Десять жизней инженера Воробьёва. Глава 20

С той памятной встречи прошло ещё почти пять лет. Марии исполнилось двадцать один год. Из юного и необузданного ребёнка она превратилась в прекрасную молодую и красивую девушку и, продолжая заниматься медициной, пошла по стопам своего отца, выучилась на хирурга и работала в одной из парижских городских больниц.
Князь Сергей Вяземский через пару месяцев вместе с армией – победительницей покинул Париж. По возвращении домой, он, в течении всех этих лет почти ежемесячно писал Марии письма, а она отвечала ему. Молодые люди клялись друг другу в вечной любви и ждали совершеннолетия девушки. Более того, он сумел устроить так, что по делам службы побывал в Париже ещё раз.  Это случилось летом 1817 года. Сейчас бы это назвали служебной командировкой. Во время своего повторного визита, молодые люди рассказали о своих взаимных чувствах родителям Марии. В присутствии отца и матери девушки, Сергей Вяземский сделал ей предложение. Те, по началу, не выразили восторга, но, желая единственной дочери только счастья, постепенно согласились. В знак их помолвки, Серж подарил Марии небольшое колечко с бриллиантом.
И вот наступил 1819 год. Чтобы никого не обижать, свадьбу решили играть с размахом, а именно - дважды. Сначала в Париже, а затем уже и в Петербурге. Полковник Вяземский уже как частное лицо, прибыл со своими родителями и несколькими близкими друзьями в Париж накануне выбранной даты. Обвенчали молодых людей в том самом монастыре святого Франциска, куда молодая Мари бегала из гимназии, чтобы посмотреть на работу своего отца. Затем гости отправились отмечать это событие в небольшое заведение, которое находилось недалеко от монастыря. Торжества прошли довольно скромно и не привлекли особого внимания соседей семьи Готье.
В Росси картина повторилась, но уже совсем в ином масштабе. Поместье Вяземских располагалось в ближайшем пригороде Петербурга. За несколько дней до прибытия молодых и их немногочисленных французских гостей все обитатели поместья стояли «просто на ушах». С окрестных деревень свозилось продовольствие: овощи, птица, рыба, домашние животные, чья не завидная участь состояла в том, чтобы быть съеденными многочисленными гостями. Из Петербурга потянулось несколько телег, забитых ящиками с вином и другими напитками. Так как на дворе было лето, решили накрывать столы прямо на свежем воздухе. Но посуды на всех не хватало, поэтому старый князь обратился за помощью к своему ближайшему другу и соседу, помещику Семёну Ивановичу Безбородько.
Перед хозяйским домом, который больше напоминал собой небольшой дворец, расположились столы человек на триста. Рядом разместили военный оркестр. Немного в стороне от гостевого стола, располагались столы для слуг и домочадцев самого поместья. Хозяева были довольно добрыми и хлебосольными людьми и решили, что в таком знаменательном событии должны участвовать все. Прибывающим экипажам, не хватало места в конюшнях, и конюхи со слугами пасли животных прямо на ближайшем лугу. Всюду раздавался смех и французская речь. На свадьбу героя войны 1812 года приехали многочисленные сослуживцы Сергея. Это были молодые бравые офицеры, все, как один - в орденах и медалях. Едва спешившись с коней, они бросались обнимать своего друга. Пробки от шампанского, пугая местных ворон, взлетали вверх, а ближайшие окрестности оглашались громогласным троекратным «УРА!!!»
-Даааа!!! Умеют у нас на Руси воевать, но и погулять - нам равных нет! – заметил Василий. Вот она – широта русской души! Многим европейцам нас не понять, да и не зачем им это делать. У нас своя культура, свой образ жизни, свой менталитет, свои критерии Совести и Справедливости, Добра и Зла. Мы можем запросто помиловать врага, а уж другу или даже не знакомому человеку и вовсе отдать свою последнюю рубашку.
-Вот именно за эту нашу широкую Душу, многие и не любят русских – согласилась Люся.
А тем временем свадьба в поместье Вяземских гремела почти неделю. Одни гости уезжали, другие приезжали. Слуги и музыканты валились с ног, но никто не роптал. Все были одинаково веселы и, дай им волю, гуляли бы ещё неделю. Но, как говорится, делу время – потехе час! Торжество постепенно подходило к своему завершению.
Молодые решили пока пожить в России. В Петербурге у Сергея была квартира, в которую он и привёл свою молодую жену. Их гнёздышко находилось в доме на Миллионной улице, между набережной Зимней канавки и доходным домом Жеребцовой. Хотя Мария родилась и жила до замужества в центре Парижа, с такой роскошью и красотой, как в Петербурге, она ранее не встречалась. Она была просто в восторге от, окружающих её дворцов, садов и парков с фонтанами. Часто, гуляя вдоль Лебяжьей канавки и, наслаждаясь красотой Летнего сада, она выходила на набережную Невы и, всякий раз поражалась её красоте и могуществу. «Нет, не зря выбрал царь Пётр место для строительства города - крепости» - делала вывод молодая парижанка. Там, где Нева огибает Заячий остров и делится на Большую и Малую, видимо, самой природой было предназначено строить город. Просто идеальное место для пробития «Окна в Европу».
А тем временем незаметно подкралась осень, а вместе с ней свинцово – серые тучи затянули небо. Непрекращающиеся дожди и сильные, валящие с ног, ветра наводили скуку на молодую княгиню. В эти дни Нева показывала всю свою силу и своенравный характер. Волны с грохотом накатывали на берега и иногда подбирались к ступеням лестницы в дом Вяземских. Мостовые были затоплены, и извозчики, проезжая по улице, окатывали одиноких прохожих брызгами с ног до головы. Темнело рано, и в доме зажигались сотни свечей. Самое время посидеть с друзьями за карточным столом, узнать последние светские новости и пропустить стаканчик игристого. Квартира Вяземских никогда не пустовала. Мария была очень милой и общительной хозяйкой, что позволило ей за несколько месяцев подружиться с многими женщинами и девушками, посещающими их с мужем.
Друзья Сержа, заглядывали к нему, чуть ли не каждый вечер и чувствовали себя как дома. Оправданием этому служило то, что слишком многое их связывало друг с другом. Война с Бонапартом навсегда сделала их братьями по оружию и по жизни. А брату прощалось всё, даже неожиданный или нежелательный поздний визит.
-Ваше сиятельство, простите ради Бога – слуга Прохор стоял на пороге спальни Сержа и Марии.
-Слушаю, Прохор, что случилось?
-Полковник Печерский с компанией. Настоятельно требуют пропустить их к Вам. В противном случае….
-Что в противном случае?
-Я извиняюсь, Ваше сиятельство… обещают взять квартиру штурмом!
-Ах, Анатоль, Анатоль! Ну, что ты будешь с ним делать? Это в его духе. Сильно пьян? Серж уже встал и накинул домашний халат.
-Сильно! Что мне делать, Ваше сиятельство?
Серж усмехнулся и, уже одетый, поцеловав жену, пошел вслед за Прохором.
-Ну не ждать же нам, когда квартира будет взята штурмом! Ведь этот способен на такое! Открывай, Прохор.
-Мой дорогой Серж – громогласно воскликнул, влетая в прихожую Анатоль. Как я рад тебя видеть! Дай я тебя расцелую! Мы все рады тебя видеть, правда, ребята?
-Так точно, господин полковник – дружно гаркнула вся компания.
-Серж, мы не на долго. Мы только выпьем немного вина и уйдём, правда ребята?
-Так точно, господин полковник!
В эту ночь, не смотря на заверения полковника Печерского, компания просидела за столом почти до утра. И лишь с рассветом, выпив всё, что было принесено с собой и, уничтожив часть винных запасов самого Сержа, бравые герои решили покинуть гостеприимный дом Вяземских. Сергей на них нисколько не обижался. Он знал, что, если потребуется, они, не задумываясь, подарят ему, Сергею Вяземскому, своё личное время, будь это вечер или ночь, а случись, то отдадут за него и саму жизнь.
А впереди наших молодых ждало радостное событие. Мария готовилась к появлению своего первенца. Его ожидали все родственники, как со стороны семьи Готье, так и со стороны князей Вяземских и молили Господа, чтобы всё прошло удачно. Господь услышал их молитвы. Так и случилось.
 В начале декабря у Марии и Сергея родился сын, которого назвали Павел. Это радостное событие в очередной раз послужило поводом для приёма многочисленных гостей, как в петербургской квартире, так и в родительском загородном доме. Опять взлетающие пробки от бутылок с шампанским пугали местных ворон и чаек, опять окрестные поля и ближайшие к Миллионной улицы, оглашались громогласным «УРА!!!».
Казалось, что счастье навечно поселилось в доме на Миллионной, тем более, что через три года после рождения сына, Мария повторила женский подвиг и родила девочку. Её назвали Анной в честь бабушки Сергея. 
С появлением второго ребёнка шумные компании не так часто стали посещать семью Вяземских, но всё – же настоящие друзья не упускали возможность посмотреть, как растут их дети.
Но жизнь продолжала вносить в судьбы молодых людей свои коррективы. Офицеры, сослуживцы Сержа, всё чаще стали уединяться в его кабинете для каких – то своих серьёзных разговоров. Мария не вмешивалась в их дела, но стала замечать, что настроение говоривших и характер разговоров изменился. Это были уже не весёлые пьяницы и повесы, с их рассказами о своих боевых и любовных подвигах, а серьёзные мужи, озабоченные какими – то, по – видимому, политическими проблемами. В беседах всё чаще стали упоминаться имена государя Александра I, генерал – лейтенанта Александра Христофоровича Бенкендорфа и генерал – губернатора Петербурга Михаила Андреевича Милорадовича, а также других первых лиц, приближённых к государю. Ситуация настораживала Марию, но запретить мужу собираться для подобных бесед, она не решалась.
Так продолжалось ещё несколько лет пока не грянул 1825 год. Ещё в конце весны Мария с детьми решила посетить своих родителей и отправилась в Париж. Проведя там почти всё лето и осень, она решила встретить Новый 1826 год во Франции. Но декабрьские события на Сенатской площади в Петербурге резко внесли изменения в её планы. Она быстро собрала детей и отправилась в длительную дорогу домой. К моменту прибытия в столицу её муж Сергей Вяземский уже был арестован.
-Вот так всегда! Стоит жене уехать на несколько месяцев из дома, муж обязательно вляпается в какую – нибудь грязную историю – высказал своё мнение Василий.
-Ты это по себе судишь? – спросила Люся.
- У меня пока нет подобного опыта, я ещё маленький и не женат – моментально отреагировал Воробьёв.
-Но ведь всё идёт к тому?
-Поживём – увидим –вздохнул Василий.
-Означает ли это, что мужиков нельзя оставлять дома одних? – не унималась прозрачная субстанция, прямо как сварливая жена, «уперев руки в боки».
-Конечно всё зависит от воспитания и насколько предполагаемая история грязна – Воробьёв попытался натянуть на лицо маску умного человека.
-Не увиливай, Воробьёв, все Вы одинаковые. Вам только дай волю! Либо по девкам побежите, либо в политику ударитесь.
-Позвольте с Вами не согласится, сударыня, хоть Вы и есть программа. Это очень спорный вопрос, но меня в данный момент больше волнует судьба бедной Марии, жены и матери двоих детей.
-Тогда слушай историю до конца.
-Я весь внимание!
Поскольку сам Сергей Вяземский в организации восстания на Сенатской площади непосредственного участия не принимал, а лишь предоставлял квартиру для переговоров в подготовке этого акта, император приговорил его к десяти годам каторги. Но узнав, что у него есть молодая жена и двое малолетних детей, поменял наказание на вольное поселение сроком на двадцать лет в одну из глухих деревень далёкого Красноярского края.
Спустя пять месяцев пока шло следствие, большой отряд ссыльных был сформирован, и движение приговорённых началось. Сам процесс перемещения людских масс растянулся почти на два года, с 1826 по 1828 год, так как проходил поэтапно, но Сергею, если так можно выразиться, повезло. Он попал в ряды первых ссыльных.  Ему так же повезло, что его не отправили на рудники. Дорога туда, как правило, была дорогой в один конец.
Спустя почти два месяца, которые были потрачены на печальное путешествие до места отбывания наказания, небольшой караван, состоящий из нескольких повозок, наконец достиг намеченной цели. Это была далёкая деревня, затерявшаяся в безграничной Сибирской тайге и стоящая на берегу могучей реки. Именно в этой деревне и предполагалось князю Вяземскому прожить следующие двадцать лет. И он уже мысленно приготовился провести эти долгие годы в одиночестве, не видя своих, милых сердцу Марии, Анны и Павла, но Господь вновь услышал его молитвы. Ровно через год, после своего прибытия в деревню, Мария с детьми, совершила немыслимый подвиг и приехала к нему, чтобы разделить с ним свою судьбу. И в этом благородном порыве она оказалась не одинока. Многие десятки жён декабристов повторили её подвиг.
-Вот такие они Русские женщины, и в горящую избу… и коня на скаку… -не удержался Воробьёв, но быстро замолчал и с опаской посмотрел на Люсю.
-Не стесняйся Василий, продолжай!
-А чего мне стесняться? Да, они такие! Пойдут за мужьями и на войну, и на каторгу.
-Но, ведь Мария была француженкой.
-А это дело не меняет. Пообщавшись с русским, блистательно образованным офицером хотя бы год, очень быстро становишься русской.
-Это ты, Вася, верно заметил!
Надо отдать должное, что Мария уже к этому времени не только прекрасно разговаривала на русском языке, но и практически стала «русской по духу». И именно эта, вновь приобретённая черта, характеризующая широту и глубину «русской души» мужественной женщины, не позволила ей бросить, в свалившейся на их семью беде, своего мужа, любимого Сержа. Не для того она в юности спасла его от смерти, чтобы через пятнадцать лет предать. Итак, у нашей героини началась совсем другая жизнь.
Сержа поначалу поселили в частном доме одного сибиряка - охотника. Дом был не большой, но комнатка для одного ссыльного была найдена. Сам хозяин был угрюмый и немногословный, богатырского телосложения, мужик, который занимался охотой и рыболовством. Жители деревни поголовно занимались натуральным хозяйством, были набожными людьми, и все, как один, ходили по воскресеньям в местную небольшую церквушку. Кроме того, они воспринимали безграничную власть государя, как нечто неизбежное, постоянное, данное им Богом и противились всему тому, что могло бы ей повредить. Поэтому первый год жизни в этой деревне человека, посягнувшего на жизнь самого царя, при встрече провожали долгими неприветливыми взглядами.
Чтобы не оказаться обузой для семьи, приютившей его, Сергей сразу же предложил свою помощь в любых домашних делах. Савелий, так звали хозяина дома, нехотя согласился, но решил его испытать. Он поручал Сергею самую тяжёлую работу, но со временем понял, что человека, прошедшего Отечественную войну 1812 года чем – либо испугать трудно.
Однажды, взяв его с собой на охоту, он окончательно изменил своё отношение к ссыльному. Герой войны, полковник Вяземский столкнулся в тайге с медведицей, вокруг которой тёрлись двое маленьких медвежат. Савелий намеревался убить зверя, и им вдвоём не стоило бы никакого труда это проделать, но Сергей уговорил Савелия оставить медведицу в живых. Тем более, что кое – какую дичь он уже добыли.
 У самого Савелия была своя семья: жена и трое детишек, девочка и двое пацанов, поэтому, когда он узнал, что к Сергею приезжает его жена с двумя детьми, он задумался, а затем предложил Сергею рассмотреть вопрос о строительстве собственного дома. Перспектива разделить свой дом на две семьи, его крайне не устраивала. Порешили на том, что с началом весны начнут рубить дом для Вяземских, чтобы к осени семья могла переехать в собственное жильё.
А пока, каждый занимался своим делом: Сергей, помогая добывать пропитание, ходил с Савелием на охоту и рыбалку, а также выполнял всю тяжелую работу по дому: заготавливал дрова, таскал с реки воду, чинил сети и лодку. В свободное время занимался тем, что учил своего сына Павла и хозяйских мальчишек военному делу, развивал в них силу и выносливость.
Мария активно помогала жене Савелия по дому. Кроме того, она взялась за обучение детей Савелия грамотности. Вскоре по деревне прошла молва, что жена ссыльного обладает хорошими знаниями в области медицины. И тогда к дому Савелия, сначала крайне робко, а затем всё активней и активней потянулись больные и убогие. Мария, с благодарностью вспоминая свою юность, спешила всем оказать посильную помощь. Необходимых лекарств, конечно в деревне не было, но были старики, которые прекрасно разбирались в лечебных травах. С ними Мария поспешила познакомиться и была очень удивлена, что к ней не отнеслись, как к чужестранке.
И в семье Вяземских закипела новая жизнь. Она, конечно, была лишена блистательных приёмов и балов, сытных ужинов и карточных игр до утра. Марию уже не окружали дамы в последних парижских нарядах с веерами в руках, а Сергея - бравые офицеры с закрученными усами с бокалами шампанского в руках. Не было рядом и слуги Прохора, всё приходилось делать самим. Их окружали простые русские крестьяне: мужчины, женщины, дети, старики и, которые, как оказалось, тоже были людьми и нуждались в повседневной заботе. Помочь этим людям, жителям их деревни стало основной задачей и смыслом их с Сергеем новой, так неожиданно свалившейся на их головы, жизни. И они чувствовали в себе силы, что смогут оказать им эту помощь, поэтому, не сговариваясь, с головой ушли в эту малоизвестную для них область жизни.
К осени новый дом Вяземских был готов. И пусть в доме были только голые стены, семья с радостью переехала в него. Савелий подарил бывшим жильцам часть мебели, которую делал своими руками, кое - что принесли соседи в знак благодарности Марии за заботу и уход за больными. Это, конечно, не была квартира в центре Парижа, где родилась Мария и, конечно же, не квартира на Миллионной в центре Петербурга, но это было то маленькое, но своё уютное гнёздышко на берегу могучей реки, в котором вновь захотелось жить. 
И жизнь взяло своё. Через год Мария вновь забеременела и родила Сержу сына Александра. Счастью в семье не было предела. Они уже хорошенько обустроились в новом жилище, да и, похоже, стали привыкать к этой своей новой жизни.
Помимо воспитания своих детей, в которое в обязательном порядке входило обучение грамотности на двух языках, Мария целиком посвятила себя медицине. Скоро о её способностях узнали жители окрестных деревень. И потянулись подводы с больными и немощными за помощью к жене русского ссыльного офицера. Принимать больных дома стало уже совсем не удобно, поэтому было решено, и жители одобрили это решение, построить своими силами небольшой дом для больных. Среди местных жительниц нашлись две молодые девушки, которые с радостью согласились помогать Марии в уходе за больными.
Сергей Вяземский, как и все мужчины деревни, продолжал заниматься добычей пропитания для своей подросшей семьи, а в свободное время, которого практически не оставалось, решил обратить своё внимание на местных мальчишек. Он организовал подобие курсов, в которых ребята занимались не только обучению грамотности и математическим наукам, но и физическим развитием. Мальчишкам очень нравились занятия по верховой езде, стрельбе из ружья, мастерству владения саблей. Конечно, никаких настоящих сабель им в руки никто не давал, сабли были деревянными. Но мальчишки яростно и самозабвенно рубили этими саблями в ближайших оврагах крапиву.
Взрослые люди – родители мальчишек, привыкшие к определённой размеренной жизни в деревне, поначалу не одобряли всех этих новшеств, ворвавшихся с приездом семьи Вяземских в их быт. Но, спустя несколько лет, видя, что вреда от деятельности ссыльного офицера нет никакого, а скорее наоборот – одна лишь польза, смирились и стали разрешать детям посещать курсы, открытые дядей Серёжей.
Так проходили год за годом. Величавая и могучая русская река, подобно времени, медленно и неуклонно несла свои бесконечные воды куда – то на север. События, стремительно меняющие жизнь в столице и крупных городах России не оказывали никакого влияния на жизнь в сибирской тайге. Императоры сменяли друг друга, офицеры стрелялись из – за женщин, а в глухой тайге, уже немного состарившийся, но всё ещё довольно бодрый Сергей Вяземский ходил по звериным тропам и ставил силки на зайцев.  Вся эта дворцовая суета стала чуждой для него, была где – то очень далеко и о ней, в деревне узнавали спустя лишь месяцы.
 Менялись только люди. Савелий, когда – то приютивший ссыльного Сергея, погиб на охоте.  Раны, полученные от большого медведя шатуна, которого Савелий встретил в середине зимы, были очень серьёзные. И не смотря на вмешательство Марии, он скончался у себя дома.
 Сама семья Сергея выросла до семи человек. На десятом году ссылки Мария подарила мужу двойняшек: Ольгу и Сергея. Старшие дети подросли и во всём помогали родителям. Двадцать лет, отведённые в виде наказания декабристу Вяземскому, уже закончились. Но, несмотря на это семья не собиралась переезжать в Петербург, хотя и было получено разрешение на это. Глухая деревня стала для них роднее, чем Париж и Петербург. Именно здесь на берегу могучей реки в доме, построенном собственными руками, Мария почувствовала себя так нужной людям, именно здесь она обрела покой и убедилась, что её призвание, которое начало формироваться, когда –то в далёком детстве, это помощь людям не зависимо от их национальности и положения в обществе. О ней знали в ближайших деревнях, её уважали и любили. А, что может быть важнее и дороже признания и любви?
Так и жили они своей дружной семьёй, хлебая деревянными ложками горячую кашу из русской печи, закусывали её ароматным мягким хлебом, испечённым в той –же печи и запивая парным молоком. А по вечерам, сидя за прялкой, Мария и Серж комментировали последние деревенские новости на французском языке.
Мария в окружении детей и внуков прожила очень длинную, по тем меркам, жизнь. Она скончалась через пять лет после ухода её любимого Сержа в 1872 году. Её хоронили на деревенском кладбище всей деревней и со всеми почестями. Отпевание прошло в маленькой, но очень красивой церкви, а затем процессия, состоящая не только из односельчан Марии, но и из жителей ближайших деревень направилась к берегу реки. Именно там и располагалось кладбище. На её православном кресте написали следующее: «Русской француженке, спасшей сотни жизней от благодарных селян. Спи спокойно, Мария».
На этом девушка в белом замолчала и застыла, как памятник.
-До чего же длинную и красивую историю поведали вы мне в этот раз – вздохнув промолвил Воробьёв. История любви Марии и Сержа стала самой романтической из всех, до этого мной услышанных. Неужели это был я? Как – то даже не верится. Люся, что скажешь?
-Вот видишь, Воробьёв, быть женщиной даже очень приятно и почётно. Помнишь, в начале нашего знакомства, ты крайне удивился и мне даже показалось, что немного возмутился, когда узнал, что в некоторых воплощениях ты был женщиной.
-Да, нет, я совсем не против… я просто многого не знал тогда о механизме реинкарнации.
-Ты и сейчас пока многого не знаешь и не понимаешь. Но жизнь приближает момент, когда у тебя откроются глаза, всё ближе и ближе.  Что – то мы задержались сегодня. Не пора ли вернуться домой?
-Да, Люси, - Василий назвал свою проводницу по прошлым жизням на французский манер - пора! Мне ещё надо встретить Маринку с поезда.