III. Про ночную прогулку и так себе массаж

Первая глава тут: http://proza.ru/2026/05/14/1275





– Слушай, – спросил Сергей плешивого, – а как питаются мотыльки?

– Ну... Хоботком, наверное? А что?

Салиндер делал вид, что ему очень интересна светодиодная полоса в своих мозолистых руках. Красная подсветка крепилась к муляжам стрекотунов, растыканных по лесу, подчёркивая их очертания. Предполагалось, что на этом этапе герои сломя голову несутся через лес, а на фоне время от времени мелькают вот такие гротескные силуэты. Остальное освещение по режиссёрской задумке уходило в зеленцу – не слишком ординарное решение для ночных съёмок, и Салиндеру пришлось знатно напрягать мозг, как и где достать нужные светофильтры. Как назло, синих и красных нашлось в избытке, а вот зелёные куда-то с рынка пропали.

Вообще, это была задача для закупщицы, но она оказалась слишком занята другими задачами и успешно убегала в другую сторону площадки, стоило Сергею лишь подумать про зелёный цвет.

– Ой, Серёг, не шевелись. На тебя тут один сел...

Салиндер скосил глаза, проследив за взглядом плешивого. Он уже подумал наугад хлопнуть, рассчитывая увидеть очередного размазанного комара – и благо, что не стал. На рукав сел коричневый мотылёк, привлечённый то ли светом светодиодный полосы, то ли слабо излучаемым ею теплом.

– Хошь, щёлкну? Красиво выйдет, – с участием предложил плешивый. – В общаге похвастаешься.

Сергей кивнул, и, пока плешивый возился в поясной сумке, на рукав прилетели двое других. Они похлопывали широко расправленными крыльями, и Салиндер мог поклясться, что даже слышал от этого какой-то звук.

– Ого, сколько! – радостно шепнул фотограф и стал быстро фотографировать, покряхтывая, руку Сергея с разных ракурсов.

За этим занятием их и застала Вита. Вид коленнопреклонного мужчины возле красной полосы света её несколько впечатлил, но она видала и куда как более обскурные сцены на съёмочной площадке. Кашлянув, Вита заставила Сергея дёрнуться и отвлечься от мотыльков, спугнув всех участвующих.

– А вы Петю не видели? – встревоженно-тоненько спросила она.

– Не, – хором ответили мужчины, выпрямляясь.

– Куда-то пропал... Найти не могу.

– Ну так сейчас же сцена "гона", – хохотнул плешивый. – Минут через пять погонят наших голубчиков через лес, им Паллас и даром сейчас не нужен. Спит где-то, наверное. Ну или сценарий учит, ему там какие-то реплики вроде всучили.

– Да как-то мне грустно без него... Всем гримм сделала, и он обычно после этого со мной в карты играет. Ну или массаж делает.

– В карты? И без нас?! – возмутился плешивый.

– Так вы же мухлюете, Станислав... – Вита развела руками. – Я уже устала из ваших рукавов тузов выхватывать. Вы худший шулер из всех, вот буквально настолько плохой, что только поэтому вас ещё за это не побили. Кто пытался из отбоя короля утянуть, м?

– Не было такого! – начал было Станислав, но под взглядом Виты одумался. – Это вообще мой королёк был! Я его жёлтой меткой с краешку пометил...

Вита прикрыла рот, чтобы сдержать смешок, отвернулся с тем же намерением и Сергей.

– А чего смешного-то? – вопрошал Станислав, всё сильнее краснея. – Говорю же, мой был! Случайно туда попал.

– И пометил ты короля жёлтым цветом тоже по доброте сердечной? – спросил, всё слабее сдерживаясь, Салиндер.

– Ну а как я ещё его от остальных отличу?! – на фальцете воскликнул плешивый. – Рубашки то одинаковые!

Вызванный взрыв смеха заставил его спешно ретироваться. Отмахиваясь от мотыльков, он ломанул через кусты, едва не снеся натяжку кабелей.

– Рубашки... Одинаковые... – пищала Вита.

Салиндер отчаянно пытался не смеяться, но от этого становилось только смешнее. В уголках его глаз проступили слёзы, которые он и утереть то не мог – руки были слишком грязные.

– Рубашки... – Вита согнулась пополам, схватившись от смеха за живот.

Салиндер пытался себя убедить, что ситуация не такая уж смешная, но пусть мозг и понимал, но тело продолжало содрогаться. И смеялись бы эти двое ещё долго, если бы Вита на секунду не подняла глаза:

– Ой, Сергей! – ахнула она. – У вас на глазу мотылёк! Не двигайтесь, заклинаю, не двигайтесь!

Уверенным движением она выхватила из заднего кармана джинс "лопату" и, как охотник, стала подкрадываться к Салиндеру. Тот послушно стоял, хотя и ощущал лёгкую щекотку рядом с внешним краем левого глаза. Вита сделала несколько снимков и даже успела забрать у Сергея и приподнять светодиодную ленту для более эффектных фотографий.

– Чудеса... Не знала, что они так делают, – шептала она.

– А что он делает? – так же тихо спросил Сергей, начиная нервничать.

– Вы не переживайте... Просто постойте ещё, я даже на видео засниму.

Салиндеру эта идея совершенно не нравилась, но с другой стороны – не укусит же его мотылёк, в самом деле?

Закончив, Вита ему кивнула. Мужчина аккуратно махнул рукой возле глаза, пытаясь спугнуть мотылька, но только колыхнул ему крылья.

– Не улетает?.. – он махнул ещё раз, но мотылёк остался на месте. – Вита, дорогая, сними его! Что он там вообще делает?

Вита аккуратно подхватила мотылька под крылышки и отпустила в стороне:

– Да как вам сказать... Он, кажется, ваши слёзы пил.

– Что-что? – Салиндер моргнул.

– Ну вот же, посмотрите.

Фотографии вышли действительно зрелищными, вполне годились на обложку претенциозного музыкального альбома. Синяки под глазами Салиндера, подсвеченные красным снизу морщины, и на всём этом фоне – мотылёк, что вытянул хоботок едва ли не в угол его глаза.

– Ужас... – только и сказал он, передёргивая плечами.

– А по мне, симпатично. Я вам потом перешлю, когда связь будет в доступе. Ну так что, поищите Петю?

– Там уже снимают, вообще-то. Пойду-ка, лучше, к месту действия. А за Палласа не переживай. Встреть я его в тёмном лесу, сам бы ноги унёс. Думаю, любые местные зверята подумают так же.



***





И всё-таки, ему пришлось идти искать Палласа, когда время вышло к четырём часам ночи. Или утра? Салиндер не слишком разбирался в определении времени, не помогала и жизнь при полярной ночи.

В это время, года, правда, скоро должен был начаться полярный день. Режиссёр буквально ненадолго успел поймать период, где световой период приближен к материковому, чтобы и солнечного света, и тёмной ночи оказалось в достатке для съёмочных задач.

Салиндер любил полярную ночь, хотя и признавал, что без витаминов жить в ней трудновато. Полгода практически без солнца – и во всю сияют фонари вдоль дорог. В детстве он мог десятками минут просто стоять и смотреть на них, пока не замёрзнут пальцы, греющиеся от разогретой в микроволновке столовской булочки, запихнутой в карман. И чем ярче фонари сияли, чем длиннее расходились от света лучи, тем лучше.

Только потом он узнал, что лучей люди вокруг фонариков не видят и это, по хорошему, надо лечить. Но Салиндеру оно не слишком мешало, так выходило даже симпатичнее.

Находиться в темноте с фонариком являлось для него родной стихией, поэтому по тундре он, ломая ботинками сухие сучья, шёл прогулочным шагом. Самое страшное, что может ожидать в пригороде – комары, а от них Вита его щедро обрызгала со всех сторон, прежде чем самой сбежать в палатку с сеткой на входе.

– Паллас! – зычно звал Салиндер. – Там твоя Вита скоро весь лагерь на уши поднимет, харе спать!

Припущенные после тяжести снега ветви неприятно царапали щёки, не помогали и стелющиеся кустарники. В тундре росло не так уж и много всего, но то, что умудрялось выжить, имело на царапанье всё своё право. Вот коричневый пушок, зацепившийся за подлую нижнюю ветвь. А вот и пара волосков меха на том же кусте, повыше. Сергею не удалось разобрать, чьего именно. В том же кусте наблюдался старательно прогрызенный округлый проход. Новые ветви при этом витиевато его обходили, наслаиваясь на старые – признак наличия так называемой звериной тропы.

Ну или в данном случае, скорее "тропки".

В достатке высвечивался лишайник и мох, местность представляла собой странное сочетание сухости, застоя, но при этом частичного переувлажнения. В особо затенённых местах всё ещё лежал грязный снег со следами мышиных норок.

– Паллас! Тебя ж за ногу, это не смешно, отзовись! – повторял Салиндер, переступая поваленное молодое деревце.

Оно недостаточно крепко схватилось корнями за скудную землю, помеченную вечной мерзлотой, и оказалось легко сбито кем-то особо крупным, но не слишком осторожным. Салиндеру пришлось поднапрячь память.

«Он что-то говорил про бар... Может, эта штука где-то рядом?»

Идея поискать в так называемом "баре" показалась ему пусть и запоздалой, но разумной. Одна проблема – никто так и не сказал ему, где он располагается. Салиндер прикинул, где он оставил лагерь съёмочной группы, и где на мысленной карте города могла находиться брошенная захудалая землянка.

– Ну точно же где-то рядом с Полярной улицей... – бормотал он, – там ещё пригорок такой удобный, как раз для подобного...

После получаса блужданий, однако, он уже не оставался так уверен. Да, над поверхностью земли стали проступать толстые металлические трубы – верный признак теплотрассы, обходящей особо проблемные места грунта. По идее, ему бы следовать за ними, но больше всего Салиндеру хотелось повернуть назад и хорошенько поспать.

По старой традиции ночных заплутавших, он начал ворчать себе под нос:

– Вот же, Вита, удружила. Ну позвала бы всех тогда сразу, а теперь и меня людей отправят искать. Двух идиотов, которым не спится. Вот куда он свалил? А вдруг вообще в клуб уехал, а мы тут шорох поднимаем? Правда, на чём... Здесь же даже такси не вызвать, связи нет.

Когда показался до боли знакомый пригорок Полярной улицы, Салиндер шумно выдохнул и почти не удивился. У подножия горки тёк грязный ручей и его бодрое журчание ему напомнило, как сильно хочется пить.

Правда не настолько, чтобы потравится никелем.

Переступив ручей, Салиндер наткнулся на бурые капли, то тут, то там оросившие сухую траву. Он сначала даже не придал им значения, мало ли какие ещё химикаты выделит из себя земля, а потом встрепенулся.

Земля же так делать не может. Капли упали откуда-то сверху.

Присев на корточки, он с прищуром осмотрел несколько травинок: «Вот вроде и как застывшая кровь, а вроде и нет... Что это вообще такое?»

Тест на вкус Салиндер предпочёл не проводить, хотя это и по своему эффективный метод. Поэтому просто сорвал травинки и осторожно понюхал – но запаха не разобрал.

Перехватив фонарик поудобней, а заодно и прихватив особо крепкую на вид палку, мужчина стал осторожно обходить пригорок в поисках возможного входа в землянку. Не так далеко, минутах в двадцати от места, располагалась школа, так что оно идеально подходило под описание популярной у молодёжи заброшки. Таких по всему Талнорху насчитывалось немало: промышленный город с лёгкостью расставался с утратившими всякое значение зданиями, отдавая их на откуп тундре, как дань.

Некоторые жители верили, что это даже хорошо, и что это помогает избежать хотя бы одной чёрной пурги в год.

Но вернёмся к Салиндеру.

Он продолжал осторожно обходить пригорок, следуя по загадочным бурым крапинкам. Мотыльки слетались на свет его фонаря, и чем дальше он заходил, тем больше их садилось прямо на линзу. Активно работая пушистыми крыльями, они льнули к свету и возвращались даже после того, как Салиндер встряхивал руку.

«Чертовщина», – мрачно заключил он, когда мотыльков стало неприлично много.

Всё меньше и меньше хотелось ему заходить внутрь заброшки, даже когда он пролез через рукотворную дыру в прутьях забора, даже когда увидел примятые, орошённые бурым цветом кусты, он всё ещё не поздно свернуть в другую сторону. По хорошему, ему бы позвать Палласа ещё раз уже тогда, столь очевидно, что он где-то поблизости.

Но мысли Салиндера не покидали опасения по поводу возможной нечеловеческой природы его знакомого. «Нет, это, разумеется, мой бред, выросший на грядке глупых сплетен. Но ведь он действительно странный, вот максимально! И мотыльки ещё эти. Откуда в тундре столько мотыльков?»

Он встал перед ржавыми железными дверьми, врытыми прямо в пригорок. На ручке бурый след оставался всё ещё влажным.

«Ну вот на кой чёрт мне туда лезть? А вдруг, собаки? А вдруг, я вообще сейчас вляпаюсь в историю? Мало ли кто тут раненный ходит, ещё и я с фонариком шастаю».

Но всё же, с трудом сглотнув пересохшим горлом, Салиндер сделал шаг вперёд.

«Я ненавижу человеческое любопытство», – ненавидя собственный мозг, заключил он.

«Случись что, виноватой пусть будет Вита».



***



Двери раскрывались неохотно, как кошелёк скупердяя. До боли скрипуче: все в радиусе километра, был уверен Салиндер, их прекрасно услышали, стоило ему как следует надавить на них плечом. А потому внутрь он прошёл уже не скрываясь.

– Паллас? Ты тут?

Фонарик, наконец-то свободный от мотыльков, лениво скользнул по запущенным стенам с многочисленными следами подтёков. Чтобы себя подбодрить, Салиндер перешёл в рабочий режим, сразу прикидывая, где будет метать кабеля.

«Вот за этим плинтусом, если подумать, отлично ляжет толстый шнур. Ага, а вот на эти балки мы прикрутим прожектор низкой мощности. Он как бы подсветит всё, но совсем чутка, чтобы не сбивать остальные источники. Надо обязательно подсветить снизу лицо главного героя, когда он будет идти по этой ржавой лестнице, чтобы ещё тень от металла по скуле с каждым шагом скользила, да-да. А вот это тело надо бы убрать, кто его здесь оставил?..»

Салиндер, задумавшись, даже и не сразу обратил внимание на странной формы фигуру, прислонившуюся полусидя к стене. Только испытал лёгкое раздражение, что ему мешают работать.

А потом до него дошло: куртка-то знакомая!

– Эй, ты тут живой?

Он, уже не думая, бросился к Палласу и упал рядом, поднимая помятое лицо. Рука скользнула за ухом и наткнулась на что-то твёрдое. Чего, по идее, не должно быть на человеческой голове.

– Да что у тебя за...

Подсветив фонарём, он увидел, как из черепа прямо под ухом Палласа выросло... Жвало. Едентичное выросло и с другой стороны, прямо под взглядом мужчины они выступили ещё на сантиметр. Сочащаяся бурая жидкость, которая пусть и походила по цвету на кровь, но явно ею в силу обстоятельств не являлась, при этом стекла по подбородку Палласа, безнадёжно пачкая майку. Благо, хоть тёмную.

Салиндер отпрянул. Он обрадовался, что пришелец находился без сознания, но что именно в этой ситуации предпринять? В голове один за другим проскользнули номера экстренных служб. Но на какой именно звонить, если обнаружил стрекотуна? Казалось, милиция могла помочь, но тут бы прямой контактик Башни!

Салиндер истерично хохотнул, представив, как звонит этим умникам:

– Эмм... Здравствуйте. У меня тут гражданин без сознания. Но как бы не нашей планеты гражданин. Они нас вроде завоевали и свалили к себе, но я вот одного нашёл. Как именно? Ну, он у нас статистом должен был быть, но как-то получил коротенькую роль для сцены в баре... Нет, нет, мы не в баре, это какой-то бункер, землянка, фиг знает, что именно, тут мебели нет. Всё жестяное, есть совсем немного досок. Граффити ещё, да. Ну так вот, гражданин-то точно какой-то стрекотун, у него и жвалы, и антенны на макушке выросли! И ой как мне не нравится этот его новый двуконечный горб под курткой...

Пока Салиндер нервно перебирал ленту контактов, Паллас со стоном приоткрыл один глаз.

– А, так вот, кто тут копошиться... – с булькающим звуком произнёс, выплёвывая приличное количество субстанции.

– П-паллас! Не в обиду, но!..

– Да, да... Звони... Правда, всех, кому позвонишь, придётся убить, – произнёс тот абсолютно спокойным, даже несколько философским тоном, – но если тебе от этого станет легче, то сколько угодно.

Салиндер застыл, нервно кидая взгляд то на смартфон, то на стрекотуна. «Блефует же... Или нет?»

– И меня убьют? – осторожно уточнил он.

– И тебя бы, по хорошему, – слабо кивнул Паллас. – Только не в обиду, таков уж порядок. Но если мне поможешь, то трогать не буду и своим не скажу. Даже не представляешь, насколько мне сейчас хреново...

И, будто в доказательство, снова издал странный звук, сгибаясь пополам. Пальцы стрекотуна удлинялись прямо на глазах, кожа спадала, обнажая тёмный хитин. У Салиндера на лбу проступил холодный пот, который он тут же смахнул.

– Да говори уже, чем помочь тогда! Что мне, стоять и смотреть, как ты помираешь?

– Есть вариант добить, – абсолютно серьёзно предложил Паллас.

И звучало предложение не то чтобы слишком плохо. В каком-то смысле даже логично, а логикой стрекотуны славились отменной. Действительно, зачем Салиндеру помогать практически врагу, когда можно взять любую случайную балку и окончить его страдания?..

Но вот только не был Сергей Салиндер слишком уж логичным человеком. А потому встряхнул головой, отгоняя услышанное:

– Давай, без мороси и по делу уже.

– Мне нужен... Свет.

На этих словах глаза Палласа стали расширяться. Капилляры лопались, а на их месте белок сворачивался и темнел, образуя ячейки.

Салиндеру совершенно не хотелось всего этого видеть, особенно когда колени Палласа начали хрустеть под неправильным углом. Может, он и стрекотун, а кричал в тот момент очень даже по человечески, от чего волосы на затылке Салиндера встали дыбом.

Паллас дважды слабо ударил себя в грудь кулаком и Сергей, вновь опустившись, быстро поднял дрожащей рукой и куртку, и майку, молясь ненецким богам, чтобы бурда из ран Палласа не оказалась ядовитой.

Свет фонарика упал на пульсирующий красный кристалл прямо промеж груди стрекотуна, но вместо того, чтобы отразиться, как ему было бы положено, начисто впитался. Иными словами, кристалл, явно имеющий грани, казался практически матовым. Ещё и активно и совершенно неестественно шевелился.

Пока Салиндер в неуверенности застыл, Паллас, чертыхаясь, схватил его руку и прижал фонарь к своей груди.

– Он может... Сильнее? – задыхаясь, спросил Паллас.

Салиндер выкрутил мощность на максимум. Её хватило бы, чтобы полностью осветить зал или хорошенько подсветить опушку перед собой. Рукоятка тут же начала предупреждающе нагреваться – фонарик не был рассчитан на долгое использование в таком режиме.

Но всё же, трансформация начала медленно "отъезжать" на привычные рельсы. Паллас к тому моменту не выдержал и потерял сознание, поэтому Салиндеру пришлось долго придерживать его рукой за спину.

– Чёрт те что, – ворчал он, наблюдая, как жвалы втягиваются обратно, – у мотыльков же не бывает жвал.



***



Обратный путь они прошли по темноте, часа через два после того, как Салиндер совершил своё неудачливое открытие. И в прямом, и в переносном смысле: «Зачем я вообще полез открывать эти двери».

Паллас шёл впереди, непривычно молча и собранно. Одежда обоих оставляла желать лучшего, вся в грязи и "крови". Оставалось лишь надеяться его загадочное чутьё стрекотуна, ибо сам Салиндер спотыкался об каждую ветку, пока не сдался и не схватил, вопреки гордости, великана за капюшон.

– Не вижу ничего, – пояснил он в сторону, и даже на это Паллас никак не ответил.

Сергей мысленно рассуждал: «Нет, ну, захоти он меня убить, то давно бы так и сделал. Тундра, она большая, а идём мы вроде в правильном направлении. Всю батарею прибора угробил, конечно. Благо, что зарядная. Хотя и не должна была так быстро сесть... Перегрели, получается».

Рассуждения об источниках света были его главной отдушиной в любые тяжёлые времена.

– А долго тебе зарядки хватит? Ну, той штуки красной. Может, я тебе фонарик отдам, чтобы ты народ не пугал?

Паллас молча покачал головой.

«Тьфу ты, ну ты. То не заткнёшь, то не разговоришь. Вот как раз сейчас бы разговаривать и разговаривать!»

Однако вплоть до лагеря Паллас не сказал ни слова, молча направившись к своей палатке. Салиндер рассудил, что тот не захотел рассказывать ему чуть больше только потому, что иначе точно бы пришлось его скромной персоне срочно помереть. А помирать ой как не хотелось, особенно сейчас, когда в тундре проклёвывалась жизнь.

Махнув рукой его удаляющейся спине, Салиндер завалился к себе на койку, забив и на гигиену, и на бурые пятна: с этим он решил разобраться чутка позднее.

Часа через два, когда прозвенит будильник.



***



Очередь сцены в баре наступила через три дня.

И всё это время Паллас ловко и очень успешно избегал контактов с Салиндером, умудряясь уходить с репетиций первым и приходить последним.

– Поссорились? – сочувственно хлопая по плечу, спросила Вита.

– Хуже...
– Ох, могу представить.

Салиндер не стал уточнять, что именно Вита там себе представила. Его дело маленькое – монтировать свет, этим он и занимался, методично сверля в уже знакомом подвале потолочные балки.

С десятком шумных людей, техникой и декорациями, оно стало совершенно другим, словно всё произошедшее Салиндеру просто привиделось в качестве ночного бреда.

– Уже завтра снимаем? – поинтересовался плешивый Станислав, подходя и придерживая шаткую стремянку.

– Угу. День на монтаж. Издеваются. Бедная моя спина, а рук так и вовсе не чувствую.

Вита вдруг счастливо пискнула, обернув к себе обоих мужчин.

– А, нет, нет, я просто о своём, о девичьем... Таракашку увидела...

– Вита, это заброшка в тундре, – вздохнул Салиндер. – Тут нет тараканов, они не настолько глупые. Я бы даже сказал, поумнее многих. Меня, так точно.

– Это, наверное, был таёжный клещ! – со знанием дела сказал плешивый. – Брюшко коричневато-красненькое, да?

– Да ну вас! И вовсе я не видела никакого клеща.

Вита раздосадованно ушла. И горе было бы любому актёру, что попался бы ей в ту минуту без грима. Благо, они научились убегать при виде её яростного шага, заучить который являлось залогом выживания на площадке. Макияжные кисти они только на вид и лишь с одной стороны мягенькие.



Салиндер, как и подозревал, практически не чувствовал спину к концу дня. Она вроде и болела, а вроде и нет, и в этом состоянии он и прилёг на свою койку, протяжно шикая и ругаясь на абстрактных режиссёров, коим не знакомы понятия равномерного распределения времени труда.

К утру разгибаться стало той ещё задачкой, и даже утренний моцион в виде бритья, умывания и быстрого ополаскивания в "летнем" душе превратился в настоящее испытание.

Как назло, именно в такие моменты режиссёру обычно что-то очень нужно. Он бочком подкатил к Салиндеру, пока тот мрачной тенью смотрел на стремянку:

– Сергей, какое славное утро! Мы практически на финишной прямой. Можно сказать, делаем последние рывки к неизбежному и прекрасному финалу, где все получают гонорар, а зрители наконец-то начинают видеть рекламу фильма.

– Угу.

– Тут такое дело...

Салиндер зажмурился. Вот только "дел" ему и не хватало.

– Какое же? – на выдохе спросил он, так как режиссёр не продолжал.

– О, как хорошо, что вы заинтересовались! Насколько я понимаю, все монтажные работы завершены? К нам сегодня должны приехать особые гости. Эксперты, можно сказать. Вы только не переживайте, не по осветительной части.

Он натяжно рассмеялся.

– И, разумеется, так как ваша работа будет в основном непосредственно на съёмках, а сегодня их не будет...

– Как, не будет?

«А зачем я вчера тогда я так напрягался?..»

– Не волнуйтесь, продолжим завтра. Или послезавтра. Или когда эти славные гости уедут. Чем скорее они всё посмотрят, тем быстрее продолжим съёмки.

– А я-то каким боком с гостями связан?

– Никаким! – радостно воскликнул на это режиссёр. – И это именно то, о чём я вас хотел бы попросить! Мы вместе с закупщицей, бухгалтером, помощниками режиссёра, кадровиком, моей скромной персоной, а также всем административным составом вынуждены отлучиться.

Салиндер придержал дёрнувшийся глаз.

– И как же я тогда помогу гостям всё посмотреть? Даже актёров по именам не знаю, а уж бумаги...

– Бумаги мы, кстати, тоже все заберём, – быстрой трелью пропел режиссёр.

Нехорошее подозрение, терзавшее нашего героя весь разговор, наконец-то обрело слова:

– А кто приедет-то?

– Да так... Эксперты по стрекотунам. Убедиться, что мы демонстрируем всё с исторической достоверностью.

– И поэтому вы все сбегаете? Из-за историков?

Режиссёр широко округлил глаза, скосил их по круговой дуге на проходящую мимо Зою Ивановну, на явно греющую уши Виту, притаившуюся за палаткой, на статиста, что очень долго завязывал шнурки, на звуковика, приспустившего наушники.

Салиндер сразу понял, что дальнейшие разъяснения он получит примерно никогда. Но они и не требовались, в Талнорхе лишь одно место, "экспертов" которого мог бояться как режиссёр, так и любой из присутствующих.

Но первым ему на ум пришёл один лохматый русый парень. Поэтому, на время забыв все ненецкие корни, Сергей Салиндер выдал лаконичное, с северной хрипотцой и протяжной первой нотой:

– Б––ть.



***



Гости, впрочем, в тот день так и не приехали. То ли дела какие-то отвлекли, то ли давали время сбежать всем, кто хотел сбежать. Это тоже своеобразная тактика: сразу определяет самых интересных к изучению личностей. Салиндер не до конца понимал, от чего уехал сам режиссёр – рассудил, что тот боялся изменений сценария. Мало ли, что "эксперты" посчитают не "историчным".

Весь день его штормило из-за спины, поэтому воцарившаяся суета отъезжающих и остающихся прошла несколько мимо, давая о себе знать только пробежавшим в проёме палатки кадровиком с красным чемоданом.

– Вы ведь не собираетесь увольняться, Сергей? – опомнившись, спросил он, быстро вернувшись. – Без меня увольнение вам не подпишут, поэтому если собираетесь, то надо сказать вот прямо сейчас.

Салиндер лежал на животе на своей кушетке с тонким матрасом поверх металлической сетки – пик комфорта в данных условиях. Он нечленораздельно пробурчал, чтобы кадровик не волновался.

– Если что, срок рассмотрения заявления три дня! – уже убегая, дополнил кадровик. – И не надо меня по возвращении подкарауливать у кофейника, я действую по инструкции и даже если свободен, то ответить смогу только через три дня!

И только у Виты нашлось немного сочувствия к мужчине.

Правда, сочувствие это выражалось в не слишком приятной последнему форме:

– Сергей, вам точно поможет массаж от Палласа! Он мне уже несколько раз делал, как и Зое Ивановне. Чудеса творит!

– Мне поможет разогревающая мазь. Или обезбол, – сказал Салиндер в подушку.

– Обезбол мы вам дадим завтра. Надо его экономить, чтобы потом людей до города не гонять.

– Садисты...

– Ну хорошо, я позову медбрата. Но сначала! Попробуйте массаж, он вам спину как раз разогреет.

– Вита, дорогая, может, тогда сама всё сделаешь? – с надеждой в голосе спросил Салиндер, с усилием приподнимаясь на локте.

Та только в ужасе ахнула, схватившись за сердце:

– Как можно?! А если я что-то не то задену? Вы же потом неделю не разогнётесь, и где мы тогда световика найдём? А кто страшных гостей будет встречать? Нет, нет и нет, Сергей. Вам нужен Паллас.

– Да не нужно мне это насекомое!

Вита схватилась за сердце уже двумя руками, слёзы проступили на её глазах. Дрожащим жалостливым голосом она спросила:

– Вы... Вы настолько сильно поссорились?.. Я подозревала, но всё же... Не волнуйтесь, Петя очень хочет помириться, я по нему вижу! Вам двоим нужно просто помочь. Он несколько раз осведомлялся о вашем здоровье сегодня, даже гостей не так испугался, как того, что вы тут без движения лежите.

Но мысли о стрекотуне, что будет своими лапками массировать его и без того больную поясницу совершенно Салиндера не вдохновляли. Раз за разом он отсылал Виту вон только для того, чтобы её хвостик возникал в проёме через полчаса с новой попыткой.

– Ну это же для коллектива! – увещевала она его в крайний раз. – Личное не должно преобладать над общественным благом. Подумайте о завтра. Если вам не полегчает, то кого они пошлют встречать гостей? Могут ведь и Петю послать. А оно нам надо?

Только это заставило Салиндера наконец-то медленно встать. Нет, совершенно недопустимо, чтобы предполагаемая делегация из Башни вдруг обнаружила бы на площадке стрекотуна. Это же скандал, убийство, возможно несколько пропавших без вести кадровиков и световиков плюс отсутствие премии после премьеры.

Нет, Сергей Салиндер мог стерпеть многое, но не работу за голый оклад.

– Веди своего Палласа... – сквозь зубы процедил Салиндер.

Впрочем, скорее от более, чем от сопротивления идее.

– Он не мой! Он для всех! – просияв, воскликнула Вита и со слишком уж довольным лицом поскорее убежала, пока мужчина не передумал.

«Страшнейшая женщина в городе... И мёртвого достанет».



***



Паллас вошёл следом за Витой и плешивым. Последний никак не мог упустить возможности стать моральной поддержкой товарищу и заодно, раз уж такое дело, увильнуть от служебных обязанностей прямо перед своим законным обедом.

– А вот и мы! – возвестила Вита, протаскивая по земле стул.

Салиндер, что только-только добрался до кофейника, поприветствовал всех кивком, на разговоры сил решительно не доставало.

– Вижу, тебе хуже, чем даже Вита рассказала, – пробормотал Паллас, снимая с плеча сумку.

– И это он уже под обезболом. Представляешь, Петечка, что было раньше? Кошмар!

– Ой да ладно, развели кипишь на ровном месте. Серёг, садись на стул, я тебе кофий сам сделаю. Без сахара же, да?

Салиндер открыл рот. На самом деле, он собирался всем заявить, что ему получше, а завтра он вообще станет бодрячком, как олень, лизнувший сланец.

– А, да хай будет, давайте, – наконец, сдался он под их ожидающими взглядами. – Когда мне ещё прише... Пришедший на кастинг... Нет, так ещё хуже. Ну в общем, когда мне ещё бесплатно массаж сделают.

Потерев сухие руки, Паллас встал за стулом. Вита уселась тут же, рядом, деловито закинув ногу на ногу и подпиливая и без того короткие ногти.

– Майку не сниму, – буркнул Сергей, опираясь грудью на спинку стула.

– А мне она и не мешает.

Паллас нанёс какой-то крем из запасов Виты на плечи страдальцу. Коже стало теплее, и сильные пальцы тут же стали втирать средство по кругу – начиная с большой окружности и постепенно сужая зону действия.

Вита на фоне рассуждала о ценах на оленину. Пришла к выводу, что солить самостоятельно гораздо выгоднее, и Станислав радостно поддержал рассказом о том, как его жена делает "карпаччо" и что он готов поделиться запасом мясницкой соли.

– Фрукты в ваших краях, конечно, на вес золота. Оно и понятно, что вы всё о мясе да рыбе... – сказал Паллас, заходя пальцами на лопатки.

– Килограмм свежих огурцов или килограмм рыбы чир, что бы ты выбрал? – вкрадчиво спросила Вита.

– Эко вы загнули, барышня! – возмутился Паллас. – Там под полтора килограмма чир выйдет за эту сумму! Ещё немного, и уже приличный сагудай.

Эти двое принялись спорить о ценах на рыбу, поэтому Паллас вновь сосредоточился на массаже. Растёр вдоль позвоночника, опустился на бока, с усилием их сжав. Салиндер охнул, когда тот практически сомкнул ладони, словно захотел содрать с него кожу, но ничего не сказал. Просить быть "понежнее"  прозвучало бы как-то не очень по мужски, и наверняка плешивый станет дразнить его до конца съёмок по типу: «Серёг, тебе кофе без сахара? Или понежнее?»

А потому Салиндер терпел, уперев нос в перекладину стула.

Паллас тем временем сжал пальцами холку на затылке мужчины:

– Больно? – участливо поинтересовался он.

– Да нет, не особо.

– Это плохо, – Паллас цыкнул. – Должно было быть больно.

– Ты издеваешься?..

– Нет. Просто если там не больно, то придётся тереть, пока не станет. Это так называемый "вдовий горб".

– Так он же только у женщин!

– Кто тебе такое сказал? Из-за названия? Ну хорошо, тогда назовём "хохолок вдовца". Вы, люди, уж очень щепетильны к словам.

Паллас принялся то кулаком поверх ладони, то ладонью плашмя, то ребром ладони всячески тереть "хохолок вдовца", пока кожа вокруг не покраснела, а Салиндер не стал мычать так, будто его завели в парилку к усердному любителю веников.

Массаж поясницы оставили на конец, пройдясь всеми возможными средствами по остальной части спины, пока моральный дух получателя не пал настолько, чтобы согласиться даже на это действо. Воистину, в слабом теле - слабый дух.

Майку всё-таки тоже задрали, чтобы она впитывала в себя разогревающую мазь. Натянув кожу одной рукой, Паллас практически с садистким (как считал Салиндер) удовольствием втирал её во все видимые участки кожи.

Вита, хихикая, иногда тыкала в ту же несчастную спину ногтем:

– Чувствуете, Сергей?

– Ничего не чувствую..! – стонал он в ответ.

После часа издевательств пыл всех поутих.

Плешивый ушёл обедать, Вита вышла за молоком, ибо горький кофе не приходился ей по вкусу, а Паллас задумчиво водил руками по спине световика уже практически без нажима.

– Сделай, что ли, рельсы-рельсы шпалы-шпалы, – предложил обессилевший Салиндер.

– Я впервые о таком слышу.

– Вот это тебя агентам Башни и выдаст, – со вздохом ответил световик. – Во всём Талнорхе нет ни одного человека, что не знал бы рельсы-рельсы шпалы-шпалы.

Несколько ногтей предупреждающе царапнули ему лопатки.

– Ой, да ладно, сейчас нас никто не слышит. Да и почём знать, может, они вообще за Витой приехали? Рекрутировать, такой талант убеждения пропадает.

Паллас, закончив, слегка похлопал по красной спине рукой.

– Бесспорно, у неё талант. Но всё-таки они приедут за мной. Помните, тот день?

– Забудешь такое.

Салиндера передёрнуло и он осторожно опустил майку на место, не без труда поворачиваясь лицом к собеседнику.

– Так вот, это явно их рук дело. Кристалл сбоил, скорее всего, от направленного импульса. У меня даже никаких мандибул нет, но они проявились из-за неверной кодировки метаморфозы. Да и не должен был он в принципе сработать, этот кристалл активируется при телепортации и только при ней.

– То есть, это из-за него ты... Так выглядишь? – шёпотом спросил Салиндер, наклоняясь ближе.

– Как человек? – Паллас понимающе усмехнулся и присел на корточки, переходя на шёпот. – Да, из-за него. Мой друг, Аттенборо, тебе бы шею перекусил только из-за того, что ты увидел кристалл. Понимаешь, мы тут как бы инкогнито. Инкогнито имаго. Но я не сторонник таких экстремальных методов.

– Хорошо, что ты не Аттенборо.

– Я себе так каждое утро и говорю. Мол, как же хорошо, что я не Аттенборо, а милый и пушистый мотылёк, – радостно кивнул Паллас.

Впервые за несколько дней на его лицо вернулась улыбка:

– Ну, ты же всё равно от меня не отстанешь, верно? Будешь выспрашивать всякое, да? И мне бесполезно тебя избегать?

– А у тебя и не получится при всём желании. Твои "друзья" прибудут уже завтра. Надо бы придумать, как им тебя не дать вычислить.

– И то хорошо, и то верно. Но мой план прост и гениален. Скажи, какое максимальное количество люменов могут предоставить твои прожектора?


Следующая глава: http://proza.ru/2026/06/02/1478