Клевец и младенец. Глава 70

- Могли бы одолжить или даже отдать, - собеседник откашлялся, - если бы пришел по-хорошему, а не атаковал, зачем-то. В принципе, и сейчас готовы на сотрудничество, однако, хотелось бы чтобы потери восполнил или сделал что-то полезное, например, а то мало ли, медиумы тоже умирают иногда, а в виде трупа совершенно бесполезна, намек понимаешь?


- Тогда я просто-напросто и вас прикончу, со всеми союзниками, родичами, ковенами и прочими, - я усмехнулся, - полагаю, свои шкуры цените больше, чем какую-то там рабыню. Сочтите добрым делом, помогли со злом бороться, а я проверил насколько хороша крепость и счел её довольно уязвимой, есть повод продумать все лучше, и спасетесь от других врагов.


Такая версия позволяла противникам сдаться, не теряя лица и репутации. Так-то проиграть кому-то вроде меня, вовсе не позорно, демоны вон регулярно это делают и остаются кошмарными недругами, которых все боятся и стараются не связываться. Вопрос в том, хватит ли у колдунов ума понять свою выгоду или продолжат упорствовать и вредительствовать просто потому, что сущность их такая и иначе не умеют, а то спать не смогут, есть и наслаждаться жизнью. Я дал собеседнику десять минут на раздумья, потом продолжу штурм, в любом случае окажусь в выигрыше и другим неприятный урок преподам, как надо или не надо себя вести. К счастью, переговорщик вернулся вовремя, но выглядел расстроенным, пояснил, что он-то, разумеется, готов сотрудничать (крепость-то его собственная и терять не хочется, как и чинить потом), второй его подельник сомневался, надо ли драться или лучше выдать медиума, или дать попользоваться тому, кто, очевидно, сильнее и смертоноснее, а третий, самый горячий маг, стоял исключительно за драку и больше ничего слышать не желал. И теперь не знают, что делать, потому как каждый способен нечто жуткое предпринять, лишь бы и своих «предателей» покарать, и агрессора стороннего. Ответить я мог лишь одно на подобное. Пусть самый агрессивный колдун и приходит, лично, и приводит свои армии, сразимся. Коли он победит, вопрос будет снят полностью, меня не будет или стану рабом, полезным весьма, проиграет, тут остальные двое поймут, что мудры, и отдадут медиума. Разрешаю даже обратиться к демонам и пусть пришлют своего представителя, тогда ваши шансы на успех возрастут кратно. Полагаю, такая идея тоже должна понравиться.


На самом деле, задумал я иное. Представьте, как все выглядит сейчас. Есть три мага, злых или добрых, не существенно, у которых есть нечто, которое принадлежит им. И вот приходит некий горный тролль, и захватывает крепость троицы, отбирает их имущество. И никто не может утверждать, что он и с остальными волшебниками и, особенно, не волшебниками может поступить так же, просто утверждая, что ему нужнее, ради общего блага. Но если три мага станут сотрудничать с демонами, сделаются общими врагами и были уничтожены и ограблены уже по закону, и по делу. Вопрос теперь разгадают ли кудесники мои задумки, и как начнут действовать дальше? Так-то должны, потому как точно умнее тролля.


Пока же, просто чтобы немного встряхнуть злодеев, ещё чуть-чуть побил простых воинов, добрался до последней стены, тонко намекая, что ещё немного и ворвется во двор, а там до главной крепости всего-ничего, и попробуй остановить, коли получится. А это окажется почти невозможно. У врагов оставалось не слишком много времени на принятие решения. Как я опасался и ожидал, самый горячий из колдунов связался с демонами и, в обмен на их помощь, продал души и тела своих товарищей, а свои обещал потом, после смерти, отдать. Демоны прислали своего с крупным отрядом, тот скушал всех троих, включая и того, кто его призвал, медиума трогать не стал, чтобы оставалась заложницей и целью. Коли умрет, или превратиться в нечто иное, станет мне неинтересна, могу отступить, не теряя чести, и окажется, что усилия напрасны совершенно. Прибыл ко мне. Выглядел довольно жутко, имел шесть рогов, одна пара за другой, шесть глаз, четыре ноздри из которых выдыхал ядовитый дым, тело имел особо прочное с толстой кожей и жиром под ним, кости так же было достаточно сложно сломать. Ещё и драться умел изрядно, носил два изогнутых меча, и не зря. Повел на меня как собственных вояк, так и местных покойников. Паладины предложили, через портал, прислать подмогу, но я отказался, чтобы никто невинный не погиб, и не пострадал. К счастью, гость из ада, как и положено существу, вроде него, сначала, послал в бой остальных надеясь, что я утомлюсь, а то и раны получу, и окажется куда легче добить. Но не подумал, с кем столкнулся, потому как вся толпа, пусть и изрядная, ничего сделать не могла, а у мелких демонов тоже имелись сердцевины, пусть слабые, но, если скушать пару сотен, эффект как-то появляется, становишься сильнее.


И получилось все наоборот, вместо того, чтобы встретить измученного и искалеченного противника, демон главный столкнулся с хорошо размявшимся и почти свежим горным троллем, который сразу, чуть ли не первым ударом, сломал бедолаге рог, так что кровь глаза залила. Порождение тьмы отступило на несколько шагов, покачнулось, едва закрылось руками от клевцов грозных и обошлось лишь небольшими ранами, но атака же продолжилась, я не собирался терять времени, и лишаться инициативы, она достаточно важна, потом можно уже и не вернуть, и даже проиграть. Наступал яростно, стараясь найти место, где находилась сердцевина. Но противник был серьезным и опасным, опытным и живучим, не собирался позволять себя быстро и легко прикончить. Ловко парировал все удары сверхпрочного клевца и пытался увернуться от антимагического, насколько мог, ещё и отвечал. Я тоже старался под удары не пропускать, кожа почти не страдала, прорезать её оказалось непросто, а вот кости похрустывали, в какой-то момент, прямо руку сломали, к счастью хоть не с главным оружием, приходилось терпеть, парировать не получится, конечность окончательно в негодность придет, а вот бить надо, несмотря ни на что. И схватка продолжалась, становясь все более яростной, никто не желал уступать, да и нельзя, получится что, гости из ада не способны никого от меня защитить и сотрудничество с ними стоит дорого, но бесполезно, потому как даже отомстить не выйдет? Нет уж, надо стараться.



И любые други враги просто прислали бы нескольких своих бойцов, и такой отряд легко с задачей справился, потому как даже с двумя порождениями тьмы разом я биться не сумел и просто погиб, но тут работала неоднократно мною упомянутая вражеская сущность, когда собственные интересы важнее общих, и не только нет желания помогать сородичу, но лучше дождаться, пока он умрет, а то и нож в спину сунуть. Потому, добровольно, никто, вместе на бой не шел, потому как неведомо ты останешься последним выжившим или падешь, не обретя никакой выгоды. Более того, несколько победителей сразу начнут утверждать, мол, именно они все сделали, а остальные лишь поприсутствовали, передерутся, дабы награда досталась кому-то одному исключительно, и потеряют тогда почти всех или прямо всех. И результат поединка, почти честного, один на один, оказывался соответствующим. То есть, раны получали мы оба и, казалось, враг даже пересиливал, но и я тоже был себе на уме, и притворялся, якобы, слабею все больше, пропускаю удары и тычки, отступаю, чаще падаю, чуть ли не на последнем издыхании. Соперник приободрялся, действовал все активнее, утомляясь, а когда собирался добить и поднял меч, неожиданно, получил удар антимагическим клевцом по ногам, уже сил не хватило подпрыгнуть, завалился, я его за нижние конечности сцапал и привычно пополам разорвал, а злодей, из-за заранее наложенного заклинания, возьми и взорвись. И вот тут мне вправду мало не показалось, чудом не помер совсем, и то потому, что на серьезные повреждения проснулся единорог, бронированный, и того тоже потрепало, но меньше, чем могло бы, без него, а крепость просто снесло, осталась лишь гигантская воронка.



По идее предполагалось, что медиум погибнет, только пока противник был целиком мной занят, Пати, который пусть и лишился магии, но не способностей и опыта, через портал, открытый паладинами, пробрался в крепость вражескую, перебил охрану и пленницу прибрал, а потом те же союзники, опередив демонов, ещё и мое тело изувеченное вынесли, открыв портал научный подо мной, куда и провалился, а там уже живучесть спасла, несколько дней и стал как новенький, оставалось лишь встретиться со спасенной, у которой даже язык бы не повернулся потребовать какую-то плату или начать возражать против действа. Усадила на пол, нацепила мне на голову венок с какими-то цветами, которые, якобы, должны были помочь успокоиться, расслабиться, принялась читать не то молитву, не то заклинание, от которых я немного уснул и оказался в некоем непонятном месте, верх и бока, со всех сторон, затянуты туманом. И вот появились из него медиум и единорог, которого женщина вела за, назовем её так, руку, второй тащила непокорный рог, с огромным трудом, потому как он вырывался и норовил снова сбежать. Я решил, что надо помочь, приблизился, ухватил его и несколько раз ударил о землю, так что трещины побежали в разные стороны, потом прижал себе ко лбу и представил, как мог явно, что тот прирастает, потом втягивается в плоть и появляется из тех мест, откуда прикажу, и оружие вправду подчинилось, хоть и не желало подобного изначально. Подозреваю, что с разумным альтер эго так не получится справиться, надо слова подбирать. А тот монстр смотрел надменно, как на какое-то насекомое, скривив пасть, только что не плевался, верхние конечности на груди скрестил, ногой притоптывал, явно готовился к словесной, а то и настоящей схватке и таки имел серьезные
преимущества. Лучше до поединка не доводить, пусть и говорят, что крепкая дружба начинается с хорошей драки.


— И ты надеешься меня подчинить? — спросил носорог. — Я настолько же сильнее и неуязвимее тебя, насколько сам ты совершеннее людей и монстров помельче. Мы на абсолютно разном уровне находимся. Вот если бы отдал мне свое тело насовсем, тогда еще ладно, а так лишь опозоришься, благополучно. И посредник сможет разве заставить нас встретиться, дабы передал это.


— Вообще-то, ты - это я, — возразил я, — просто слегка усиленный, потому, задирать нос как-то неразумно, и подчинять не собираюсь, но постараться договориться, чтобы оба смогли выжить и победить демонов. Конечно, ради пустяков призывать не стану, но врагов, вправду стоящих обязательно. Неужели, тебе и самому не хочется, периодически, разминаться и проверять, насколько наша общая мощь возросла? А так иногда вылезать, когда дела совсем плохи, можно же и не успеть, между прочим. И я не спорю, что уступаю физически, но так в том и состояла задумка, чтобы подселить кого-то совсем почти неубиваемого, и, если откажешься работать, получится, что все напрасно. Неужели против того, чтобы помогать мир спасать, обретая все большую славу и уважение? Станешь мне как большой старший братец, который приходит, когда младшего обижают. Например, крайний демон, взрыв тела которого нас едва не убил, с тобой куда быстрее, раньше и легче с ним покончили бы, разве нет? Подумай над этим, не глупец же и не должна гордыня разум затмевать совсем.


— Ты даже на младшего брата не тянешь, так, смерд какой-то при доблестном господине, — бронированный надулся еще больше, — какое-то прошлое, тогда как я - будущее. И как таковое, предпочитаю делать то, что захочу и появляться тогда, когда считаю нужным. И даже твои демоны недостаточно сильны, чтобы заинтересовать. Это просто ты слишком слабый и убогий, не справляешься с ними. Я готов выйти, когда дело дойдет до короля демонов и его ближайших придворных, да военачальников, такие соперники смогут порадовать, а с остальными разбирайся сам, жалкий ты трусишка. А если нет, не способен, то бегай и прячься, как маленький слабенький зверек, ты - новорожденный котенок, а я - огромный тигр и оттого не годишься мне даже в прислугу, тем более в родственники, радуйся, что вообще не уничтожаю, чтобы оставить все себе.


— А ты попробуй, — я встал в боевую стойку, — возможно, ты больше и сильнее, сумеешь одолеть, отлично, тело твое, проиграешь и станешь приходить, когда позову, каждый раз, беспрекословно, и не задаваться без повода, или боишься?


— Скорее, брезгую, — собеседник сплюнул, — но, если уж так хочешь узнать свое место, ладно, придется немного поколотить, возможно, даже не добью и разрешу заниматься разными пустяковыми бытовыми делами, слишком скучными, но придется относиться ко мне, как положено, кланяться, каждый раз, когда принимаешь и возвращаешь тело, извиняться буквально за все, рассказывать окружающим, какому идеальному господину служишь и прочее. Защищайся.


Надо сказать, что несмотря на свой размер и куда больший вес, единорог имел довольно приличную скорость, почти не уступал мне в этом, однако, главная его слабость состояла в чрезмерной самоуверенности, был уверен в победе, своем полном превосходстве, потому вообще не думал о защите, торопился, хорошо, что во внутреннем духовном мире не существовало перегородок, препятствий и прочего. Буквально нечего ломать. А то разнес бы все вокруг своим телом. Кстати, мне пришла в голову весьма здравая мысль, если мы с ним души, в данный момент, вернее, какие-то ее части, то не имеем материального тела, соответственно, броня не более чем видимость, а все дело в силе воли. Я не способен оцарапать наглеца просто потому, что верю глазам и внушил себе невозможность подобного действа, на самом же деле, враг не прочнее меня самого. Стоит попробовать. Уверившись в том, что столь же мало уязвим, как носорог, немедленно провел прямую атаку, встретил, когда помчался на меня и кулаком в уродливую морду врезал, удар вышел смачный, по коже здоровяка волны пошли, но сам он остался на месте и лишь фыркнул сердито, пришлось ударить повторно, второй рукой, с тем же результатом, только, через миг, из кулака рог вытянул, пробив череп жертвы. Живое существо, после такого, сразу померло, но здесь духовная сущность, просто ухватила меня за руку и рванула в сторону, предположительно, сломала, отделив рог, втянула внутрь и выпустила из того места, откуда должен был произрастать, только оружие оставалось моим, пусть и попало в плен, начало вращаться, пытаясь выкрутиться, единорог вынужден был отвлечься и пропустил удар в живот.


Однако, лишь засмеялся и принялся отвечать, впечатывая в мою плоть свои огромные кулаки. Но тело, после каждого, тут же восстанавливалось, словно так и надо, пока не пришло в голову применить один трюк. Обидчик опять ударил, но его кулак просто погрузился в мой живот, и выдернуть руку оказалось совсем даже непросто. Тогда носорог повторил с другого кулака и увяз, можно наказывать за наглость. Прямой удар ногой пузо, теперь, коленом в подбородок, вытянуть свои руки и пальцами в глаза, лишив условного зрения. Соперник рванул назад, да так резко, что вырвал свои собственные руки из плеч, я из в себя втянул и тут же отрастил, как вторую пару для собственного тела, мог обрабатывать жертву сразу четырьмя конечностями, чем и занялся, правил и законов же нет. Единорог пробовал подстроиться, отрастил себе новые руки, опаснее прежних, еще и с шипами где только можно, но толку никакого. Я знал, за что воюю, был уверен в своей правоте, тогда как бронированный просто пытался доказать, что он совершеннее, а значит, и главнее. Но за кем правда, за тем и сила, потому, мой тычок пробил и броню на животе и мускулы, и прочее, пусть оно все и являлось условностью, но присутствовало, заставило великана согнуться, теперь ухватить его за рог, крутануть, выдернуть, приложить по черепу, как дубиной, справа, а потом и слева, вогнать в грудь, причем, острие немедленно вытянулось, пробив единорога насквозь, теперь помочь ему сделать круг в воздухе и плашмя об землю приложить.



Подумалось, что и окружающая действительность тоже должна подчиняться, если получится, напрягся и вот дым вокруг сплелся в щупальца, мгновенно обвил побитого и поднял в воздух, а я принялся расти, пока не стал в десять раз больше пленника, ухватил его и начал с аппетитом пожирать, чавкая и причмокивая от удовольствия, пока не осталось совсем ничего. Громко рыгнул, выражая свое о ношение. А сколько шума было, толку же ноль. Теперь можно установить новый порядок и подавить сопротивление бронированного окончательно и навсегда, чтобы помнил, как жить надо.


— Как видишь, тело все же мое, — заявил я, — а ты в нем просто гость, потому, будь любезен и вести себя соответствующим образом, если обопрешься о мою волю и решимость, станем вправду грозной силой, или останешься лишь жалким чудовищем, которым, иногда, из милости, пользуются. И что скажешь мне на это?


— Я не знаю, что за подлые трюки ты применил, — носорог скрипнул зубами, — в реальном мире и минуты бы не протянул, потому, не признаю победы, но вынужден смириться, пока что, однако, при первой же возможности, телом обязательно завладею, надо будет, так и с демонами пойду на сделку, но от тебя избавлюсь обязательно. Не прощу унижения и пренебрежения. Я сильнейший тут!


— Так, размялись? — подала голос медиум и начала расти медленно. — А теперь слушайте сюда, сосунки, если на хотите сойти с ума, как Пати, должны сотрудничать, а не бороться, иначе и себя погубите, и окружающий мир. Неужели забыли, что на кону стоит? Само существование мультивселенной, а главный защитник не может разобраться с тем, какая часть его души достойнее. Как не стыдно вообще? Если не прекратите вести себя, как неразумные дети, побью.


— Нас, такая мелкая девка? — носорог фыркнул. — Да я дуну, от тебя праха не останется. Если бы не мы, до сих пор сидела у колдунов в застенках и создавала для них ходячих мертвецов или чем там вообще занималась, таким бессмысленным? Не смей лезть в наши переговоры или сокрушу непременно, не успеешь и пискнуть. А потом вышвырну вон из тела, нечего тут делать вообще.


Собеседница фыркнула и ударила ладонями, растерев нас в жидкость, осталось лишь мокрое место, потом, силой мысли, заставила жидкости отделиться от пола и соединила вместе, а после позволила вернуть человекоподобную форму, оказались помесью двух тел с двумя головами, зарычали, но медиум еще и ладонями наши головы столкнула, заставив их соединиться, а потом еще выдернула из воздуха иглу с нитками и нарочито грубыми стежками сшила вместе, поплевала  потерла, так что нитки стали проволокой стальной, не разорвешь, как ни старайся, совершенно не тот случай. Теперь говорили одним ртом, но двумя голосами одновременно, уже не могли понять, где начинается один Клевец и заканчивается другой. Лишь бы только новые черты характера не сделали хуже, придется сдерживаться. И вот снова потемнело все перед глазами, очнулся уже в реальном мире, вид новой знакомой раздражал, хотелось прихлопнуть, но нельзя даже нагрубить, потому, заставил себя поклониться. Теперь хватало и легкого напряжения, чтобы призвать бронированного или рог, стал куда эффективнее. А бывшая пленница обратилась к Пати с предложением помочь и ему. Хотя бы затем, что внутри воителя сидели две волшебницы, потерявшие магическую силу и они, своим нытьем и завистью, могли все испортить. Довольно скучно было смотреть на то, как эти двое сидят на земле неподвижно, лишь глаза под прикрытыми веками вращаются. Пока я занялся двумя вещами полезными, поел сытно и поиграл с Чудо, она, правда, была не самой интересной игрушкой, пока что, могла лишь улыбаться, смеяться и гулить, конечно, стала куда активнее, чем была в мире без магии, но все еще ничего не умела, так, животик ей почесать, подуть на нее, пальцами перед лицом пошевелить.



Ноа старалась не мешать, пусть и выглядела очень довольной и гордой, словно сама этого ребеночка родила, возможно, ей даже казалось, что так оно и есть, отличалась от настоящей матери разве тем, что не могла молоком кормить и то неизвестно, есть ли такая функция, поскольку все же пернатая, грудь, как минимум, имела, но это ровным счетом ничего не значило. Меж тем, медиум закончила, наконец, и пояснила, что души обеих волшебниц как бы связала в одно целое, соединив черты личности, когда надо было просто общаться, делались прежними, но в бою, или, когда речь шла о делах любовных, сразу сливались обратно и сосредотачивались на лечении, усилении и прочем, забывали, что их двое, на самом деле. Более того, научила осколки личности, пусть лишь в момент, когда надо сражаться с максимальной отдачей и против опасного недруга, соединяться в одну, склеив и достоинства каждого члена отряда. Дальше саму нашу помощницу паладины забрали к себе, в гильдию, непременно пригодится, а мне еще предстояло найти подходящую волшебницу, чтобы сопровождала Пати. Мне предложили сразу несколько версий, но мне показалась перспективной одна. Обычно, чародейки - авантюристки, занятые охотой за сокровищами подземелий, остаются без команды в трех случаях, коли соратники погибают или разваливают команду, из-за дурного нрава, никто ее рядом с собой терпеть не может, или ужасающей бездарности. Замеченная мною была четвертой разновидностью, мощи хватило бы на десятерых, но отличалась болезненной скромностью, была слишком в себе не уверенна и потому в схватке терялась и подводила, впадала в ступор, могла сбежать и спрятаться, например. В общем, совсем ненадежная, но именно такая, из-за того, что сидела без дела и рисковала умереть с голоду, могла согласиться работать с сумасшедшим.


Оставалось лишь отправиться в гильдию охотников за сокровищами, в отделения, при котором числилась. Когда зашли, обнаружили ее сидящей в углу, выглядела так, словно все вокруг только и думают о том, как бы ее побить, ограбить, изнасиловать и сожрать заживо, и на нас тоже испуганно взглянула, рот приоткрыла, задрожала мелко.


— Ты ведь у нас Неуверенная Сонни? — спросил я с такой жуткой улыбкой, словно собирался схватить и проглотить девушку, та лишь кивнула чуть заметно, из ладони ее выползло навершие резного жезла. Интересный вариант, достаточно, так редко кто делает, да и опасно, есть шанс лишиться руки, а если взорвется, вообще большую часть тела разорвет, и это ещё в лучшем случае, раз применяет, знать освоила. Это удобно, потому как врагам труднее отслеживать движение, выбить артефакт, постреливаешь в любом направлении, сложнее его потерять, и много чего еще. Кроме того, есть шанс палить с двух рук сразу. И значит, соратница окажется полезной. А если ошибаюсь, тогда поищем кого-то ещё, проблема небольшая, лишь бы не взорвалась пока мы рядом, а, то есть шанс пострадать.