Отрывки с пояснениями

"Никогда еще она не видела такого красивого мальчика.

Его лоб прикрывали мягкие как шелк золотистые волосы, по сравнению с которыми ее собственные кудри казались темными. Черты лица у него были безукоризненные. Костюм из тонкого серого сукна, отделанный кружевами и голубыми лентами, подчеркивал нежность его бледного, с легким румянцем лица. Да, Филиппа дю Плесси можно было бы принять за девочку, если бы не жесткий взгляд, в котором не было ничего женственного."

"На землю спрыгнули форейторы, чтобы провести упряжку лошадей через узкие ворота. Лакеи, стоявшие на запятках первого экипажа, тоже спрыгнули на землю и открыли лакированные дверцы, на которых красовался КРАСНЫЙ с золотом герб.
Анжелика стремглав сбежала по башенной лестнице и очутилась на пороге как раз в тот момент, когда во дворе какой-то разодетый сеньор, поскользнувшись на навозе, уронил на землю свою шляпу с пером. Изо всех сил огрев лакея палкой по спине, сеньор разразился проклятиями.
Вслед за этим вельможей вошел подросток лет пятнадцати, одетый столь же изысканно.
— Но ради святого Дени, где же мой кузен? — воскликнул приезжий, оглядываясь с недовольным видом.
Увидев Анжелику, он закричал:
— Клянусь святым Илером, вылитый портрет моей кузины де Сансе! Точно такой я видел ее в Пуатье во время ее свадьбы. Вы не возражаете, детка, если вас поцелует ваш старый дядюшка?
С приветливой улыбкой она сделала реверанс гостю, догадавшись наконец, что это маркиз дю Плесси де Бельер, потом подошла поцеловать своего кузена Филиппа.
Юноша отпрянул и в ужасе взглянул на маркиза:
— Отец, неужели я обязан поцеловать эту… хм… эту юную особу?..
— Конечно же, молокосос, пользуйтесь случаем, пока не поздно! — воскликнул знатный сеньор и расхохотался.
Подросток осторожно коснулся губами круглых щечек Анжелики, а потом, достав из кармана своего камзола надушенный кружевной платочек, помахал им перед собой, словно отгоняя мух."

 "Мой сын — настоящий придворный кривляка и не имеет представления о сельской жизни, — заявил маркиз. — Единственное, на что он годен — это бренчать на гитаре. Я устроил его пажом при дворе монсеньора Мазарини, но боюсь, он может научиться там любви по-итальянски. Вам не кажется, что мой сын и без того похож на девушку? Вы ведь знаете, что такое любовь по-итальянски?
— Нет, — наивно ответил барон.
— Я как-нибудь объясню вам, когда мы будем подальше от этих невинных ушей. Но мы скоро умрем от холода на вашем крыльце."

 
"Анжелика страдала манией величия.
— Я маркиза, — объявляла она каждому, кто соглашался ее выслушать.
— Ах, вот как? И как же вы стали маркизой?
— Я вышла замуж за маркиза, — отвечала она."(маркиз-марк=знак=молот=666, апостол Марк, который рассказывает о чудесах Христа. Буква вав в тетраграматоне.)

Анжелика гордо выпрямилась.
— Нинон, не будем больше говорить об этом, прошу вас. Я хочу выйти за Филиппа. Мне необходимо женить его на себе. Вы меня не поймете. Я не люблю его, это правда, но он меня привлекает. Он всегда меня привлекал. И я всегда думала, что в один прекрасный день он будет принадлежать мне. И точка…"

"После глубокого реверанса Анжелика вложила свою маленькую руку в руку Филиппа и повела его прочь. Бедный Филипп! И почему все боятся его? Ведь он очень уязвим в своей высокомерной рассеянности, которой так нетрудно воспользоваться.
Когда пара проходила мимо скамьи, господин де Лафонтен, расположившийся на ней в обществе господ Расина и Буало, бросил в их сторону:
— Фазан со своей курочкой!
Анжелика сразу же поняла, что Лафонтен намекал на тот контраст, который являли их наряды: коричневатые тона ее платья олицетворяли сдержанную роскошь, тогда как одежда Филиппа поражала контрастами цвета и обилием драгоценностей. Прикрыв лицо веером, Анжелика кокетливо улыбнулась поэту, который лукаво подмигнул в ответ. «Фазан со своей курочкой… Дай-то Бог!» — подумала Анжелика."
(Намек на то, что Анжелика и Филипп-две стороны одного явления. Инь и янь. Янь –светлый и яркий, на Филиппе был ярко-голубой костюм. Что соответствует духовному началу. На Анжелике было платье в зелено-коричневых тонах, что соответствует природе и стихии земли. В этой чисто эзотерической саге, все символично. Инь темное, потому платье не яркое, но красивое и дорогое).

"Анжелика, красавица моя, неужели вы, познавшая великую любовь, собираетесь признаться мне, что влюбились в Филиппа? Он совершенно не подходит вам! Он разочарует вас больше, чем кого бы то ни было. Опомнитесь…

"По правде говоря, этот Адонис с ледяным взглядом чрезвычайно привлекал меня. Доводилось слышать, что он невежественен в любви, но я нисколько не боюсь некоторой неопытности в чувствах, более того, мне нравится направлять и обучать. В общем, мне удалось затащить его в свой альков…
— И что?
— И ничего! Наверное, мне больше повезло бы со снеговиком, вылепленным во дворе и наделенным способностью не таять. В конце концов Филипп признался, что я его не возбуждаю, потому что он питает ко мне дружеские чувства. Наверное, чтобы заниматься любовью, ему необходимы ненависть и насилие."

"И когда она думала об этом, неприятные воспоминания под влиянием ностальгии приобретали трогательный оттенок. Старый Лютцен, суровый солдат, сразу разглядел, что Филипп станет отменным офицером. Но Анжелика тогда ничего не чувствовала, кроме обиды на насмешливого кузена. Вдобавок к детским воспоминаниям, Анжелика не могла забыть, что Филипп находился среди убийц в трактире «Красная маска». Она не сомневалась, что именно он ударил ее тогда, чтобы оглушить и отдать на потеху собутыльникам, хотя, разумеется, не знал, что под красной маской скрывалась именно она. Когда светлые глаза мессира дю Плесси-Бельера останавливались на Анжелике, у нее возникало гнетущее ощущение, что он не замечает ее красоты. Он никогда не делал ей комплиментов, пусть самых банальных, редко бывал любезен. Оба ее сына боялись Филиппа, тогда как она ожидала, что дети будут им восхищены.
Анжелика тряхнула головой и попыталась вернуться к первым воспоминаниям о Плесси-Бельере. В замке именно Филипп пододвинул ее стул, когда гости рассаживались за стол. Будучи теперь более опытной и искушенной, она знала, что в тот миг в голубых глазах подростка светилось восхищение ее красотой."
"В какой-то момент она решила, что если Филиппа не окажется в парке, она откажется от борьбы. Но он был там. Она заметила его около Большого партера в свите принца Конде, громко рассуждавшего о чем-то в своем излюбленном уголке сада, куда приходили многочисленные зеваки, чтобы взглянуть на прославленного полководца.
Анжелика смело направилась к группе придворных. Она решила, что сама судьба привела Филиппа в парк Тюильри, и потому у нее получится исполнить задуманное."

"Она вздохнула, погладила кудри ребенка. Его ярко-голубые глаза, густые ресницы, бело-розовая кожа, круглые, крепкие щеки, верно, привели бы в восхищение какого-нибудь художника-фламандца. От его красоты сжималось сердце. Глядя на него, она не могла не вспоминать своего второго мужа. Как она тогда металась, словно одержимая бесом, чтобы женить на себе каменно сердого Филиппа! И собственными руками вырыла ров, отделивший ее от ее первой любви… «Ах, почему ты всегда подгоняешь судьбу?» — говорил Осман Ферраджи."

"У Филиппа вырвался сдержанный смешок.
— Какая щепетильность со стороны честолюбивой матери! Скажем, мне едва исполнилось десять лет, когда мессир де Кульмер уложил меня в свою постель. А через четыре года, когда мой голос окреп, показывая, что я становлюсь мужчиной, мадам дю Креси тут же возжелала отведать «весенний плод» и предложила — или скорее, навязала — мне уют своего алькова. А ведь ей было уже за сорок… Что вы скажете"

"Мой хозяин не любит женщин. Да, у него случаются любовные связи, но для маркиза все женщины — горький плод, вызывающий тошноту.
— Однако молва предписывает ему громкие любовные приключения. А знаменитые оргии во время военных кампаний за пределами Франции, в Норжене…
— Инстинкты солдафона, опьяненного войной. Он овладевает женщинами из тех же побуждений, из которых поджигает их дома, пронзает шпагой живот ребенка… лишь для того, чтобы причинить боль.
— Вы говорите страшные вещи!
— Я не хочу вас пугать, но считаю нужным предупредить. Вы родом из благородной, но простой, здоровой деревенской семьи. Мне кажется, вы не до конца понимаете, какое воспитание получают молодые дворяне, чьи родители не только богаты, но и вращаются при дворе. Такой ребенок с раннего детства — игрушка служанок и лакеев, потом — сеньоров, к которым его отдают в пажи. Итальянские нравы, знаете ли, приучают к…"Намек на интересный цвет прошлого
"Проникнув в комнату, Анжелика обнаружила причину волнения своей служанки. Это был Ла Вьолет, главный камердинер маркиза дю Плесси.
О смирении крепкого малого говорило только имя, Ла Вьолет – этим прозвищем наделяют покорных и робких людей. Этот был огромного роста, жизнерадостный, как новобранец, развязный, как парижанин, хотя родился в провинции Пуату, и рыжий, как англичанин, среди которых он мог бы поискать предков из тех, кто в четырнадцатом и пятнадцатом веках оккупировал Аквитанию. Несмотря на исполинский рост, ливрея и роль лакея превосходно ему подходили, он был изворотлив, скор, искусен, говорлив и всегда в курсе событий.
Однако стоило ему увидеть Анжелику, как его словоохотливость иссякла и он, разинув рот, уставился на вновь прибывшую. Та ли это женщина, которую всего несколько часов назад он связал, как окорок, и передал сестрам-монахиням монастыря августинок в Бельвю?
– Да, это я, чертов висельник! – вне себя от ярости, прорычала Анжелика. – Вон из моей жизни! Немедленно! Ничтожество, чуть не задушившее супругу своего господина!
– Ма-а-ам… Ма-а-ам маркиза, – заблеял Ла Вьолет, к которому от смятения вернулся крестьянский говор, – я не виноват. Это все господин маркиз… это он…
– Сказано, вон отсюда!
Вытянув вперед руку, она принялась осыпать его ругательствами, богатый набор которых она усвоила с детства. Это оказалось слишком для Ла Вьолета. Он струхнул. Почти дрожа от страха, с опущенными плечами, он прошел мимо нее и направился к дверям. И там столкнулся с маркизом."
(Перенос Анжелики в Монастырь красным слугой, а точнее рыжим говорит о том, что Анжелика это святыня- Верховная Жрица, она белая королева. Рыжий слуга — это энергия.)

«Я был обязан убить этого волка, а ваша судьба меня нисколько не волновала. Не смейтесь, вы меня бесите. Вы, как любая женщина, полагаете, что неотразимы и что каждый с радостью готов умереть за вас. Я не отношусь к этой породе мужчин. Когда-нибудь вы поймете, если не поняли до сих пор: я тоже волк.
— Мне не хотелось бы в это верить, Филипп.
— Что ж, я смогу вам это доказать, — промолвил маркиз с холодной улыбкой, и в его глазах, как в былые дни, вспыхнули злые огоньки.
С нежностью, в которую Анжелика не поверила, он взял ее руку и поднес к губам.
— Мадам, то, что вы посеяли между нами в день нашего брака — ненависть, злобу, месть, — никогда не удастся скинуть со счетов. Имейте это в виду.
Ее тонкое запястье оказалось прямо около его губ. И вдруг Филипп изо всей силы укусил ей руку.
Анжелике потребовалась вся ее выдержка и умение вести себя в свете, чтобы не завопить от боли. Она резко отпрянула назад и с размаха наступила каблуком на ногу встававшей из-за стола Мадам, которая вскрикнула от боли.
Анжелика покраснела, потом побледнела и пробормотала:
— Пусть Ваше Высочество извинит меня!
— Как вы неловки, дорогая…
А Филипп недовольным тоном добавил:
— В самом деле, следите внимательнее за собой, мадам. Вино не идет вам во благо.
В его глазах сверкала злая насмешка. Он склонился в церемонном поклоне перед принцессой и оставил дам, чтобы последовать за выходившим из зала королем.
Анжелика приложила к укусу маленький кружевной платок. Резкая боль вызвала у нее головокружение и тошноту. Ей было дурно.
В глазах у Анжелики помутилось; она проскользнула между гостями и добралась до галереи, где оказалось намного прохладнее.
Она рухнула на первый попавшийся диван, стоявший в одной из оконных ниш. После этого осторожно приподняла скомканный платок и увидела посиневшее запястье; на нем выступили темные капли крови. С какой же яростью он ее укусил! И какое лицемерие! «Следите внимательнее за собой… вино не идет вам во благо». Теперь поползут сплетни, что мадам дю Плесси выпила лишнего и толкнула Мадам, что маркиза не умеет держать себя при дворе!
Анжелика нервно всхлипнула, сломленная горем, как маленькая девочка, которую обидели злые дети. Сколько Филипп собирался платить за ее содержание в монастыре?
Двадцать су, как за Воскресенье! Все это так глупо! Нужно просто посмеяться... но Анжелика не сдержалась и разрыдалась.
Граф де Лозен, в голубом, как у Филиппа, костюме, сразу узнал знакомую женскую фигуру."
Здесь очень сложный момент. Идет намек на библию: семя жены бьет змея в голову , а он кусает его в пяту. В этом эпизоде Анжелика уже носит сына, и кусая руку Филипп проклинает в итоге свой род. Анжелика как проводник зацепляет принцессу которую, наступив ей на ногу. Позже, через два года та умрет. Ночная свадьба, изнасилование, а значит осквернение дома предков, проклятие своего потомства (позже в Америке, колонисты расскажут Анжелике что индианцы не насилуют женщин вообще ибо это проклятие рода от богов). Плюс проклятое ожерелье рода дю Плесси. Гибель Филиппа, и религиозный фанатизм приведут к мощнейшему узлу, который закончится смертью сына и разрушением замка. Также в замке дю Плесси . Есть основная триада цветов: синий, желтый, красный. Они соответствуют Троице: синий Отцу, желтый Сыну, красный святому Духу .Голубой цвет костюма это знак, что персонаж несет волю Отца. Зеленый цвет это 4 цвет спектра, получают смешивая синий и желтый. Зеленый по церковному канону это цвет Христа. )
"Пегилен поцеловал прядь ее светлых волос. В глубине души он удивлялся тому, насколько сейчас счастлив. Ничего похожего на разочарование, которое нередко приходит после утоления плотского желания. Как же так? Что это за женщина?
— Анжелика, ангел мой, боюсь, что я забуду о всяком благоразумии! Да, я горю желанием узнать вас поближе. Не хотите ли вы… пожалуйста, приходи ко мне сегодня ночью, после того, как король ляжет почивать.
— А мадам де Рокелор?
— Да ну ее!..
Анжелика отпрянула от плеча мужчины, к которому прижималась, и стала поправлять кружева на корсаже. Ее рука застыла в воздухе.
В нескольких шагах от них, на фоне освещенной галереи, чернела неподвижная мужская фигура. Его ни с кем нельзя спутать: Филипп!
У Пегилена де Лозена был большой опыт подобных переделок. Он быстро оправил свою одежду, поднялся с дивана и низко поклонился.
— Месье, назовите ваших секундантов, я к вашим услугам…
— Это моя жена к услугам всех подряд, — процедил Филипп. — Прошу вас, граф, не стоит беспокоиться.
Вытянув ногу, он поклонился не менее глубоко, чем только что Пегилен, и пошел прочь своей чеканной походкой.
Граф де Лозен превратился в соляной столб.
— Какого дьявола! — выкрикнул он. — Я еще никогда не встречал таких мужей.
Выхватив шпагу, Пегилен одним прыжком перемахнул через три ступени и бросился вслед за главным ловчим.
Разгоряченный, он ворвался в салон Дианы как раз в тот миг, когда из кабинета вышел король в сопровождении дам его семьи.
— Месье, — раскатисто вскричал Пегилен, — ваше пренебрежение оскорбительно. Я не желаю его терпеть. Пусть ваша шпага ответит мне.
Филипп подошел к сопернику, глядя на него с холодным бешенством.
— Моя шпага принадлежит королю, месье. Я никогда не обнажаю ее ради шлюх.
Лозен был в такой ярости, что к нему вернулся его южный акцент.
— Я наставил вам рога, месье! — зарычал он, пьяный от гнева. — И я настаиваю, чтобы вы потребовали у меня сатисфакции."
(Здесь тоже есть момент, когда Филипп укусил Анжелику, он был зол и тем самым пометил Анжелику, и возбудился. Он наблюдал за нею как змея которая укусила жертву и смотрит за ее агонией. Чтобы потом поглотить. Филипп хотел «полакомиться» самой нижней чакрой, но.. божественное провидение, привело к ней графа Пегилена. Намек на одинаковые цвета верхней одежды говорит о том, что эти мужчины- два антипода по отношению к женщине. Один утешает и сочувствует, другой пришел присвоить трофей. Но обломилось. То, что это божественное провидение говорит голубой цвет камзола. Это еще раз подтверждает мою правоту на отсылку к библии.)
"Он быстро обошел ее, схватил сзади за плечи, так что едва не сломал их, и в упор спросил:
– Вы были любовницей де Лозена?
– Де Лозена? Нет, а почему вы спрашиваете?"

«Но Лавуазен твердо решила оделить своим вниманием каждую гостью. Она схватила руку Анжелики, закатила глаза и покачала головой.
— Необычайная судьба! Ночь, но прежде всего — Огонь, Огонь правит вашей судьбой.
— Я бы хотела узнать, выйду ли я замуж за маркиза?
— Не могу сказать, будет это маркиз или нет, но я ясно вижу два брака. Вот здесь, эти две маленькие черточки. И шестеро детей…
— О Господи!..»
(два брака это земная жизнь и небесная. Шестеро детей - шесть дней творения, шесть кварков.)

"Но, когда Анжелика подняла глаза к холмам Сен-Клу, она внезапно ощутила горечь расставания.
Она снова увидела себя сидящей на склоне, когда мэтр Ансельм рассказывал ей о далеких парижских куполах. Трактир «Почтовая станция Четырех королей». Какие славные люди!
Теперь Анжелика принадлежала совсем иному миру. Ей наконец удалось добиться желанной цели. Прощайте! Прощайте, славные люди!
Анжелика издалека заметила радостную суматоху, привычно царившую вокруг трактира, беседки, увитые плющом, где подавали старый добрый генгет, фасад «Почтовой станции Четырех королей», ее крепкую крышу, а дальше — массив виноградников, раскинувшихся на холме." (Четыре короля – это намек на таро. Вся сага — это путешествие героя.)

"Высунувшись из окна во двор, с прелестным малышом на руках, Анжелика смотрела, как в сгустившихся сумерках маркиз вскочил в седло и ускакал. Филипп приехал! Он смог утешить ее в горе, возродил ее душу для счастья. Казалось бы, от него в последнюю очередь она могла ждать поддержки. Но жизнь богата сюрпризами. Анжелика с восхищением думала о том, что этот суровый солдат, покоривший огнем и мечом множество городов, четверо суток напролет скакал в дождь и наперекор ветру только потому, что услышал сердцем эхо ее рыданий." (Выглядывавшей из окна в древнем Вавилоне называли богиню Иштар. Так же здесь указание на Исиду и Гора.)

"Анжелику неотступно преследовало одно и то же видение: вот появляется скачущий всадник, он стучится в ворота замка. Это король. Он заключает ее в объятия и шепчет те слова, которые писал только ей одной: «Моя незабвенная…»
Слава богу, сейчас не те времена, когда король может вскочить в седло и, отпустив поводья, помчаться во весь опор к своей возлюбленной, как это случилось в пору его страсти к Марии Манчини.
Король оказался пленником своего собственного величия, а потому ему приходилось ждать, чтобы она подчинилась. Он безнадежно искал поддержку своим надеждам.
– Сударь, когда же она приедет? – допытывался он у господина де Бретея.
– Сир, мадам дю Плесси еще не оправилась от ужасных тягот путешествия, – кланялся придворный, скрывая насмешливую улыбку.
– Но почему она не передала с вами весточки? Неужели она все еще питает к нашей особе слепую злобу?..
– Увы, сир, подозреваю, что да.
Король сдерживал вздох, и взгляд его терялся в зеркальной дали Большой галереи.
Наступит ли день, когда он увидит ее, раскаявшуюся и сломленную, приближающуюся к нему по Большой галерее?
Он в этом сомневался. Воображение рисовало образ прекрасной пленницы, стоящей на вершине башни, которую охраняют темные леса и дремлющие воды." ( Намек на то что Анжелика матрица. Темные леса и воды — это квантовые поля и частицы. Большая галерея — это всевидящее око и пространственно-часовой континуум.)

"И вы больше никогда не встретились с той девочкой? – со вздохом громко спросила она.
– Встретился. Через много лет. Представьте, как странно… Какими иллюзиями молодость украшает свои первые страсти! Девочка стала более злой, более жестокой и во всех отношениях более опасной, чем все остальные, вместе взятые."
Они встретились в его замке на празднике. Ему 15, ей 13. Аркан Бафомет и аркан Смерть. Рыба и глаз. Связку карт можно трактовать как трансформацию привязанностей в материальном мире. Завершение материализации процесса сотворения матрицы. Получение результата. Наш мир Луна. А 13+15=28, а 28 это лунный месяц. Столько же глав в евангелии от Матфея, от человека который собирал налоги.

"Наутро она прежде всего присела к своему бюро и составила письмо в Пуату. В нем маркиза просила отца как можно скорее отправить в Париж в сопровождении слуг ее сыновей Флоримона и Кантора, вот уже несколько месяцев порученных его заботам. Она позвонила, чтобы к ней позвали гонца, но мажордом напомнил, что живущий при доме «скороход» еще несколько дней назад исчез вместе с лошадьми. Впрочем, как и вся прислуга из конюшен. Ведь госпоже маркизе известно, что в конюшнях не осталось ни карет, ни лошадей, ни людей. Только два в спешке забытых портшеза.
Анжелике стоило большого труда сдержаться перед мажордомом. Она приказала, чтобы, когда эти мерзавцы лакеи явятся, он не платил им жалованья, а палками прогнал вон. Не теряя самообладания, мэтр Роже позволил себе заметить, что он имеет мало шансов видеть их, потому что они наняты в услужение к господину маркизу дю Плесси-Бельеру. Впрочем, добавил мажордом, большинство этих парней не увидели злого умысла в том, чтобы перегнать лошадей и кареты госпожи маркизы во владения господина маркиза.
– Здесь вы подчиняетесь только мне! – гневно напомнила Анжелика."
Филипп дю Плесси это Дух. Он контролирует скорость развития и смены состояния матрицы. Ибо по лошадьми подразумевают понятие конских сил. Так же забрав лошадей и кареты, идет намек на то, что Анжелику планировалось из монастыря везти в дом маркиза. То есть к мужу. Именно из его особняка приехала бы карета.
"Надо признать, что немногие мужчины обладают этим потрясающим искусством. Но, по крайней мере, они стараются изо всех сил. А Филипп даже не пытается попробовать. Он знает всего один способ обращения с женщинами: повалить и изнасиловать. Надо полагать, он обучался тонкостям любви на полях сражений. Даже самой Нинон не удалось его перевоспитать. Уверена, он приберегает нежность для своих любовников!.. Все женщины ненавидят его тем сильнее, чем сильнее он их разочаровал…"
Здесь опять на интересный опыт Филиппа.

"Чтобы покончить со своими сомнениями, уже на следующий день после разговора с сестрой Анжелика отправилась к Нинон и первая завела разговор на интересующую ее тему.
— Что вы думаете о Филиппе дю Плесси?
Куртизанка задумалась, приложив к щеке палец.
— Я думаю, что когда лучше его узнаешь, начинаешь понимать, насколько он хуже, чем можно ожидать с первого взгляда. Но когда узнаешь его еще ближе, замечаешь, что он намного лучше, чем кажется вначале.
— Я вас не понимаю, Нинон.
— Я хочу сказать, что у него нет тех качеств, которые сулит его красота, и он даже не стремится к тому, чтобы его полюбили. Зато, если смотреть глубже, в самую суть вещей, то он внушает уважение, потому что он — представитель почти исчезнувшей расы: это дворянин до мозга костей. Он помешан на вопросах этикета. Он боится увидеть даже пятнышко на своем шелковом чулке, но не боится смерти. Когда он будет умирать, он будет одинок, как волк, и никогда ни у кого не попросит помощи. Он принадлежит лишь королю и самому себе. ( Примечание автора статьи: здесь идет отсылка к аркану отшельник, а также знаку рак. И намек с кем был у Филиппа интересный опыт. Для аркана отшельник предназначена буква йуд или рука. Число буквы-руки 10.Филипп это десница короля )
— Я никогда не замечала в нем такого величия!
— Но вы не замечали и его низости, дорогая! Наследственный эгоизм потомственного дворянина. Веками родовой герб заслоняет от них все остальное человечество. Почему никто даже не возьмется предположить, что в человеке спокойно уживаются и добродетели, и пороки? Случается, дворянин бывает одновременно и велик, и ничтожен.
— А что он думает о женщинах?
— Филипп?.. Дорогая, когда вы это узнаете, приходите и все мне расскажете.
— Говорят, он жесток с женщинами?
— Да, ходят такие слухи…
— Нинон, неужели вы думаете, что я поверю, будто вы никогда не делили с ним ложе?
— Увы, это именно так, вам придется в это поверить, дорогая. Вынуждена признать, что по отношению к нему все мои таланты оказались бессильны.
— Нинон, вы меня пугаете!
— По правде говоря, этот Адонис с ледяным взглядом чрезвычайно привлекал меня. Доводилось слышать, что он невежественен в любви, но я нисколько не боюсь некоторой неопытности в чувствах, более того, мне нравится направлять и обучать. В общем, мне удалось затащить его в свой альков…
— И что?
— И ничего! Наверное, мне больше повезло бы со снеговиком, вылепленным во дворе и наделенным способностью не таять. В конце концов Филипп признался, что я его не возбуждаю, потому что он питает ко мне дружеские чувства. Наверное, чтобы заниматься любовью, ему необходимы ненависть и насилие." Дух это напор.

"Однажды вечером взгляд Людовика упал на сидевшую неподалеку от него Анжелику. Недавние победы, и особенно одна, тайная, одержанная над мадам де Монтеспан, наполнили душу короля радостью триумфа и немного притупили его обычную наблюдательность. Ему показалось, что он видит Анжелику впервые с начала военной кампании, и он любезно осведомился:
— Значит, и вы оставили столицу? О чем говорили в Париже во время вашего отъезда?
Анжелика холодно посмотрела на короля.
— Сир, в Париже возносили молитвы.
— Я спросил, что нового в городе?
— Поспел зеленый горошек, сир.( здесь идет много разных намеков. Но здесь говорится о божьем провидении которое контролирует соцыум. Это Монтеспан. То, что стало модно отвечать на прямой вопрос витееватыми ответами говорит о начале работы матрици. Луна это искажения. А монтеспан это Луна. Зеленый горошек это отсылка к тому, что Анжелика это принцесса на горошине. Есть еще в других книгах, где она спала на нескольких перинах. До того как попала в Марокко.Т ема про горошек еще будет развита.)
Реплики мадам дю Плесси могли бы показаться забавными, если бы не были произнесены тоном, таким же ледяным, как и глаза прекрасной маркизы.
Король оцепенел. Он не нашелся что ответить, и его щеки стали пунцовыми.
Как всегда, положение своим чарующим смехом спасла мадам де Монтеспан. Она сказала, что в последнее время стало модно отвечать на вопросы самым нелепым образом. Новая мода зародилась в парижских салонах жеманниц, где никогда не смолкали фейерверки каламбуров. Маркиза дю Плесси очень искусна в этой игре. Каждый из присутствующих тут же захотел попробовать свои силы в новом модном развлечении, и ужин закончился необыкновенно весело.
На следующий день Анжелике сообщили о визите маршала дю Плесси-Бельера. В тот момент она как раз заканчивала пудриться перед зеркалом под пристальным взглядом любопытной коровы.
Как и все знатные дамы, Анжелика не страдала из-за отсутствия удобств. Если ей удавалось поставить туалетный столик где-нибудь в коровнике, она уже считала, что все в порядке. Аромат рисовой пудры и духов соединялся с запахом навоза, но Анжелике, одетой в домашнее платье, ничуть не мешали ни белые, ни черные коровы, составлявшие ей компанию.
Жавотта показывала хозяйке первую юбку из розового атласа с бледно-зеленым отливом, а Тереза собиралась завязать ленты.
При виде мужа Анжелика отослала служанок, потом вновь склонилась к зеркалу. В нем отражалось лицо Филиппа, и оно предвещало бурю.
— До меня дошли очень неприятные слухи, мадам. Я решил встретиться, чтобы отчитать вас или даже наказать. Вы осмелились продемонстрировать свое дурное настроение королю, который обратился к вам с любезным вопросом, тем самым оказав вам честь.
— Это все? — спросила Анжелика, тщательно выбирая «мушку» в маленькой гильошированной золотой коробочке. — Мне казалось, что по поводу мадам дю Плесси-Бельер ходят разные слухи, и некоторые из них должны были взволновать вас давным-давно и куда сильнее. Поистине, вы вспоминаете о своих супружеских обязанностях лишь для того, чтобы напомнить об одной из них — подчиняться вам.
— Итак, вы ответили королю без должного почтения — да или нет?
— У меня имелись на то свои причины.
— Но… Вы говорили с королем!
— Король он или нет, это не мешает ему иногда быть мальчишкой, которого нужно ставить на место.
Самое страшное богохульство не произвело бы на маркиза подобного впечатления. Казалось, он задыхался от возмущения.
— Честное слово, вы сошли с ума!
Филипп прошелся взад-вперед, потом оперся на деревянную кормушку и задумчиво уставился на Анжелику, покусывая соломинку.
— Надо же! Я, кажется, понял, в чем дело. Ради господина моего сына, которого вы носили в своем чреве, а затем кормили, я предоставил вам некоторую свободу, из чего вы сделали ложный вывод, что вам было дозволено поднять голову. Видимо, пора вернуться к дрессуре.
Анжелика пожала плечами. Она сдержалась, чтобы не ответить какой-нибудь колкостью, и перенесла все свое внимание на зеркало: ей предстояла весьма деликатная операция — прикрепить мушку в уголок правого виска.
— Какое наказание выбрать, чтобы научить вас вести себя за королевским столом? — продолжил Филипп. — Отправить в ссылку? Хм! Вы найдете средство оказаться на противоположном конце дороги, не успею я повернуться к вам спиной. Лучше всего подойдет мой кнут для собак, с которым вы уже знакомы, не так ли? Да, мне помнится, тогда вам пришлось опустить голову пониже. Или… Я думаю еще об одном наказании, которое может показаться вам более мучительным, чем кнут, и это побуждает меня применить именно его.
— Не стоит напрягать воображение, Филипп. Вы слишком щепетильный учитель. Из-за трех слов, брошенных случайно…
— Но вы обращались к королю!
— Король — тоже человек, как и другие.
— Чушь! Король — это король. Вы должны ему повиноваться, уважать его и боготворить.
— А что еще я должна? Предоставить ему возможность распоряжаться моей судьбой, порочить мою репутацию, высмеивать мое доверие?
— Король — хозяин. Он имеет на вас все права.
Анжелика мгновенно повернулась к мужу и с гневом посмотрела на Филиппа.
— Ну конечно!.. А если ему в голову придет фантазия сделать меня своей любовницей, как я должна поступить в этом случае?
— Согласиться. Неужели вы еще не поняли, что самые красивые дамы, украшение французского двора, находятся здесь лишь ради удовольствия царственных особ?
— Позвольте мне назвать вашу точку зрения более чем щедрой, особенно для мужа! Я понимаю, что вы не испытываете ко мне ни малейшей привязанности, но, по крайней мере, в вас должен говорить инстинкт собственника.
«— Все, чем я владею, принадлежит королю», — сказал Филипп, — никогда в жизни я не откажу ему ни в единой просьбе.
От досады Анжелика даже вскрикнула: муж умел задеть за живое. А на что она надеялась? На протест, который выдал бы его ревность? Этому не бывать. Филипп ни капли не дорожит ею, что и дает понять без обиняков. Его мимолетное внимание тогда, у камина, было обращено к кукле, которая удостоилась высокой чести родить ему наследника. Расстроенная Анжелика резко повернулась обратно к зеркалу, опрокинув коробочку с «мушками» и дрожащей от злости рукой взяла сначала один гребень, потом другой.
Филипп наблюдал за ней с нескрываемой иронией.
Анжелика выплеснула свою боль в потоке горьких слов.
— Правда, я же забыла! Для вас женщина — всего лишь вещь, разменная монета. Женщина годится только для рождения детей. Вы относитесь к ней хуже, чем к кобыле или к лакею. Ее покупают, перепродают, торгуя ее честью, зарабатывают почести для себя, а затем, когда она становится ненужной, выбрасывают на свалку. Вот кем является женщина в глазах мужчин вашего склада. Нечто похожее на кусок пирога, на блюдо с рагу, на которое набрасываются, когда голодны.
— Забавная картина, — усмехнулся Филипп, — я и не отрицаю, что это так. Сейчас, с горящими щеками, в этом легком платье — признаюсь, вы мне кажетесь весьма аппетитной. И клянусь, с каждой секундой мой внезапный голод только усиливается.
Он быстро подошел к жене и уверенным жестом положил руки на ее округлые плечи. Анжелика сбросила его руки и стянула на груди края лифа.
— На это даже не рассчитывайте, дорогой, — холодно произнесла она.
Филипп резким жестом снова распахнул ее лиф, оторвав три алмазные застежки.
— А разве я спрашиваю вашего согласия, манерная дура? — прорычал он. — Вы еще не поняли, что принадлежите мне? Ха-ха! Я прекрасно знаю ваше уязвимое место. Гордая маркиза желает, чтобы с ней были предупредительны!
Он грубо стянул с нее лиф, разорвал нижнюю рубашку и с жестокостью наемника во время грабежа сжал ее грудь.
— Может быть, вы забыли, кем являлись некогда, мадам маркиза? Вспомните те времена, когда вы бегали по полям неотесанной деревенщиной, с сопливым носом и грязными ногами. Как сейчас вижу вас в дырявой юбке со спадающими на лоб волосами. Но даже тогда вы были само высокомерие!
Он поднял лицо Анжелики, чтобы она смотрела прямо ему в глаза, и с такой силой сдавил виски, что ей показалось, будто у нее сейчас треснет череп.
— Эта девка вылезает из старого полуразвалившегося замка и позволяет себе дерзить королю!.. Коровник — вот ваше место, мадемуазель де Ментолу. Недаром вы так хорошо себя здесь чувствуете. И я намерен пробудить в вашей памяти воспоминания о сельской жизни.
— Оставьте меня! — закричала Анжелика, пытаясь ударить мужа.
Но она чуть не разбила кулаки о железную кирасу и со стоном стала трясти руками. Филипп расхохотался и набросился на жену, которая все еще продолжала отбиваться.
— Ну-ка, сопливая пастушка, дайте задрать вам юбку без лишних церемоний.
Филипп схватил ее в охапку, поднял и понес к куче сена, лежавшей в темном углу сарая."
(Здесь коровник — это намек на корову аудумлу, или корову, которая родила или скормила мир. Также намек на то, что Анжелика — это Исида, мать Гора. Филипп Озирис. Исида и Озирис брат и сестра. Анжелика и Филипп- далекие кузены. Озирис правит миром мертвых. Примечательно, что эру Водолея Кроули называл эон Гора. Гор то Шарль Анри, сын Филиппа и Анжелики.
В тельце экзальтирует Луна. А также там обитает ночная венера)

"Он положил руки Анжелике на плечи. Затем спохватился и снял маску. Это действительно был король. Он улыбался.
— Не надо реверансов, мадам.
Он отодвинул ее браслеты, взял за руки и увлек к нише, где перед статуэткой тускло светилась лампадка."
"Как же иначе? Ведь вы — король!
— А если бы я не был королем?
Анжелика, к которой вернулась обычная горячность, заносчиво ответила:
— Я отвесила бы вам пару пощечин.
Взбешенный король принялся мерить шагами коридор.
— Честное слово, вы меня злите. Откуда такое пренебрежение? Вы думаете, что я настолько никчемный любовник?
— Сир, неужели вам безразлично, что маркиз дю Плесси-Бельер — ваш друг?
Смутившись, молодой правитель опустил голову.
— Конечно, он мой верный друг, но я не считаю, что происходящее каким-то образом заденет его. Все знают, что у прекрасного бога Марса есть только одна любовница — война. Я дал ему армии, приказал вывести их на поле битвы, а больше ему ничего не надо. Маркиз не раз доказывал, что сердечные дела его совершенно не интересуют.
— Он доказал мне, что любит меня.
Король вспомнил о придворных сплетнях и стал ходить по кругу, как зверь в клетке.
— Марс, сраженный чарами Венеры?! Нет, я не могу в это поверить! Если это правда, тогда вы действительно способны творить чудеса.
— А что, если я скажу: сир, мы любим друг друга. Это только что зародившаяся, юная и хрупкая любовь. Вы разрушите ее?
Король внимательно смотрел на стоявшую перед ним женщину. В его душе привычка властвовать и добиваться своего боролась с чувством мужской порядочности.
— Нет, я не буду разрушать вашей любви, — с глубоким вздохом произнес наконец Людовик. — Если все обстоит именно так, как вы говорите, то я отступаю. До свидания, мадам. Спите спокойно. Мы встретимся с вами завтра, в расположении. (Намек на то, что сам он спать спокойно не будет)
"Все очень просто, мадам. Я не думаю, что люблю вас, но вы меня очаровали. Не знаю, какой тайной властью вы обладаете, быть может, сами того не подозревая. Но я не могу забыть ваши губы, ваши глаза… не могу забыть, что у вас самые красивые ножки во всем Версале."

"— Сир, я замужем. Маркиз дю Плесси-Бельер — ваш друг.
Король пожал плечами и притянул ее в свои объятия.
В его зрачках вспыхнули золотые искры. Людовик, несомненно, умел очаровывать, пленять, подчинять своей власти. Когда"
"Людовик по-прежнему держал руку Анжелики в своей, а другая его рука непринужденно лежала на плече Филиппа в том дружественном жесте, которым Его Величество охотно пользовался в непринужденной атмосфере военных лагерей, чтобы продемонстрировать свое расположение.
— Марс, друг мой, — вполголоса продолжил монарх, — ты — баловень судьбы, но я не стану тебе завидовать. Твои заслуги велики, а твоя верность дорога мне. Помнишь ли ты первый бой, когда нам было по пятнадцать лет? Мы шли в атаку, и воздушной волной от пролетавшего мимо ядра с меня сорвало шляпу. Ты побежал под градом артиллерийского обстрела, чтобы поднять ее.
— Сир, я отлично помню тот день.
— Это было безумием с твоей стороны. Но и потом ты совершил еще немало безумств во славу своего сюзерена."

"Стремление к воинской славе может заставить забыть о любви, но может ли любовь заставить позабыть боевую дружбу?
— Нет, сир, я так не думаю.
— И я разделяю такое мнение… Ну что же, господин маршал, достаточно философии для простых солдат. Мадам, прошу за стол."

«На этот раз дело не в целомудрии. Ваша нерешительность говорит о раздвоенности, которую я давно уже подозревал. Между нами стоит другой мужчина!
– Да.
– Кто он? – прорычал король."

"Она видела, что он одинокий мужчина, взывающий к ней с вершины скалы, окруженной пустыней."( Намек что возле короля пустыня. Это Плутон. Бог мертвых. Также Сет)

Анжелика слушала его с полным недоумением, которое понемногу переходило в изумление.
– Филипп, вы ведь не хотите заставить меня поверить, – воскликнула она наконец, – что вы уехали из армии и проскакали восемьдесят лье по размытым дождем дорогам только для того, чтобы выразить мне свое соболезнование!
«– Это была бы далеко не первая глупость, которую я совершаю ради вас», – сказал он. – Но я приехал не только ради этого. У меня есть для вас подарок.
Он встал, вынул из кармана какой-то футляр из старой, пересохшей кожи, открыл и вынул странное ожерелье, состоящее из цепочки зеленого золота и трех бляшек из розового золота, на которых располагались два рубина-кабошона и один изумруд. Украшение роскошное, но в старинном и несколько варварском вкусе, предназначенное для солидных красавиц с белокурыми косами, подобных королевам первых Капетингов.
«– Вот украшение женщин рода Бельер», – сказал он. – На протяжении веков оно придавало им мужества. И оно достойно украшать мать, пожертвовавшую своего сына королевству.
Он обошел Анжелику, чтобы застегнуть ожерелье на ее шее.
– Филипп, – задыхаясь, прошептала Анжелика, – что вы хотите этим сказать? Что это значит? Вы не забыли о том пари, которое мы заключили на ступенях лестницы Версаля?
– Я помню о нем, мадам. И вы выиграли.
Он отвел белокурые локоны и склонился, чтобы запечатлеть долгий поцелуй во впадинке ее белоснежного затылка. Анжелика замерла неподвижно. Молодой мужчина повернул ее, чтобы увидеть лицо. Она плакала.
«– Перестаньте плакать», – сказал он, сжимая ее в объятиях. – Я приехал, чтобы осушить ваши слезы, а не для того, чтобы вы проливали новые. Я никогда не мог их выносить. Вы ведь знатная дама, черт побери!
«Безумно влюблен! Безумно влюблен! – повторяла про себя Анжелика. – Вот о чем говорит подношение этого ожерелья».
Так, значит, он любил ее и признался в этом с такой изысканной тонкостью, пролившей бальзам на ее разбитое сердце.
Она обеими руками обхватила его лицо и нежно вгляделась в него:
– Могла ли я думать, что под вашей устрашающей злобой скрывается столько доброты! В глубине души вы просто поэт, Филипп.
– Я уж и не знаю, кто я, – добродушно проворчал он. – Но одно очевидно: что теперь вы носите фамильное ожерелье Плесси-Бельер, и это меня немного беспокоит. Как только какая-нибудь из моих прабабок надевала его, так сразу начинала думать о войне и о Фронде. Моя мать, с этими кабошонами на груди, подняла войска в Пуату на защиту принца Конде. Вы помните это не хуже меня. А что теперь придумаете вы? Ведь у вас и до этого храбрости было хоть отбавляй!
Он снова обнял ее, прижавшись щекой"
Проклятое ожерелье. Брисингамен и Фрея.
"Они встали в центре зала и посмотрели на потолок с большими многоцветными участками между перегородками из позолоченного орнамента. Бог войны Марс устремлялся к апофеозу восходящего солнца, и светлые тона его тела и лица подчеркивались по контрасту удлиненными черными силуэтами волков, запряженных в его колесницу.
– О! Гонтран! – воскликнула пораженная Анжелика. – О! Он похож на Филиппа.
Художник беззаботно улыбнулся!
– Так оно и есть. Мне показалось, что ни один придворный дворянин не может послужить мне лучшей моделью. Эта неотразимая красота, это совершенство тела и завершенность жестов! – воскликнул он с неожиданным пылом. – Какое удовольствие смотреть, как гармонично он двигается по величественному"
(Намек на Бога Марса. Тайное послание в тексте книги. Филипп мчится на встречу королю и погибнет. Рисунок как пророчество судьбы Филиппа. Это кроме песенки Кантора.)
«Что было бы, если бы в тот вечер мы встретились? – думала Анжелика. – Робко взглянули бы друг на друга… Он дал бы мне яблоко. И, взявшись за руки, мы гуляли бы под луной…»
Два светловолосых подростка в шелестящих аллеях парка, куда заглядывают косули из ньельского леса… Два подростка, охваченных ощущением того невыразимого счастья, которое можно испытать лишь в шестнадцать лет, когда хочется умереть тут же, во мху, целуясь под сенью деревьев… Анжелика не узнала бы тайны ларчика с ядом… Ее жизнь, быть может, потекла бы по другому руслу…"
"Те чувства, которые вы поставили между нами в день нашей свадьбы, сударыня: ненависть, злопамятство, месть, – никогда не сотрутся в моей памяти. Я свое слово сдержу." Проклятие Филиппом своего брака.
"Король с нетерпением всматривался в ведущую из леса тропку. По ней шагом ехали два всадника. Один из них был Филипп дю Плесси-Бельер, тоже с небольшим легким позолоченным жезлом, оканчивающимся копытцем козы. После охоты его одежда и парик пришли в едва заметный беспорядок." Намек на Антихриста. Бафомет. Коза или овца это 8 знак китайского гороскопа. Соответствует аркану сила по Вейту, буква ламед=погоняло или хлыст или Регулированию по Кроули. Буква тет=змея=9.Хлыст постоянно фигурирует в руках Филиппа, а также Филипп змей ибо кусает в руку, а потом наблюдает за укушенным чтобы сьесть. Так ведут себя рептилии. Филипп Уроборос, Кундалини, Урей на голове фараона.
"Навстречу им с крыльца сошел Филипп дю Плесси-Бельер с жезлом, увенчанным копытцем козы. Он успел переодеться в сверкающий, тоже красный мундир с четырьмя десятками горизонтальных и двумя десятками вертикальных позолоченных петлиц на карманах и переобуться в желтые кожаные сапоги с красными каблуками и серебряными позолоченными шпорами.
– Выправка у него великолепная, как у короля, – отметил кто-то возле Анжелики.
– Но в манерах меньше изящества. У Филиппа дю Плесси всегда такой вид, будто он собрался на войну.
– Не стоит забывать, что он к тому же еще и маршал." Зверь из моря.
"В руке он держал легкий деревянный жезл с кабаньим копытом на конце. Этот жезл, торжественно преподнесенный ему главным ловчим в начале охоты, предназначался всего лишь для того, чтобы раздвигать ветки, которые могли бы преградить путь монарху. Кроме того, на протяжении веков он представлял собой почетный знак и играл заметную роль в ритуале псовой охоты." Здесь намек на то, что король зверь из земли, как у Богослова. Цвет герба красный из золотом. У него рыжие слуги.
Филипп ездит на колеснице , запряженной двумя сфинксами –темным и белым. Именно его изобразил на картине Гонтран, в повозке с волками. Едет на встречу Солнцу. Но Солнце это тоже аркан таро. Путь пройдет через Башню, Вавилонскую, где Вавилонская блудница.
Колода таро показывает структуру мироздания и задум Бога. Этот задум имеет, как в черчении, 22 проэкции. В обычном мире их три: вид сверху, вид сбоку и спереди. Поэтому, Когда колесничий пройдет Башню, он попадет на новую надежду- аркан звезду. Что на плече Онорины. И попадет в плодные воды аркана Луна, воды Великой Бины, матери и выползет из вод зверем-раком, крабом.И родится ребенком по Солнцу ибо к Солнцу он стремится.
"Анжелика слушала его с полным недоумением, которое понемногу переходило в изумление.
– Филипп, вы ведь не хотите заставить меня поверить, – воскликнула она наконец, – что вы уехали из армии и проскакали восемьдесят лье по размытым дождем дорогам только для того, чтобы выразить мне свое соболезнование!
«– Это была бы далеко не первая глупость, которую я совершаю ради вас», – сказал он. – Но я приехал не только ради этого. У меня есть для вас подарок.
Он встал, вынул из кармана какой-то футляр из старой, пересохшей кожи, открыл и вынул странное ожерелье, состоящее из цепочки зеленого золота и трех бляшек из розового золота[8], на которых располагались два рубина-кабошона и один изумруд. Украшение роскошное, но в старинном и несколько варварском вкусе, предназначенное для солидных красавиц с белокурыми косами, подобных королевам первых Капетингов.
«– Вот украшение женщин рода Бельер», – сказал он. – На протяжении веков оно придавало им мужества. И оно достойно украшать мать, пожертвовавшую своего сына королевству.
Он обошел Анжелику, чтобы застегнуть ожерелье на ее шее.
– Филипп, – задыхаясь, прошептала Анжелика, – что вы хотите этим сказать? Что это значит? Вы не забыли о том пари, которое мы заключили на ступенях лестницы Версаля?
– Я помню о нем, мадам. И вы выиграли.
Он отвел белокурые локоны и склонился, чтобы запечатлеть долгий поцелуй во впадинке ее белоснежного затылка. Анжелика замерла неподвижно. Молодой мужчина повернул ее, чтобы увидеть лицо. Она плакала.
«– Перестаньте плакать», – сказал он, сжимая ее в объятиях. – Я приехал, чтобы осушить ваши слезы, а не для того, чтобы вы проливали новые. Я никогда не мог их выносить. Вы ведь знатная дама, черт побери!
«Безумно влюблен! Безумно влюблен! – повторяла про себя Анжелика. – Вот о чем говорит подношение этого ожерелья».
Так, значит, он любил ее и признался в этом с такой изысканной тонкостью, пролившей бальзам на ее разбитое сердце.
Она обеими руками обхватила его лицо и нежно вгляделась в него:
– Могла ли я думать, что под вашей устрашающей злобой скрывается столько доброты! В глубине души вы просто поэт, Филипп.
– Я уж и не знаю, кто я, – добродушно проворчал он. – Но одно очевидно: что теперь вы носите фамильное ожерелье Плесси-Бельер, и это меня немного беспокоит. Как только какая-нибудь из моих прабабок надевала его, так сразу начинала думать о войне и о Фронде. Моя мать, с этими кабошонами на груди, подняла войска в Пуату на защиту принца Конде. Вы помните это не хуже меня. А что теперь придумаете вы? Ведь у вас и до этого храбрости было хоть отбавляй!
Он снова обнял ее, прижавшись щекой".
Филипп проскакал 80 лье. Число 80 это число буквы Пе=рот.16 аркан Башня.16=1+6=7.Сводится к колеснице. Здесь пророчество опадении замка Плесси. Молния на карте Башня – это падение Люцифера. Карту еще называют изгнанием диавола из дома Божьего. Дом Божий по библии это храм. Отсылка к монастырю куда Филипп заточил святыню- Анжелику, верховную жрицу. Там же он ее и унизил. Трижды Филипп унизил Анжелику: в замке Плесси- закончится зачатием наследника. Которому Филипп пророчествует воинскую славу, в монастыре-здесь чисто унижение, в Плесси но через посланников-зачатие Филиппа заново.

"С некоторых пор Анжелике часто снился один и тот же сон. Она лежит в траве на лугу, и ей очень холодно. Она пытается укрыться травой и вдруг замечает, что лежит голая. Тогда она с нетерпением ожидает появления солнца, глядя на лениво проплывающие в синем небе белые облачка. И наконец тело ощущает ласковое прикосновение солнечных лучей. Напряжение проходит. Ее охватывает необыкновенное чувство счастья и покоя, но вдруг она понимает, что ощущение тепла исходит не от солнечного луча, а от руки на ее плече. Тогда ее снова пробивает озноб, и она повторяет: «Естественно, ведь это зима. Но почему же трава зеленая?» – и продолжает бороться с зимней стужей и с зеленой травой, пока не просыпается, дрожа от холода и потирая плечо, на котором сохранялось ощущение теплой и ласковой ладони."
(Филипп насильник и после смерти, он попал в ад но благодаря укусу и черным месам Монтеспан он связан кармически с Анжеликой . Вино молодое не льют в старые меха. Вино кровь христова, которая по мнению Филиппа вредна Анжелике. Эпизод из книги об укусе в руку. Чистая кровь Анжелики разбомбила старые меха Плесси. Повешенный- Гонтран и Шарль Анри или Карл Генрих, смелый человек и хозяин дома. После смерти Филиппа , он , его наследник, хозяин замка. Сам король в официальном письме об этом написал. Храбрым человеком мальчик не стал, ибо умер малышом. Но умер как хозяин дома .Смелым человеком был Филипп, он сам говорил, что не боится ничего. И другие о нем так говорят: "Мы шли в атаку, и воздушной волной от пролетавшего мимо ядра с меня сорвало шляпу. Ты побежал под градом артиллерийского обстрела, чтобы поднять ее.0
— Сир, я отлично помню тот день.
— Это было безумием с твоей стороны. Но и потом ты совершил еще немало безумств во славу своего сюзерена."
(И такого было много. Остался – Карл – смелый человек. Но зачата Онорина. Онорина и есть Филипп.(666=18=9 Отшельник, буква йуд, что значит рука. Намек от Филиппа, что будут вместе. Напомню, что роман эзотерический и замотан в иносказание и выглядит как приключенческий. Об этом, я еще напишу детальнее.)

Автор напоминает, что все, что здесь написано- это личный взгляд на произведение.Вы можете иметь свое, отличное от авторского мнение.