Джеки

 


Нынешнее лето всех удивило необычайной жарой. Однако чем теплее становилось, тем чаще я видела сны с полярными снегами, лютым морозом, метелью.
Сегодняшний, появившийся под утро, был не только красив - он пробудил воспоминания.
Я летала над зимним Санкт-Петербургом.

Внизу переплетение улиц создавало всё новые и новые узоры, снежной стрелой город пронзила Нева, разлеглось кружево каналов, крупными мазками обозначились парки. Шоссе, мосты, дома, церкви вращались, как в калейдоскопе, пока вдруг не остановились. Я очутилась на Невском проспекте. Потоки морозного воздуха закручивали снежинки в блестящие вихри и швыряли их в дома, похожие на дворцы.

Сон окончился внезапно, словно был наваждением или приглашением вернуться в любимый город. Там, точно, произошло нечто важное, и его следовало вспомнить. Я быстро встала и подошла к шкафу, где хранилась заветная шкатулка со старыми билетами, мини-путеводителями, небольшими сувенирами и моими любимыми камешками. Открыла шкатулку, сделав неловкое движение, уронила её на пол. Содержимое не рассыпалось, но к моим ногам упал прозрачный кристалл.

Подняла, и душа потянулась во внутрь кристалла. Я люблю их рассматривать и мечтать о разном. Но этот кристалл был особенным. Его подарила во время моего с подругой визита в Ленинград Елена Сергеевна.

Как жаль, что так нелепо и странно получилось. Сейчас Елена Сергеевна уже умерла. Из Ленинграда ко мне пришло уведомление о ее смерти. А ведь она хотела прописать к себе меня, внучку моего деда Василия, бывшего когда-то их соседом и лучшим другом.
Елена Сергеевна подарила этот кристалл, рассказала о его волшебных качествах, но я не поверила, просто поблагодарила – люблю камни.

Свойства кристалл должен иметь уникальные – если проникнуть в его душу, он станет открывать слой за слоем ушедшие в прошлое времена, показывать истории тех времён так, будто я нахожусь в каждой истории лично и вижу всё своими глазами. Решила восстановить детали нашей поездки. Попробую – а вдруг произойдёт чудо? Взяла кристалл, погладила, сказала, что люблю его, поднесла к глазам.

Воспоминания пришли удивительно точные, будто записанные на кинокамеру.

Поездка состоялась лишь на втором курсе института. К тому времени я уже знала, что до второй мировой войны мой папа жила в Ленинграде, в огромной коммунальной квартире. Его родители сдружились с одной из семейных пар коммуналки, переехавшей после блокады на улицу Чайковского. А наше семейство покинуло город. После войны дружба возобновилась.

Меня постоянно приглашала в гости Елена Сергеевна, подруга папиных родителей, но приехать удалось, лишь став студенткой.

Город очаровал сразу. Елена Сергеевна встретила так, словно я была её внучкой.

В один из зимних вечеров, показывая мне альбомы с фотографиями, Елена Сергеевна поведала печальную историю, случившуюся ещё до приезда моих родителей в Ленинград.
На очередном альбомном листе красовался снимок пятиэтажного дома.

– Посмотри, Асенька, в этом доме на втором этаже, в большой коммунальной квартире жила я.
Старушка разгладила рукой снимок.

– А тут, видишь окно рядом с водосточной трубой, жил Павел Аркадиевич с сыном Сашей, внуком Егором и невесткой Соней. Им принадлежали две комнаты. Подобная роскошь позволяла держать у себя великолепного добермана по кличке Джеки.

Расскажу тебе печальную историю.

За год до объявления НЭПа на испытательном полигоне погиб Саша. Дед начал хворать с тех пор. Внук, любивший отца, стал грустным.

А Соня быстро забыла мужа. Мечтала о богатой жизни, ресторанах. И при первой возможности начала разъезжать с нэпманами на лимузинах. На упрёки тестя отвечала скандалами, угрожала съехать, забрав с собой Егора.

В один прекрасный момент к дому подкатил лимузин. Вертихвостка собрала вещи, схватила ребёнка и была такова.

Сосед тосковал о внуке, а я часто ему помогала по хозяйству, гуляла с Джеки. Даже начала понимать собачьи взгляды. О, как он смотрел на меня, прямо в душу, казалось, умолял взглядом найти Егорку.

Я плакала вместе с красавцем доберманом.
Но однажды пёс оживился, стал тянуть меня прочь со двора.
Думаю, он учуял следы пропавшего ребенка.
Вскоре наступил день, который мне не забыть никогда.

Августовские ночи были жаркими. Многие открывали на ночь окна.
Ближе к полуночи в комнате у соседей раздался выстрел, и сразу – детский крик:

– Джеки! Джеки! Я знал! Знал!

Я ещё не спала. Вскочила, побежала. Двери комнаты Павла Аркадьевича были распахнуты. Он скрючился у порога, не двигался.

По инерции сделала несколько шагов вглубь комнаты. Возле окна в обнимку с Джеки лежал Егор и говорил, говорил. Он рассказывал, как ушел от мамы и чужого пьяного мужика, как на него напали подростки, раздели, избили, как долго он болел, потом очнулся рядом с вокзалом в куче угля и всё забыл, лишь помнил слово – Джеки.

Ящик секретера был выдвинут, недалеко на полу валялся браунинг.

На «ватных» ногах я подошла и опустилась на колени рядом с Джеки. Посмотрела в его глаза и поняла, Джеки умирал счастливым.

А дальше случилось невероятное – словно яркая вспышка света отбросила меня в недавно произошедшие события. Я видела, как наяву произошедшее до выстрела. Я видела прошлое, всё чувствовала и запомнила в подробностях.

Через окно в комнату проник Егор. Крадучись направился к секретеру. Вытащил ящик, взял деньги, положил за пазуху. Затем достал из ящика браунинг. В этот момент в комнату ворвался Джеки. Егор выстрелил. Джеки взвизгнуло от боли.

Из-за тучи вышла луна. Пёс и мальчишка замерли на миг. Глаза их встретились. Они сразу узнали друг друга. По телу Егора прошла судорога, он мгновенно преобразился и закричал:
- Джеки! Джеки! Я знал…

Почти в тоже самое время в дверном проёме возник Павла Аркадьевича. Он протянул вперёд руки и рухнул, пробормотав:

– Егорушка...

В ушах у меня зазвенело, затем стало темно и тихо.

Через некоторое время картина комнаты восстановилась. Я сидела на полу, обняв за шею Джеки, рядом, в полуобморочном состоянии замер грязный, оборванный Егор.

Потом я поднялась, подошла к окну. Сквозь слёзы увиделось, что в небо улетает тень изящного добермана Джеки, а мерцающие звёздочки обрисовывают её его по контуру, унося в вечность.

Я провожала взглядом нереальную картину и шептала:
– Ты бы никогда не погиб, Джеки, но мы бы никогда не нашли тебя, Егорушка, если б окно было закрыто.

***

Я положила кристалл на колени. Хотелось плакать, но в душе поднималась горячая волна восторга – теперь я могу заходить в прошлое и видеть забытые истории, видеть саму историю. Спасибо, Елена Сергеевна, за невероятный подарок. Буду записывать всё, что увижу и каждый раз вспоминать вас, милая, добрая питерская бабушка.