Давай оставим все как есть... - продолжение. 16

Пережитое волнение в клинике, как она не крепилась, здорово подкосило её здоровье. Часто тихо сидела в кресле на лоджии, смотрела на гигантскую сосну, позволившую себе распушить ветки в десяти сантиметрах от трисс. Надо бы сделать обрезку, но было жаль портить красоту необыкновенную.

Сердцем понимал состояние её души. Стюардесса в самолёте, теперь этот докторишка, освоивший новую методику в другой стране.

Нам следовало проговорить это вслух и выкинуть из памяти. Обнял я любимую, прижал к себе и сказал, глядя в глаза: «Обыкновенная сволочь, мнящая о себе этот докторишка! Выбрось, Наденька, его слова из головки и никогда не вспоминай! Родители Ахмада приглашают в гости завтра к обеду, давай сходим. Нравится мне их мир, чистый он, без подлости. Внучка с правнучкой скоро приедет, наполнится наш дом радостными голосами, и ты оживёшь, моя маленькая».

На следующий день, раньше назначенного времени, приехал Ахмад. Был он какой-то взволнованный. Наденька предложила ему кофе, а он, смущаясь, попросил борща. Признался, что ел его у русского друга. Хотел ещё что-то добавить, но открылась входная дверь и вошли двое парней, явно арабы. Увидев Ахмада, растерялись и  быстро покинули квартиру. Мальчишку трясло, глаза наполнились скупой мужской слезой, начавшей стекать по щекам мельчайшими капельками. Я обнял его и спросил о вышедших, он молчал, уткнувшись мне в плечо. Повторив вопрос, усадил его у стола, глазами показав Наденьке на кастрюлю с борщом; она быстро налила большую тарелку и вложила ложку ему в руку. Он жадно стал глотать, обжигаясь. Моя мама так всегда успокаивала меня едой, а потом уж чинила допрос. Наденька стояла у стола, лицо её было бледным. Только выхлебав всё, Ахмад рассказал нам, кто эти парни.

Он был в городе, где находилась клиника, отвозил людей на лечение, обратно предстояло ехать порожняком, и он обрадовался подошедшим новым пассажирам, им надо было ехать в Хайфу. В дороге, не обращая на него внимания, пассажиры начали делить деньги, слегка поругиваясь между собой. Хохотали над кем-то, не называя имени, обсуждали, как набьют морду кому-то, сфотографируют — и вся работа, за которую лох уплатил большие деньги. Подъезжая к городу, спросил адрес, и они назвали нашу улицу и номер нашего дома, но вышли на соседней, а он поспешил к нам. Я вызвал полицию.

Парней тех нашли на следующий день легко: вся территория клиники утыкана камерами наблюдения, и это не составляло труда. Своего заказчика они так и не сдали, наказание было минимальным, и они предпочли отсидеть.

В тот день в гости мы не смогли пойти, у любимой резко подскочила температура, пришлось вызывать скорую. Врачей немного смутило присутствие полиции, но это им всё объяснило: стресс, и они сделали успокоительный укол.

Она лежала в моей пижаме, надев её после ухода полиции и врачей скорой, и тихо плакала. Мы ни о чём не говорили, всё понимая без слов. Уснув, продолжала плакать. Мне было больно за нас обоих. Целовал её голову, обещая мысленно всегда быть с ней, моей ласковой и нежной.

Через какое-то время температура спала. Моя пижама на ней была абсолютно мокрой, и мне пришлось её снять со спящей. Взяв простыню, решил просто её завернуть, но не удержался и стал покрывать её тело поцелуями. Вспоминая другое время, в другом месте и помня, что наша любовь — лучшее лекарство в мире...

Она проснулась и тихо спросила: — Ты всё ещё меня любишь? Что во мне не так, любимый? Почему всем надо сломать мою любовь к тебе? В чём я провинилась перед всеми?

Что мог я ответить своей любимой на её вопросы? Лаская её, шептал самые нежные слова, которые знало моё сердце: о её красоте, нежности, цветочно-ванильном аромате тела, о медовой сладости её губ, отвечающих всегда жарким поцелуем, о прикосновении её рук, от которых я всякий раз замирал в ожидании мгновения принадлежать ей всецело, одной во всём мире. Такой родной и такой желанной моей гуттаперчивой девочки, молчание которой для меня было важнее сказанных слов, идущей рядом по жизни шестой десяток лет, принявшей на свои хрупкие плечи заботу о моём здоровье. Я продолжал жить благодаря только ей, моей единственной.

Там, за окном, шла чья-то чужая жизнь, до которой нам с любимой не было дела, но она всегда вмешивалась, стремясь сломать устои нашей жизни. Влюблённость одних, похотливость других, злоба и зависть третьих. Бесконечная череда событий, пережить их было сложно, и нужны были недюжинные силы. Незаметно подкравшийся возраст, нами не замечаемый, давал о себе знать.

Пройдёт немного времени, и подарком для нас станет приезд старшей внучки с двумя прелестницами.

«Как же славно иметь внуков и правнуков, — думал я, лёжа рядом с любимой. — Предстоит многое сделать до их приезда, чтобы потом наслаждаться прогулками, поездками к морю, на экскурсии. И я должен с этим справиться сам.»

Продолжение:

http://proza.ru/2026/05/22/338

Автор В.А.Опескин.
Дневниковые записи. 2026 год.
Тебя нет с нами, Любимый!