языков, ты понимаешь: история не закончилась. Она продолжается. В каждом из нас. В каждом шаге. В каждом воспоминании о тех, кто был здесь до нас. О тех, кто пытался. Кто верил. Кто проиграл. И о тех  кто остался в памяти этого места.

1 день в Китае. 13 мая.
Сегодня я решила воспользоваться безвизовым проездом и приехала в город Хунчунь. Помните ту мою поездку зимой, когда я ездила по провинции Хэйлунцзян? Это был февраль, перед Новым годом, было холодно, но всё;таки моё первое путешествие продлилось две недели. Провинция Цзилинь, где я сейчас нахожусь, находится рядом с провинцией Хэйлунцзян, но всё же здесь гораздо теплее. В свою первую безвизовую поездку я удивлялась, что никто не кричит, не командует, нет никаких руководителей в автобусе, и ты едешь один. О, как же я ошибалась — лучше ехать в тишине. В этот раз в автобусе была группа, и вместе с ней ехал громкоголосый руководитель. Такая вся из себя симпатичная дамочка, даже в туфельках на каблуках, никаких тебе чемоданов, никаких баулов, причесочка, красивое платье, туфли на каблуках, но голос у неё зычный — это ужас. Она так сильно кричала, что я аж подпрыгивала. Туристы что;то не поняли, она им повторила один раз, второй, а на третий раз с места в карьер начала орать. И вот здесь я подумала:" Какое же счастье ехать одной, когда тобой никто не командует".
Автобус был полон; ехали две группы с руководителями, в том числе громкоголосая руководительница, о которой я только что рассказала. По безвизовому проезду нас ехало только двое — я и моя соседка по сиденью. В 10 утра по нашему времени мы уже пошли на переход границы; это было очень быстро и оперативно. Руководитель группы кричала, не подпускала к переходу, где проходят туристы её группы никого, меня, во всяком случае, она почти отшвырнула. Ну, я это образно: я бы не позволила себя отшвыривать, но всё равно было неприятно. Моя задача в эту поездку — посетить как можно больше городов провинции Цзилинь; сейчас тепло, никаких проблем с проездом не будет, я надеюсь.
Я буду в Хунчуне два дня, а потом поеду в город Тумэнь. Город Тумэнь — это город, который находится на границе с Северной Кореей. Северную Корею и город Тумэнь перегораживает река. Так что ждите фотографии и видео. А вот теперь немножко неприятного. Несмотря на то, что мы с Китаем «друзья» — чмок;чмок, объятия и так далее, — в Китае с месяца на месяц ужесточаются правила пользования WeChat. Это их мессенджер, и они всё сильнее ограничивают круг, чтобы туда не добавлялся никто, кроме китайцев. Это, конечно, логично, но достаточно неприятно.
Сегодня, когда я приехала и мой друг снял мне квартиру,  я хотела в этот чат добавить новых людей — хозяев квартиры, но у меня ничего не получилось. Я сама-то в этом мессенджере нахожусь на птичьих правах, потому что зарегистрирована через Facebook. У меня есть китайская SIM;карта, но почему;то на неё я не могу зарегистрироваться в WeChat. В принципе всё понятно — идёт «война», никто не хочет быть в проигрыше, стены, кордоны и коридоры становятся всё крепче и выше.
Теперь снова о хорошем. Когда я приехала и зашла в квартиру, которую снял мне мой друг, я обалдела: квартира была большая, трёхкомнатная, гостиная, кухня, балконы, лоджии, стиральная машинка. Конечно, я тут жить не собираюсь 300 лет, но всё равно... огромный телевизор, стиральная машинка, балкон и лоджия, королевская кровать. Красота! Когда я приехала, хозяйка квартиры встретила меня тем, что сварила мне пельмени — представляете, как приятно?
У меня на обратный путь забронирован билет; по правилам автотранспортной компании нужно по приезде в город Хунчунь отзвониться и сообщить, на кого оформлена бронь. Кстати, чуть не забыла рассказать: водитель автобуса должен был довезти нас по безвизу, которые, нас двоих, до автовокзала — так и было написано в билете: конечная точка маршрута — автовокзал города Хунчунь. Однако он буквально выбросил нас в центре города и сказал, что на автовокзал не поедет. Вот что делать с этим человеком? Когда вернусь домой, буду писать на сайт и рассказывать о том, что он нас не довёз до автовокзала. Не хочется — зачем? — но на самом деле это всё очень серьёзно: если бы мы приехали на автовокзал, я спокойно бы вышла и подошла к окошку, где сидит диспетчер, и сказала бы, что вот, я в Хуньчуне, чтобы меня отметили.
Но, как я уже сказала, водитель не довёз нас до автовокзала. После того как я поела пельмени, которые приготовила добрая хозяйка этой квартиры, я позвонила диспетчеру и сказала, что я в Хуньчуне. На что он мне ответил, чтобы я добавила его в Telegram или в WhatsApp и переслала фото забронированного билета. Опаньки — а вот это у меня не получилось: здесь проблемы с интернетом, Telegram и WhatsApp фактически не работают. Что делать? Пришлось мне ехать на автовокзал, то есть туда, куда меня не довёз водитель. Конечно, в этом нет ничего страшного: по большому счёту, я проехалась на автобусе, заплатила 1 юань и посмотрела на город — всё нормально. Если бы я поехала на такси, это обошлось бы в 20 или 25 юаней. Но я решила поехать на автобусе — автобус стоит 1 юань. Бушуют ветра, войны, что;то происходит в мире, а в Китае, как много лет назад, проезд в автобусе — 1 юань; в этом у них ничего не меняется.
Итак, я зашла в автобус, опустила 1 юань в прорезь и ехала минут десять; мы доехали до вокзала, я нашла этого Диму — диспетчера из автотранспортной компании, он сфотографировал мой билет. А потом, раз уж я там, я пошла и купила себе билет на послезавтра: послезавтра я поеду в город Тумэнь. Автовокзал и железнодорожный вокзал находятся рядом, и чтобы снова не тратить время и деньги, я пошла и сразу купила билет.
Но на этом мои приключения не закончились. Хотя в том, что последовало дальше, я виновата сама. Я села в тот же автобус №202, на котором ехала до автовокзала, а теперь решила на нём же и вернуться. Я была не уверена, какие остановки он будет проезжать на пути обратно. Была точка, остановка, которую мы проезжали, и я понимала, что мне нужно выйти, но я упорно сидела — моё вечное любопытство всегда толкает меня остаться на месте и ждать неизвестно чего.
Автобус ехал и ехал; водитель заволновался, начал задавать мне вопросы, и пассажиры тоже говорили, что мы выехали из черты города, из центра. Меня стали спрашивать, куда я еду. Мне нужен был центр города — я им так и сказала, через переводчик в Google. Не знаю, поняли ли они или нет, но водитель кивнул, пассажиры кивнули. Потом пассажиры все вышли, а водитель, одобряюще посмотрев на меня, взмахнул рукой, и мы куда;то помчались. Вероятно, он понял меня не так.
Я говорила, что мне нужно в центр города, в корейский торговый центр. На центральной торговой улице есть корейский торговый центр. Вероятно, меня поняли не так и привезли очень, очень далеко от центра — так далеко, что я там никогда не бывала. Водитель кивнул мне, улыбнулся, довольный, что привёз меня туда, куда я просила, и уехал. Оказалось, что это действительно торговый центр, но в нём торгуют русскими товарами. Зачем мне это надо? Если бы мне нужны были русские товары, я бы купила их дома.
Я зашла, пофотографировалась с матрёшкой и даже не стала ходить по бутикам и подниматься наверх; вышла и стала думать, что же мне делать. Это было очень далеко от центра. Такси не было. Я решила идти пешком. Шла, шла, шла, дошла до остановки, на которой написано, что с этой остановки идёт пятый автобус. Автобуса не было, я опять пошла. Дело в том, что я живу не в отеле: если бы жила в отеле, у меня была бы визитка, и я бы остановила какое;нибудь такси, сунула визитку и объяснила, куда мне нужно. А я живу на квартире — здесь, конечно, нет никакой визитки. Поэтому я шла. Я уже сказала, что шла я долго.
Вдруг я увидела написанное по;русски: «шведский стол — 12 юаней». На наши деньги это где;то 150 рублей. Кушать я не хотела, но меня обуяло любопытство. Первый раз вижу, чтобы шведский стол стоил так дёшево. Я зашла и действительно увидела, что шведский стол — «налетай, набирай, кушай» — и стоит всего лишь 12 юаней. Но это место было так далеко от центра города, может быть, поэтому было так дёшево, я не знаю. Хотя я и не была голодна, я решила покушать. Когда я вышла, я даже сфотографировала это место, чтобы передать товарищам, которые приедут за мной, что в Хунчуне есть шведский стол за 12 юаней. Хотя не знаю, смогут ли они найти это место, а если брать такси, то тогда поездка, наверное, не окупится. В общем, покушала — вышла, увидела, что рядом ещё одно кафе за 12 юаней, а дальше — такое же заведение, но за 11 юаней; и везде написано, что это шведский стол.
После того как я поела, я оглянулась, но ни автобуса, ни такси не было. Вздохнув и отругав себя хорошенечко, я пошла пешком. Не поверите — я шла три часа до центра города. Так далеко меня завёз улыбающийся водитель автобуса. Хорошо, что я ориентируюсь в этом городе: я посещаю этот город с 2008 года по 2–3 раза в год и видела, как он менялся и рос.
Когда я только приехала сюда в 2008 году, здесь не было подземки и подземных магазинов; подземку строили у меня на глазах. За эти годы город безумно изменился. Тогда это был маленький, пыльный город: вывески были на китайском и корейском, на русском ничего не было. Маленький центр города, какая;то поломанная брусчатка, вонь из подворотен. В общем, тогда город меня совершенно не впечатлил.
Сейчас же это совершенно другой город, город с корейским колоритом: он яркий, красочный. Каждый год власти придумывают очередную «замануху», чтобы привлекать туристов. Буквально за год построили парк «Бахайское царство» — это огромная территория, где есть термы, храмы, дворцы, каналы; это настолько красиво, ярко и колоритно, и всё это было построено за год — территория громаднейшая. Недавно открылся парк;аквапарк «Восточная сказка». Этот аквапарк выстроен как кремль, в русском стиле: гигантские матрёшки, гигантские купола.
Темнеет, день подходит к концу. С одной стороны, жалко сидеть в помещении, с другой стороны, пока я шла эти три часа, я перегрелась, было очень жарко, и сейчас у меня начался озноб. Но это обычное дело. Сейчас выпью чай с булочкой, которую привезла из дома, и, наверное, всё;таки пойду на улицу.
Я погуляла — только что вернулась. Ходила в супермаркет, купила дочери жасминовый чай — она очень любит его — и заодно потанцевала на площади. Конечно, я не знаю всех их движений в танце, да это и не нужно. Нужно просто чувствовать музыку и веселиться. Площадь Хуньчуня не очень большая, но здесь помещаются разные команды танцующих: кто;то танцует вальс, кто;то — современные танцы; таких команд было большинство.
Самой классной была команда бабушек и дедушек: они танцевали в национальных ярких костюмах и с веерами, а сопровождал их танцы живой оркестр: били в барабаны и тарелки, дули в трубы. А сегодня даже не выходной — они просто каждый вечер танцуют. С бабушками и дедушками я танцевать не стала — у меня нет такого яркого костюма, а современные танцы я потанцевала с удовольствием. А как же вальс, спросите вы? Для вальса нужен партнёр, а вальсирующие пришли каждый со своим партнёром. Поэтому тут я оказалась в пролёте.
Всё, день окончен. Спокойной ночи. Храни вас Господь. Я старалась изо всех сил рассказать вам про Хунчунь, который так люблю, но у меня опять ничего не получилось. Как рассказать о тишине, которая царит в этом городе? Птиц здесь нет. Город обсажен хвойными деревьями, и даже зимой кажется, что этот город никогда не мёрзнет.
А сейчас по ветру летят лепестки, потому что весь город обсажен вишней и сиренью. Как описать запах сирени и красоту цветущей вишни? Никак, потому что не всё можно передать словами.
Послесловие. Моя повесть будет перемежаться выдержками из документов из музея города Хуньчунь. Одной такой выдержкой я и закончу первую часть повести.
"Китайский народ отчётливо помнит уроки современной истории, когда страна подвергалась вмешательству и давлению со стороны иностранных держав. В XIX—начале XX века иностранные силы добивались неравноправных соглашений, оказывали политическое и военное давление и захватывали контроль над отдельными территориями и портами. Стремление защищать и сохранять территорию оставалось постоянной задачей народа и властей.
В те трудные времена местные и центральные власти собирали совещания и призывали к укреплению государственного управления, соблюдению закона и единству общества ради спасения страны. Придерживаясь принципа «каждый клочок земли — каждая капля сердца», патриоты и чиновники неустанно работали над охраной границ, возвращением утраченных территорий, установлением пограничных знаков, организацией снабжения и заключением соглашений о восстановлении контроля над землями. Параллельно велась промышленная и экономическая модернизация, создавались стратегические и экономические основы для дальнейшего укрепления государства.
Память о прошлом служит нам руководством в настоящем: мы чтим тех, кто защитил родину, и сохраняем благодарность за их искренний патриотизм. Их подвиг помогает народу строить сильное государство в новую эпоху и вдохновляет на достижение великого возрождения китайской нации".