Дело идёт к завершению почему вместо победы нам пр

«Дело идёт к завершению»: почему вместо победы нам предлагают компромисс, равный поражению?

Аналитическая статья от канала "ТРИЛЛИОНЫ под ЛУПОЙ" (или аналитика на диване)

---
10 мая 2026 года президент России Владимир Путин заявил: «Я думаю, что дело идёт к завершению». Многие восприняли это как долгожданную надежду на мир. Но если присмотреться, речь идёт не о триумфе, а о попытке выйти из войны, не выполнив ни одной из заявленных целей. При этом военный потенциал позволяет разгромить противника за 1–2 месяца — мешают не отсутствие ресурсов, а глубокие внутренние противоречия, страх элит и нежелание принимать решительные меры.

Опираясь на мнения депутатов, генералов и военных аналитиков, мы вынуждены констатировать: сегодняшнее «завершение» — это не победа, а поиск компромисса, который по сути равен поражению. И к этому состоянию Россию привели фатальные ошибки, допущенные на старте и усугублённые нерешительностью.

Признание провала блицкрига: «гибнут наши мужики»

Даже провластные политики уже не скрывают, что планы на быструю операцию провалились. Генерал-лейтенант запаса, депутат Госдумы Андрей Гурулев честно признал:

«Конечно, мы хотели эту операцию закончить очень быстро... переговоры в Стамбуле были сорваны, и всё это привело к более широкомасштабной большой операции».

«Путь России — в одиночку»: генерал Гурулев о конце СВО и плане Путина
rtvi.com


И тут же добавил горькую правду о реальном положении на фронте:

«В специальной военной операции гибнут наши мужики... Нам надо время сжать, потери уменьшить, а ресурсы увеличить».


Это не лексика победителя, готовящегося к параду. Это язык менеджера, пытающегося остановить кровотечение. Но означает ли это, что победа недостижима? Вовсе нет.


Изначальные цели против реальности: НАТО расширилось, Украина не разоружена

Заявление о «завершении» вступает в прямое противоречие с официальной риторикой. Министр иностранных дел Сергей Лавров неоднократно подчёркивал, что «демилитаризация и денацификация Украины должны быть прописаны в мирном договоре». Однако по факту:

· Украина не разоружена, её армия дееспособна, наносит удары вглубь российской территории.

· Политический курс Киева стал ещё более жёстким в плане национальной идентичности.

· Альянс НАТО не только не отступил, но и расширился за счёт Финляндии и Швеции, а оборонные расходы его членов резко выросли.


Таким образом, если сейчас остановиться и пойти на компромисс, то ни одна из заявленных целей не будет достигнута. Более того, противник получит передышку для перевооружения.


Экономика трещит: 40% бюджета на войну

Почему же власть утверждает о «завершении»? Депутат Госдумы от КПРФ Ренат Сулейманов назвал самую прозаичную причину: «Скорейшее завершение СВО просто необходимо». 40% федерального бюджета уходит на оборону и безопасность. Инфляция растёт, социальные расходы сокращаются.


Но и это — не причина для капитуляции перед собственными обещаниями. Экономику можно мобилизовать. Вопрос в политической воле.


Поиск компромисса равноценен поражению

Здесь мы подходим к самому болезненному моменту. Доктор политических наук, полковник запаса Андрей Пинчук объясняет: украинский конфликт относится к трансцендентным — где компромисс невозможен, потому что речь идёт не об интересах, а о выживании.


«Победа России не означает дружественной Украины — она означает её прекращение. Так же как и победа украино-западной коалиции означает угрозу самому полноценному существованию России».


Аналитики «Царьграда» добавляют:

«Любой мир из позиции слабости будет не паузой, а ступенью к следующему нажиму. Инфраструктура НАТО останется у границ, санкции переформатируют, работу по расшатыванию страны изнутри ускорят».


Следовательно, компромисс сегодня — это не «худой мир», а отложенная катастрофа. И если власть идёт на него, значит, она сознательно выбирает поражение.


Как Россия оказалась в этой точке?

Фундаментальная ошибка России: не военный просчёт, а политическая слабость

Главный миф, который сегодня пытаются нам подать под видом анализа, — это миф о том, что Россия якобы «не смогла» или «не имела ресурсов» для быстрой победы. Это неправда. Как было показано выше, военный потенциал для разгрома Украины за 1–2 месяца у России есть и был. Вопрос не в «могла — не могла». Вопрос в том, почему власть отказалась от этого потенциала.


И вот здесь мы сталкиваемся с главной и, по сути, единственной фундаментальной ошибкой, которую допустила нынешняя система: она испугалась собственной решительности.

1. Страх перед «новой элитой»: победа породит героев, которых нельзя будет контролировать

Реальная победа за 1–2 месяца потребовала бы не просто военных усилий, а системных политических последствий, которых власть боится больше, чем проигрыша. Принято считать, что Путин боится массовых протестов — это лишь часть правды. Реальный страх глубже: тотальная мобилизация и военная победа неизбежно породят поколение героев, которых старые методы управления не примут.


«Время героев», о котором сейчас говорят в Кремле, — это палка о двух концах. С одной стороны, ветеранов СВО продвигают как новую элиту. С другой — источники прямо говорят: «Этих нельзя так задействовать, совсем несистемные». Людей, привыкших рисковать жизнью и побеждать, трудно контролировать с помощью старых инструментов. И Кремль это прекрасно понимает.

«Настоящая элита — это те, кто служит России, рабочие и воины, доказавшие свою преданность» — эта фраза Путина, сказанная ещё в начале 2024 года, звучит сегодня почти как пророчество, от которой нынешняя элита в ужасе.


Альтернативный взгляд: победа возможна, но мешают внутренние противоречия

Теперь главное. Большинство военспецов уверенны: при наличии политической воли Россия может разгромить «бендеровский режим» в течение 1–2 месяцев. И это не голословное утверждение.

· Доктор военных наук Константин Сивков прямо заявил: ВСУ могут быть полностью разгромлены в течение двух-трёх месяцев при проведении крупной наступательной операции и наличии соответствующего политического решения. У России есть подавляющее преимущество в воздухе, артиллерии и мотивации.

· Помощник президента Владимир Мединский напоминал, что разгром Японии занял чуть больше недели — история знает примеры молниеносных побед.

· Аналитик Сергей Переслегин называет главной бедой «нерешительность в ведении войны»: отсутствие тотальной мобилизации, ударов по критической инфраструктуре и центрам принятия решений.

---

2. Финансовый паралич элит: война мешает бизнесу

Есть и вторая, более прозаичная причина. Аналитики подчёркивают: «Подозрительное миролюбие Кремля по отношению к агрессивному Западу и Киеву коренится в простом расчёте. Определённые группы внутри страны не хотят обострения, поскольку оно напрямую угрожает их доходам».


Война — это расходы. Полная мобилизация — это крах привычных бизнес-схем, уход в тень крупного капитала, ломка сложившихся связей. Элитам, привыкшим к стабильности и предсказуемости, война мешает зарабатывать. И они, через своих лоббистов, транслируют Кремлю простую мысль: лучше «худой мир», чем добрый, но разорительный разгром противника.


3. Раскол в верхах: когда свои становятся врагами

Нерешительность власти — это не результат внешнего давления, а следствие глубокого внутреннего раскола. Аналитики ISW ещё в начале 2025 года фиксировали: российские элиты разочарованы попытками Путина вести войну. Силовики требуют усиления военного давления и новой мобилизации, в то время как другая часть элиты выступает за сворачивание конфликта. Путин оказался заложником этого противостояния.


Разрыв очевиден: «Разрыв между профессиональными военными и кремлевской "элитой" стал очевидным: первые вынуждены нести ответственность за провалы на фронте, а вторые продолжают делать карьеру и богатеть на фоне войны».


4. Ивашов: удобный пророк, которого никто не слушал

И здесь мы подходим к роли генерала Ивашова. Его критика начало СВО стало удобным предлогом для бездействия.

Ещё до начала СВО Ивашов призывал не начинать войну, предупреждая, что «настоящая угроза для России — вовсе не НАТО, а коррупция, (что вполне  устраивало крупный бизнес) демографический кризис и некомпетентное руководство». А когда война началась, он заявил, что «СВО была развязана в противоречии с уставом ООН», и его заявление стало психологическим щитом для оправдания собственной нерешительности. Внутренний диалог в Кремле мог выглядеть так: «Мы — не Ивашовы, мы не пораженцы. Но если даже такой матёрый генерал говорит, что СВО не правильно… может, действительно не стоит рисковать?» По сути, Кремль использовал критику Ивашова как анестезию, как удобное объяснение, почему надо быть нерешительным. Но такие патриоты как Игорь Стрелков подчёркивали: «Путин и другие представители элит не продемонстрировали понимания, что война должна вестись до победы».


5. Экономическая усталость как ширма

Наконец, депутат Гурулев, признавая высокие потери, лишь подтвердил неготовность власти к тотальной мобилизации, необходимой для решающего удара. За фасадом патриотической риторики скрывается парализованная элита, которая боится решительных действий больше, чем самого поражения.

---

Итог по этому блоку: Россия проигрывает не на поле боя. Она проигрывает в своих верхах. Ресурсы для победы есть, воля для их использования — отсутствует. И в этой парализованности, в этом страхе перед собственной смелостью, а не в отсутствии генералов или солдат, — корень нынешнего кризиса. Власть выбрала не победу, а самосохранение. И когда сегодня говорят о «завершении СВО», это завершение не войны, а надежды на то, что власть когда-нибудь переступит через свой страх


Так что же мешает? Не отсутствие ресурсов, а комплекс внутренних противоречий:

1. Страх перед «новой элитой» . Кремль продвигает участников СВО как опору режима, но боится дать им реальную власть. Источники говорят: «Этих нельзя так задействовать, совсем не системные». Победа выдвинет наверх людей с боевым опытом, которых трудно контролировать старыми методами.

2. Бунт в стане ультра-патриотов . Самые радикальные Z-каналы уже «списали» президента, открыто говорят о колоссальных потерях и требуют «настоящей войны». Их недовольство недостаточной жёсткостью становится угрозой для самой системы. Если вдруг объявить победу сейчас — они сочтут это предательством. Но если реально разгромить Украину — они потребуют идти дальше, на Киев, Одессу, а потом и на Прибалтику. Остановить их будет невозможно.

3. Коррупционная модель экономики . Система, где частники приватизируют прибыль, а убытки национализируются, не заинтересована в кардинальных переменах. «Военный коммунизм» с полной мобилизацией промышленности уничтожит привычные схемы обогащения. Проще договориться с Западом и сохранить status quo.

4. Боязнь всеобщей мобилизации . Реальная победа за 1–2 месяца потребовала бы тотального напряжения сил: массового призыва, перевода экономики на военные рельсы, жёсткого администрирования. Это может вызвать недовольство избалованной части населения выросшей на идеологии потребления "Купи-Продай". Нынешняя власть предпочитает медленную войну «на тоненького», лишь бы не трогать московский и петербургский электорат.


Таким образом, Россия выбирает не победу, а самосохранение нынешней элиты. Война стала инструментом удержания власти, а не способом защиты национальных интересов. И когда говорят «дело идёт к завершению» — это завершение не войны, а иллюзия. Власть не готова жертвовать своим комфортом ради реального разгрома врага.


Итог: выбор между победой и стабильностью

Повторим за генералом Ивашовым: «Мы оказались идиотами» — не потому, что проиграли на поле боя, а потому что изначально поставили себе неправильные цели и не смогли отказаться от них, когда стало ясно, что не хватает воли идти до конца.


Сегодняшняя риторика «завершения» — это попытка продать обществу поражение под видом победы. При этом военный потенциал для разгрома Украины за 1–2 месяца у России есть. Его не реализуют не из-за внешних ограничений, а из-за страха перед внутренними последствиями: роста влияния боевых командиров, социального напряжения, экономического шока.


Пока власть выбирает между победой и сохранением своей системы, она выберет систему. И в этом — главная трагедия текущего момента. «Завершение» означает не конец войны, а лишь её заморозку до следующего, ещё более опасного этапа. А настоящая победа откладывается на неопределённый срок — до тех пор, пока политическая воля не перевесит страх за собственное кресло.

---