Башня

— Сыр в мышеловке чертовски вкусный, верно?
Повисло в воздухе.
Пауза.
Собеседники смотрели друг на друга, но взгляд был разным.
Один, стоя, с поджатыми бровями, ждал разрешения этой паузы.
Другой, наслаждался моментом, растекаясь в кресле с чувством верхней точки качели. Сладость в сжатой губе и животе так хотелось растянуть.
Ловушка.
Но угодил ли.
Яков начал подсекать.
— Обволакивающая нежность объятий, убаюкивающий запах ее кожи. Тепло и дряблая плотность. Женщина - только она способна это дать. Но только это. И меня уберегло, осекся бог и я благодарен этой ошибке. Я не отвлекался и теперь у меня есть все. Женщина и правда божественна, но бог нечестный конкурент.
Сиделец перевалился плечом вперед.
Зрачки уперлись в брови.
Тишина.
Эдгар могнул. Запрокинул голову. Выдохнул.
 — Разве только это?
 — Любое исключение подтверждает правило, мой мальчик, да и пойди найди его. А когда найдешь держись крепче за кошелек.
Ухмылка растеклась. Остро. Но сразу стало пусто. Яков повернулся в сторону и оперся губами в пальцы, вложив свой подбородок в ладонь. Помрачнел.
 — Не отдавай своего.

Теплые наставления.

Эдгар в паузе от пристального взгляда, перевел свои глаза на часы. Не стоит ему мешать.
— Разве в этом дело?
— Все что ты можешь, это не оставить себе выбора. Никакого. Сюда — рука заколотила по подлокотнику — на мягких ручках не вкатываются. Это вершина и чтобы сюда забраться, нужны обе руки. Неизнеженные.
— Я...
Сдался. Но все еще нет уверенности. В густом выволакивается нечто смутное. Слова подбирались на ощупь.
— Чем женщина мешает? Вы здесь по качествам своим. Взобраться и быть лучшим.
— А разве среди больных каждый упражняться в своей болезни, чтобы обойти других? А новички особенно упорны? Свежая кровь, да? Ну разве не смешно?
У другого явный смешок, у одного - спертый.
— Я не мог сюда не попасть. Ведь это все что у меня было. И есть. Другим только в удовольствие, чтобы я рядом постоял, обратил внимание. Желают соприкоснуться. Хоть на денек побыть в моей шкурке.. Но только на денек.
Яков осунулся.
Окончательно вдавился в кресло, практически лежал в нем. Потупил взгляд. Глаза чуть разошлись в стороны.
Пауза.
Эдгар выдохнул. Не вдыхал. Время давило. Давило и общество. Одна из стоп скользнула по полу в сторону. После сделал чрезмерно глубокий вдох.
— Я пойду... Вы позволите?
Он здесь?
— Да.. Конечно-конечно.. иди.. не забудь про четверг, должно быть все готово.
Осязаемость предметов пропадала. Глаза не видели вещей куда бы они не попадали.
— Хорошо, я все сделаю. Доброй ночи.
Кивок.
Шум походки, удар шагов, щелчок двери, отдавались далеким гулким. Все залило оливковое масло, в нем тонули звуки движения. Звук размазывался, гудел, жужжал, хотя источников у него не было. Он пронизывал все тело не давая ни одной мышце напрячься.
Он прав. Бесконечно прав. Но что ему это дает?




Это переписанная версия более раннего рассказа
http://proza.ru/2015/08/05/1101