Бедный Жулик

  У нас в доме полнейший беспорядок. Вещи, сумки, мешки и ящики валяются по всем комнатам. Мама и папа мечутся по комнатам веселые и счастливые. Папе только тридцать пять лет исполнилось, а маме и того меньше. Осуществилась их мечта заветная о собственном жилье. Мама вещи в мешки и ящики складывает, а отец эти ящики в летнюю веранду выносит.

  Мы с сестренкой Олей тоже сегодня очень рады, потому что мы переезжаем из старого в новый дом. Тогда мы еще не знали, что радость наша обернется печалью. Что не все сложится так хорошо, как мы ожидали.

  Наша семья много лет жила в маленьком, турлучном домике на городской окраине. Улица, на которой стоял наш домик, от края до края поросла зеленой травой, а вдоль домов, в четыре ряда, росли фруктовые деревья. Все пацаны и девчата жили на улице Тургенева как родные, дружно и весело. А взрослые всегда здоровались друг с другом и в праздники усаживались за один стол. Вместе дни рождения отмечали и проводы в армию. А теперь вот мы в большой, кирпичный дом переезжаем, на большую улицу. Новые друзья нас там ждут, новая школа!

  Жулик, только, бродит по двору какой-то растерянный, неприкаянный. Не понимает, наверное, чего мы так суетимся и почему такой ералаш везде. Жулик, так зовут нашу собаку, живет с нами с незапамятных времен. Сколько я себя помню, столько и Жулика. Отец сколотил Жулику во дворе добротную будку и жизнь у него была счастливая, потому что мы его любили, обнимали и в темечко целовали.

  Говорили, что в самом моем раннем детстве у нас была маленькая собачка Кутька, которая любила играть со мною в мяч. И даже меня обыгрывала, мяч у меня отбирала и я не мог за нею угнаться. Я тогда расстраивался и горько плакал. Дети ведь любят только выигрывать! В детстве я в домино любил играть, так потом долго не мог понять, и почему это мне всегда взрослых удавалось обыграть? Много позже только пришло на ум, что это они поддавались мне! Но потом Кутьки не стало.

  Тогда, по рассказам родителей, и появился у нас Жулик, всеобщий любимец!

  Жулик был породы лайка. Белая, пушистая собачка, которую все очень любили, особенно мы с сестричкой Олей. Когда мы во двор выходили, Жулик прежде всего к нам радостно бросался, повизгивал и в лицо старался лизнуть. А мы с Олей старались его подкормить вкусненьким чем-нибудь, и обнимали в ответ.

  Гулять на улицу мы выходили только с Жуликом, иначе он обижался, лаял и скреб калитку когтями. Всякий раз мне надо было на улицу гулять выходить с маленькой сестрой. Тогда я сажал ее на спину, «на копки», и бегал так с ребятами. В догонялки или в казаки-разбойники играли, а Оля висела у меня на спине и держалась за мою шею. А Жулик все время рядом бегал и на нас поглядывал. И даже, так казалось мне тогда, улыбался нам весело и счастливо.

  Наш папа очень любил мамин борщ. Перед тем, как идти на работу, папа борщ ест. Приходит с работы – мама ему большую тарелку борща наливает. Потому мама и готовила этот борщ постоянно. А вот мы с Олей к борщу относились без восторга. Даже договаривались, что вот, когда вырастем, то никогда больше борщ кушать не будем! Никто уже не сможет нас заставить!

  Мама уходит на работу и нам полкастрюли борща на обед оставляет. А Оля борщ есть не хочет, я тоже не хочу, вот Жулик нас и выручал. Весь борщ из кастрюли выльем в его миску, а он и съест все, даже миску вылижет тщательно. Мама с работы приходит, а кастрюлька из-под борща пустая. Вот, детки молодцы, весь борщ съели. А мы с Олей переглядываемся, да незаметно на Жулика посматриваем. Вот кто настоящий друг!

  Правда, не долго эта лафа длилась! Мама подозревать нас стала и Олю расспросила, кто нам помогает борщ полностью из кастрюльки съедать. Оля и указала на Жулика!

  Родители все вещи уложили и грузовик ждут, а мы по двору ходим вместе с Жуликом. А Жулик, сам не знает, чему радуется, к нам лащится. И вдруг мы с Олей глаза округлили от испуга и к родителям побежали. А Жулик поедет с нами? А как же наш Жулик? Мама с папой переглядываются. Отец улыбается смущенно, потом головой машет, ладно, возьмем, что с вами поделать. Только будку Жуликову взять не можем, там ее поставить негде.

  Грузовичок ГАЗ-51 зелененький приехал вовремя. А с ним два друга папиных, они вместе еще в железнодорожном училище учились. В минуту наши вещи папины друзья в машину забросили. Там и вещей-то было, с Гулькин нос! Родители еще и нажить ничего не успели. Отец Жулика на руки взял, и в кабину грузовика с ним влез. А мы с мамой на автобус пошли.

  Наш новый дом был большой, кирпичный, многоквартирный. Только ни двора, ни огородика совсем не было. Заборчик с маленькой калиточкой и крохотная, забетонированная площадочка прямо у входа в квартиру. Веселые мужчины горланят, вещи в дом вносят, потому как магарыч у них сейчас намечается, по случаю перевоза своего друга в большой и красивый дом. А бедный Жулик забился в уголок, к забору прижался и хвост свой пушистый под себя поджал. Страшно ему, бедненькому. Куда я попал, думает. Нас с Олей увидел и обрадовался, хвостиком завилял.

  Вещи внесли и в доме за стол уселись все взрослые, переезд отмечают. А мы перекусили на ходу и к Жулику. Он ведь там один-одинешенек, всего боится, по сторонам озирается. Кушать Жулику принесли и в мисочку положили. Ешь, Жулик! А он и на мисочку с едой смотрит, и от нас отходить не хочет, рядом стоит понуро. Тогда мы миску к себе ближе придвинули. Ешь, Жулик, не бойся! А Жулик ест, а сам все на нас посматривает. На месте еще? Не ушли куда-нибудь? Не бросили его?

  Уже сумерки начали сгущаться и солнце вершины пирамидальных тополей позолотило. Отец гостей проводил тогда только подошел к нам с Жуликом. Принялся Жулику укрытие мастерить. Кусок фанерки приладил в углу, а под фанерку, на бетон, мое старое пальто бросил. Вот, Жулик, ночевать здесь будешь. На улице не холодно сейчас! Потом придумаем что-нибудь, что делать нам с тобой.

  Жулик понял все и на подстилке, под фанеркою, скрутился калачиком. Мы с Олей у входной двери стали, нас в дом зовут. На Жулика посмотрели, а он на нас смотрит таким жалобным, печальным взглядом. Не поймет, зачем мы его сюда привезли? И теперь уходим, бросаем его, бедненького.

  Жулик хорошо порядки знал, понимал, что в дом его родители никогда не пустят. Потому что он собака дворовая, уличная. В старом доме он сколько раз ко входу в дом подходил, через дверь в комнаты заглядывал. Но переступить через порог не решался. Не положено дворовой собаке в дом входить!

  В ту, первую ночь в новом доме,спали мы с Олей беспокойно. Все просыпались в своих кроватках и перешептывались. Как там наш Жулик? Ему, наверное, страшно на новом месте. И холодно без будки…

  Так несколько дней прошло. Жулик совсем поскучнел. Или под фанерным навесиком лежит и ни на кого не смотрит. Или стоит понуро у кирпичной стенки, голову опустив. Нам не радуется, к нам не бросается, не визжит от радости и не старается в лицо лизнуть. И не ест почти ничего.

  Что вот теперь с нашим Жуликом делать? Гулять на улицу его не выпустишь, и на поводочке погулять не поведешь! Там ведь прохожие снуют по тротуару и машины по дороге мчатся одна за одной! Мы с Олей его обнимаем, к себе прижимаем, и сами чуть не плачем.
 
  Слышу, как мама отцу выговаривает. Надо было новых хозяев нашего старого дома просить Жулика оставить у себя. А мы детей послушали! А теперь уже поздно, может они и будку Жуликову выбросили! А зачем она им? Если у них собаки нету.

  Еще через пару дней пришла к нам бабушка Галя, мамина мама. И слышу я, что они про Жулика что-то говорят. И про бабушкину добрую знакомую Сару Руфовну. Посидели, поговорили, а потом меня мама позвала и все объяснила. У бабушкиной подружки, Сары Руфовны Лянцман, муж не так давно умер. Она теперь скучает и даже сама жить немного боится, без мужа. И просит своих знакомых собачку ей найти умную и хорошую. Ей бы как раз наш Жулик подошел!

  Тут бабушка не выдержала, и давай рассказывать, какая Руфовна хорошая женщина. У нее частный дом, большой двор и огород. И Жулика она вашего не станет обижать, а наоборот, быстро с ним подружится. И Жулику там хорошо будет!

  Я слушал, слушал, все никак не мог решиться. Как же это мы Жулика нашего какой-то бабке Руфовне отдадим? А вдруг она его ругать будет, или кричать на него? А может еду ему плохую давать будет? Стою перед мамой и бабушкой и слезы сами льются. Мне бедного Жулика жалко!

  Вечером отец с работы пришел, и мама ему про Жулика и Сару Руфовну стала потихоньку рассказывать. Я сразу все понял о чем они, потому что мама отцу рассказывает, а сама на меня посматривает. Понятно, что разговор меня и нашего Жулика касается.

  Потом отец усадил меня рядом на скрипучий, маленький диванчик и предложил по-взрослому поговорить. О том, что Жулику плохо под фанеркой жить. Собаки в таких условиях жить не должны. А скоро зима придет с морозами. Жулик и заболеть может. И даже умереть от холода и от тоски.

  На следующий день мы с Олей привязали веревочку к Жуликову ошейнику и повели его к доброй старушке Саре Руфовне. Пока мы шли по улицам, Жулик очень радовался, все по сторонам оглядывался и на нас с любовью смотрел. А мы на Жулика тоже смотрели и тоже улыбнуться в ответ старались. Только слезы все равно текли по нашим детским щекам.

  Подошли мы к дому, адрес которого нам бабушка на бумажечке написала и на коленочки стали прямо на пыльный асфальт, и Жулика к себе прижали. А Жулик наши лица облизывал сколько хотел. Мы ему не мешали.

  Старый, кирпичный, Сары Руфовны дом, фасадом, с заколоченным парадным крыльцом, прямо на улицу выходит. А рядом с домом полуистлевший, перекосившийся деревянный забор, зеленой краской покрашенный. Я на кнопку звонка и нажал. Скоро шаги, шаркающие по асфальтированной дорожке, послышались. Засовы на калитке залязгали, и калитка с визгом и скрипом приоткрылась. Пожилая старушка из калитки выглянула.

  Сара Руфовна оказалась женщиной полной и угрюмой. На измятом жизнью лице висел огромный нос. На кончике носа угнездилась большая бородавка, с большим, черным волосом посередине. Одета Руфовна в застиранный велюровый халат. А на ногах расписные, турецкие тапочки с загнутыми вверх носками.
 
  На наше «здрасте» она никак не ответила. Только смотрела то на нас, то на Жулика. Потом руку протянула и веревочку, привязанную к ошейнику, у меня из руки забрала, от нас отвернулась и Жулика за веревочку вглубь двора потащила. Жулик испугался, стал передними лапами упираться, и на нас оглянулся. Увидел, что мы стоим и спасать его не собираемся. Все понял тогда бедный Жулик и больше оборачиваться к нам не стал. Хвост повесил уныло, голову к земле опустил и поплелся обреченно за Руфовной.

  Домой с Олей мы долго шли, с тяжелым сердцем. Предателями себя ощущали, которые лучшего друга предали. Друга, который нас любил больше всех на свете. Друга, который нам верил. А мы его обманули. К бабке с бородавкой на носу отвели и там бросили.

  Домой пришли подавленные и подробностей маме рассказывать не стали. Все сидели тихо на диванчике в нашей, детской комнате и в стену пустую смотрели. И бедного Жулика жалели.

  Через неделю бабушка Галя к нам пришла, сказала, что Руфовна нам привет от Жулика передает. Что Жулик уже привык к ней и с руки еду берет. И даже хвостиком виляет, когда она к нему подходит.

  Пришел к Руфовне столяр и хорошую, теплую будку Жулику построил. Жулик у Руфовны не на цепи сидит, а свободно по двору ходит. И даже с ее курочками и петушком подружился. А еще он любит на солнечном месте, на завалинке у дома лежать и греться под солнечными лучиками.

  Нам с Олей тогда легче стало. Через несколько дней мы с Олей проведать Жулика пошли. Долго Жулика через щелочку в заборе высматривали, но так и не увидели. Так как двор у Сары Руфовны далеко от забора, за домом. Позвонить в звонок я не решился.
 
  Очень много времени прошло с тех пор, а я, если в тех местах, где Руфовна живет, оказывался, обязательно к забору подходил, в щелочку смотрел. И ждал, может Жулик хоть голос подаст…