За кулисами дипломатии. Политика Анны Иоанновны

                АННА ИОАННОВНА. ДЕСЯТЬ ЛЕТ ВЛАСТИ

Сия государыня хотела правительствовать согласно
с мыслями Петра Великого и спешила исправить многие упущения,
сделанные после его времени. Преобразованная Россия казалась
тогда величественным недостроенным зданием…
К а р а м з и н
               

                Глава четвёртая
                За кулисами дипломатии. Политика Анны Иоанновны

Русские дипломаты при Анне Иоанновне
действовали в условиях жёсткой конкуренции:
им приходилось противостоять влиянию французских
и прусских агентов, одновременно укрепляя
позиции России в Европе.
С. М. С о л о в ь ё в

Императрица Анна Иоанновна проводила внешнюю политику, направленную на усиление международных позиций России и расширение её влияния в европейских делах. Её курс во многом соответствовал геополитическим приоритетам, определённым ещё Петром Великим.

Внешняя политика России в значительной степени определялась союзом с Германией, заключённым по договору 1726 года между Петербургским кабинетом и императором Священной Римской империи Карлом VI. Императрица поддерживала отношения с Пруссией и Австрией, что способствовало укреплению международного положения Российской империи.

Н. И. Костомаров в работе «Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей» отмечал, что при вступлении Анны Иоанновны на престол «обстоятельства подавали надежду, что в грядущее царствование Россия найдёт себе союзников между иностранными государствами». Однако он также указывал на разногласия в русском дворе: «При русском дворе было два государственных человека, склонные к союзу с тою и другою. Сторонником союза с Австрией и вообще с Немецкою империей был Остерман, а сторонником союза с Францией — фельдмаршал Миних, питавший любовь к французам со времён юности, когда, взятый в плен, он испытал на себе великодушие, приветливость и любезность французов». 

В целом, в историческом контексте для России были особенно важны два направления: польское и восточное.

1 -го февраля 1733 года скончался польский король Август II, после чего в «галицкой республике» официально наступило междуцарствие, связанное с избранием нового монарха. Как и в предыдущие годы существования польско-избирательного режима, ведущие европейские державы, заинтересованные в исходе борьбы за престол Пястов, стали выдвигать своих кандидатов на польский престол. Такими державами были Россия, Священная Римская империя и Франция. Кроме того, сформировалась национальная партия под руководством Теодора Потоцкого, которая выступала за избрание польского короля.

Россия, объединившись с Австрийским двором, поддерживала кандидатуру сына умершего короля, курфюрста саксонского Августа. Франция же выступала за Станислава Лещинского, которого также поддерживал примас Польши. Лещинский лично прибыл в Варшаву и 9 сентября 1733 года был избран королем Польши значительным большинством сейма. Однако саксонские и русские войска вытеснили его в Данциг, где он находился под их защитой. В результате, 5-го октября 1733 года, Август Саксонский был избран королем Польши и коронован под именем Августа III.

Данциг был осаждён и подвергнут бомбардировке русскими войсками под командованием Ласси, а затем Миниха. Несмотря на мужественное сопротивление, продолжавшееся четыре месяца, город был вынужден капитулировать 30 -го июня 1734 года. Французский отряд, направленный Людовиком XV на помощь своему тестю, был захвачен в плен. Данциг выплатил контрибуцию в один миллион червонцев и отправил депутацию к Анне Иоанновне с просьбой о прощении за «мятежные действия». К ней также были направлены пленные французские офицеры, которым императрица великодушно вернула свободу. Станиславу Лещинскому удалось бежать из Данцига во время осады, переодевшись в крестьянскую одежду.

Неудачи Станислава Лещинского втянули императора Священной Римской империи Карла VI в войну с Людовиком XV, который вступился за своего тестя. Этот конфликт, продолжавшийся с 11-го октября 1733 года по июль 1735 года, оказался дорогостоящим для Карла VI, чьи войска терпели поражения от французов и их союзников, несмотря на то, что их возглавлял известный полководец XVIII века принц Евгений Савойский. В июне 1735 года императрица Анна Иоанновна отправила Карлу VI вспомогательный корпус под командованием генерала Ласси, но помощь пришла слишком поздно. Русские войска достигли Рейна в тот момент, когда Версальский двор выразил готовность к примирению. Людовик XV признал Августа III польским королем, а Карл VI уступил Станиславу Лещинскому Лотарингию в пожизненное владение с условием, что после его смерти эта территория будет присоединена к Франции. Окончательный мир между Священной Римской империей и Францией был заключен в Вене в 1738 году.

Восточный вопрос при Анне Иоанновне был решен неудачно. Он был связан с укреплением русской власти на Каспийском и Черном морях, где Россия сталкивалась с сильными восточными державами — Персией и Турцией. После неудач на Черном море в Азовских походах и Прутском походе 1711 года, Петр Великий сосредоточился на Каспийском море. В конце 1723 года, несмотря на трудности, русские войска заняли персидские провинции на юге и западе Каспийского побережья. Однако поддерживать контроль над этими территориями после смерти Петра Великого оказалось невыгодным: значительные потери в людях и средствах огорчали правительства Екатерины I и Верховного Тайного Совета при Петре II.

Анна Иоанновна не смогла противостоять Надиру, ставшему первым полководцем слабого шаха Тамасина. В 1732 году в Ряще был заключен мир с Персией, по которому Россия отказалась от всех завоеваний Петра Великого.

Конфликт с Турцией начался в 1735 году с неудачной осенней экспедиции генерала Леонтьева в Крым, вызванной набегами крымских татар на южные русские территории. Недостаток продовольствия и болезни в армии вынудили его отступить в Малороссию на зимние квартиры. В 1736 году возобновились военные действия против Турции. В июне две русские армии, под командованием графа Миниха и Ласси, направились к Черному морю. Миних взял Перекоп, вошел в Крым и опустошил его западную часть до Бахчисарая; Ласси овладел Азовом; Кинбурн сдался генералу Леонтьеву. Однако русские войска не могли остаться на зиму в занятых территориях из-за нехватки продовольствия и были вынуждены вернуться в Россию.

Крымский хан оправился от поражений, а турецкий султан заключил мир с Персией, с которой Турция вела войну с 1730 года. В 1737 году летние походы Миниха и Ласси были поддержаны австрийскими войсками. Действия русских оставались успешными: Ласси опустошил восточную часть Крыма, а Миних взял Очаков. В то же время австрийские войска терпели поражения от турок в Сербии, Боснии и Валахии. Турки осадили Белград, принадлежавший австрийскому императору.

По предложению Карла VI начались мирные переговоры с Турцией при участии русских представителей в Немирове, но они не привели к успеху. В 1738 году Карл VI снова обратился за миром к французскому королю Людовику XV, несмотря на новые победы русских.

17 -го августа 1739 года Миних одержал блестящую победу над турецким визирем при Ставучанах, близ Хотина, который был занят русскими войсками без единого выстрела. Визирь сбежал к Дунаю, а Молдавия признала власть России. Мирный договор в Белграде был подписан 1 -го сентября 1739 года. Немецкий император уступил Турции части Валахии и Сербии, включая Белград и Орсову; Россия вернула Турции Очаков и Хотин, обязалась не угрожать крымскому хану и получила право отправлять свои товары в Константинополь, но только на турецких судах. Султан уступил России степь между Бугом и Донцом и обязался разрушить укрепления Азова, который был признан нейтральной территорией. Так Россия была вознаграждена за войну, стоившую ей 100 000 солдат и миллионы денег. Тем не менее, Анна Иоанновна отпраздновала белградский мир в Петербурге 14 -го февраля 1740 года с торжеств и наград для Миниха, Ласси и других генералов и министров.


В. О. Ключевский критиковал итоги русско-турецкой войны 1735–1739 гг. и Белградского мира 1739 г.: «Но он превосходно распорядился интересами России, заключил мир в Белграде (сентябрь 1739 г.) и подсчитал такие главные итоги всех русских усилий, жертв и побед: Азов уступается России, но без укреплений, которые должны быть срыты; Россия не может иметь на Чёрном море ни военных, ни даже торговых кораблей; султан отказался признать императорский титул русской императрицы. Вот к чему свелись и брянская флотилия, и крымские экспедиции, и штурм Очакова, и Ставучаны, и воздушный полёт Миниха в Константинополь. Вильнёву за такие услуги России предложен был вексель в 15 тысяч талеров, от которого, впрочем, тот великодушно отказался — до окончания всего дела, и Андреевский орден, а его сожительница получила бриллиантовый перстень. Россия не раз заключала тяжёлые мирные договоры; но такого постыдно смешного договора, как Белградский 1739 г., ей заключать ещё не доводилось и авось не доведётся. Вся эта дорогая фанфаронада была делом первоклассных талантов тогдашнего петербургского правительства, дипломатических дел мастера Остермана и такого же военных дел мастера Миниха с их единоплеменниками и русскими единомышленниками».

Со времени мирных переговоров с Турцией, при посредничестве Франции, стали улучшаться и к последней отношения России. 

Разлад в русско-французских отношениях произошёл  с момента заключения между Габсбургской монархией и Российской империей Венского союзного договора от 6 августа 1726 года.  В особенности обострились отношения из-за Польши. От имени французского короля России был заявлен протест в связи с ее позицией в отношении Польши, который был оставлен без последствий.

5 -го июня 1733 года Франция отозвала своего официального представителя из Петербурга. Его обязанности исполнял секретарь французского посольства, не получавший даже никаких официальных инструкций. Вся его деятельность заключалась в наблюдении за событиями в России и сообщении об этом французскому правительству.

В 1734 году в Россию был отправлен с особым дипломатическим поручением  Бернардони. Затем был послан Фонтон де Лестан для возвращения из плена французов, захваченных в Данциге. Когда началось столкновение из-за Польши, наступил полный разрыв дипломатических отношений между Россией и Францией. Правительства обеих держав узнавали о делах друг друга только при посредстве посланников других держав. Послы Императора и Короля Прусского, находившиеся при Петербургском дворе, осведомляли представителей Франции в Вене – маркиза Мирпуа и в Берлине – маркиза де Шетарди, которые передавали собранные ими сведения о русских делах в Версаль.

После продолжавшихся несколько лет недоразумений из - за польских дел, возникла потребность в политическом сближении между Россией и Францией.

Россия в то время в союзе с Австрией вела изнурительную войну с Османской империей. Боевые действия русскими войсками велись в Крыму, на Кубани и в Бессарабии. Под предводительством фельдмаршала, графа Миниха русские войска добились определенного успеха: разорили Крым, завоевали Бессарабию, одержали блестящую победу над турками при Ставучанах. Между тем союзники России австрийцы вели войну у себя на Дунае неудачно. Австрийский двор, сильно встревоженный успехами турок и разрывом Немировского конгресса, обратился к Франции за дипломатической помощью.

Посол короля Людовика XV в Османской империи Луи Совёр маркиз де Вильнёв постарался устроить примирение турецкого султана с австрийским императором. При своих военных неудачах, Австрия могла для себя почитать счастьем иметь возможность помириться с Турцией и стала склонять Россию заключить с нею мир при посредничестве того же французского посла. Франции было выгодно взять на себя посредничество. Во-первых, это повышало её международный авторитет. Во-вторых, давало ей возможность разорвать союз России с Австрией, заставив последнюю заключить сепаратный мир с Портою. И в-третьих, в случае, если даже союз императорских дворов по каким либо причинам мог не разорваться, то Франция всё же могла получить возможность сблизиться с Россией. Могла направить в Петербург своего посланника для того, чтобы иметь возможность знать внутреннее состояние страны. А в случае недовольства правлением предоставить помощь недовольной стороне для свержения этого правительства, если оно будет по-прежнему упорствовать в своем нерасположении к Франции.

В Западной Европе Франция была доминирующей державой. В Восточной Европе такое же положение имела Россия. Поэтому Франция стремилась ограничить влияние России в Восточной Европой, так как не особо желала видеть столь крупного игрока возможно и на Западе. По мере расширения их влияния, Россия и Франция стали играть значимые роли в европейском балансе сил.


Следует понимать, что одним из принципов международных отношений той поры являлось «равновесие», т.е. стремление сохранить баланс сил и не допустить гегемонию какой-либо державы. Европейское равновесие обеспечивалось усилиями великих держав, которые были наделены особыми правами и дипломатическими преимуществами. И Франция, и Россия были в их числе.

После того как в конце 1737 года австрийский император обратился за посредничеством к Франции, Россия также стала склоняться к миру и приняла посредничество французского посла в Константинополе маркиза де Вильнёва.

11/22-го  апреля 1738 года первый кабинет-министр России, граф Остерман обратился с письмом к кардиналу Флёри, исполнявшего одновременно две должности: наставника Людовика XV и главного его министра, в котором сообщал о том, что императрица Анна Иоанновна с радостью примет мирное посредничество французского короля, предложенное ей императором Священной Римской империи.

Кардинал Флёри, человек большого ума и дипломатического дарования, пользовался неограниченным доверием короля. Разумной расчетливостью и умением ему удалось проводить разумную внешнюю политику.

Граф Остерман писал кардиналу Флёри:

«Ваше высокопреосвященство, Императрица Всероссийская, моя Государыня с негодованием узнала, что о вздорных толкованиях и злобных ухищрениях, при помощи которых старались в различных местностях и даже во Франции набросить тень на справедливое намерение Е.И.В. восстановить мир с Османскою Портою... Целые области опустошаются в мирное время турками и татарами и многие тысячи христианских подданных Е.В. отводятся в рабство, где они и доселе остаются закованными в цепях; такой образ действий с излишком оправдывает необходимость этого требования, высказанное Царицей... Мирные условия, предложенные на немировском конгрессе, служат тому доказательством, и в самом деле – Е.И.В. во все продолжение этой войны не отказала ни в одном средстве способствовавшем заключению верного и продолжительного мира... Вместе с посредничеством Франции Императрица приняла также посредничество морских держав, которое ей так часто настойчиво предлагалось раньше самой Оттоманской Портой; в этом случае мы полагаемся на испытанную мудрость в.в., чтобы рассудить – могла ли Е.И.В. поступить иначе, не оскорбляя открыто вышеупомянутых держав...С нашей стороны соглашаются на все разумные средства, способствующие скорейшему заключению мира. От Порты зависит выбрать из них то, какое она сочтет наиболее подходящим...Я не могу не повторить здесь ещё раз, что уважение и почтение, питаемые Императрицей к дружбе Е.Х.В., вполне искренни, Е.И.В. будет стремиться к возможно скорейшему восстановлению и упрочению доброго согласия между двумя державами с целью наибольшего преуспеяния их общих интересов. А для этого здесь ожидается лишь ответ в.в. Относительно полномочных министров, назначенных к обеим дворам; он ожидается с тем небольшим нетерпением, что даст нам возможность непосредственно сообщить в.в. все, касающиеся нынешних переговоров и вообще всё, что может интересовать обе державы...»

Кардинал Флёри согласился на посредничество и возобновление дипломатических сношений. Только кардинал ставил условия, чтобы русский посол был назначен ранее французского для возмещения прежде нанесенной Россией обиды Франции.

В ответном своем письме от 31 -го мая 1738 года кардинал Флёри извещал графа Остермана:

«Я начинаю м.г., с выражения самой искренней благодарности в.с. за письмо, исполненное доброты и вежливости которыми вы меня почтили от 11 числа прошлого месяца. Я могу лишь быть весьма тронутым тем добрым мнением, которое в.с. угодно было обо мне составить, и уважение министра, столь просвещенного и искусного, как в.с., делает мне слишком много чести, чтобы не быть им польщенным... Мы ничего не предлагали Порте от имени нашего двора, так как нам совершенно были не известны его [Императора Священной Римской империи] намерения; но е.и.в. опирался на согласие Царицы, Государыни вашей, когда зашла речь об условиях мира, и мы не колеблясь безусловно доверились словам этого государя; на основании их я и дал последний ответ великому визирю, который не был ему доставлен ещё 18 числа прошлого месяца. Мы ожидаем с нетерпением ответа, и никто не желает в этом деле успеха искреннее Короля... Я бесконечно благодарен в.с. что вы пожелали сообщить мне письма императора к Царице и ответы этой Государыни, большинство которых было уже нам передано венским двором. Я всегда был убеждён в верности этих обоих дворов и в неуклонном соблюдении ими своих договоров... У нас не было никого повода ожидать, чтобы Россия выказала к нашим войскам суровость, примененную ею при взятии Данцига; не ожидали и резких неделикатных выражений, употреблявшихся в различных документах, которые появлялись со стороны русского двора, в продолжение всего этого переворота. Однако, ненависть между частными лицами, а ещё более между монархами, не должна быть вечной. Перемена обстоятельств и обоюдные блага подданных требуют, чтобы обиды с той и с другой стороны были забыты... Князь Кантемир сказал второй раз графу Камбизу, что он назначен к нашему двору в качестве посла или полномочного министра, – последнее зависит от нашего желания; и он Кантемир, ожидает, что и Король сделает подобное же назначение по отношению к петербургскому двору. Мы не станем в этом случае колебаться, и Король верно исполнит подобное соглашение; но срок заявления о том может заключать в себе некоторые затруднения. Мы были оскорблены и притом публично в глазах всей Европы. Подобает ли нам остаться нечувствительными к обиде и выказывать взаимное равенство относительно желания и способов достигнуть единения! Король с удовольствием узнает о том, что князь Кантемир заявил о своем назначении, и затем Е.В., даёт слово, что назначит через неделю со своей стороны, министра в Петербург».

В мае 1738 года граф Остерман написал маркизу де Вильнёву в Константинополь о том, что императрица даёт ему полномочия для заключения прелиминарного трактата с Портою и пользуется этим случаем для засвидетельствования христианнейшему королю, как она ценит посредничество его величества и в какой мере полагается на искусство и благоразумие его, Вильнёва. При этом Остерман сообщил французскому посланнику, что императрица, принимая посредничество Франции, не может отказаться и от принятия посредничества морских держав; следовательно, Порта имеет полную свободу заключить прелиминарные пункты или с одним Вильнёвым, или соединёно с посланниками морских держав.

С русской стороны уполномочен был для заключения мира фельдмаршал Миних, с австрийской – герцог лотарингский, с которыми Вильнёв должен был непосредственно сноситься. Условия мира были самые умеренные со стороны России: она требовала одного Азова и разорения укреплений Очакова и Кинбурна. Но турки тянули переговоры и особенно стали пренебрегать ими, получивши обеспечение со стороны персидской.

В сентябре 1738 года в Париж в качестве временного посланника был направлен бывший до того времени русским министром в Лондоне князь Антиох Дмитриевич Кантемир. В Париже он был принят кардиналом Флёри «весьма ласково и учтиво», который с особенною благосклонностию более часа с ним разговаривал. Флёри уверял Кантемира в истинной королевской склонности к возобновлению доброго согласия с её величеством и в усердии, с каким он намерен по возможности своей содействовать этому полезному делу. Кантемир, в свою очередь, обнадеживал его о подобном желании со стороны императрицы, равно как об особенных её к нему, кардиналу, эстиме [уважении]и конфиденции [доверительных отношений]. Кардинал в разговоре заметил, что французскому правительству не нравится, что морские державы Англия и Голландия также являются посредниками при заключении мира между Россией и Портой. На что Кантемир ответил: «Его государыня могла бы совершенно удовольствоваться посредничеством одной Франции, ибо нельзя было бы передать свои интересы в лучшие руки, но морские державы давно уже предложили свое посредничество. Поэтому исключить их было нельзя, не подавши повод к неудовольствию». На замечание Кантемира насчет умеренности русских требований Флёри сказал, что теперь Порта, после некоторых успехов в Венгрии, не так стала склонна к заключению мира, и только успехи русского оружия на Днестре могут усилить эту склонность.

В своём первом донесении Кантемир отметил, что один только кардинал желает примирения России и Австрии с Портой, остальные совершенно равнодушны. Извещал свой двор о посылке Версаля указов к Вильнёву, чтобы тот внушал Порте: 1) чтоб никакой надежды не имела на разделение двух союзных дворов – петербургского и венского; 2) чтоб не ждала отмены в предложенных Россией условиях; 3) что продолжение войны может быть для нес опасно, ибо на будущую кампанию могут присоединиться к России и Австрии новые союзники. В Версале также сожалели, что русские срыли укрепления Очакова и Кинбурна, ибо это рассердит Порту, которой обещано возвращение этих городов с крепостями. Россия настаивает на сохранении в целости для себя Азова на том основании, что для татар иначе узды не останется, а теперь турки станут толковать, что после разорения Очакова и Кинбурна им не будет никакой защиты от казаков, и Вильнёву трудно будет теперь настаивать на сохранении азовских укреплений.

Ставучанская победа и взятие Хотина воодушевили в Петербурге надежду на скорейшее и выгоднейшее заключение мира, именно надеялись, что турки за возвращение Хотина уступят Азов со всеми укреплениями, как вдруг пришла неожиданная весть, что союзник уже заключил прелиминарные статьи с турками.

Несмотря на то, что в Версале были крайне изумлены о возможных прелиминариях австрийского сепаратного мира и уверяли нашего посланника, что это всего лишь слухи недоброжелателей, Кантемир не верил. В письме к своему двору он отмечал: «Не трудно рассудить, что это приключение так согласно с их намерением, что если бы сами об нём старались, то лучшего успеха получить не могли. Разделение двух союзнических дворов было всегда их главною целью. Кажется, главное намерение кардинала состоит в том, чтоб всю Европу держать в постоянном смущении и тем удобнее усиливать свою власть при всех дворах и в мутной воде рыбу ловить. О намерении его разделить Россию с Австриею вновь мне сообщено в крайнем секрете тосканским посланником, которому кардинал сам внушал, что все несчастия цесарского двора происходят от союза с Россиею».

Но как бы то ни было, русское правительство не желало в одиночку продолжать войну, несмотря на то что турки выдвинули новое условие, а именно, чтобы Азовский округ остался пустым. Поэтому маркиз де Вильнёв заключил мир условно с представлением русской государыне права отвергнуть его.

В целях сближения Франции с Россией к французскому правительству обратился полковник французской армии, ирландский выходец граф Лалли-Толендаль с предложением направить его в Петербург. Цель поездки - собрать информацию о русском дворе, экономическом положении и финансах, о сухопутных и морских силах и, на её основе, представить правительству доводы за и против союза с Россией.

В Петербург граф Лалли-Толендаль был отправлен на собственный его риск, без какой бы то ни было официальной инструкции, безо всякого звания и даже без паспорта.

По возвращении из Петербурга граф Лалли-Толендаль в мае 1738 года направил кардиналу Флёри обширную записку, в которой, в частности говорилось:

 «... Я не могу дать вашему превосходительству более простой и в тоже время более верной идеи о России, как сравнив её с ребенком, который оставался в утробе матери гораздо долее обыкновенного срока, рос там в продолжении нескольких лет и, вышел наконец на свет, открывает глаза, видит предметы, на него похожие, протягивает свои руки и ноги, но не умеет ими пользоваться; чувствует свои силы, но не знает на что их употребить. Нет ничего удивительного, что народ в таком состоянии допускает управлять собою первому встречному. Немцы (если можно так назвать сборище датчан, прусаков, вестфальцев, голштинцев, ливонцев и и курляндцев) были этими первыми встречными: они и воспользовались руками и ногами этого народа и управляют его движениями. Венский двор, внимательный к своим выгодам, умел воспользоваться таким положением нации, и можно сказать, что он управлял петербургским двором с самого восшествия на престол ныне царствующей императрицы; он снабжал лицами для замещения первых должностей в министерстве и войсках; он, по своей воле, заставлял заключать мир, объявлять войну; по его же внушениям. Россия предприняла настоящую войну, вопреки мнению герцога курляндского (тогда гр. Бирона) и гр. Остермана, лишь на основании уверений гр. Ягужинского, который, будучи прельщен (sеduit) венским двором, думал, что можно воспользоваться войной между Персией и Турцией, для завладения Боснией. Россия может 20 лет с успехом воевать в Крыму, также около устьев Днепра, Буга и Днестра, в состоянии ещё более истощиться от потерь людей и денег, и не смотря на всё это не будет обладать Каффою, не имея и не будучи в состоянии иметь флота. Даже овладев всем Крымом, она не может удержать его за собою, так как отделена от него пустынею в 300 льё, населенною двухстами тысячами татар. Та же пустыня лежит между Очаковым и Украйною. Россия не может отправить кораблей к устью двух рек, впадающих в Чёрное море, и Очаков для неё был бы более отяготителен, нежели Гибралтар для англичан. Единственное полезное завоевание, которое может она сохранить — это Азов, потому что он смежен с её владениями, защищает казаков и предаёт во власть её Дон».

Добытые графом Лалли-Толендалем сведения были использованы в качестве ознакомительного материала для предстоящей поездки в Россию полномочного министра маркиза де Шетарди.