Дженералисты

Дженералисты

Хотел бы затронуть тему, которая весьма актуальна в свете современных преобразований, а для меня как учителя эта тема, можно сказать, программно-животрепещущая. Я говорю о перспективах образования. Вслед за Генриком Сенкевичем попробуем задать современному образованию библейский вопрос: «Quo vadis?», «Камо грядеши?», «Куда идешь?».
Тема громоздкая, но динамичная. Не знаю, во сколько дней уложусь. Обещаю каждой «главе» давать отдельное название, прерываться на обед и гуляние, переключаясь на вопросы, с основной темой не связанные. Весь цикл объединю под общим названием «Дженералисты». Итак…

1. Школа для хороших мальчиков
Вряд ли найдутся спорщики (из сознательной части населения), отрицающие, что наиболее панорамной, глубокой, системной, эффективной и сбалансированной, а значит – лучшей, была система советского образования. Скажу больше: в обозримой перспективе создание равноценных (я уже не говорю – превосходящих) систем не представляется возможным. По одной простой причине: дело в главном секрете советского образования, а главный его секрет – в долгосрочном планировании.
Процесс образования консервативен в самом лучшем смысле этого слова, он развернут на десятилетия вперед, требует максимальной согласованности и преемственности от нижнего звена до высшего, от яслей до академий. Кроме того, на просторах огромной страны ученик из труднодоступного аула Закавказья, из заснеженного заполярья, из эксклава – посольской школы в жаркой Африке, из столицы, из глубинки, из центра и периферии – все должны были говорить на одном языке, опираться в обретении знаний на единую образовательную платформу, чтобы иметь доступ к приблизительно равным возможностям. Речь не про частные перекосы, а про общий принцип.
Директора школ по всей стране готовили не только «Годовой рабочий план», но и «Перспективный план школы» - на пятилетку, а также «Стратегический план развития школы» - на двадцать пять (!) лет. Потому что никто не сомневался: через двадцать пять лет тенденции в образовательной среде будут иметь ту же направленность – на подготовку грамотного, читающего, трудолюбивого, умелого, полезного обществу специалиста («Если мальчик любит труд, тычет в книжку пальчик, про такого скажут тут: он хороший мальчик»). 
2. Саранча и квоты
Советский Союз жил не днем сегодняшним, а далекоидущими планами. Цели государства были монументальны, идеи высоки, мечты запредельны, а сам Союз казался нерушимым, что и было зафиксировано в строчках гимна: «Союз нерушимый республик свободных \\ Сплотила навеки Великая Русь». Но время безжалостно и к людям, и к государствам, все меняется во Вселенной – в девяносто первом выяснилось, что не сплотила и не навеки – ничто не бывает нерушимым, все преходяще и бренно.
Когда распался Союз, когда затонул огромный общий лайнер, потому что никто и не думал его спасать – все быстро погрузились в шлюпки и постарались отплыть как можно дальше, - вот тогда пучина истории нервно вздыбилась пеной дней, сиюминутной суетой. Отпала не только необходимость в долгосрочном планировании, но и сама возможность ставить перед образованием перспективные цели. Систему зашатало – из традиции в Болонью, из классицизма в модернизм, из специализации в универсализм (дженерализм).
Помню, в самом начале десятых годов выпускники мои, проживающие в Канаде, оказались в гостях. Пара – девушка и юноша. Хвастались, как легко поступили, как хорошо сдают модули в конце семестров, как без особого напряжения сломали языковой барьер и что учатся уже на третьем курсе какого-то университета.
- Так кем, кем вы будете? – нетерпеливо спросил я.
- Не знаем, еще не определились, - отвечают.
- Вы что, проучились три года и не запомнили, на какую специальность поступали? – удивился я.
- Нет, там все по-другому, - отвечают. – Мы поступали не на какую-то конкретную специальность, мы поступали в какой-то конкретный университет. Первые годы мы изучаем общие предметы, по своему выбору – историю искусств, финансовую грамотность, основы менеджмента и так далее. А специальность будем в следующем году выбирать.
Как это разнится с нашей целеустремленностью, когда профориентация начиналась еще в средней школе, а к одиннадцатому классу каждый сознательный школьник уже имел корочку с какой-нибудь рабочей специальностью после УПК и знал, кем хочет быть во взрослой жизни. Вся система была заточена на подготовку полезных, значимых для общества специалистов – по квотам. Потом квоты отменили, и мир узрел нашествие саранчи из юристов, экономистов и менеджеров.
3. Философы, физики и лирики
Античные философы изучали мир целиком. И человека изучали целиком. Всесторонне и всеохватывающе. Человек и Вселенная. Человек-Вселенная. Микрокосм в макрокосме. Всеобъемлющие знания о бесконечном мире. О мирах – внешнем и внутреннем. Была наука философия, и не было других наук. Никакой тебе физики, никакой психологии. Потому что философия – это любовь к знанию, и в переводе, и по сути. К любому знанию. Ко всему знанию.
Затем было нашествие варваров – гуннов и всяких готов, вест и ост. В пятом веке. И западный мир на тысячелетие погрузился во мрак. Религиозный мрак. Все Платоны с Аристотелями отправились на костер. Не сами – их труды. Вместе с ведьмами. Эти уже лично. Ведьма – та, кто ведает. Ведать стало воспрещено, разрешалось только верить. Но в четырнадцатом веке просто верить стало невтерпеж, и знание вернулось. Возродилось. 
Возрождение охватило Запад, и вновь с книжных страниц заговорили забытые гедонисты Аристипп и Эпикур, а следом подтянулись Платоны с Аристотелями. Наука тоже возродилась. Все та же философия. Да Винчи, Коперник, Бруно, Галилей, Кузанский, Парацельс, Эразм Роттердамский, Макиавелли – все они были философами, учеными «общего профиля», это позже их уже записали кого в астрономы, кого в алхимики, кого в медики, кого в инженеры. Разбросали по физикам и гуманитариям.
А затем Эпоха энциклопедистов, универсализм. Повести Дени Дидро, романы Жана-Жака Руссо, памфлеты Вольтера, позже – приключенческие романы Жюля Верна. Фразу «знать понемногу обо всем и все о немногом» приписывают то зоологу Томасу Гексли, то естествоиспытателю Клименту Тимирязеву, на самом же деле этот девиз уходит корнями еще в эпоху вагантов (XI–XIV вв.), бродячих школяров-студентов, тех самых, что написали всем известную песенку:
Во французской стороне,
На чужой планете,
Предстоит учиться мне
В университете…
Универсальные люди изучали универсум и старались соответствовать ему. Вот мы и подошли к нашей теме вплотную: «понемногу обо всем» - суть дженерализма, «все об одном» - это специалитет во всей красе.
4. Пестики-тычинки
Приходит понимание, озвученное Козьмой Прутковым: «Никто не обнимет необъятного». Это понимание, в свою очередь, является эхом знаменитого принципа Сократа: «Чем больше я знаю, тем больше я понимаю, что ничего не знаю» (scio me nescire). Хочется объяснить необъяснимое, но не хватает инструментов. На помощь приходит специализация - сужение профиля, ограничение пространства для мыслительного маневра.
Парадокс школьной педагогики состоит в том, что школа собирает учителей-специалистов, чтобы совместными усилиями они создали выпускников-дженералистов. Да-да, все, что вы знаете из области «банальной эрудиции» - простейшие математические действия, пару строк из великих поэтов, формулу спирта, валентность ртути, яблоко Ньютона, London is the capital of Great Britain, Крещение Руси, День Победы, Спартак, Цезарь, Наполеон, Кутузов, Ленин, круговорот воды в природе, пестики и тычинки, травоядные и млекопитающие и так далее – все это признаки вашего дженерализма, привитые вам в школьную пору учителями-специалистами.
Помните «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» Салтыкова-Щедрина? Конечно, помните, даже если сидели на задней парте и на уроке сражались с одноклассником в «морской бой». Так вот, эта повесть о том, как один мужик-дженералист, универсальный умелец, удовлетворил все бытовые запросы двух узких специалистов (невзирая на название «дженералы»). Просто специалитет генералов не находил применения на необитаемом острове, а вот всесторонне развитый мужик оказался боле приспособлен к смене обстоятельств.
5. Слоеный пирог специалитета
Хорошо, когда каждый учитель влюблен в свой предмет и старается «заразить» учеников своей любовью; плохо, если эта любовь не находит отклика в ученических душах, а учитель все равно трамбует знания через «не могу» и «не хочу». Я в педагогической практике своей не пытался «впихнуть невпихуемое», филологами рождаются, а не становятся. Если ученик не хочет, не может – зачем его тиранить, если «сопротивление материала» критично – зачем ломать? Но такой подход неизбежно отражался на оценках, что не всегда находило понимание у родителей.
Двадцатый век был эпохой специалистов. И область применения специальных знаний все больше и больше сужалась. Я это прочувствовал на себе практически в каждой из своих дипломированных профессий. Если ты повар, то уже не кондитер; если стоишь на мясе, то уже не варишь борщи, если ты мясник-обвальщик, то уже не жаришь бифштексы и не тушишь гуляш. Нет, ты все это умеешь, но…
Юрист должен определяться с направлением, куда податься: прокуратура, адвокатура, судейство, нотариат. Если выбрал адвокатскую деятельность, то решай, какую практику будешь вести – по гражданским или по уголовным искам. Если увлекает гражданское направление, то выясни, какое право по душе: семейное, земельное, хозяйственное, налоговое…
О педагогической деятельности мы уже говорили: да, педагог – это призвание, но без конкретной специальности – никуда. Либо ты «физик», либо ты «лирик». Но расслоение пошло глубже: физико-математический факультет распался на физический и математический; химико-биологический – на химических и биологический; историко-филологический – на исторический и филологический; и даже школьных филологов в свое время хотели разделить на языковедов и литературоведов (в науке такое разделение закрепилось давно).
Так было, пока доминировал принцип «все об одном». Но вот эпоха цифровизации подарила возможность оперировать целыми массивами метаданных.
6. Тишь библиотек и дебри интернета
В студенческие годы я подрабатывал написанием контрольных, курсовых и дипломных работ – не только по языку и литературе. Я писал работы по истории, юриспруденции, экономике, философии. В общем, был «лириком-дженералистом». Потому что умел работать с информацией.  Где хранилась информация в то время? Правильно – в библиотеках. Так что умение работать с информацией было, по сути, умением находить нужную карточку в нужной секции архивной картотеки читального зала.
Поиск осуществлялся по ключевым словам. Например, чтобы написать контрольную работу по теме «Революция 1905—1907 годов в Польше», поиск нужно было производить по запросам «Польша», «История» и «Революция». Далее я клал карточки в отсек специального лифта и через 15-20 минут по предъявлении читательского билета получал из подвальных библиотечных недр стопку потрепанных книг, брошюр, журналов. После чего набирал общих цитат из источников по запросу «Революция» и конкретных цитат из источников «Польша». Потом вербальная вязь, и вот готова тетрадь рукописного текста.
Все изменилось с появлением интернета. Надобность просиживать неделями в библиотеке им. Горького отпала. А вот умение работать с информацией осталось. И весьма пригодилось с наступлением эры искусственного интеллекта. Стоит тебе правильно сформулировать вопрос, и ты получишь готовый результат. И речь не только о контрольных работах. ИИ выдаст тебе по запросу проектное задание, иск или ходатайство в суд, программный код, план урока, доклад на собрании акционеров, переведет все это на любой язык и снабдит всеми необходимыми иллюстрациями, диаграммами и графиками. Необходимость в узкоспециальных знаниях нивелируется, размывается, сходит на нет.
7. Идем за рыбным обозом
И в заключение…
В руководящих кругах эту тенденцию быстро прочувствовали, а в народных массах - поддержали. Кандидаты конкретных наук стали превращаться в докторов абстрактной философии, учителя конкретных предметов стали превращаться в абстрактных социальных работников (в Украине – в НОПов, «надавачів освітніх послуг»), а далее, через науку и образование, метастазы «дженерализма» проникли во все известные профессии, от науки до ремесел. В больших компаниях теперь все чаще ищут не конкретных специалистов, а дженералистов – сотрудников широкого профиля, которые готовы выполнить любую комплексную задачу.
И это замечательно, ведь так – на стыке наук – свершали научные прорывы, так возводили города, так запускали заводы, так открывали новые земли, так выигрывали войны, так росла и крепла наша держава. Потому что знать «понемногу обо всем» - это правильно, это продуктивно, это широкий кругозор, это энциклопедические познания. Плохо другое: в погоне за околовсяческими знаниями стали мы подзабывать другой важный принцип – знать «все об одном».
На дотошных, вдумчивых, знающих специалистах в конкретных областях держится весь этот суетный современный мир «дженерализма». Чтобы стать универсальным ученым, Ломоносову вначале пришлось три недели топать по снегу за рыбным обозом. Путь к дженерализму лежит через специалитет, и только через него. Хотя… принцип «лучше вокруг да около, чем под себя» - тоже рабочий. Особенно в современных реалиях.