Печалька между двух огней 2

И вот я стою, наклонившись над кухонным столом, со спущенными трусами, с голой задницей. Папа Паша опускает ремень на мои ягодицы, попутно выговаривая мне:
-Совсем распустилась!!… учиться нигде не хочешь!!… грубишь матери!!… вот я тебя сейчас!!
-Пап! Я от вас уеду! Буду жить в городе Париже, гулять вокруг Эйфелевой башни, а вам даже фотки не пришлю! - так угрожаю я папе Паше, пока он меня наказывает. Намекаю ему, прозрачно, что буду мстить, и мстя моя будет страшна. И Эйфелевой башни папе не видать, как своих ушей. Если, конечно, я выйду замуж за француза и буду жить в городе Париже. Вот тогда папа и увидит… вот тогда папа и поймет… но будет поздно. И даже фоток Эйфелевой башни ему не видать, как своих ушей. А фотки будут классные. Но я их папе не пришлю, я лучше пошлю их в журнал Вог и стану самой известной фотохудожницей или самой известной фотомоделью, как повезет. И тогда я буду смотреть на папу Пашу строго, со всех обложек всех модных журналов. Да. Так я и сделаю… - думаю я, пока на мою задницу опускается папин ремень. Он еще пожалеет о том, что выпорол меня… он еще пожалеет… Да.

После наказания ремнем, я еще дня три дуюсь на папу Пашу и разговаривать с ним не желаю. Если мне надо передать папе какое-нибудь сообщение, я говорю маме на ухо:
-Скажи папе, что я не поеду с вами на дачу… скажи ему, что билетов на концерт мне не надо… и в театр я с вами не пойду, без меня идите… ну и что, что билеты в партер… все равно не пойду…
И так я отказываюсь от всех тех бесплатных даров, которыми меня соблазняет папа Паша. Попутно также отказываюсь от карьеры медсестры и от сомнительной участи бухгалтера. После порки, я вообще не намерена принимать взятки, и становлюсь человеком крайне бескомпромиссным. В субботу, когда родители уходят смотреть какую-то пьесу, я собираю свой рюкзак и пишу записку, которую оставляю на кухонном столе:
-Мам, я уехала в гости к папе.
Рядом с запиской я оставляю ключ от квартиры, чтобы папа Паша понял всю серьезность моих намерений. И сразу после этого я захлопываю дверь квартиры с такой силой, что трясутся оконные стекла в подъезде. И начинаю новую жизнь. Линяю к своему папе.
Мой личный папа и его новая жена Лариса Дмитриевна живут в небольшом городке на берегу реки Протвы. У них там, на этом берегу, трешка-распашонка в кирпичном доме. В общем-то, условия отличные. Условия шикарные. Вот только для меня в их трешке места нету. По объективным причинам: у Ларисы Дмитриевны есть сын от первого брака, Валерка. И дочь от второго брака, Маша. И еще у них гостит бабушка из деревни, мать Ларисы Дмитриевны. Она у них постоянно гостит, уже лет пять, наверное… так как у нее в деревне крыша протекает, и там жить нельзя, когда идет дождь: посреди комнаты стоят тазики и плошки, куда и собирается дождевая вода в осенние месяцы… Папа обещает починить крышу, но он уже года три обещает. И, если вы знаете моего папу так же хорошо, как его знаю я, то вы понимаете, что кормить Ларису Дмитриевну обещаниями он будет еще лет десять. Пока баушка не помрет. Такой уж у меня папа сказочник… Кормить женщин обещаниями - это его конек. Можно сказать, он собаку съел на этом поприще. И во многом поэтому, мама теперь замужем за папой Пашей. А папа теперь женат на Ларисе Дмитриевне, учительнице английского из третьей школы одного маленького городка на берегу речки Протвы.

Вообще, Лариса Дмитриевна очень красивая женщина. У нее черные, как смоль, волнистые волосы, правильный греческий нос и большие голубые глаза в черных ресницах. Она очень высокая, ростом чуть выше папы. Когда смотришь на всю эту красоту, то сразу понимаешь, почему она была замужем три раза. Никто не может устоять против чар Ларисы Дмитриевны. Ни один мужчина. Ее сын, Валерка, живет в самой маленькой комнатке, окнами во двор. Ее дочь Маша младше Валерки на три года и старше меня на год. Она живет в комнате метров пятнадцать, что выходит окнами на пойму реки Протвы. Лариса Дмитриевна и папа спят в проходной комнате, почти шикуют там, потому что проходная комната - самая большая. Но не больно-то они и шикуют, если честно, потому что в углу комнаты, за шкафом, у них спит баушка, мама Ларисы Дмитриевны. И поэтому в таких условиях не больно-то и пошикуешь. В проходной комнате всегда работает телевизор. Это все потому, что баушка очень любит смотреть новости. Она у нас политически-подкованная старушка, так сказать. Со взглядами. Баушка точно знает, что Ленин вскоре восстанет из Мавзолея, что Карл Маркс и Фридрих Энгельс - братья-близнецы и что со дня на день к нам прилетят инопланетяне с планеты Нибиру. Приземлятся в районе поймы реки Протвы, как пить дать. И поэтому баушка целыми днями смотрит телек или глядит в окошко, с надеждой. Готовится. Ведь скоро к нам прилетят инопланетяне, не сегодня, так завтра. Надо встретить их во всеоружии. Надо сообщить им, что учение Маркса всесильно, потому что оно верно. И что светлое будущее уже буквально на носу, вот-вот настанет. И тогда уж денег совсем ни у кого не будет, но несмотря на это, все мы будем очень счастливы. Вот такая мама у Ларисы Дмитриевны. Она живет с Ларисой Дмитриевной не только потому, что в ее домике течет крыша. Она живет с семьей Ларисы Дмитриевны еще и потому, что она - очень политически-подкованная старушка. А таким жить в одиночку нельзя: им ведь все время нужно кому-нибудь рассказывать новости. Делиться полученной в телевизоре информацией. Все обсуждать. Ни с чем не соглашаться. Буквально, рыть копытом землю. Все политически-подкованные люди любят этим заниматься. Но баушка у Ларисы Дмитриевны - в особенности.