Калым для невесты, 7

7. Орленок и мальчик


Выпавшего из гнезда орлёнка Ахмет подобрал у подножья скалы.Птенец приседал на лапы,волочил по траве и камням неокрепшие,но уже оперившиеся крылья и с писком разевая опоясанный жёлтой каймой клюв, просил еды.Ахмет достал из котомки сыр и кусочек отварной баранины и скормил это всё жадно заглатывающему пищу птенцу. Появившийся рядом орёл-родитель,как видно наблюдавший за действиями пастушка с высоты ,не вцепился когтями в спину мальчугана,как бывало делали беркуты, хватая ягнят сосунков,чтобы унести добычу в гнездо.Гордая птица клекотала,издавала грозные предупредительные звуки,но не пускала в ход ни ухватистые когти , ни мощный загнутый клюв с хищным острием на конце.В кишлаке жил кривой дед Хасан.про которого говорили,что в детстве он с голоду полез на верхотуру за орлиными яйцами,но как только начал зорить гнездо, беркут клюнул его в глаз.Так он и окривел и из-за этого его,одноглазого, не взяли на фронт и он всю войну мыкал горе с бабами, но так и остался бобылем. Потому что вскоре возвращались с войны орлы-односельчане, обвешанные орденами снайпера, миномётчики и танкисты, а кому был нужен кривой калека, даже если у него в кашаре блеяло достаточно баранов для богатого калыма. Злой был Хасан, недобрый. Мог и обматерить ни за что, ни про что.Для него ничего не стоило отдубасить клюкой мальца перелезшего через дувал в его виноградник. Никогда не угостит ребёнка персиком или гранатом, хотя от них в его саду ломились ветки.Начинал он свой бизнес ещё до войны с того, что возил баранину и фрукты к перекупщику в соседний кишлак, навьючив всё это добро на ишака. Затем,вроде как, накопив денег, разжился Хасан трофейным мотоциклом. Иные дотошные старцы вопрошали с прищуром: " А где это ты и за какие такие деньги выторговал себе такую диковину?"Не у коллаборационистов ли каких? Не у разбежавшихся ли по горам дезертиров Туркестанского легиона вермахта? В ответ Хасан плел шайтан знает что, чуть ли не про дошедшего до Индии Александра Македонского, и его слонов и от него в конце концов отстали. И вот уже не на ишаке, а на мотоцикле, он устремлялся к своей мечте о богатстве.  Набивал Хасан то мясом, то фруктами люльку, в которой сиживал вражина со "шмайсером", и вёз ценный груз в районный центр на базар, где у него хорошо шла торговля:калеку никто не трогал! Позже ему хватило сомони, чтобы купить драндулет-подержанную "копейку".И он стал возить товар в Большой город. И там его, вроде как сирого и одноглазого, никто не гнал из-за прилавка: торгуй, мол, зарабатывай себе даже не на стеклянный, а на хрустальный глаз! И проверяющие , и милиция , И ОБХСС обходили Хасана стороной. И он складывал деньги в прореху в матрасе. Уже много их там скопилось и они бугрились под матрасовкой, кололи спину острыми углами плотной бумаги и не давали заснуть. Но почему -то всё равно было мало. И Хасан вначале стал изготавливать и продавать насвай, мешая щелочь с табаком и ароматными приправами. Его насвай уже жевал весь кишлак от мала до велика -и имам только качал головой,не одобряя такого пристрастия. Потом Хасан рядом с табачными грядками стал холить маковые и конопляные посевы. Теперь абрикосами, персиками и гранатами он торговал только для прикрытия, а впотай, из под прилавка шли травка и опиум.Разбогател Хасан, но всё равно ходил в заношенном халате , засаленной тюбетейке, калошах на босу ногу и продолжал ездить на "копейке" - дребезжалке. Хотя мог купить себе и бостоновый костюм, и черную "Волгу" и в конце-концов всё же жениться, потому как на его деньги уже зарились многие вдовые декханки. Но он сгорбился от постоянной работы кетменём и таскания камней для выросшего в человеческий рост дувала. Не нужны ему были чужие глаза, когда полыхал алым цветом мак, расправляла зелёные звезды листьев конопля.


Баранов скопидом перерезал, потому что не хотел никому платить калым.Да и не выгодно было торговать мясом и шерстью, надо было нанимать работников пасти отару, у самого-то уже сил не хватало. Да и рюкзак "травки", а тем более шарики высушенного макового молочка давали доход несравнимый с доходом от торговли баранины. И это не был скоропорт, как гранаты , сливы или персики.


Утекало время ,как вода в горном ручье.Заржавел и догнивал возле кашары трофейный мотоцикл, на котором Хасан начинал свой блицкриг к богатству,куры его обгадили,украсив узорами помёта,резина она колесах полопалась, вылезла наружу камера,как плавательный пузырь из протухшей рыбины, всплывшей на поверхность после взрыва на строительстве Нурекской ГЭС,куда на ударную стройку уехало полкишлака мужиков. Да и на "копейке" с пробитой об острый камень горного серпантина запаске уже куда то уехать невозможно было.Чах Хасан за дувалом,уже не вставая с набитого деньгами матраса.Так и не добрались до него ни рэкитиры,ни блюстители законности.


Когда скряга перестал появляться на улицах кишлака сгорбленный,седобородый,всё в том же заношенном халате и едва прикрывающей плешь тюбетейке,выломали двери.Высохший,как мумия,бугрился он на своем холостяком ложе.Кода стали его оттуда стаскивать ,дабы предать прах земле,лопнула истлевшая матрасовка - и из неё посыпались купюры.На те деньги имам похоронил Хасана на мусульманском кладбище возле мечети,заплатил оказывающим ритуальные услуги,чтобы установили памятник в виде старца - мудреца с посохом как бы кому -то в назидание.На скульптурном портрете Хасан не был крив на один глаз, а зорко смотрел вдаль, словно что-то там видел. Буйно разросшийся без ухода сад вырубили.Заросшие коноплёй маковую плантацию скосили и построили на этом месте фельдшерско-акушерский пункт имени деда Хасана,где декханки стали рожать,как бы восполняя бесплодность посмертно чтимого селянами миллионера. Беременности и роды протекали столь успешно, кишлак столь бурно стал прирастать населением, что это приписали воздействию святого, непорочного девственника Хасана. И из соседних кишлаков потянулись к кладбищу возле мечети страстно желающие зачать. Скульптура Хасана с тех пор утопала в цветах- весной -в алых, желтых и белых тюльпанах, летом и осенью -в розах. А кто -то даже забрался высоко в горы и в знак особого почтения возложил на могильную плиту эдельвейсы.

Эту историю Ахмет рассказал Махмуду ,а потом повторял во время ураза байрама в чайхане ,невдалеке от базара,на углу частного сектора,где пекли в тандыре лепешки,готовили кебаб и шаурму.

- Надо же какой жадный был этот Хасан! - качал головой тандырщик.
- К чему деньги,если не жениться,не растить детей?В чем смысл? Я всё делаю только ради моей Фатимы! И Зульфия ,моя старшая жена на меня не в обиде, видя , как я стараюсь! А накоплю денег ещё на один калым, возьму себе четырнадцатилетнюю Зухру из нашего аула! Ой красавица!
В чайхане собирались на навруз таджики,узбеки,казахи ,киргизы и им было чем поделиться друг с другом.


- Коммунисты запрещали многоженство,хотя у самих были любовницы.И проститутки в нелегальных публичных домах,и путаны в отелях,и девочки на ночь в Геленджике для высокопоставленных чиновников.Разве это не многоженство! За что зав Геленджикского общепита Эллу Бородкину расстреляли? То - то...


- А дело Рашидова! Шакалами вцепились в хлопкового шахиншаха...Взятки,приписки! А разве можно сравнить его богатства с состояниями сегодняшних олигархов?
-Вот теперь баи так баи -недвижимость Дубае.- вторгался в горячий разговор, местный рифморплёт Амир.- С принцами арабских эмиратов ручкаются...

Все эти разговоры смолкали, когда Ахмет брал в руки дутар и начинал петь свои баллады ашуга.Про батыров, красавиц-невест, про орлов парящих в небе , волков и шакалов рыскающих в поисках поживы вокруг отар.И замолкали все пересуды о земном, меркантильном сиюминутном и всех овладевали думы о вечном.

Настал день,когда в чайхане - за пловом,зелёным чаем и шаурмой заговорили об Ахмете.Он уже и пел, и рассказывал завсегдатаям про спасённого орлёнка.Как подобрал он выпавшего из гнезда птенца и как, накормив его сыром и мясом, сунул за пазуху -и взобравшись на скалу Визирь, вернул детеныша родителям. Как ,благодарно клекоча ,орел и орлица вились над гнездом,как дружно галдели в выстланном мягчайшем пухом малахае из веток братцы и сестрицы птенчика. Собственно, потому и
получила скала прозвище Визирь, что на ее вершине гнездились беркуты и их гнёзда напоминали чалму. Потому мощные птицы и не трогали мальца-Ахмета, когда он,взбираясь на скалу,сбегал наверх от братьев -насмешников, что птицы помнили о спасенном птенце. А когда орленок подрос, он нередко сопровождал отару на дальних пастбищах, отгоняя волков и шакалов , грозя им острыми когтями и хищным клювом.

Но заговорили об Ахмете как о герое тогда, когда случилось нечто повторившее историю со спасенным птенцом в неком новом воплощении.


Вторая дворницкая зима Ахмета выдалась снежной. Он с утра до вечера раскидывал наметенные за ночь заносы. Приходилось до третьего пота махать пихлом, освобождать тротуар при помощи скребка.Особенно канительно было с заметаемой снегом парковкой Между дорогостоящими машинами практически не оставалось места,чтобы протиснуться с пихлом.О скребке,каким чистят лёд на хоккейных площадках ,не могло быть и речи.Поблескивающие стеклами автомобили стояли плотным строем.В основном это были иномарки.И не все подержанные.Иные - дорогостоящие. Стараясь очистить проезжую часть от снега,Ахмет как-то сунулся между неизвестной ему марки кроссовером и " Пежо" с львом на капоте,напомнившем ему о встрече с барсом.Грозная пятнистая кошка кралась к мирно пасшимся баранам.Верный пёс Джулай заскулил и поджал уши,но побоялся броситься.По всему было видно, хищник,а это был снежный барс ирбис, намеревался схватить вислопузую барануху,которая вот- вот должна была разрешиться от бремени.Шёл окот и овцематки приносили по два - три ягненка. Подкравшийся барс намеревался уже прыгнуть, чтобы задрать овцу, когда, как видно, с перепугу, барануха начала рожать. Глядя на то, как из подхвостья овцы стали один за одним вываливаться на траву ягнята, кошка оторопела, не понимая , что происходит,- как это из одной овцы образовалось сразу несколько?! В этот момент Ахмет схватил камень и запустил им в барса. Зверь отпрянул, зыркнул, сверкнув глазищами-плошками, - и, схватив одного ягненка зубами,- дал дёру. Ахмет хохотал вслед, лаяд Джулай, но не решался пуститься в преследование, опасаясь когтей и зубов хищника.

 Обо всем этом вспоминал Ахмет , глядя на никелированного льва на капоте "Пежо" и пытаясь вычистить снег в проходе между машинами. Но стоило ему задеть иномарку черенком пихла, как взвыла сигнализация. Из подъезда выскочил взлохмаченный хозяин "Пежо" в накинутой на голый торс куртке,в кальсонах и шлепках на босу ногу и, набросившись на дворника с кулаками, обложил его трехэтажно. Бить, правда, не решился,увидев воткнутый в сугроб ломик. Наконец, обнаружив, что на автомобиле нет царапин, сплюнул и удалился , бросив на прощанье:
- И кто только таких дятлов на работу нанимает?

Ахмет оторопел от неожиданности. В этот момент он было почувствовал себя даже не ягненком в зубах барса, а жертвой в когтях никелированного льва.

 Однако, вскоре ситуация вывернулась наизнанку. Подобно живому бульдозеру сгребая снег  скребком, Ахмет увидел, что в открытом окне третьего этажа, рядом с цветочным горшком стоит мальчик.Одет он был по зимнему- синяя курточка, красная шерстяная шапка с помпушкой на голове, шарф, синтепоновые штаны, сапожки-дутыши, рукавички. Но почему, собравшись на улицу, ребёнок решил выйти не через двери, а через окно?
Бросив скребок , Ахмет негромко крикнул, чтобы не напугать малыша:
-Мальчик! Не надо! Тебе будет больно!Ты разобьешься!

 О дальнейшем Ахмет узнал от дежурившего у его постели в больнице отца мальчика.Того самого злого мужика,что чуть не ударил дворника за несуществующую царапину на дверце  "Пежо"!

- Не знаю как вас благодарить,Ахмет! Вы поймали моего выпавшего из окна сына Севушку.Он упал вам в объятья! Сбил вас с ног.Он цел и невредим.Откатился кубарем в сугроб.А вы ударились головой о рукоятку скребка и потеряли сознание...