Жажда запредельная

О душе, утонувшей в Океане Божественного, — где кончаются слова и начинается безмолвное свидетельство.

О Саки, Виночерпий Предвечности! О Ты, что разливаешь Воду Жизни из кувшина „Аласту“! Моя жажда вышла за пределы всякой меры. Я больше не вмещаюсь в границы обычного желания. Я — сама жажда, принявшая форму человека. Дай мне Воду — ту, о которой сказано: „И Мы оживили ею мёртвую землю“. Но сначала напои меня, и лишь потом — других. Не из эгоизма, нет. А потому, что если я не напьюсь первым, я не смогу стать свидетелем для остальных. Я должен утонуть, чтобы рассказать, что такое спасение.

Прежде я не смыкал глаз, не мог заснуть. Сон бежал от меня, как дичь от охотника. Но теперь, в день разлуки с друзьями, я говорю сну: „Будь сладок“. Ибо во сне я, быть может, увижу Тебя. Разлука сделала сон желанным, потому что явь без Тебя невыносима.

Всякий благочестивый аскет, мимо чьей молельни проходит Тот Идол, — едва бросит взгляд на изгиб Его бровей, как тотчас забывает про михраб. Михраб — ниша в мечети, указывающая направление к Каабе, — теряет смысл перед Ликом. Ибо Ты — истинная Кибла. Ты — цель молитвы, а не камень. Один изгиб Твоей брови отменяет все храмы.

Я не дикий зверь, что запутался в силках себялюбия. Я не цепляюсь за свою жизнь. Если Он стреляет в меня — я стою. Я добровольно принимаю стрелу. Я не уклоняюсь. Ибо стрела, пущенная Им, слаще поцелуя от другого.

Никто, никто не знает цены Того, Кто был рядом, — пока не потеряет Его. Только рыба, выброшенная на сушу, знает истинную цену воде. Я был той рыбой. Я бился на песке, хватая воздух, думая, что умру. И тогда я понял, что такое Вода. Не та, что течёт в реках, а та, что оживляет сердце.

Когда-то я стоял в воде по пояс — Я думал, что знаю глубину. Я думал, что уже плыву. Но это было лишь начало. Теперь я вижу: то, что я принимал за море, оказалось бескрайним Океаном без дна. У Него нет берегов. У Него нет дна. И я понял, что моя прежняя глубина была лишь отмелью.

Сегодня я утопаю по-настоящему. Я тону — и жду, когда меня выбросит к какому-нибудь берегу. И лишь тогда, выброшенный на сушу, спасённый и погибший одновременно, я расскажу тебе боль сердца утопающего. Но рассказ будет уже не словами. Словами не расскажешь об Океане. Только тот, кто тонул, поймёт без слов.

Если бы я был способен на неверность — я бы пошёл жаловаться в суд. Я бы сказал: „Тот неверный убивает врагов, а этот каменносердечный — друзей!“ Враг щадит чужих, а Ты разишь Своих. Это не жалоба. Это констатация тайны: близость к Нему опаснее, чем вражда с Ним.

Соперник кричит, не в силах выносить рук влюблённых, тянущихся к Тебе. Но что есть голос стражи, когда в доме звучит музыка? Голос Певца заглушает ворчание привратника. Любовь не спрашивает разрешения у ревнивых. Она поёт.

И вот финал. Мне говорят: „Салих, раз ты терпишь от Него жестокость — не ходи больше к Нему“. Но я отвечаю — о ты, лишённый зрения: Разве я иду? Это Он тянет меня. Он закинул крюк в моё сердце и влечёт, а я не властен. Не я иду — меня ведут. И это ведение и есть моя свобода.

Вот что я узнал, утонув. Вот что я шепчу тебе, стоя на берегу, ещё мокрый от Океана. Не бойся жажды. Бойся не возжаждать вовсе.

Поэтическое воплощение этой темы: стихотворение «Жажда запредельная» — на Стихи.ру https://stihi.ru/2026/05/21/4778