Москва прифронтовая

1.Тревожные дни

В  октябре 1941 года вместе с дождями  и холодами в Москву вошла тревога. В столице  на случай  сдачи города планировалось уничтожение авиационных заводов, предприятий пищевой промышленности, мостов, электростанций, вокзалов, здания Центрального телеграфа, Госзнака, ТАСС; создавались группы для  нелегальной  работы.
Из воспоминаний Зам. Председателя СНК СССР  А.И. Микояна:  «15 октября на заседании ГКО и Политбюро  Сталин  коротко изложил обстановку, сказав при этом, что до подхода наших войск немцы попытаются раньше подбросить свои резервы,  и фронт под Москвой может быть прорван. Он предложил   срочно, сегодня же, эвакуировать правительство, важнейшие учреждения, видных политических деятелей и подготовить город на случай прорыва фронта».               
16 октября разошлись слухи, что Москву готовятся сдать. Не ходили трамваи, не работало метро, были закрыты магазины.  На некоторых заводах рабочие метались по цехам, не находя руководства, уехавшего с деньгами на восток.  Началась настоящая паника: желающие уехать брали штурмом уходящие поезда, были попытки грабежей складов, магазинов и баз».

 Вот строки из дневниковых записей журналиста Н.К. Вержбицкого. «16 октября.  Грузовик, облепленный грязью, с каким-то военным барахлом, стоит на тротуаре.
К телефонной будке на улице привязаны две лошади с репьями в гривах, с грязными ногами. Жуют сено, положенное в будку. Рядом военная телега, пустая, дышло уткнулось в тротуар.
Тянутся один за другим со скрежетом и визгом неуклюжие тракторы, волокут за собой какие-то повозки, крытые защитным брезентом. Шагают врассыпную разношерстные красноармейцы с темными лицами, с глазами, в которых усталость и недоумение. Кажется, что им не известна цель, к которой они направляются.
У магазинов огромные очереди, в магазинах сперто и сплошной бабий крик. Объявления: «Выдают все товары по всем талонам за весь месяц».
Метро не работает с утра. Трамваи двигаются медленно. Путь от Калужской до Преображенской заставы – 3-4 часа.
Ночью и днем рвутся снаряды зениток, громыхают далекие выстрелы. Никто не обращает внимания. Тревога не объявляется.  Многие заводы закрылись, с рабочими произведен расчет, выдана зарплата за месяц вперед.   Много грузовиков с эвакуированными:  мешки, чемоданы, ящики, подушки, люди с поднятыми воротниками, закутанные в платки».

Вот строки из  дневника Ожегова Сергея Ивановича, автора “Словаря русского языка”: «В комнате холодно. Курева нет, отвыкаю. Телефона давно нет- как в избе посередь поля. Положение с продуктами в Москве ужасное. Все запасы разграблены и расхищены. В половине декабря испортилась канализация, потом последовательно водопровод вышел из строя, затем стало гаснуть электричество и лопнули трубы отопления. Я спал на буфете, с которого снял верх. Бань в Москве осталось несколько. Хожу грязным».

2.  Оборона Москвы   
Из воспоминаний командира танковой роты Московской коммунистической стрелковой дивизии младшего лейтенанта С.Н. Григорьева. Записано 6 января 1942 года.
      
Занятия по уставу караульной службы, строевая подготовка, стрельбы. Приближается великая 24-я Октябрьская годовщина, праздник 7 Ноября. По сведениям штаба обороны, Волоколамск взят, противник прорвался к Истре. Сводки Совинформбюро сообщают каждый день о потере городов, о страшных битвах, происходящих на фронте от Ледовитого океана до Черного моря.

Солнечный день 5 ноября.   Тревога: над лесом у Ильинского многие видели спускавшегося парашютиста с немецкого самолета. На поляне выставляем пулеметы, рота рассыпается в цепь и прочесывает лес, но парашютиста обнаружить не удалось, так как быстро стемнело, или он растворился где-то среди дач, а как мечтали бойцы взять живого фашиста.

6 ноября.   Вечер, морозит. Прибывает 9-я рота. Выступаем, наш батальон занимает уже новый рубеж в районе села Тушино. Аэродром, железнодорожная станция, парашютная фабрика, на парашютной фабрике командный пункт полка. Ясная, морозная, лунная ночь. Привал, митинг в честь Великой Октябрьской годовщины, в городе тревога, бухают зенитки.
Обстановка, в которой приходится встречать 7 ноября, создает исключительный моральный подъем у всех бойцов, с пением «Интернационала» прибываем в расположение батальона. Узнав о знаменитой речи т. Сталина от людей, которые слышали ее по радио, с нетерпением ждем утренних газет. Располагаемся на ночлег в убежище под зданием штаба батальона, но потом получаем приказ перейти на парашютную фабрику. Холодно. Пошел сильный снег. В районе деревни Павшино, по сведениям штаба, выброшен десант. Три четверти роты уезжают на разведку.

9 ноября.    Рота переходит в барак, начинаем рыть окопы, блиндажи, пулеметные гнезда, готовим теплые землянки. В  районе г. Тушино устанавливаем в окнах каменных зданий пулеметы; земля мерзлая - трудно рыть окопы.
10 ноября.  В 8 часов вечера получаю приказ к утру сформировать отряд истребителей танков. Учимся метать ручные и противотанковые гранаты на полигоне около Тушинского аэродрома, в том месте, где когда-то на авиационном празднике  бомбили с самолетов макеты заводов…
               
12 ноября.    Вызван к комиссару дивизии. Получаю приказание сформировать танковое подразделение из танков и машин, которые можно восстановить силами московских рабочих. Маленькая бригада рабочих - бригадир Минякин и восемь человек, - энтузиазм, злая ненависть к врагу (все с ТМЗ). Дни и ночи в цеху восстанавливаются машины, стоявшие застывшим металлом на заднем дворе завода. Люди работают в холодном цеху, работа идет днем и ночью...


3.Мои родные
Всё это пережили мои родные тетя Катя, тётя Маня и моя мама, Анна Потаповна.

Мамина сестра  Солопова Мария Потаповна  работала в кузнечном цехе вместе со своим мужем, дядей Гришей. У него была «бронь», как у опытного кузнеца. В цеха доставляли разбитые  орудия, их надо было быстро вернуть на фронт. Люди работали по 10 -12 часов.  Их девочки рано стали взрослыми, дома оставались одни. Тётя Маня  в обед прибегала кормить детей, и  сразу возвращалась в цех.

Моя тетя, Кузнецова Екатерина Потаповна, мамина сестра,  работала на узловой железнодорожной станции Белорусского вокзала, на переезде. После паники в Москве к ней приставили на пост милиционера.   
Немцы бомбили город  каждый день и каждую ночь. Однажды фашистская бомба взорвалась неподалёку, на путях, путевую будку побило осколками, а дежурного милиционера ранило.  Тётя оказала ему первую медицинскую помощь.
 Екатерина Потаповна  награждена медалью «За Оборону Москвы». 

Маме, Николаевой Анне,  в 1941 году исполнилось 20 лет. Окончив в деревне школу-семилетку, она приехала в столицу. Здесь она устроилась на работу, поступила в вечернюю школу, но война внесла свои коррективы, и маминым мечтам не суждено было сбыться. О событиях в Москве, о своих переживаниях она писала в своем  дневнике. Вот некоторые строки из него:

«27 июля 1941 года.    Сегодня домой приехала рано и решила написать о том, что сейчас происходит в нашей стране и лично в моей жизни.  Начну с самого начала. Несколько недель назад, т.е. 22 июня 1941 года в 12 часов 15 минут из выступления тов. Молотова мы все узнали, что 22 числа в 4 часа  Германия без объявления войны перешла нашу границу и бомбардировала несколько наших городов.
С этого момента настроение сразу изменилось, и все потеряли спокойствие. Я этот день и ночь провела на Брянском посту. Вечером  объявили по радио, что Москва и несколько других городов и областей  находятся на военном положении, и объявили 23 числа  всеобщую мобилизацию. Всю первую ночь после объявления военного положения я не спала, не спала также и следующую ночь ввиду учебной тревоги, да и вообще после 22 числа наступил резкий поворот в жизни каждого человека и, в частности, у меня.
Весь первый месяц войны прошел без каких-либо резких изменений. Каждое утро слушали по радио утреннее сообщение с фронтов, разбирали, иногда радовались, иногда падали в уныние, а противник с каждым днем все более и более пробирался в глубь страны на восток, а наши с каждым днем все отступали на ранее заготовленные позиции. И так продолжалось до 21 числа включительно…

1 октября 1941 года.  Сегодня первое число, а я нахожусь без работы и без продуктовых карточек. С утра еду к знакомым, чтобы узнать что-нибудь о работе. Нюсю Аксенову я нашла,  и она  посоветовала мне  зайти на завод.
Я от нее заехала в цех; станков уже ни одного нет, рабочих очень мало. Некоторые уже уехали в Иркутск, туда эвакуировали наш завод.  Видела бухгалтера Екатерину Павловну, она тоже собирается уезжать.   Хотела подать заявление на расчет, но думаю обождать до понедельника. Спать легла в десять часов, но долго не могла заснуть. Не знаю, на что решиться.

1 февраля 1942 года.  Сегодня уже февраль месяц.  И сегодня – воскресенье, у меня – выходной и я имею возможность несколько слов записать в свой дневник.
Во – первых, наша деревня Петраково уже отбита, некоторые уже пришли оттуда и сказали, что наша деревня вся цела, наши живы и здоровы. Это очень хорошо.
Во – вторых,  я сейчас работаю с 15 января в домоуправлении и уже на февраль получила служащую карточку. Хотя работа не совсем мне нравится, но в данный момент можно считать, я устроилась хорошо. Главное, место работы и место жительства находятся в одном доме.

2 ноября 1942 года.  Вчера, в воскресенье мы получили ужасное письмо из дома, в котором наши пишут, что их эвакуируют из деревни до 28 октября неизвестно куда и зачем, на зиму глядя. Писали они письмо 24 числа, вещи были уже собраны. Как тяжело. Я весь день вчера и сегодня очень расстроенная, и глаза не высыхают от слез. Я даже не могу представить, как они будут уезжать и расставаться со своим домом, в котором прожили всю свою жизнь.
На сколько? Неизвестно! Письмо очень короткое, и отец пишет, что когда переедут, то отпишут все подробно. И вот теперь ждем письма, что оно нам принесет?

6 января 1943 года.  Сегодня среда, хочу записать  кое-что от нечего делать.  Последние мои записи остановились на том, что я получила письмо из деревни. Сейчас наши прислали уже несколько писем с новым адресом. Они живут  сейчас в Лисавине, с крестным в одной избе,  живут с 10 декабря 1942 года. Настю взяли на расчистку дорог.

11 декабря 1944 года   Я  давно забросила свой дневник и ничего не записывала,  и нужно многое записать. В сентябре ничего существенного не было, а в октябре я попала на погрузку дров – грузчиком. 
А дело было так. 4 октября было совещание бухгалтеров и управдомов у Осиповича. Вопрос стоял об инвентаризации и её быстром окончании. На вопрос Осиповича: «Вы знаете, что был приказ к 20 сентября закончить инвентаризацию?».  Я машинально ответила: «Ну и что?». За эти слова он меня попросил выйти из кабинета и дал приказ перевести в грузчики. И вот, с 5 октября  я – грузчик.  Грузили дрова на Шелепихе, грузили мусор, теперь грузим дрова на заводе.  Была в Фоминках с 11 по 15 октября, копали морковь.

7 марта 1945 года.   Сегодня  я была на донорской комиссии, при проверке оказалось 71%, какого у меня не было даже до войны.   9 марта хочу сдать кровь, если, конечно, пройду врача, ведь 71% - много, когда в начале войны у меня было всего лишь 68 %.  Я думаю, если сдам полдозы, то ничего страшного не будет, зато буду обеспечена продуктами: за март получу сухой паек, за апрель получу донорскую карточку.

9 мая 1945 года.    Сегодня исторический день- день окончания войны с Германией. Этот день останется в истории, как символ Победы. В ночь, вернее в 2 часа  ночи  было сообщение, что Германия  подписала акт о  полной капитуляции, и сегодня – не рабочий день, выходной. Настроение у всех  приподнятое, все празднично одеты и радостны. Москва разукрашена флагами и нарядно одетой толпой. Во многих местах слышны песни.
Сегодня день победы отметила тем, что проела на мороженом 50 рублей.
 
4. Из воспоминаний Кузнецовой Тамары Васильевны.

Во время войны в Тушинском районе было три школы: № 1, № 2, и № 3, но работала только одна —№1. Она находилась в парке по улице Свободы (сейчас около этого парка расположен Дворец культуры "Салют", а в самом парке построена новая школа № 819).
Немцы часто совершали налеты на Москву, чтобы бомбить столицу. Поэтому часто слышались и сигналы тревоги, по которым все ученики школы должны были прятаться в бомбоубежище. Но так как рядом такового не было, то ученики школы, начиная с 3 класса и старше, рыли окопы около школы в парке. Эти окопы были больше похожи на воронки. Сверху их накрывали бревенчатым настилом и  землей, поэтому с высоты самолета не было видно, что внизу находятся какие-либо сооружения.
В этих окопах мы, дети, и прятались во время бомбежек.
 
Школа № 2 располагалась также по улице Свободы (рядом с домом Наркомвода, около которого построен кинотеатр "Метеор"), но во время войны она не работала.

Школа № 3 находилась около канала по улице Малая Набережная (сейчас это школа № 834), и в ней располагался военный госпиталь. Мы, дети, ходили выступать перед ранеными солдатами, носили им подарки — кисеты для табака, носки, варежки, которые вязали наши бабушки и мамы.
После войны школы № 1 и № 2 учили не только детей, но работали и как вечерние школы для рабочей молодежи, где заканчивали свое образование те, кто рано ушел на производство, и те, кому помешала закончить школу война.   

Давно отгремели орудия Великой Отечественной Войны, но мы помним и чтим подвиги нашего народа и никогда не забудем каждого, кто приближал нашу Победу!