Записки математика 9-10

                9

Это был нокаут. Не проигрыш по очкам или за явным преимуществом. Это был стопроцентный нокаут. Полнейшее фиаско! Я был растоптан, уничтожен. Все, чем я жил последние три года, рассыпалось в прах. Я оказался у сломанного корыта. Так, кажется, говорят в таких случаях.  И ли разбитого? Не помню точно… В общем, у корыта, непригодного к использованию… Хотя при чем тут корыто? Что-то я совсем запутался… Голова болела так, что казалось, еще немного, и она лопнет. И я сжал свою несчастную голову ладонями, но это мало помогало. И мысли крутились по кругу.

  «Что мне теперь делать? Что делать!!! Какая же эта сволочь этот Перельман. Какая подлая сука! Чтоб он сдох в этой Америке, чтоб самолет разбился! Чтоб его на части разорвало! И как посмел этот засранец прикоснуться к гипотезе Пуанкаре? Как он только посмел!? Ведь это моя тема! Что ему, не все равно, чем было заниматься? Уверен, все равно! Но по какому-то трагическому стечению обстоятельств он полез на мое поле! Ну разве не сволочь? Конечно, самая последняя сволочь, сука и скотина. Я на сто процентов уверен, что вопросы структуры Вселенной этого Перельмана интересуют, как свинью апельсины! Так нет же, сует свое поганое мурло, куда не надо! Просто погнался за миллионом, жадная сволочь! Мне-то эти деньги, по большому счету, до лампочки, а вот ему главное - срубить бабла. Ух, какие же все мерзкие меркантильные животные».

…надо выйти на воздух. Иначе я задохнусь в этом проклятом месте, где все, начиная от последнего лаборанта и кончая профессурой, расхаживают с довольными мордами. Как же, Гольдман пролетел, как фанера над Парижем. Завистливые бездари.  И я сломя голову рванул на улицу, словно в этом было спасение.

Был теплый весенний день, и прохожие с самодовольными физиономиями шли по своим делам. Чему они то радовались? Тоже, что Перельман обскакал меня на повороте? Это навряд ли… Хотя может быть, слух уже пошел по городу. Тогда тут не обошлось без Мамонтова. Этот деятель вполне мог дать интервью журналистам. С него станется!
Как эти радостные рожи меня раздражали! Не передать словами. Голова и на свежем воздухе кружилась, в каком-то скверике я присел на скамейку. И тут ко мне подкатывает на трехколесном велосипеде малец, глаза такие бесстыжие и ржет во весь рот. Весело, видите ли, ему. Но и этого этому наглецу мало, он нацеливает на меня пистолет и пшик, стреляет шариком мне прямо в лоб. Я готов был разорвать его на части, бросился на хулигана, но, к сожалению, зацепился ногой за скамейку и упал, упал прямо под ноги этому юному террористу. Тот испугался, в рев. Подбежала его мамаша, стала этого говнюка успокаивать. В итоге увела его куда-то, а передо мной даже не извинилась. Вот же змея, и сынок ее змееныш, вырастет - будет бандит.

Как я оказался в Сокольниках, убейте, не помню. То ли добирался на метро, то ли на троллейбусе… Нет, не помню. А может, на такси? Ну, это едва ли…  И вот в Сокольниках, около своего дома, в подворотне ко мне подходит, покачиваясь, пьяный мужик. Хоть прошло двадцать лет, я узнал его сразу - это был Захар. За это время он превратился в здоровенную детину, но свинячьи глазки были все те же, маленькие и злые. Он выставился на меня этими свинячьими глазками, словно изучая и наконец выдал:
- Ба, кого я вижу! Это же Мишаня! - ткнул меня для убедительности пальце в грудь. Палец у него был грязный и толстый, как сарделька.
Я съежился от этого прикосновения и застыл на месте, словно меня ударило током.
- Точно, Мишаня! Какая встреча!  - продолжал Захар и дыхнул на меня перегаром. Я чуть сознание не потерял от этой вони. – Судя по прикиду, ты при деньгах! А, Мишаня? А угостить старого школьного друга, слабо? Давай, доставай бабки, у меня душа горит!

Я, как под гипнозом, достал бумажник и принялся было вынимать купюры, но не успел. Захар вырвал у меня бумажник, смачно рыгнул и назидательно произнес:
- Давай сюда! Господь велел делиться, слыхал?! Потом выдержал паузу, склонил голову набок и стал меня рассматривать, после чего выдал. - Мишаня, а где ты пашешь? Небось в банке. Ведь вы, жиды, все банки захватили, и русского человека объебываете на всю катушку! Ну, говори, в банке? Я угадал?
- Я никогда в банке не работал. И никогда никого не обманывал, можете не сомневаться - стал оправдываться я, почему-то обращаясь к Захару на «вы».
- А, где же ты, гнида, въябываешь? Может, на заводе или на стройке? - продолжал наседать Захар.
- Я читаю лекции по математическому анализу в университете.
- Чего, чего? Кого ты, сейчас, на *** послал, жидовская морда?! В каком еще унивеси…унивете...  тьфу, и не выговоришь. Так где ты, ****ина, пашешь, можешь сказать по-человечески?
- Я, же вам сказал, читаю лекции… - начал было я, но Захар меня резко прервал.
- Издеваешься, падла! Очень умный, да? Очень умный? Так получай! - и со всего размаху врезал мне огромным кулачищем в лицо.

 От первого удара я не упал, а вот очки слетели. Захар самодовольно хмыкнул, с нескрываем удовольствиеь раздавил очки каблуком армейского сапога, и, скривив звериную рожу, изо всей силы ударил меня в живот. Я согнулся пополам, ноги мои подкосились, и я рухнул на асфальт.
Что было дальше, я почти не помню. Вначале я еще пытался закрывать лицо ладонями, но Захар бил ногами яростно и приговаривал:
- Очень умный! Очень умный! Так получай!



               


                10



После встречи с Захаром я попал в больницу. Ели откачали. Долго был в коме, между жизнью и смертью. Удары по голове тяжелыми армейскими сапогами просто так не проходят. А когда я пришел в себя, то мир для меня коренным образом переменился. Что ранее казалось важным, теперь казалось полнейшей ерундой. Но главное не это. Главная перемена - то, что теперь я мог понимать мысли и чувства других людей. Да, после травмы головы я стал телепатом.

… мне пришла в голову любопытная мысль, которую я назвал парадоксом Гольдмана. Получается, этот подонок Захар, избивший меня до полусмерти, оказал мне, сам того не ведая, огромную услугу. Ведь последствия его варварского поступка привели к положительным результату, качественному изменению функционирования моего мозга, следовательно, являются  позитивными. Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, все в мире неоднозначно, и истинные причинно-следственные связи значительно сложнее, чем кажется на первый взгляд, и потому для вычисления коэффициента корреляции между различными событиями необходимо обладать всей полнотой информации, чтобы не упустить влияния какого-либо, казалось бы, незначительного фактора на конечный результат. Поэтому для многофакторного анализа нужно иметь наиболее полный массив информации, которую не всегда представляется возможность собрать современными методами. И тем не менее, очевидно, что добро и зло - понятия относительные, и парадокс Гольдмана является частным случаем теории относительности Эйнштейна.

Узнал я о своих телепатических способностях случайно. Когда я пришел в себя, ко мне в больницу заявился участковый милиционер, мужичок лет пятидесяти. Представился старшим лейтенантом Кислицыным Павлом Анатольевичем. Фамилию он мог и не называть, физиономия у него была такая кислая, словно он перед входом в палату съел лимон. Стал меня расспрашивать, кто на меня нападал, сколько их было, запомнил ли я приметы нападавших и так далее. Я сразу сообразил, что на Захара указывать нельзя, себе дороже. Что ему будет, да ничего, в лучшем случае пришьют мелкое хулиганство, дадут максимум год-два, а то и условным сроком отделается. Да только как он узнает про мои показания, уж так меня отделает, что мало не покажется.  Захар отделается и меня отделает. Каламбур получается… Как в эпистолярном жанре все сложно, запутано и неоднозначно, то ли дело математика… Поэтому я заявил, что на меня напали лица азиатской национальности, то ли узбеки, то ли таджики. И было их человек пять или шесть, я посчитать не успел. Кислицын мои слова фиксировал на бумаге, и тут я неожиданно понял, что улавливаю его мысли. Для этого мне понадобилось настроиться на нужную частоту. Это как в радиоприемнике, когда крутишь ручку настройки и ловишь нужную станцию. И когда я настроился, то четко услышал: «Очередной висяк. Сколько времени прошло, ищи-свищи теперь этих мигрантов. Ну их в жопу, хрен кого найдешь. Пустая трата времени. Да ладно, завтра выходной. Надо по дороге домой опарыша прикупить в зоомагазине, а с утреца пораньше можно и на рыбалку рвануть с соседом Костей».

Вначале я подумал, что милиционер это бормочет себе под нос, а у меня после травмы головы так обострился слух.  Но нет, Кислицын писал, крепко сжав губы, и бормотать никак не мог.

Закончив писанину, он дал мне ее на подпись, после чего положил протокол в папку, с чувством выполненного долга попрощался и направился на выход. Когда он был в дверях, я решил протестировать исследуемый объект и убедиться, что прочитал его мысли правильно.

- Товарищ Кислицын, вы завтра собираетесь на рыбалку? С соседом Костей?  Все верно?
- Да, собираюсь… А откуда вам это известно? -  опешил старший лейтенант. Он уставился на меня тупыми бараньими глаза, такими же бараньими глазами, как у моего учителя математики, когда я дал ему девятое и десятое решение задачи. Взгляд один в один.
«Какие же они все бараны! Тупые безмозглые животные», - подумал я с пренебрежением, наблюдая за растерянным стражем порядка.
- Неважно, главное, что вы этот факт не отрицаете. Хочу дать вам маленький совет. Не покупайте опарыша. Ведь вы хотели ловить на опарыша? Я прав? - спросил я с нажимом в голосе.
- Да… На опарыша… - еще больше растерялся Кислицын.
- Не советую. Ловите на тесто или на красного червя. На опарыша завтра клева не будет.
- На опарыша завтра клева не будет… - пробормотал вконец ошалевший от моих слов Кислицын и попятился к выходу. - Вас понял… На опарыша завтра клева не будет… - и с этими словами выбежал из палаты.

Следующим объектом моих наблюдений стала медсестра Ольга, пухлая дамочка не первой свежести.  Я настроился на нужную частоту, и мысли этой курицы полились на меня гастрономическим потоком. Все ее мысли крутились около одного вопроса, очень она хотела захомутать молодого доктора Борисова. Сегодня у них совместное дежурство, и Ольга решила расположить к себе доктора, угостив его пирожками собственного приготовления. Она напекла гору пирожков с мясом, с яйцом и рисом, с картошкой и с копчёным лососем. И теперь гадала, какие ему больше понравятся. Судя по ее фигуре, в пирожках она знала толк. И тут я поймал себя на мысли, что тоже хочу пирожков, а именно, пирожков с копченым лососем. И тогда я решил совместить два процесса - убедиться, что верно читаю мысли, а если верно, получить из этого практическую выгоду.

- Ольга, я та, понимаю, вы решили, используя пирожки, покорить сердце доктора Борисова. Идея отличная, но есть небольшой нюанс! - с ходу в карьер выдал я медсестре.
Та, конечно, от моих слов впала в ступор, застыв как парализованная и стала ловить ртом воздух словно рыба, вытащенная из родной среды. Прошло, пожалуй, минут пять, прежде чем к ней вернулся дар речи, и Ольга с превеликим трудом выдавила из себя:
- Как… как… откуда… вам известно… кто рассказал… ведь я.. ведь… ничего не понимаю…
- Ничего понимать и не надо! Зачем вам, милочка, забивать голову глупостями. Вам важно знать, что у доктора Борисова страшная аллергия на копченого лосося. Вы его этими пирожками доведете до судорог. Не исключен и летальный исход, если много съест. Так что эффект от вашего угощения будет прямо противоположный тому, что вы планировали. Вот так обстоит дело. Об этом я и хотел вас предупредить.
- Спасибо… а что же делать? - уставилась на меня беспомощными глупыми глазами работница здравоохранения.
- Выход есть. Вы можете идентифицировать пирожки с рыбой?
- Что сделать? - не поняла медсестра.
- Отсортировать. Так понятнее?
- Конечно, могу. У меня все пирожки разные - с рыбой продолговатой формы лодочкой, с рисом в виде серпика, с картошкой большие и пухлые, а с мясом кругленькие! - когда она заговорила о пирожках, на лице у нее появилась довольная улыбочка.
- Вот и отлично. Тащите пирожки с лососем сюда. Выручу вас, у меня на рыбу аллергии нет.
- Спасибо вам, Михаил! От такой беды сберегли! Большое спасибо! Вам, что к пирожкам сделать, кофе или чай?
- Пожалуй, кофе! – и я снисходительно махнул рукой, мол, давай, действуй.
Да, пирожки оказались превосходными, пальчики оближешь. Надо посоветовать доктору Борисову присмотреться к Ольге получше, отличный вариант для совместной жизни.
…но вновь приобретенные телепатические способности принесли мне не только радости в виде пирожков с копченым лососем. Гораздо больше оказалось разочарований. Разочарований, это очень, очень, мягко сказано. Когда, я узнал мысли близких людей, мир рассыпался, развалился, как карточный домик. Оказалось, меня окружали лживые, корыстные и подлые люди. Это касается прежде всего моей жены Элеоноры. На проверку она оказалась редкостная стерва и лживая сука.
 
Когда она заявилась ко мне в больницу, стала петь сладкие речи, мол, надеется на мое скорое выздоровление, как она соскучилась и всякое такое. При этом ласково гладила меня по руке и целовала в щеку, а сама… А сама думала, чтоб я проторчал в больнице как можно подольше, а потом организовать мне инвалидность и пристроить в пансионат.

«Пока, этот малахольный в больнице, хотя бы не надо конспирироваться и можно спокойно встречаться с Аркадием», — это ее размышление окончательно меня доконало.

Как потом выяснилось они с профессором давние любовники. Ничего себе поворот! Получается, она все время мне врала. Мило улыбалась, изображала любовь, и врала, врала, врала. Я готов был ее убить, и убил бы, если хватило сил.
- Убью, лживая сука! - прохрипел я и попытался приподняться, но был еще очень слаб, и потому рухнул, хрипя от злости, на кровать.

Элеонора не знала, что я прочитал ее паскудные мысли, и потому причины моей агрессии не поняла. Она решила, что я после травмы головы неадекватно реагирую на самые невинные слова, то есть с психикой у меня совсем плохо, и этому обстоятельству чрезвычайно обрадовалась. Еще бы, теперь есть веские аргументы, чтобы упечь меня в психушку, и она незамедлительно побежала рассказывать о случившемся моему лечащему врачу.
 
Я, конечно, сразу сообразил, что о своих вновь обретенных способностях следует помалкивать. Таких людей непременно берут на контроль спецслужбы, а попадешь к ним в лапы, почитай, пропал, не вырвешься. Поэтому, когда врачи стали выяснять причину моей внезапной агрессии по отношению к супруге, я упорно твердил, мне привиделось, что на меня опять нападают толпы узбеков и хотят меня убить, и все в таком духе.

Заявлялся ко мне в больницу и мой «благодетель» профессор Мамонтов. Тоже пел сладкие речи, уверял, что не все потеряно, не надо опускать руки, у меня все впереди, ведь кроме гипотезы Пуанкаре, есть еще шесть нерешенных задач. Например, гипотеза Ходжа, тоже из области топологии. А сам, сука злился, что столько времени ухлопали попусту, он-то, оказывается хотел присвоить мои открытия себе. Как он это хотел сделать, я не уловил... Профессор оказался очень даже не прост…  Читать мысли этого жулика было очень сложно. Я улавливал только отрывочные незаконченные мысли, потом настройка сбивалась…  Похоже, он умел ставить какую-то блокировку… У меня даже возникло подозрение, что Мамонтов тоже телепат. Но в процессе нашей беседы понял, нет, мои мысли он не дешифрует. Ведь я его дьявольские планы раскусил и сделал вид, что очень заинтересовался гипотезой Ходжа, и пообещал заняться ею, как только выйду из больницы. Моя готовность продолжать изыскания его обрадовала, он оставил материалы на эту тему и ушел в отличном расположении духа. Надо думать, поехал развлекаться к этой змеюке Элеоноре.

Позднее я выяснил, что Мамонтов совратил Элеонору еще в пятнадцатилетнем возрасте. И с тех пор она стала послушной игрушкой в его руках, в руках настоящего кукловода. Умел он подчинять людей своей воле, в этом ему не откажешь. Именно он придумал выдать ее за меня замуж, чтобы контролировать мои поступки на всех уровнях. В общем, кукловод искусно сплел сети и окружил меня со всех сторон.
…накануне выписки из больницы он опять ко мне заявился, все интересовался, когда я смогу приступить к решению гипотезы Ходжи.

- Я уверен, тебе по силам справиться с этой задачей. Ведь для частных случаев, например, для гладких унилинейных многообразий, такие доказательства найдены. Значит и для общего вида этого решения остается один шаг. Миша, сделай этот шаг, и получи приз - мировую славу и миллион долларов в придачу!
Я кивал головой и заверил его, что займусь поиском решения в ближайшее время, но вынашивал совсем другие планы. Я надумал забрать Джима из приюта. Я был убежден, пес оценит мой поступок и станет мне преданным другом, таким, каким был мой Джек, а мне просто необходим был настоящий друг.
                                … Иначе я не выживу в окружении этих лживых людишек… Мне так одиноко, что порой хочется выть от тоски… но гипотеза Ходжа все-таки очень любопытна… Надо бы разобраться с этими чертовыми когомологиями…                                Когда Мамонтов стал прощаться, я, как бы, между прочим, поинтересовался, в какой собачий приют этот любитель Есенина сбагрил своего пса Джима. Мамонтов от моего вопроса скривился и нехотя адрес назвал.


(продолжение следует)