Глава 32

Рэйшен остолбенел. Он не мог в это поверить. «Только не это! Только не снова!»
Первым его желанием было опустить на чужую лохматую голову тяжёлый поднос, который он держал в руках.
От исполнения этого желания Рэйшен воздержался. Зато второе... Он хлопнул дверью так, что тяжёлый подсвечник на столе затрясся и с грохотом рухнул на пол. «Жаль, что не этому наглецу на ногу».
Вот только на Элину это всё не произвело никакого впечатления. Она, конечно, вздрогнула от шума, но тут же взяла себя в руки. «Словно у Дэвлина в казарме училась». Рэйшен был восхищён и разъярён одновременно.
– Рэйшен, – укоризненно заметила она, – как тебе не стыдно? А если бы свечи горели? Так и до пожара недалеко! Сгорим к растакой-то матери!
Всё, что чувствовал Рэйшен, не имело никакого отношения к стыду. И если бы на подносе не было той еды, которую Меуриг настоятельно просил передать Элине… Рэйшен просто не хотел огорчать Меурига.
– Пусть этот… уйдёт.
Это было всё, что смог из себя выдавить Рэйшен. Остальное было бы обычной солдатской бранью.
Треклятый раб по-прежнему стоял рядом с Элиной и не двигался с места. «Нарочно, что ли?»
– Ты загородил выход, – кротко сказала Элина.
Рэйшен злорадно подумал, что раб будет проходить мимо, и его можно будет толкнуть в плечо так, чтобы он полетел вверх тормашками. Так, случайно. «Но Эли… Уж если ей втемяшится в голову, что какого-то раба надо освободить, накормить или подлечить, то её не остановишь!» Она вывела клятого ушлёпка в коридор, заслонив собой от Рэйшена, и сказала:
– Если Тикаэла спросит, скажи ей, что инструмент у кого-то из моих людей. Он спрятан. И ты скоро узнаешь, где именно.
Раб кивнул. Волосы упали на его лицо, и Рэйшен не мог понять: он втихомолку потешается над ними или трясётся от страха?
Раб спустился по лестнице, и под его шагами не скрипнула ни одна ступенька. «Надо признать, ходить он умеет. Вот пусть и убирается подальше от кабинета. И от Эли тоже».
Рэйшен грохнул подносом о столешницу. Горшок жалобно брякнул крышкой. Ложка подпрыгнула, норовя сбежать на пол. Тихо вёл себя лишь хлеб, завёрнутый в тряпицу.
Элина болезненно поморщилась и принялась собирать свечи, закатившиеся под стол.
Рэйшен подождал, пока она воткнёт свечи в заново водружённый на место канделябр, и недовольно пробурчал:
– Ты есть будешь или как? Меуриг зря, что ли, старался?
Элина по-простецки вытерла руки о штаны и лукаво глянула на Рэйшена:
– Я так и знала, что вы сговорились! А ведь я просила обычную еду из общего котла! Видишь, какие вы!
Рэйшен смотрел на её улыбку, и та ярость, что скрутилась у него внутри в тугой комок, таяла и исчезала. Но так просто он сдаваться не собирался.
– И нас ты собралась сменять на этого облезлого раба!
Он услышал её вздох. «Ага, всё-таки усовестилась!»
– Рэйшен…
Она взяла его за руку. Выкормыш Сныста придумал меткое прозвище: руки у Элины были нежные, как у урождённой аристократки.
– Не собиралась я никого менять. Я хотела Дэвлина с Мадогом припугнуть…
Рэйшен чувствовал: ещё немного – и он уступит.
– А что касается тебя… Ты же знаешь… – Элинина ладонь скользнула по его светлым волосам и легко коснулась плеча. – Ты у меня единственный…
Ради таких слов стоило жить. И можно было потерпеть какие-то мелкие неприятности наподобие того раба.
* * *
С утра Дэвлин шутливо толкнул Мадога в плечо:
– Что-то ты давно у меня на площадке не появлялся! Наверное, забыл всё, чему я тебя учил?
Мадог с удивлением воззрился на наставника: обычно тот был скуп на шутки. Но, правду сказать, Мадог бы с удовольствием поразмялся. Он устал от долгого сидения за столом, бесконечной писанины и каких-то мудрёных объяснений. «Как Элина это выдерживает – совершенно неясно. Да ещё и Рэйшена этим мучает».
– Я приду, – Мадог усмехнулся одной стороной рта, не понимая, дозволено ли теперь это с Дэвлином.
– И куда ты собрался? – раздался голос с порога.
Мадог вздохнул. «Эта женщина здесь. Она уже и в их комнату ворвалась, причём без стука. А к ней так входить запрещается!»
– Пусть разомнётся, – вступился Дэвлин за своего воспитанника. – Он у тебя скоро в крючок превратится.
Элина холодно улыбнулась:
– Что поделать. Сегодня начинаем сбор данных об имуществе, Мадог у нас ключевая фигура.
Мадогу показалось, что наставник начнёт спорить с этой женщиной, но, видимо, вчерашняя угроза обменять их на раба впечатлила его. Дэвлин пререкаться не стал.
– Растёшь, – он похлопал Мадога по плечу и вышел из комнаты.
Мадог с тоской поглядел ему вслед. Сейчас он уже скучал по занятиям с Дэвлином, где всё было просто и ясно. А раньше считал их зверством и издевательством. Оказалось, что настоящее издевательство, – это совсем другое.
– Идём, – нетерпеливо сказала Элина, – я дам людей в твоё полное распоряжение и объясню, что делать. И поторопись: я послала за глашатаем, а этот жмот берёт оплату по времени.
Мадог запер дверь и послушно пошёл за Элиной. По дороге они столкнулись с Лорканом, который, то и дело охая и хватаясь за раненый бок, плёлся по коридору.
«В Элину, наверное, с утра вселился какой-то демон».
– Ты что тут делаешь? Хочешь, чтобы швы разошлись? А ну, быстро в постель!
Лоркан похабно хрюкнул:
– Это тебя Рэйшен не слышит! Он бы не обрадовался, что ты чужого мужика в постель гонишь!
Мадог тоже не удержался от смешка. «Хорошо её Лоркан поддел! А, кстати, где Рэйшен? Почему его нет?» Мадог немедленно представил себе, как Рэйшен свалился с какой-нибудь неведомой хворью. Или… Мадог похолодел: неужто она отдала его эльфийке?
– Рэйшен ушёл в город по делам, но с тобой, Лоркан, я и без него справлюсь.
Мадог выдохнул.
Лоркан снова похихикал, а потом изрёк:
– Этого мальчишку ты отправляешь с советниками?
Элина снисходительно поправила:
– Я отправляю советников с этим молодым дроу. Советники будут у него в полном подчинении. Потом я дам ему в помощь крепких и достойных доверия людей, и это будет служба по сбору налогов и податей. А Мадог её возглавит.
Мадог слушал всё это, раскрыв рот. Он не ожидал, что эта женщина поставит его на такой важный участок! «И ведь она знает про его чувство к Рэйшену. И неприязнь к ней самой».
Масла в огонь подлил Лоркан.
– Что ж, поздравляю с новой должностью, малыш… то есть Мадог. Ты теперь – важная птица. Важнее Дэвлина. И даже Рэйшена. У него-то подчинённых нет.
Эти слова запали в голову Мадогу. Он теперь важнее Рэйшена. «Может, Рэйшен наконец будет больше считаться с ним?»
* * *
Рэйшен отправился к Байлю. Они были давними близкими знакомцами. Поэтому он счёл, что Байль не откажет ему в небольшой просьбе.
Бывший дом стряпчего сейчас походил на большую стройку. Внутри что-то гремело, стучало и даже местами ругалось. Рэйшен улыбнулся. Вот за это он и любил гномов – за вечную деловитость, бодрость и дружелюбный настрой.
Внутри было ещё шумнее. Байль и ещё пару гномов обмеряли оконные проёмы.
– Рамы будешь менять? – полюбопытствовал Рэйшен.
Байль, утирая пот, покачал головой:
– Нет, рамы здесь добротные. А вот решётки на окна понадобятся. Банк всё же, не хухры-мухры.
Рэйшен понимающе кивнул.
– А знакомых кузнецов у тебя тут не имеется? – спросил Байль. – Мы-то можем по кузнечной части, да долго придётся кузню обустраивать. А нам бы поскорее.
– Извини, друг, этого не знаю. Доспеха я не ношу, даже кольчужной рубахи не имею, мечей мне не куют…
Байль хмыкнул, оглядывая мощную фигуру Рэйшена:
– Да уж, кольчужная рубаха твоего размера разорит кого угодно! Столько на неё материала понадобится! А меч… Зачем тебе столько мечей, когда свой имеется?
Рэйшен несколько смутился.
– Я в последнее время больше с кинжалами…
– А меч где?!
Рэйшен припомнил Элинино словцо.
– Профукал, – со вздохом признался он.
Байль укоризненно покачал головой. Он, как и всякий гном, не любил, когда с добротными изделиями небрежно обращались, а уж тем более – когда их теряли. Рэйшен сделал вид, что ему всё нипочём, а уж гномье неодобрение и подавно.
– Жаль, конечно, – неопределённо ответил Байль, и неясно было, к чему это относилось, к кузнице или утраченному мечу. – А сам-то ты зачем пришёл? Не о доспехе и мечах же рассказывать…
– Ах, точно! – спохватился дроу. – Хотел спросить твоего совета.
Байль вытаращился на него во все глаза. «Наверное, не ожидал, что упрямый лесной дроу придёт совета просить. Элина бы так не удивлялась. И не потому, что не знает дровских обычаев…»
– Хочу кое-что поменять внутри баронского дома, – Рэйшен осторожно подбирал слова: не хотел насмешек. – А для этого надо сделать замеры и прикинуть, сколько материалов понадобится. Ну, и стоимость работы оценить…
Тут глаза у Байля и вовсе полезли на лоб.
– В баронском доме? Поменять?! Ремонт решил затеять? А что Элина твоя скажет?
Рэйшен замялся.
– Она пока не знает.
Байль посерьёзнел:
– Ты бы лучше с нею вначале обсудил, Рэй. Женщина она разумная…
– Нет, – отрезал Рэйшен, – это сюрприз. И я уверен, что ей понравится.
– Ладно, – сдался Байль, – как-нибудь вечерком я прихвачу пару парней, придём к вам. Этот дом мы строили, так что нам его и ремонтировать.
– Вот спасибо! Я поспрашиваю про кузнецов, Байль!
– Да ладно тебе, – махнул рукой гном, – сами узнаем. Иди уж, даритель! Надо же, никогда не думал, что увижу тебя таким!
Рэйшен вспомнил себя вчера вечером и задумчиво почесал в затылке.
* * *
– В моё отсутствие вот ваш начальник, – Элина легко прикоснулась к локтю Мадога. – Работать будете до темноты. Вы отчитываетесь ему, а он – мне. В конце каждого дня.
Мадог видел, как советникам не понравились Элинины слова. Однако никто не посмел перечить ей. Все пятеро выбранных «подчинённых» пошли за Элиной и Мадогом.
Они отправились на знакомую Мадогу рыночную площадь. Глашатай уже ждал их возле одной из лавок.
– Ясного всем неба, почтенные дары! – любезно проговорил он. – Дара Элина, очень рад нашей встрече! Я вижу, этот юноша набирается опыта!
Глашатай указал в сторону Мадога, и Элина сдержанно кивнула.
– Прекрасно, прекрасно! Работать этим почтенным людям предстоит здесь? Очень хорошо! Дара Элина, прочти то, что я буду говорить. Тебя это устроит?
Рослый дроу в чёрном мундире привлекал внимание горожан. Мадог видел, как вокруг них собираются зеваки. Он бы предпочёл поскорее уйти в помещение, но Элина, похоже, придерживалась другого мнения. И она, и глашатай говорили нарочито громко, чтобы все слышали.
Глашатай протянул Элине свиток, и она, немного пошуршав плотной жёлтой бумагой, одобрила написанное.
Мадог снова вспомнил слова Лоркана о том, что он теперь – важная птица.
– Дай и мне взглянуть, – Мадог протянул руку, удивляясь собственной дерзости. – Я должен знать, о чём там говорится.
Будь на месте этой женщины Дэвлин, Мадог бы уже валялся в рыночной пыли с разбитым лицом. Но Элина лишь сказала:
– Разумеется! – и протянула свиток ему.
Мадог принялся читать.
«Слушайте, горожане! Слушайте и запоминайте! По повелению прекрасной дары Элины, хранительницы справедливости и покровительницы торговли, в Жадвиле начинается великая перепись имущества! Каждый – от зажиточного купца до скромного ремесленника – должен явиться на рыночную площадь, в Палату Мерных Книг, от восхода до заката, каждый день, пока не истечёт теркада! В Палате вы устно опишете, что вам принадлежит: дома, лавки, склады, повозки, скот, инструменты – всё, что имеет цену и служит вам в труде или в быту. Не страшитесь! Это не для поборов, а для справедливого налога! Каждый уплатит по силам! Так хочет управительница, чтобы бедный не задыхался, а богатый не прятался в тени чужого двора! Кто не явится добровольно – придётся прийти по вызову стражи, а кто солжёт переписчикам – заплатит вдесятеро! Слушайте, запоминайте и передавайте соседу! Порядок и честный расчёт – вот основа процветания Жадвиля!»
Текст ему понравился. «Пусть глашатай читает, да погромче».
– А где эта самая Палата Мерных Книг? – уточнил на всякий случай Мадог.
– Да вот же она, – глашатай ткнул в здание за спиной Мадога. – Вот-вот подвезут и прибьют вывеску, тогда уж не перепутаешь.
Внутри уже стояли столы и стулья. Мадог проверил их на прочность. Вроде ничего не шаталось.
– Меуриг там на кухне хоть с каким подобием оружия, – Мадог решил поворчать: вдруг что-нибудь перепадёт. – А мне ничего не полагается?
– Нет, – отрезала Элина. – Здесь мирные безоружные горожане. Никакого оружия. Если вдруг сюда заявится пьяница или скандалист, просто выкинешь его на улицу. Ну, пинка можешь дать. Лёгкого! И всё!
Мадог невольно усмехнулся. Его переписчики – бывшие советники – рассаживались по местам, и вид у них был очень важный. «Но, конечно, не важнее, чем у него».
Элина потянула его за рукав мундира, заставляя склониться, и прошептала:
– Что-то я волнуюсь. Ты справишься? Ничего не забыл?
Этот шёпот подействовал на Мадога. Он таким же заговорщицким тоном ответил:
– Не забыл. Думаю, справлюсь.
– Про домашнюю утварь и постельное бельё, всякие соломенные матрасы помнишь?
– Помню. Их не считаем.
– Правильно. И ещё. Многие захотят солгать, утаить имущество. Ты же умеешь распознавать, когда лгут? По стуку сердца, по запаху?
Мадог молча кивнул. Он считал, что умеет, но не попадал в ситуации, когда это умение могло пригодиться. От этого было неспокойно.
– Если ты заметишь ложь, ничего не говори горожанину. Только проследи, чтобы переписчик сделал условную отметку в книгах. И каждый вечер ты будешь приносить мне список этих лгунов.
Мадог ясно видел: ей тоже было неспокойно.
– Я всё сделаю, как договаривались, – убеждённо ответил он.
«И ты увидишь, что на меня можно положиться».