Новочеркасск и Шахты

                (ностальгическое)

Традиционная майская поездка к маме, на этот раз проходила через Новочеркасск. Славная столица Донского казачества крепко связана с моей жизнью. Именно в этом городе познакомились мои мама и папа. Он – студент Новочеркасского автодорожного техникума, а она – рабочая на стройке, которую он увидел идущей по улице со скрипкой. Да, тогда и такие рабочие были.

Я родился во время производственной практики моего отца, в городе Красный Сулин. Именно там родители получили свидетельство о рождении, где имя моего деда, в честь которого я был назвал, отличалось от моего на одну букву.

Спустя несколько месяцев случилось новочеркасское восстание рабочих, и моего папу увела с площади знакомая студентка. Он, как и положено молодому парню, не мог не пойти вместе со всеми на площадь. А она, оказавшись рядом в толпе рабочих и студентов перед зданием горкома партии или как оно тогда называлось, каким-то своим женским чутьем поняла, что сейчас будет. И просто сказала: «Женя, уходим отсюда, сейчас будут стрелять». Он вдруг как-то сразу поверил, и они, выбравшись из толпы, пошли к общежитию.

Через некоторое время раздались первые выстрелы. Я много слышал обо всем этом в детстве. Я не понимал, как такое может быть. Ведь мы живем в стране победившего рабочего класса, самой справедливой в мире. Мальчишками мы, не веря в реальность тех событий, ездили в Новочеркасск, разглядывали брусчатку вокруг здания горкома и нам казалось, что мы видели (через столько лет!) бурые пятна на камнях. А что это может быть если не кровь? И это было первое потрясение, поставившее под сомнение всю систему ценностей моего мира, даже если это была и не она.

Мы пытались приставать к учителю истории в школе с расспросами. Он долго молчал, а потом сказал о том, что, не смотря на все усилия, врагов, которые это организовали, так и не нашли (как сейчас пишут – нашли, расстреляли и посадили). В моей голове было представление о том, что это событие было результатом постепенного нагнетания социальной ситуации и спонтанным всплеском народного возмущения. Сначала НЭВЗ, а потом и весь город вышел на улицу искать правду, нашел пули и тюрьмы. Надо сказать, что результат восстания, тем не менее был. Нормы на заводах снизили, зарплату повысили, в магазинах появился хлеб и другие продукты питания, с которыми уже были перебои. Студентов, по рассказам очевидцев, после разгона демонстрации заставляли мыть ту самую мостовую, на которой мы, спустя лет десять с хвостиком пытались найти следы.

Но это мрачная и загадочная сторона Новочеркасска. Есть ещё пафосная, историческая. Ермак Тимофеевич, Степан Разин, Емельян Пугачев, атаман Платов, казаки в Париже. Триумфальная арка, своя, новочеркасская. Главная площадь города о пяти улицах, чем не Звезда? И центральный собор, ну прям потрясает своей красотой и мощью)) Ну, вы поняли?))

А есть ещё одна. Я мальчишкой учился в Шахтинской художественной школе, нас возили по музеям в Ростов, в Новочеркасск. Так вот лучшее потрясение моего художественного детства – это музей Донского казачества. И картина Дубовского «Радуга». Ну, это та, где посреди реки (понятно, Дона) в лодке стоит казак (фуражка, синие штаны с лампасами) и зачарованно смотрит на радугу во всё небо. Радуга была не единственной картиной Дубовского в этом музее. Кажется, целый зал был посвящен его картинам, а в витринах ещё лежали этюды, кисти, палитра. Это была первая палитра художника, которую я видел в своей жизни, и нагромождения разных красок потрясли не сильно меньше картины. Как бы не менялся мой вкус, а были времена, когда меня в художке дразнили «оранжевым солнцем» за страсть к желто-оранжевым цветам, эту картину, я храню в сердце до сегодняшнего дня, как одно из самых ярких потрясений живописью, красотой, чьим-то талантом.

На этот раз я решил показать всё это богатство жене. Я взахлеб рассказывал ей о городе, музее и картине, а еще о маленьком музее художника Грекова, именем которого названо художественное училище в Ростове. Мы выехали пораньше, чтобы везде успеть. Я многие десятки раз проезжал мимо этих место и вот мы в городе! Первым в списке: музей истории Донского казачества.

Моя память совсем меня не разочаровала. Я бывал во многих исторических музеях не только России, но и других стран, и могу сказать, что это лучший из многих и многих музеев. И богатство фондов, и само здание, и место его в городе. И даже то, что в музее было много людей, разных людей.

Но какое меня постигло разочарование. Той самой картины в экспозиции нет! Вот прям сейчас и здесь её нет. Ну, вот хоть плачь. Карета императрицы есть, сабли, каменные бабы кочевников степных и все остальное есть, а того, что я мечтал увидеть, что обещал показать – нет. Не повезло. В том зале временно располагалась экспозиция из собрания музея Атаманские палаты (или как-то так, не важно), который был на ремонте. Важно, что пока не отремонтируют… Эх.

Мне показалось, что музейные работники тоже скучают по «Радуге». Они вместе со мной сокрушались и сочувствовали, и звали еще раз, но советовали предварительно позвонить, предлагали посмотреть репродукцию возле кассы. Но что такое репродукция размером А3, когда картина была больше метра в обе стороны?  Репродукцию лучшего качества я могу посмотреть, не выходя из дома, спасибо интернету! Когда он есть)))
Не получилось. Но получилось всё остальное. Погулять по городу, увидеть в нем столько всего другого, поговорить о своем детстве, вспомнить многое из того, что уже и забылось за кажущейся ненадобностью.

Слава Богу, все остальное было на месте! Памятник Ермаку, Собор, Триумфальная арка, музей М.Б. Грекова и его удивительные лошади во всех ракурсах, его пейзажи и портреты, и музей другого донского художника Крылов И.И., который был мне неизвестен, но оказался очень интересным и талантливым пейзажистом. Отправившись в Шахты, мы проехали не по привычной М 4, а по старой еще советской дороге мимо НЭВЗа. Я как-то школьником ездил по ней в Новочеркасск из своего города на велосипеде. Помню только, что очень устал и обратно ехал в тамбуре электрички…

А мой город… пришел в ужасный упадок. И это особенно стало заметно на фоне Новочеркасска. Моя улица хоть и избавилась от многолетнего потока воды из прорванного водопровода, но заросла деревьями. Тротуары исчезли, дороги нет. Проехать последние 150-200 метров настоящее «Кэмел-трофи». Кинотеатры стали магазинами, их было целых три. Художка моя всё такая же, как была 50 лет назад. Парк, в который я ходил на первые свои пленэры, посидеть с книжкой, понаблюдать за игрой шахматистов, погулять с девушкой, – в таком плачевном состоянии, что хоть и, правда, плачь. Пруд, где под плакучими ивами я катался на лодочках, а на острове посередине него - танцплощадка, которая должна была бы меня помнить, если бы все это не исчезло.  Пруд засыпали, снесли мостик с кассами, ивы вырубили. Да чего там: была посреди парка горка «Парнас» с ротондой доморощенной – так и её срыли.

Пустырь какой-то. С лавочками. Сегодня – это просто поле с дорожками и, собранными в одном месте, куцыми аттракционами. Деревья старые спилили, а новых не посадили. Территорию парка жрут богатые новостройки с одной стороны, а с другой – растущий институт. В общем, сплошная печаль и грусть. Про музей городской я писал. Но повторюсь. Между тем маленьким домиком, в который меня водили на экскурсии школьником и, хоть и просторным, но совершенно пустым сегодняшним музеем нет ничего общего по содержанию.

Моя школа, правда, обросла пристройками и жива. Рынок все так же богат, а вот в магазинах теперь, увы, совсем нет кафетериев. Это был настоящий рай с соками из таких высоких колб с краниками внизу, с молочным коктейлем и пирожными, такими вкусными, что я даже помню вкус. Таких теперь не делают. Нигде.

Улица Шевченко сейчас просто пешеходная, а в моем детстве посередине улицы была аллея с лавочками. И на этой аллее шахтинские старушки продавали свои цветы. Я помню, что как-то в сезон гладиолусов мы с товарищем, вот из настырного интереса, посчитали все цвета и оттенки этих самых гладиолусов. Получилось 278! А на месте того газона, с которого я рвал колючие розы давним днем, под проливным летним дождем для одной барышни, которая наблюдала за этим актом вандализма с явным восхищением, теперь тротуарная плитка.

Сейчас в цветочных лавках продают стандартный набор цветов, что в Мурманске, что в Краснодаре, что в Шахтах. Цифры на ценниках разные, а цветы – одинаковые. Не представляю, цвета и оттенки чего теперь считают юные художники.

Но я ехал не за ностальгией по своей юности, я ехал повидать маму. Если сестра и племянница приезжают ко мне летом, то маме это уже тяжело, поэтому я стараюсь сам выбираться.  Тем более, что теперь мы не очень далеко живем друг от друга.
Но это личное. А мама – это же и есть, и детство, и юность, и сама моя жизнь.