Доброе утро

Как же превратно понимаем мы постоянство. Порой рутина утомляет, раздражает, привычное становится обыденным и уже не радует. Но стоит одному маленькому ритуалу исчезнуть из жизни, и вс; вокруг меняется, и уже хочется назад в эту обыденность и стабильность.

Вот, например, много лет на проходной сотрудников встречал охранник, который всегда всем желал хорошего дня. Его неизменное «Доброе утро!» вызывало улыбку даже на самых хмурых лицах. Некоторые не знали имени этого охранника и между собой так и называли его «Доброе утро». А на самом деле охранника звали Александр Николаевич, и он, к слову, многих сотрудников знал по именам. Большой добродушный седовласый Александр Николаевич.

Помню однажды повстречала его в выходной у пруда, неподалёку от той самой проходной. Александр Николаевич покуривал, сидя на скамейке, рядом он примостил удочку, а в обрезанной пластиковой бутылке плескались какие-то мальки. Увидел меня, помахал рукой, заулыбался и, конечно, поздоровался.
– Вот, наловил для своей черепахи, она у меня любит эту мелочь, – он кивнул в сторону тары.
У Александра Николаевича дома жила красноухая черепаха, и он баловал её деликатесами из местного пруда. Показал фотки питомицы, а потом достал из рюкзака старенький термосок и налил себе кофе, сделал глоток и закурил.
– Жена ругается, не разрешает, – повертел он стаканчик с кофе в руке, – а я потихонечку хулиганю в тайне от неё.
Александр Николаевич спрятал термосок в рюкзак и затянулся. Курить жена тоже не разрешала, а он уходил на прогулку и позволял себе маленькие радости. Их ведь в жизни не так уж много.

Новость, что Александра Николаевича не стало, пришла неожиданно ясным весенним днём, когда тот самый пруд ещё не растаял. Сказали – тромб в лёгком.

В народе говорят, что те, кто уходят в пост, особенно в Великий, сразу попадают на Небо. У священников к этому неоднозначное отношение.

Такое простое и привычное «Доброе утро» не прозвучит уже на проходной так, как звучало от Александра Николаевича. Снова жизнь показала свою быстротечность. Жизнь, в которой пока ещё есть место для доброты.