Этап живыми доедут не все. Глава 1

Глава 1. Три года, которые стали смертным приговором

Артём Кравцов узнал свой приговор по губам судьи.

Она даже не смотрела на него. Листала бумаги, поправляла очки, зевала в кулак — будто рассматривала заявку на ремонт трубы, а не решала судьбу человека. Три года общего режима. Статья 112 — умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью.

За Макса.

Артём закрыл глаза и увидел брата. Не того, каким его привезли в морг — серого, с закрытыми глазами, похожего на восковую куклу. А живого. Смеющегося. С пивной кружкой на кухне, когда они смотрели тот дурацкий хоккейный матч, и Макс кричал: «Тёма, да забей ты на этих судей!»

Макса убили за два месяца до суда. Три удара ножом у ночного ларька. Зачем? Не успел отдать пачку сигарет? Не так посмотрел? Убийц поймали через три дня — двух парней двадцати двух лет, без судимостей, с чистыми глазами и хорошими адвокатами.

Им дали по пять лет условно.

Артём тогда сломался. Не пил, не плакал — просто вышел из себя, как пробка из перегретого котла. Нашёл их у того же ларька. Одному сломал челюсть и три ребра, второму — руку и нос. Он не бил их ножом. Не добивал, когда они упали. Просто хотел, чтобы они почувствовали ту же боль, что и он.

Но у Артёма не было хорошего адвоката. Была мать, которая плакала у зала суда, и три года в колонии общего режима — не «условно», не «пять лет», а честные три года, которые он отсидит от звонка до звонка.

Он думал, что это конец истории.

Он ошибался.

— Кравцов, на выход, — голос конвоира прозвучал как удар хлыста.

Артём поднял голову от топчана. Камера СИЗО на двоих — соседа уже увели на допрос. Запах хлорки, сырость, стены, которые помнят сотни таких, как он. Обычный день. Должен был быть обычным.

Но что-то было не так.

Конвоир — тот, что постарше, с мясистым лицом и маленькими, как у хорька, глазами — смотрел на него не как на заключённого. Как на мясо, которое скоро пустят в оборот.

— Вещи собирай. Этап.

— Какая спешка? — Артём поднялся, стараясь не показывать дрожь в коленях. — Меня же только через два дня… через Краснокаменск…

— Начальство лучше знает. Давай, давай, козёл.

Удар прикладом в спину — короткий, привычный. Артём не первый день в системе, он уже научился падать так, чтобы не разбить лицо, и вставать так, чтобы не получить ещё.

Через двадцать минут его привели в пересыльный пункт. Там было человек двадцать — все в серых робах, с бритыми затылками и пустыми глазами. Артём мельком окинул их взглядом: бывалые, молодые, один совсем пацан — лет восемнадцать, не больше. Артём сел у дальней стены, начал осматриваться.

Внутри него росло холодное, вязкое чувство. Он не мог объяснить его словами — просто знал: что-то не сходится. Перегон из СИЗО в колонию — это рутина. Табели, очереди, машины с решётками. Но не в его случае. Слишком быстро. Слишком тихо. Слишком много тяжёлых взглядов.

В углу сидел здоровяк с татуировкой на шее — кинжал, пронзающий змею. Он спокойно чистил ногти щепкой. Рядом с ним — тощий мужик лет пятидесяти с бегающими глазками. Тот постоянно дёргался и шептал что-то себе под нос. Псих, понял Артём. Классический псих, каких в СИЗО хватает.

Но самое страшное впечатление произвёл третий.

Он сидел отдельно от всех, спиной к стене, закрыв глаза. Лицо — как каменная маска. На руках — татуировки, которые Артём видел только в фильмах про профессиональных убийц. Черепа. Кресты. И надпись на пальцах — «МАТЬ» и «БОГ». Он не шевелился, не дышал почти. Просто ждал.

Именно он посмотрел на Артёма, когда понял, что тот изучает его.

Взгляд был пустой и тяжёлый, как осеннее небо. Ни злобы, ни интереса — только холодный расчёт. Артём первым отвёл глаза.

— Построение, — рявкнул конвоир. — По одному выходим, молчать, не дышать, смотреть под ноги. Кто поднимет голову — пуля в затылок, оформлю как побег.

Это было стандартной угрозой. Но почему-то сейчас в ней слышалась не пустая формальность, а настоящая готовность.

Машина — старый «АЗ» (автомобиль для заключённых) с зарешеченными окнами и тряской подвеской, от которой за ночь можно отбить позвоночник. Двадцать человек втиснули в отсек, как селёдок в бочку. Артём оказался в углу — худшее место, потому что тебя всё время заливает уличной жижей через щель в полу.

Двигатель взревел. Машина дёрнулась и выехала за ворота СИЗО.

Артём попытался запомнить маршрут — но в этом не было смысла. В закрытом автозаке без окон не поймёшь, куда тебя везут. Можно только считать повороты, ямы, долгие остановки на светофорах, которых в тайге быть не может.

Тайга.

Мысль пришла неожиданно и застыла в голове ледяной иглой. В его деле было чётко написано: колония общего режима в Краснокаменске. Туда ведёт трасса через степи, мимо мелких городов и военных постов. Там нет тайги.

Но автозак уже четвёртый час шёл через лес.

Артём приник к щели в стене — насколько это было возможно, чтобы не привлекать внимания. За решётками мелькали сосны. Толстые, старые, заваленные снегом по макушки. Ни огонька. Ни жилья. Ни даже столба ЛЭП.

— В тайгу везут, — пробормотал кто-то рядом.

— Заткнись, — одёрнул его голос из темноты.

Артём узнал говорившего — тот самый здоровяк с татуировкой-кинжалом. Он сидел напротив, сложив руки на груди, и, в отличие от других, совсем не казался напуганным. Скорее — сосредоточенным.

— Ты, — здоровяк вдруг посмотрел прямо на Артёма. — Как фамилия?

— Кравцов.

— Кравцов… — повторил здоровяк медленно, словно пробуя имя на вкус. — Не слышал. А должен был.

— Что это значит? — спросил Артём шёпотом.

— То и значит, пацан, что ты или очень важный человек, или очень мёртвый. Других тут нет.

Автозак резко вильнул. Кто-то вскрикнул — задний борт ударило о камни. Машина замерла.

Тишина.

Ни звука мотора. Ни голосов конвоя. Только ветер гулял где-то в щелях, и снег сыпался на крышу.

— Почему стоим? — спросил пацан, который был моложе всех.

Ему никто не ответил.

Прошла минута. Другая.

А потом снаружи раздался первый выстрел.

Гулкий. Не громкий, как в кино, — короткий и сухой, как удар молотком по мясу. Кто-то охнул — и замолчал навсегда.

Артём сжал кулаки. Сердце забилось где-то в горле.

В отсеке началась паника. Кто-то закричал, кто-то начал биться о решётку, кто-то читал молитву. Здоровяк с кинжалом вдруг улыбнулся — медленно, страшно — и сказал только одно:

— Началось.

И темнота за окном автозака перестала быть просто темнотой. Там, за деревьями, двигались люди.

И в этот момент Артём Кравцов понял: три года, которые ему дали за брата, были не приговором.

Приговор начался только что. И он длиной в ту ночь, когда живыми останутся далеко не все.

А он очень хотел остаться.

Купить книгу можно на Литрес, автор Alec Drake. Ссылка на странице автора.