Штерне Полицай Тень

1. Орбитальный покой
          
            Я сидел и смотрел в иллюминатор. Красотищщща!!! Ну а что, я действительно так и думал. Сижу на «Аурелии» уже второй год, а все не могу остановиться восхищаться. Земля прекрасна. Да, прекрасна. Вам внизу, конечно, так не кажется. А мне кажется. И я рад, что я здесь…..
           Космическая станция «Аурелия-7» парила над Землёй, словно гигантский металлический цветок. И к этому цветку каждую неделю прибывают «шмели».  Не натуральные, конечно, а железные. Трудяги. Космические челноки, снующие туда-сюда. И они действительно напоминают гигантских шмелей. Везущих от станции свой «мед». Что там они возят, в своих герметических закрытых контейнерах – я Вам не скажу. Потому что по условиям контракта не в праве обсуждать ничего, относящегося к космической станции «Аурелия».
           Меня зовут Старцев Антон. Но сотрудники станции, числом этак сотню, зовут меня «Штерне Полицай». Или просто «Полицай». «Штерне» - потому что Стар-цев. «Полицай» - потому что я много лет был сотрудником полиции в Москве. Пока не подписал контракт на работу на «Аурелии». Ну вот как то примерно так…
           Моя должность официально называлась «Координатор службы безопасности орбитального периметра».  Моя работа заключалась не в погонях за карманниками, а в поддержании стерильного стабильного порядка на километровой махине, где любая ошибка могла стоить жизни сотне людей. Я следил за протоколами, проверял герметичность отсеков и разбирал бытовые конфликты между персоналом. Скучно? Возможно. Но эта скука гарантировала стабильность.
           В тот день всё шло по графику. Рутинный обход, проверка систем жизнеобеспечения в секторе «Био-2», где выращивали экспериментальные культуры для марсианских колоний. Воздух пах озоном и гидропоникой. Мониторы показывали идеальные параметры: температура, влажность, уровень радиации — всё в зелёной зоне.
            И так вот, постепенно двигаясь по обычному маршруту (который, прямо говоря, уже немного поднадоел) , я и продвигался ко времени обеда. Обедать я любил! Наш повар Мария (м-м-м-м, какие женщины рождаются в Андалусии!) готовила как богиня. Нет, серьезно. Просто пища богов! И пусть по станции ходили слухи, что мы с Марией……Ничего подобного! Мы просто общались. Часто ужинали вместе. И все! …..И тут я запнулся. На ровном месте. Просто заметил некоторую странность. В дальнем конце оранжереи, в секторе, помеченном как «Карантин-4», датчики фиксировали микроскопические колебания гравитационного поля. Ничтожно малые, на грани погрешности. Большинство операторов проигнорировали бы этот сбой, списав на флуктуацию солнечных батарей. Но я был «Полицаем». Порядок — это когда всё объяснимо. А это — не было.


2. След из пустоты

            Почесав голову, я взял из кармана планшет и запросил доступ к камерам наблюдения. Пусто. Странно. В секторе никого не было, он был законсервирован уже полгода. Ничего не случалось с той поры, как один из гражданских сотрудников, раздобыв где-то алкоголь (хотя я думаю, что сделал сам, химик как-никак), немного побузил. Посидел в карантине, отрезвел – и уехал первым же рейсом на Землю за нарушение контракта. И с тех пор в «Карантине  - 4» было пусто. Раз в три дня, по плану, его открывали – проверяли, дезинфицировали и т.д. И опять закрывали.
           Поэтому я решил проверить, что там. Сходил одел аварийный скафандр высшей защиты, табельный шоковый пистолет (скорее для самоуспокоения, ибо боевые, как сами понимаете, на станции не положены) и портативный сканер.
         Подошел к двери, приложил пропуск с считывателю. Дверь шлюза с шипением отъехала в сторону, открывая темноту. Включать свет я не стал (так положено). И ходил по помещениям с фонарем. Никого. Никого. Никого. В одной из комнат мой фонарь выхватил ряды пустых гидропонных ванн. Дальше кабинет психологов. …
         И тут я увидел это. На одной из стен, сделанной из прочного титанового композита, расползалось пятно. Оно не было ни влажным, ни сухим. Оно выглядело как застывший дым, чёрный с вкраплениями перламутра, который переливался, если смотреть на него через забрало шлема.
       Направил на стену сканер. И сканер…… зашёлся в истерике. Он не мог никак классифицировать вещество. Масса? Нулевая. Плотность? Отрицательная? Чего?! Это же нарушало все законы физики, которые я знал.
       Я сделал шаг назад, и пятно отреагировало. Оно потянулось ко мне, но не как жидкость, а как мысль — мгновенно и целенаправленно. Я почувствовал давление не на тело, а на разум. В голове сразу зашумели тысячи голосов, говорящих на языке …..тишины. Я покачнулся. Но смог устоять на ногах. И со всех ног рванул к выходу из «Карантина». Выскочил из двери, заблокировал ее. И сел на пол. Сердце стучало, как пламенный мотор. В таких переделках я еще не бывал.


3. Незваные гости

           В следующие часы станция превратилась в лабиринт. Пятна появлялись повсюду: на переборках, в технических шахтах, даже на внешней обшивке. Они не атаковали персонал напрямую, но вызывали сбои. Системы навигации сходили с ума, указывая на несуществующие объекты; связь прерывалась помехами, похожими на плач ребёнка. Связь с Землей пропала. Не было никакой.
          Мои попытки изолировать сектора проваливались. Существа проходили сквозь силовые поля, словно их не существовало. Я понял: это не вирус и не оружие. Это форма жизни настолько чуждая нам, что мы для них — не более чем сложный фоновый шум. Они не причиняли нам вреда физически, но я чувствовал, что это не надолго. Что Они хотели  - пока было не понятно. А еще более не понятно было, что делать мне. У меня было множество протоколов на разные случаи, их было даже очень много. Но то, что происходило сейчас  - не попадало ни под один протокол…
          Я не придумал ничего более умного и забаррикадировался в командном центре вместе с главным инженером станции, молодой женщиной по имени Лина.
        — Они изучают нас, — сказала она, глядя на экран, где одно из пятен медленно обволакивало камеру наблюдения.
        — Изучают? Как мы изучаем бактерии под микроскопом? – пробурчал я.
       — Хуже. Как архитектор изучает ветхое здание перед сносом, - подняв очки выше на переносицу, произнесла загадочным голосом Лина.
        И тогда меня осенило. Колебания гравитации... Сбои систем... Они не просто хаотичны. Они структурированы. Это сбор данных.


4. Оценка

         Немного подумав, я попытался проанализировать ситуацию, исходя из этого нового знания. Полазил в данных бортовой сети. Посовещался с Линой. И, используя центральный компьютер станции как ретранслятор, я настроил все внешние датчики на максимальную чувствительность и начал транслировать в открытый космос один-единственный сигнал: полный архив человеческой истории.
Я отправил им хроники войн и геноцидов. Записи судебных процессов над коррупционерами и диктаторами. Кадры экологических катастроф и политических кризисов. Я показал им нашу жадность, нашу жестокость, нашу мелочность и нашу способность предавать друг друга за гроши.
          Я читал в детстве много фантастических произведений. Прочитал действительно много. Это сейчас, когда я работой загружен предельно, читать особо некогда. А раньше читал много. И на основании этих прочитанных произведений у меня созрел план. И я приступил к его реализации, с помощью Лины.
        И это был мой последний козырь. Все, что я мог сделать с помощью техники станции – я все испробовал. Оставалось лишь одно – надеяться на свой план. И хотя он был очень сырой и шит, как говорится, «белыми нитками», другого у меня пока не было. Если они оценивают планету для колонизации, они должны увидеть истинное лицо её хозяев. Вот такой был план. Ну вот такой, какой есть…
        Странно, но пятна на стенах постепенно замерли. Переливы перламутра прекратились. На главном экране станции возникло изображение... нет, не изображение — проекция мысли. Лина сжала кулаки и закрыла глаза. И задрожала.
        Перед нами на экране предстало существо (или коллективный разум), не имеющее формы в нашем понимании. Это был сгусток чистой энергии и сознания. Что-то изменяющееся постоянно, переливающееся. Опять изменяющееся. И самое странное – у меня пропал куда-то страх. Пропал совсем. Хотя я и сильно боялся. Не боятся только дураки, поэтому мне в этом не стыдно было признаваться. Но страх вдруг пропал… Совсем.
           «Анализ завершён», — мысль прозвучала прямо в голове у меня, но без слов. Судя по тому, что Лина так и сидела с закрытыми глазами, но вздрогнула – она почувствовала то же самое.
          «Целевая планета нестабильна», — продолжило существо. «Доминирующий вид демонстрирует системную дисфункцию социума: высокий уровень внутривидовой агрессии, отсутствие долгосрочного планирования ресурсов, склонность к саморазрушению среды обитания».
          Я почувствовал укол обиды за человечество, но подавил его. Страх то прошел. И я вдруг понял, что мой страх – это была обработка этих существ. Ну что тут сказать. Запугивали врагов все мои предки многие тысячелетия. Это вполне укладывается в логику действий при завоевании чего-то. Ничего нового.
        «Вердикт: колонизация признана нецелесообразной».

5.
          Зачем они это нам сказали-внушили – непонятно. И Оно исчезло так же внезапно, как и появилось. Пятна на стенах станции начали таять, превращаясь в безвредную пыль, которую системы вентиляции тут же отфильтровали.
          Связь с Землёй вскоре восстановилась. Мы доложили о техническом сбое и успешном его устранении. Никто не поверил бы в правду.
          Я стоял у огромного панорамного окна командного центра и смотрел на Землю — голубую, хрупкую и невероятно красивую планету внизу. Я не чувствовал себя победителем. Какой там победитель, если все мысли были почти парализованы страхом. Я выиграл какими-то процентами еще действующего сознания. Лина много наговорила мне комплиментов, Мария обняла и как настоящая испанка, натараторила много комплиментов. Я улыбался в ответ, но еще не скоро все-таки до меня дошло, что я выиграл схватку. Даже не понял с чем.. Ведь мы были спасены не силой оружия или дипломатией, а собственной несовершенностью. Мы оказались слишком хаотичными, слишком непредсказуемыми и слишком опасными даже для самих себя, чтобы представлять интерес для холодной логики другой, более развитой, высшей расы.
         И когда мы уже написали свои отчеты, в которых все сводилось к техническим проблемам, Лина подошла ко мне и тихо спросила:
         — Что это все-таки было?
         — Просто проверка документов от очень строгого арендодателя космоса, — ответил я. И вздохнул. Вздохнул с облегчением. Потому что мне подписали заявление об увольнении раньше срока. Нужно было доработать еще месяц, пока подберут на мое место другого работника.
          Я вернулся к своим обязанностям. Порядок был восстановлен. Но теперь я знал: тишина за бортом станции — это не пустота. Это молчаливое наблюдение существ, которые решили оставить нас вариться в собственном котле ещё на какое-то время.
Сколько это время продлится – не знает никто. Потому что теперь я точно знаю – мы не одни. У нас есть соседи. И, скорее всего, не одни. Что думают Они – уравнение с огромным количеством переменных. Но в эти игры пусть играет кто-нибудь другой.

Без меня….