2025 Авиазавод - Куба

   По четвергам в нашей общественной бане № 11 собирается интересная разношёрстная компания. Многие, как я их называю, «глубокие пенсионеры». Одна такая возрастная дама, распарившись до красноты, неожиданно сквозь листья дубового веника, изрекла:
– Эх, как бы мне хотелось снова поехать на Кубу. Вот там бывало так жарко, что и веник с паром ни к чему.
– Это когда же вы ещё и на Кубе умудрились побывать? – с недоверием в голосе интересуется очень худая женщина, неистово «хлеща» себя берёзовым веником.
– Хотите, верьте, хотите – нет, но в нашей с мужем жизни такое было.
И прожили мы на Кубе (тогда ещё её называли «Островом Свободы») одни из самых лучших лет нашей жизни. Как попали? Да всё очень просто, помните Саратовский авиазавод… самолёты ЯК-40, ЯК-42…
Публика в парной радостно загалдела: – Хорошие были самолёты! – было время… летали мы на них и в Москву и по всей Саратовской области, а ещё всем соцстранам «по дружбе» поставляли!
– Дураки были, вот и поставляли! – ворчит, утирая пот, «весомая такая» дамочка.
– И кому только завод помешал, теперь на его месте большая китайская «барахолка» Я из заводского района езжу в баню, – добавила женщина средних лет, – помню, как почти перед закрытием завода наши конструктора сработали и даже кажется запустили «летающую тарелку», а «звону-то, звону» было во всей саратовской прессе!!!
– Вот и я добрым словом вспоминаю наш авиазавод, – продолжила дама с берёзовым веником – моего мужа (он высококвалифицированный авиамеханик) направили на Кубу обслуживать те самые ЯК-и, а я, естественно, с ним, туда же отправляли только семейных – так… на всякий случай!
– Ой, вот только не надо про «всякий случай», наслышаны мы о нём!
А то как же, «остров Свободы» – та-та-та тра-ля-ля! Все, всё наперёд знали наши «спецы» о «свободных» горячих круглозадых кубинках!
Кто-кто, а эти «недотроги» точно помогли бы вашим мужикам «обслужить»… всех… и не только самолёты, – со смехом заметила моложавая дама, спускаясь с верхнего полка парилки.
– Да ну вас к чертям, сроду вы всё опошлите – не обидевшись, сказала  рассказчица – пошли пить чай.
В предбаннике спрашиваю её: – Это сколько же лет минуло, не скучаете?
– Очень и очень! Иной раз, даже ночью снится та жизнь на острове. Люди там замечательные и знаете, что они нам подарили! Ни за что не угадаете, представляете – чучела гигантской черепахи и молодого крокодильчика! Иной раз гляну на них и всё вспомню – каждый денёчек! А вот язык стал забываться, но на примитивном уровне кое-что ещё помню… это же – испанский.
Мне опять на ум приходят слова из песни В. Высоцкого – «…пар горячий развяжет язык», возможно, он тоже был неравнодушен к этой русской «забаве». Но в бане я стараюсь ограничивать общение с незнакомыми людьми.
   Супруг принёс поэтический сборник. Сначала, что зацепило, проникновенная любовная лирика. А в ней тоска по рано оборвавшемуся совместному «полёту» с сердечным другом (кто он, не знаю)… Это то, настоящее, что берёт за душу. Наряду с лирикой в сборнике есть и непонятная мне оригинальность с не обязательными, на мой взгляд, сравнениями природных явлений. Зачем это? Припомнились слова, кажется, Достоевского, а начиналось его писательство именно со стихов, но в какой-то момент его посетила странная мысль – «что же, я теперь всю жизнь буду искать рифмы и только?». Примеры, пожалуйста: «сквозь влажный обморок листвы шаги, шаги, шаги, шуршат оранжево кусты Рябины и ольхи». Обморок – состояние человека, а как оно проявляется у листвы, вероятно, известно только автору строк… Или вот ещё: ольха и рябина – это деревца, а не кусты! «Туда, где спят созвездья фонарей» по мне вычурная красивость. Рядом в другой строфе: «Вот оно лето с пронзительным зноем, к небу прибитое тысячей звёзд». Мне жалко всех – и пронзительно знойное лето и небо, и звёзды прибитые, тоже  жаль. А вот ещё такое: «белое облако с горечью слёз». Можно и лужу назвать морем и фонари созвездиями, и даже облако заставить по-человечески плакать горькими слезами, вопрос: зачем? И мне расхотелось дальше читать. Природные явления, якобы, непонятные нам смертным, переведены на некий непривычный язык ощущений… Возможно, не к месту, вспомнилось: «У всего есть предел, Горизонт у зрачка, у отчаянья память, Для роста – расширение плеч, Только звук отделяться способен от тел, Словно призрак».